2. the mighty have fallen (могущественные пали)

      Это ужасно.       Даже для кого-то вроде Техно, который работает в полиции уже около четырех лет и действительно видел все, это зрелище отвратительно. Молодая женщина, которая не могла быть старше двадцати одного года, лежит мертвой в ванне, голое тело раздулось от давно утекшей воды и уродливого прикосновения смерти. Ее горло распухло, покрыто темными, пятнистыми синяками в ужасающей форме рук. Это хорошо видный синяк, настолько, что они могут различить форму пальцев поотдельности.       Техно даже не хочет думать о том, как долго ее убийце пришлось сжимать ее горло, чтобы следы проявились так отчетливо. Долго после того, как она перестала бороться, это точно.       В ванной кипит жизнь. Полицейские бегают туда-сюда, протискиваясь, чтобы протиснуться в узкую дверь. Техно едва слышит тихий звук затвора. Фотограф порхает по комнате, пригибаясь к земле, чтобы сделать необходимые снимки. Это важная работа, но Техно не хотел бы, чтобы этот конкретный фотограф выглядел настолько довольным своей работой.       Он вздрагивает, когда кто-то врезается ему в плечо, его тело качается от инерции. Это болезненная мысль, но Техно мечтает о том, чтобы убийца тогда выбрал место получше. Крошечная ванная в однокомнатной квартире слишком тесна, чтобы вместить весь участок и их мать. С хмурым видом он делает несколько шагов вперед, чтобы избежать движения.       Убийства даже не его отдел. Был им некоторое время, но Техно решил, что изуродованные тела и кошмары, которые они внушали, просто не стоят того. Наркотики были гораздо больше для него. Конечно, он видел случайные трупы, но это даже не его работа — анализировать трупы и выяснять их ужасные убийства.       Нет, ему нужно было всего лишь сосредоточиться на иголках, порошках или подозрительных кристаллах. А эта ванная комната просто взрывается от улик.       По всему маленькому туалетному столику мелкий красный порошок покрывает кварц, словно слой толстой пыли. Он даже попадает в раковину, хотя протекающий кран смыл часть в слив. Доказательства продолжаются, и след из маленьких красных кристаллов ведет от раковины к занятой ванне. Их размещение странное. Почти равномерное. Статистические шансы того, что они упадут таким образом, слишком низки.       – Эй, – он щелкает пальцами, приглашая фотографа подойти, – сфотографируй это, – он указывает на странно расположенные кристаллы. Хотя мужчина ворчит по этому поводу, он делает необходимые снимки, чтобы Техно мог безопасно нарушить узор.       Техно хмурится и приседает. Он берет один кристалл между пальцами в перчатках и подносит его к лицу. Если раньше и были какие-то сомнения, то теперь их точно нет. Они имеют дело с красным льдом, препаратом, который появился почти сразу после появления андроидов. Еще одна вещь, за которую Cyberlife должен ответить. Создание тириума, так называемой крови, которая течет по предполагаемым венам андроидов, привело к созданию красного льда, проклятия существования Техно.       Красный лед стремительно появился на рынке. Через несколько месяцев после его создания эта штука была повсюду, заполняя временное затишье на рынке. Состояние кайфа было эквивалентно кокаину, но гораздо дешевле, так как ингредиенты было легче достать. Хуже всего было то, что он вызывал привыкание — худшее из всех тяжелых наркотиков — в сочетании с яростью и насилием, которые он вызывал.       Техно хмурится. Даже спустя два года ему так и не удалось поймать ни одного из крупных дистрибьюторов или хотя бы пронюхать о них хоть какую-то информацию. Как будто они призраки, которых слышно, но никогда не видно.       Бросив резкий взгляд вверх, Техно делает знак помощнику, слоняющемуся поблизости.       – Упакуйте это, – с ворчанием он встает, колени зловеще хрустят при этом.       