Глава 2.

      Гоусту нужно было отчитаться о прошедшей миссии, написать рапорт — но, дабы сделать второе, то ему нужно быть полностью уверенным в том, что с Джонни всё в порядке. А пока он не мог в этом убедиться. Нужно время. Гоуст знал, что не сможет заняться теми делами, которыми следовало бы заняться. Его мысли всё ещё были на задании, на том моменте, когда подстрелили Джонни: его залитую кровью форму, его дыра в плече. Гоуст даже не снимал с себя тактическое снаряжение — настолько он был мыслями не здесь.       Сейчас он направился в общую комнату, где сидели остальные, которые тоже не могли заняться делами из-за случившегося. Гоуст прошёл внутрь и присел в свободное кресло. Его поза была напряжена, будто он был готов вот-вот сорваться с места, если это потребуется.       — Как дела у Соупа? — спросил Дональд, посмотрев на вошедшего лейтенанта.       — В порядке. Док с ним, — Гоуст ответил без особого желания, нахмурив брови под маской.       — Тогда он в надёжных руках. Пэм справится, — Донни на пару секунд замолчал, обдумывая то, что скажет дальше. — Она хороша, не так ли?       В комнате повисла тишина. Гоуст ничего не хотел ему отвечать. Слишком рано как-то судить её. Вдруг, появятся какие-то осложнения. А если они появятся, то он уже предупредил её.       — Да, — согласился Кайл с Донни, не повесив вопрос в воздухе.       — Она лишь сделала свою работу, которая должна делать, — твёрдо и безоговорочно сказал Гоуст. — Для этого она здесь. Не больше и не меньше. А вы ей уже готовы медаль повесить.       — Тем не менее она оказала помощь, — Донни встретился с разъярённым взглядом лейтенанта.       — Она обязана была это сделать, сержант, — твёрдо стоял на своём Гоуст, понимая, что прав, а они просто выгораживают её.       Гоуст не стал оповещать и делиться своими мыслями с остальными о том, что было бы, если бы Митчелл не оказала помощи. Он знал, что его слова для них будут сейчас пустым звуком.       — И она сделала это, — продолжал гнуть своё Донни, а Гоуст лишь закатил глаза на его слова.       Ему не хотелось вступать в спор с товарищем, который, правда, был глуп. Кажется, сержант выгораживает свою подружку. Она должна показать, что здесь не просто так. Она должна заслужить доверие, которое Гоуст не собирался ей оказывать просто так. Он знал, что слова в операционной, которые были угрозой — были лишни. Он признаётся, что перед глазами в тот момент была пелена, а разум помутнён из-за адреналина миссии. Всё же здесь не проходной двор: сюда не берут кого попало и кто понравится. Или нет? Здесь важно желание и понимание, что из себя представляет это место. Раз Митчелл здесь, то она должна представлять всю общую картину. Но ему была важна причина её выбора такого места. Сюда не придут люди от хорошей жизни.       Пэм ещё хлопотала возле Соупа, следя за его состоянием и за иглой в вене, дабы она не выскочила от его случайных движений.       — Или мне придётся задержать тебя чуть дольше, чем хотелось бы, — в ходе осмотра сказала она, блуждая взглядом по его открытым участкам тела.       — Всё настолько плохо? — с усмешкой спросил Соуп.       — Нет-нет, — поспешно ответила она, не желая лишний раз и без причины пугать его. — Просто одного пакета с кровью будет мало. Но этим заняться я смогу только утром.       — Но я хоть буду жить?       — Слушай, а сотрясения у тебя случайно нет? — она не смогла сдержать смеха от его вопроса. — Конечно будешь. Рана будет заживать, а кровь твою мы восполним. Не переживай.       — Я рад, что сегодня здесь именно ты, — признался он.       — Да?       — Конечно. Ты не делаешь больно. У тебя лёгкая рука.       — Мне приятно, — было заметно, что она никак не ожидала таких слов в свой адрес, — точно не после того, что наговорил ей Гоуст. — Тебе лучше отдохнуть. Если что-то будет нужно, — то говори. Я рядом.       Соупу уже было тяжело что-то говорить. Он лишь улыбнулся ей. Возможно, он бы принёс ей извинения за своего друга, — если бы не был настолько слаб. В кабинете было тихо. А как только он уснул, — Пэм выключила лишний свет, оставляя только пару светильников и лампу на своём столе. Она присела за стол и стала заполнять карточку Соупа. Она всегда так делала. Голова не такая уж надёжная, чего не скажешь о карточке, где хранилась вся история каждого. Как бы ей не хотелось тоже подремать — нельзя: за столом, — это неудобно и вдруг Соуп проснётся.

***

      Через полчаса в операционную проскользнула Ава,— коллега Пэм. Она осмотрела спящего Соупа на койке, а затем задержала свой взгляд на Пэм, подходя ближе на носочках, дабы не издавать громких звуков.       — Ну как ты? — её шёпот прозвучал рядом. — Слышала я… — начала было она, но Митчелл кивнула ей, перебивая:       — Всё нормально, Ава...       — Пошатнул тебя Гоуст? — она упёрлась руками в стол, наклоняясь ближе к Пэм, дабы её голос звучал ещё тише.       — Нет. Я бы тоже переживала на его месте, — Пэм тихо встала из-за стола и подошла к шкафу, чтобы убрать карточку, а Ава последовала за ней.       — Не выгораживай его и не вставай на его место, — попросила она, скрестив руки на груди. — Он же не удосужился этого сделать, Пэм.       — Не та ситуация просто, — положив руку ей на плечо в успокаивающем жесте, Пэм нашла в себе силы улыбнуться. — Я не воспринимаю подобные слова, как что-то близкое, если это не какие-то плохие действия.       Ава сразу же поняла, к чему клонит Митчелл. Да, Гоуст хоть и был сложным на характер человеком — но у него есть голова на плечах, и он не станет переходить на физические угрозы. В этом Ава убедилась за целый год, который провела здесь. К ней тоже не с улыбками приходят, но она всего лишь два раза за всё своё прибытие оказала помощь ворчуну-Гоусту.       — Точно не с теми, с кем он работает... А ты отдыхать планируешь? Я бы помогла подменить тебя, если тебе станет плохо.       — Спасибо, но я справлюсь.       — Давай я хотя бы побуду здесь пару минут, пока ты сделаешь себе кофе, раз ты такая упёртая? — она усмехнулась такой упёртости или же ответственности Пэм.       Памела улыбнулась, принимая такое предложение. Она вышла из операционной; в коридоре воздух был полегче: без крови, пороха, пыли и септика. Она направилась в сторону столовой, слыша в общей комнате беседу солдат. Подождав пока вскипит чайник, она сделала себе кофе, направляясь обратно. Не было желания задерживать Аву, хоть она и сама предложила это. Проходя мимо комнаты, из который в коридор пробирался свет, она услышала, как её окликнули.       — Памела! — ещё раз.       Останавливаясь возле открытой двери, она прошла внутрь и встала в проёме.       — Что?       — Как себя чувствует Соуп? — Донни желал получить информацию из первых источников.       — Всё хорошо, — сразу же ответила она, а затем осмотрела присутствующих, задержав взгляд на лейтенанте, а после вернула на Донни, продолжая: — Он уснул. Так что, приходите утром, когда проснётся, — попросила она, собираясь уже уходить, как позади услышала твёрдый голос Гоуста.       — Почему сюда, док? — он встал из кресла и сделал пару шагов к ней. — Почему военный медик?       — Ну, я… — она хотела было ответить, но он будто специально перебил её, намереваясь вывалить на неё все свои подозрения.       — Ты выбрала место, которое кишит мужиками, — продолжал он, медленно, но уверенно, надвигаясь в её сторону.       Памела держала кружку с горячим кофе в руке, смотря на приближающего лейтенанта в полной комплектации формы. Его внешний вид действительно пугал — особенно маска, из-под которой она видела его глаза: тёмные глаза, готовые испепелить, заставить чувствовать себя неуютно, не в своей тарелке, внушать страх. Его высокая и широкая фигура остановилась в паре метрах от неё.       — Внимание? — вновь начал он, явно ища подводные камни.       — Гоуст, не надо, — попросил Донни, посмотрев в их сторону. — Не начинай.       — Я задал тебе вопрос, док, — Гоуст продолжал стоять на своём, смотря на её маленькую фигурку, которая по сравнению с его была гораздо меньше.       — Это не внимание, — тише ответила она, чем он. — Я здесь для того, чтобы помогать…       — Почему ты думаешь, что нужна здесь? — продолжал Гоуст, чувствуя, что на них смотрят остальные. — Это не какая-то уютная больница. Здесь люди умирают. Это война, — он сделал ещё шаг к ней, внушая страх, который он видел в её глазах, когда подходил ближе.       — Я знаю… — вновь начала она, но Гоуст в который раз перебил её.       — И ты думаешь, что можешь ввалиться сюда и что-то изменить? Помочь в таких условиях? Помочь тем, кто серьёзно пострадает?       — Я знаю, что это такое, лейтенант, — её голос прозвучал резче, чем в прошлые ответы. — Я знаю, что здесь умирают люди. Я это знаю… У меня есть личные причины быть здесь, а Вы сейчас наговариваете на меня так, будто я не выполняю свою работу. Я выполняю её и делаю всё, что от меня зависит. И я буду стараться помочь, потому что мне это надо!       Она, конечно же, разозлилась, что её считают здесь той, кто пришёл в такое место заводить знакомства, строить что-то, и не выполнять свою работу. В таком тоне ей не хотелось делиться своей причиной. Эту причину всё равно не услышат, так ещё будет топтаться ногами, будто это просто воздух без веса. Она развернулась и быстрым шагом направилась в операционную, где её ждала Ава.       — И зачем всё это, Гоуст? — было видно, что Донни расстроило поведение лейтенанта — он готов был вмешаться, если бы тот диалог перешёл черту.       — Всего лишь узнать причину, — спокойно ответил Гоуст, будто здесь ничего не произошло ранее.       — Узнал? — в голосе Донни слышался явный упрёк.       Гоуст ничего на это не ответил. У него было только два варианта на Митчелл: либо она выдержит весь этот натиск с его стороны, сумев завоевать доверие — не только его, либо она попросту сломается и убежит отсюда. Интуиция подсказывала Гоусту, что, скорее всего, это будет второй вариант, ибо она даже не смогла изложить своё желание в выборе такой профессии. Тем более места работы.       Митчелл, конечно, знала, что неприязнь Гоуста к ней присутствует — но не знала, что настолько сильно: когда он бросил угрозу в её сторону, когда говорил с ней так, будто она пустое место и здесь ей не место. Не зря ведь говорят, что: «прежде чем сказать что-то — хорошо подумай об этом и о последствиях». Кажется, ему было плевать на эти самые последствия. Что ж, ладно. Ей в любом случае жить с ним под одной крышей, а усугублять эти отношения — если их можно так назвать — не хотелось никак.       Она упустила момент — либо его не было вовсе — когда и почему всё стало именно так? А с первого ли дня? Ей было достаточно того, что здесь есть люди, которые хорошо относятся к ней.       Конечно, не было смысла отрицать то, что такое отношение задевало и расстраивало её. Но и не ему решать, где ей место. Это ведь не он нанимал её сюда работать. Если бы так было, то не трудно догадаться, что Памела сразу же получила бы отказ от него. Она явно не заслуживает такого отношения к себе. Она же не пришла сюда в качестве солдата. У неё другая деятельность, а у него своя, и каждый из них делает свою работу.       Пэм тряхнула головой, заходя в операционную, где, наверное, заждалась Ава. Она решила откинуть эти мысли, иначе они попросту сведут её с ума, а себе надумает, что действительно здесь нет места для неё.       — На тебе лица нет, — заметила Ава.       — Нет. Всё в порядке, — она поставила кружку на стол. — Просто день… немного сумасшедший.       — Разве?       Пэм уловила взгляд Авы, которая прочитала её. С её работой такие дни не должны быть сумасшедшими. И это правда.       — Да… — не очень охотно ответила Пэм, обходя Аву, и присела наконец-то за стол.       — Хорошо, — она не стала как-то надоедать вопросами, замечая, что у Памелы не было желания разговаривать. — Если нужна будет помощь, то я буду у себя.       Она лишь кивнула на её слова, даже не посмотрев в строну. Ава глубоко вдохнула, а после прошла к двери, и вышла в коридор, оставляя Митчелл одну. Ава никогда не принимала чьи-то слова или высказывания близко к сердцу — но видела, как подобные высказывания задевают Пэм. Она была уверена, что всё придёт со временем. И Памела научится пропускать слова тех, кто не имеет никакого отношения к медицине, мимо ушей.       Для Гоуста не существовало никаких правил и запретов. То, что им сказала Митчелл про то, что проверить Джонни можно будет только утром — его совершенно не волновало. Не ей диктовать здесь свои правила. Она была для него пустым местом. Он не был злым или противным — он просто человек со своими правилами, переживаниями, которые, когда дело касается кого-то близкого, затмевают ясный рассудок. Гоуст хоть и не доверял Памеле, и относился к ней со скептицизмом, всё же принял тот факт, что руки у неё не из задницы, как и знания. Но это не меняет факта доверия. Про какие-то «дружеские» отношения речи быть вообще не может.       