Хотя квартира маленькая, ему еще предстоит осмотреть две комнаты. Он замирает на мгновение, размышляя, с чего начать — с гостиной или с кухни.       Развернувшись на каблуках, он оставляет крошечную ванную комнату позади. Гостиная не лучше. Она маленькая, тесная и кишит людьми. Несколько офицеров толпятся в центре комнаты неприятной кучей, отрезая ему путь на кухню. Они выглядят нервными, некоторые неловко переминаются с ноги на ногу. Другие опускают головы, разговаривая друг с другом тихими голосами. С тяжелым вздохом он подходит к группе.       — Могу ли я помочь кому-нибудь из вас? — невозмутимо говорит он.       Один молодой офицер подпрыгивает, разворачиваясь. Это парень с темными волосами и нервным нахмуренным лицом.       – О, нет, детектив. Мы просто... — он беспомощно смотрит на разношерстную группу.       Подходит женщина. Волосы собраны в тугой пучок у основания черепа. Она расправляет плечи и встречается с ним взглядом.       – Мы ждем лейтенанта Сута, сэр.       Техно хмурится и поворачивает запястье. Уже далеко за полдень. Уилбур должен быть здесь.       – Ну и где же он, черт возьми?

***

      Уилбур просыпается от острой боли в голове и пронзительного звука дверного звонка. Он стонет, зажмурившись от яркого света, проникающего сквозь тюль. На один драгоценный момент тишина снова заполняет его дом, и он лелеет мысль о том, что тот, кто искал его в такой нечестивый час, ушел.       Но, конечно, это никогда не бывает так просто. Звонок в дверь раздается снова, и снова, и снова, в быстрой последовательности, снова и снова. Шум действует на его изношенные нервы, изматывая то немногое, что осталось от него в такую ​​рань.       С еще одним, еще более болезненным стоном он перекатывается через свою комковатую кучу одеял и хаотично поднимается. Его глаза затуманены, но ноги несут его по знакомой тропе к открытой двери спальни. Он злобно ругается, когда его ноги цепляются за одну из многочисленных куч грязного белья, заполонившего пол. Когда он в последний раз занимался стиркой?       С болезненным мотаньем головой, от которого у него все пошло кругом, Уилбур вваливается в узкий коридор. Он выстлан скомканными, комковатыми мусорными мешками, которые он еще не вынес на обочину. В его защиту можно сказать, что он не может вынести их за несколько дней до того, как проедет мусоровоз. В последний раз, когда он это сделал, банда диких енотов, бродящих по району, порвала их. Его подъездная дорога воняла еще несколько дней после этого. Так что да, мешки заполняют его и без того узкий коридор и немного воняют в доме, но ему просто нужно дождаться дня вывоза мусора, который...       Уилбур прищурился, глядя на ближайший пакет, временно прислонив голову к стене. Он не знает, какой сегодня день. Это... плохой знак.       Его рот словно набит ватой. Он пару раз чмокнул сухими губами, прежде чем решил еще немного проигнорировать этот нечестивый звон. Быстро заскочив на кухню, он распахнул шкафчики. Они почти полностью пусты, но, к счастью, ему удалось схватить стакан в дальнем конце. Осторожно отодвинув гору грязной посуды, он наполнил свой стакан водопроводной водой и одним глотком осушил его.       – Да, я тебя слышу, черт возьми! Дай мне одну гребаную секунду! — кричит Уилбур и ставит стакан с немного большей силой, чем необходимо. Пульсация за глазами немного утихает, а звон, к счастью, прекращается. Поглаживая большим пальцем ноющий лоб, Уилбур идет через гостиную к входной двери. Рывком распахнув ее одним плавным движением, он хмурится, – чего ты хочешь?       Его брат стоит на крыльце, скрестив руки на груди, хмурясь. Выражение лица Уилбура немного расслабляется. Он не помнит, как давно он видел Техно вне работы.       – Ты серьезно, Уилл? — вопрошает тот, и тон его совершенно не впечатлен.       Уилбур хмурится.       – Что? Это ты так противно звонишь в мою дверь в такой ранний час. Господи, Техно, у меня чертова головная боль, а ты ей не помогаешь, – оставив дверь открытой, он исчезает в доме, чтобы найти еще один стакан воды и обезболивающие. Техно следует за ним, громко захлопывая за собой дверь.       – Ранний час? Уилбур, уже почти четыре часа дня.       Уилбур замолкает, тянется рукой к маленькому шкафчику над холодильником.       – ...Оу.       Техно громко вздыхает. Уилбур пытается игнорировать разочарование, которое рассеивается из-за шума.       – Было место преступления. Молодую девушку убили в ванной. И тебя там не было.       С резким глотком, от которого таблетки попадают ему в горло, Уилбур нащупывает стойку, куда он обычно подключает свой телефон. Его ищущие пальцы находят только зарядное устройство.       – Хм, я... э-э, я не знаю, где мой телефон, – с опозданием он ощупывает себя и только сейчас понимает, что на нем та же одежда, что и вчера.       Это осознание не ускользнуло от Техно, который выглядит разочарованным, но в конечном счете не удивленным. Его брови опущены в беспокойстве. Он ничего не говорит, но он действительно как следует осматривается. Он не удивлен тем, что видит, и щеки Уилбура горят.       – Что? — спрашивает он, – у меня не было возможности убираться в последнее время, так что не суди меня, – Техно смотрит на кучу грязной посуды, заполонившую его раковину. Неприятный жар разливается в его груди, – я не знал, что ты придешь. Ты никогда не навещаешь меня.       Глаза Техно устремляются на него, и дрожь удовлетворения пробегает по нему. Он сжимает челюсти, но не клюет на очевидную приманку.       – Послушай, я здесь не для того, чтобы спорить, – невысказанное снова повисает в воздухе между ними, мерцающая точка напряжения, – я здесь как твой коллега. Потому что тебе нужно делать свою работу.       – Ну, ладно. Думаю, легко забыть о брате со всеми своими новыми обязанностями, — продолжает он, как будто Техно ничего не сказал.       Техно смотрит на него, его рот скривился в глубокой гримасе.       – Правда, Уилл. Ты серьезно?       Уилбур выпрямляет челюсть и поднимает голову, встречая его пристальный взгляд.       Техно в недоумении поднимает брови.       – Ты серьезно, — говорит он недоверчиво. Он открывает рот, но тут же закрывает его со слышимым щелчком. Быстро покачав головой, он говорит: – как скажешь. Неважно. В ванной мертвая девушка, и тебе нужно быть там.       Они долго смотрят друг на друга, запертые в какой-то битве воли. В конце концов, Уилбур с усмешкой отворачивается. Что-то в нем — постоянный жар, который кипит прямо под его кожей — умоляет его огрызнуться, но он сопротивляется.       – Как скажешь, — коротко говорит он, скрестив руки на груди, – Ладно. Я буду там.       Техно прищурился, оценивая. Он на мгновение расслабился, словно не ожидал, что это будет так легко. Эта мысль заставляет Уилбура зудеть.       – Да, ладно. Хорошо, – воздух потрескивает от едва завуалированного напряжения, но никто не поддается соблазнительной ловушке гнева, – переодевайся, и мы пойдем.       Несмотря на ту часть его, которая рычит на приказ, Уилбур поворачивается, чтобы уйти обратно в свою спальню. Он замолкает, мысленно рассматривая свой пустой комод и пол спальни, заваленный всем его гардеробом.       – На самом деле, я думаю, что я в порядке, — говорит он, оборачиваясь. Глаза Техно сканируют его мятую, запятнанную рубашку с одной поднятой бровью.       – Ты уверен?       Уилбур напрягается.       – Вообще-то, если подумать, – он снова ощупывает себя, дважды проверяя, нет ли у него пропавшего телефона, – дай-ка я найду свой телефон.       В конце концов, его телефон покоится в раковине в ванной, лежащий так, как будто он, пьяный, пытался засунуть его в слив. Уилбур подбирает его с горящим лицом.

***

      Поездка на место преступления крайне неловкая.       Несмотря на повторяющиеся слова Техно, Уилбур в итоге садится за руль. В конце концов, он трезв; слабые остатки раскалывающей головной боли, с которой он проснулся, свидетельствуют об этом.       Квартира все еще кишит офицерами, хотя некоторые из них останавливаются, когда дуэт входит через крошечную входную дверь. Уилбур хмурится.       – На что ты смотришь? — резко бросает он, и они быстро убегают. Техно хмурится, но, к счастью, ничего не говорит. Они оба изо всех сил стараются поддерживать свой шаткий мир.       Неловко кивнув в знак согласия, Уилбур направляется в ванную, чтобы разобраться, в чем дело.

***

      Их шаткий мир длится ровно сорок пять минут.       Техно закрывает за ними дверь, запирая их в крошечной кухне. Несмотря на отвлекающие факторы перед ним, Уилбур не может не задаться вопросом, какая кухня имеет дверь.       – Ты пытаешься меня смутить? — шипит он, большие пальцы впиваются в запястье Уилбура.       Уилбур отдергивает руку, осторожно потирая места, где брат схватил его слишком сильно.       – Ты шутишь? — усмехается он, – это ты меня смущаешь. Тебе правда нужно было тащить меня через всю квартиру? Ты не мог просто… — он делает двусмысленный жест, хотя знает, что это ничего не объясняет, – просто любезно попросил поговорить на кухне.       Техно потирает переносицу. Это движение настолько свойственно Филу, что на мгновение Уилбур ошеломлен, отшатнувшись от пугающего сходства.       Если Техно и он не разговаривали как следует уже несколько месяцев, то с Филом это было еще дольше. Несмотря на то, что он их начальник, Уилбур избегает его как чумы, хотя бы для того, чтобы спасти себя от разочарованных взглядов.       – Это ты ведешь себя как... как... — он указывает на Уилбура, – ...это ...незрело и совершенно неуместно.       Уилбур рычит, как дикое животное.       – Хватит указывать мне, как делать мою работу. Сначала ты разрываешь мои барабанные перепонки своим отвратительным звоном, практически умоляя меня показаться. Ну, я здесь. А теперь ты тащишь меня прочь, таскаешь меня перед нашими коллегами, — его уши краснеют, — и мешаешь мне делать какую-либо реальную работу.       – Не знаю, зачем я вообще беспокоюсь, – Техно вскидывает руки, закатывая глаза к потолку от раздражения, – мы даже не можем поговорить нормально, ты вечно начинаешь спорить.       – О, да. Обвиняй меня, как всегда. Это наверняка удобно.       – О, боже мой, — Техно качает головой, разворачиваясь на пятках, чтобы уйти, – мы не будем снова в это ввязываться.       – Я не понимаю, о чем ты говоришь.       Техно с силой выдыхает, и по его устрашающему силуэту Уилбур видит, насколько напряжены его плечи. Он долго молчит, прежде чем сдаться. Он резко разворачивается, его лицо искажается от раздражения.       – Ты всегда так делаешь! Ты всегда играешь роль жертвы! Неважно, что это может быть твоя вина, на этот раз.       – О, конечно, Техноблейд — золотой ребенок. Любимый сын, идеальный мальчик, — издевается Уилбур, голос унизительно высокий, – признайся, ты всегда мне завидовал.       Техно отшатнулся, словно его ударили.       – Хе?       Уилбур скрещивает руки на груди, самодовольно улыбаясь.       – Тебе нравилось хвастаться своими достижениями над моими, но ты всегда ненавидел тот факт, что из меня детектив лучше, чем из тебя.       Техно смотрит на него.       – Отлично. Теперь ты тоже бредишь.       