Он побывал в кухне, сделав для неё чай, делая выбор по себе, ибо не знал, что она предпочитает пить. А идти со стаканом воды было бы смешно. Держа дымящую кружку в руке, он шёл уже по опустевшим коридорам базы, подходя к операционной, куда они ранее принесли Джонни.       Гоуст даже не удосужился постучать, а просто открыл дверь и прошёл внутрь, замечая её сидящую за столом и лежащего на койке Джонни, который спал, а рядом с ним был штатив с пакетом крови. Он прошёл вперёд и поставил кружку с чаем на её стол, замечая рядом другую кружку с кофе. Она даже не услышала, что её решили побеспокоить. Отвлеклась Пэм после того, как кто-то поставил на стол ещё кружку. И уж точно она не ожидала увидеть лейтенанта. Небось пришёл с новыми угрозами. Но по правде говоря, её он удивил, явившись сюда. Гоуст заметил в её взгляде удивление и вопрос. Что-что, а давать ей считать то, что он пришёл с извинениями — вообще не хотелось.       — Когда он сможет вернуться в строй? — его взгляд изучал её. — Как долго он будет находиться вне работы? — он метнул быстрый взглядом в сторону Джонни, вспоминая, что тут было ранее, как Митчелл оказывала ему помощь, и что она сказала ему. — И откуда у тебя столько гонора?              — Что? — его последний вопрос выбил её из колеи. — Лейтенант, если я задела Вас, то прошу прощения. Но мне бы не хотелось, что бы меня отвлекли и я бы допустила ошибку, - она опустила тот момент, когда он пускал подобие угрозы в её сторону в тот момент. — Ну, я не могу сказать точный срок. Всё зависит от его организма...       — Разве это не твоя работа? — он скрестил руки на груди и смотрел на неё. — Разве ты не должна быть сосредоточена только на своих обязанностях?       Он смотрял на неё свысока, а за всем его внешним видом и одеждой — его глаза выглядели пустыми глазницами в тусклом освещении настолькой лампы. Будто глаза были бездонными, без какой-либо живой искры за его годы работы здесь. Так ещё маска добавляла немалого страха. Всё это создавало гнетущее впечатление, будто Гоуст мог испепелить её лишь одним своим взглядом. Он ещё не снимал своё тактическое снаряжение, вдобавок ко взгляду от него разило порохом, пылью, смертью и кровью. Под таким натиском Митчелл даже потерялась, вжавшись спиной в кресло. Он осматривал её стол, как всё лежало на своих местах, как всё было аккуратно, что ему даже не к чему было придраться — хотя, по правде говоря, ему этого очень хотелось.       — Я не стану врать, но Вы непредсказуемый человек, — наконец-то ответила она, отводя свой взгляд в сторону, ощущая, как сердце быстрее застучало в груди от его нахождения так близко. — Вдруг, Вы решили бы оттолкнуть меня, перехватить мою руку, что я из-за этого бы допустила ошибку, за которую бы... Это было больше сказано для моего спокойствия и состояния Соупа.       — Раз ты не можешь быть спокойной, выполняя свою работу под наблюдением, быть может, тебе здесь нет места? — вновь начал он свои придирки, но где-то глубоко в душе понимая её, но не собирался признавать это и давать заднюю.       — Я уже ответила на это… — тише сказала она, не желая такой беседой тревожить Соупа, которому нужен покой и тишина. — И извините меня, если я действительно задела Вас. Но я уже сказала об этом... почему так сделала.       — Митчелл, я не маленький мальчик, который может обижаться, — серьёзно сказал он, продолжая смотреть на неё своими тёмными глазами из-за освещения. — Я уже говорил это, но скажу ещё раз то, что я тебе не доверяю. Я не доверяю молоденьким девушкам, которые приходят сюда, дабы найти себе военного, не выполняя свою работу.       Ей было тяжело находиться рядом с ним — и дело было не в том, что от него веяло смертью вперемешку с порохом, а в том, что она могла ожидать от него чего угодно — даже если он решит проявить физическую неприязнь. Если издалека его внешний вид устрашал не так сильно, то вблизи всё было иначе — касательного его взгляда, которым он мог при желании прожечь дыру. Его слова никак не удивили её. Она догадывалась об этом, но теперь он сам решил сказать прямо.       — Всё заключается в молодости и в том, что нет должного опыта, закалки для таких лет, — продолжил он, теперь оперевшись руками на её стол, наклоняясь к ней ближе, и продолжил смотреть на её лицо. — А ты молода. И откуда здесь взяться доверию? Откуда нам знать, что ты не решишь завести интрижку с кем-то, плюя на свою работу? — Гоуст продолжал буквально нависать над ней, всем видом выбивая воздух у неё из лёгких, а его вопрос повис в воздухе. — И мне не нравится, что ты пытаешься... уж слишком подружиться здесь со всеми, — он мельком взглянул на лежащего Соупа, под маской поджав губы.       — А как Вы себе это представляете? Это моя работа: располагать к себе людей. К тому же мне работать с ними. И я просто не представляю, что кому-то буду показывать недовольство или отвечать с нейтральным выражением лица, — она точно не хотела брать пример с него. — Тем более врач должен вызывать доверие, а оно не возникнет на ровном месте. Почему мне не быть общительной и учтивой, если люди сами идут на контакт? — она не стала залезать в его тему доверия, — это его выбор. — Но мне доверяют остальные, если этого не делаете Вы. Но учтите, я окажу Вам помощь, если потребуется: будет у Вас доверие ко мне или нет.       Она прокрутила в голове: а сколько раз она вообще видела Гоуста вот так близко и в одной комнате?       Никогда за всё время, которое находится здесь. В основном она могла видеть его лишь издалека или мельком у себя, когда он помогал дотащить своих товарищей — его высокую и сильную фигуру в военной форме. Она даже задавалась вопросом: на нём столько всего нацеплено... и не тяжело ли ему с этим на миссиях? Но было глупо отрицать: он на фоне остальных очень сильно выделялся и выглядел необычно. Разумеется, длинный язык Донни разболтал и об этом: к чему такой вид у Гоуста, но более личного не говорил. Потому что сам не знал. И не был приближён к нему. Но вряд ли болтать про лейтенанта стал бы кто-то другой — за исключением Донни.       Митчелл было страшно столкнуться с ним в паре метрах друг от друга наедине. Он внушал страх всем: ростом, телом, оружием, которого на нём было полно, и силой. Но она столкнулась. Правда, не на таком уж наедине. И ей всё-таки был интересен он тем, что хотелось найти к нему подход, нормального взаимоотношения, как и с большинством здесь. Но Митчелл понимала, что это будет тяжело и трудно.       — Я буду пристально следить за тобой, док, — он наконец-то отстранился от неё. — Но если ты допустишь осечку, то я превращу здесь твоё место в ад.       Когда он отошёл, то и дышать стало легче, а страх не сковывал всё тело в тугие цепи. К этому мужчине ей точно не найти подхода. В принципе, ей будет достаточно того, что он не откажет ей в помощи, а его недоверие и неприязнь, — она сможет пережить. Если, конечно, он не будет каждый раз давить на это место.       Пэм точно не собиралась выходить за рамки простого общения. Отношения она не рассматривала и даже не собиралась. У неё есть принципы и обещание самой себе: почему она не должна покидать подобную работу так быстро.       — Хорошо. Можете следить столько, сколько захотите. Если это не будет мешать моей работе.       Возможно, ей стоило бы действительно поделиться с ним тем, почему она настроена серьёзно. Но знала, что он посчитает это глупостью, так просто обесценив её слова и прошлое, которое ей пришлось пережить.       Гоусту же действительно не нравились молодые девушки здесь. Они довольно быстро заводили романы, сводили с ума военных, мешая им работать, а потом и вовсе забирали их отсюда, строя семью... потому что оказывались беременны. Вот и он был такого же мнения про Митчелл, и дал ей срок. Гоуст заметил её взгляд на себе, когда он нависал над ней, как она изучала его, и сразу же уменьшил её срок работы здесь.       — Тогда и я ещё раз скажу, — начала она его словами, которые он говорил ранее. — Я здесь из-за собственных принципов, чтобы работать и помогать, а не строить какие-то романы. Надеюсь, что Вы запомните это.       — Время покажет, Митчелл, — отчеканил он, ещё раз посмотрев на Джонни, а затем на кружку чая, которую принёс ей, и успел подметить, что она предпочитает кофе.       Он уже перестал верить людям на словах. Теперь он предпочитает действия, которые должны сопровождаться временем. Ему хватило этого наивного опыта в прошлом. Убедившись, что с Джонни всё в порядке, он покинул операционную. Он действовал радикально. Сейчас у него в голове была только месть тем, кто причинил боль его другу, и он собирался поквитаться с ними, плюя на то, что отчёт должен был быть составлен.