Он хмурится, сжимая кулаки. Он ненавидит, когда Техно использует этот тон голоса, когда он говорит так снисходительно. Это было так часто использовано в их детстве, когда они оба только вышли из приемной системы и отчаянно пытались показать себя Филу, сталкиваясь друг с другом во все более мелких соревнованиях.       – О, не говори со мной таким тоном.       – Нет, ты прав. Очевидно, что есть к чему завидовать. От горы дисциплинарных предупреждений до алкогольной зависимости — я просто не могу выбрать!       Глаза Уилбура горят.       – Заткнись, — шипит он ядовитым голосом.       – Нет, ты должен это услышать. Тебя уволят, Уилл. Если ты продолжишь вести себя так, опаздывать на работу, пить или быть с похмелья, огрызаться на каждого коллегу, тебя уволят, – Уилбур хмурится, отворачиваясь, – и никого здесь это даже не будет волновать! – Техно показывает на закрытую дверь и тонкие стены, единственное, что отделяет их от коллег, которые, несомненно, могут их услышать, – они все тебя ненавидят, понимаешь? Тебе фактически удалось разозлить целый отдел.       Его лицо горит.       – Ну, по крайней мере, я хоть чего-то добился! Не то что ты, а? Как продвигается охота за красным льдом? Поймал уже кого-нибудь из крупных дистрибьюторов? Или люди продолжают гибнуть из-за твоей некомпетентности?       Техно резко вдыхает, воздух свистит сквозь зубы. Уилбур моргает, широко раскрыв глаза и тяжело дыша от силы своих слов. Он не хотел этого говорить. Ну, он сказал. Он хотел обидеть Техно, но это... это было слишком. Он знает, что Техно постоянно терзает себя из-за вещей, которые он не может контролировать.       – Правда, Уилбур? — его голос срывается, – очень зрело. Знаешь, на секунду я подумал, что ты можешь вести себя как взрослый и вести себя по-взрослому. Думаю, в кои-то веки я пошутил. Думаю, кто-то должен был дать тебе передышку, ага, ведь вся твоя жизнь теперь — шутка!       Любое чувство вины, которое он чувствовал, испаряется, уступая место еще более тупому гневу. Его ногти, неровные и рваные — работа его зубов, когда он волнуется — впиваются в его ладони.       – Ну, по крайней мере, мои шутки смешные! По крайней мере, шутки не бросают своего брата, когда тот им больше всего нужен, ради глупого повышения, – его горло саднит, содранное от силы его слов. Он быстро моргает, с удивлением обнаружив, что его зрение размыто.       Техно смотрит на него.       – Не смей. Я пытался. Я пытался быть рядом с тобой, но ты оттолкнул меня! Ты тот, кто продолжает отталкивать всех!       – Много ли это мне дало, а? — Уилбур покачивается, театрально прижимая руку к сердцу, – о, что ты обо мне думаешь? Варюсь в жалости к себе и заперт в грязи собственного изготовления. Какое это, должно быть, для тебя особое удовольствие», — выплевывает он.       Техно проводит рукой по волосам, издавая громкий звук разочарования, когда пальцы запутываются в его хвосте.       – Ты думаешь, мне нравится видеть тебя таким? Что смотреть, как ты самоуничтожаешься — это какая-то забавная игра?       Уилбур стискивает зубы.       – Я думаю, если бы ты не был хотя бы чуточку счастлив, ты бы старался больше.              Техно смотрит широко раскрытыми глазами и раздувает ноздри. Его дыхание выходит резкими выдохами, как у кабана, готовящегося к атаке. Его губы кривятся в бессловесном рычании.       – Почему ты ждешь, что мы поможем, если ты даже не думаешь о том, чтобы самому помочь себе?       Они оба замолкают. Единственный звук, который наполняет комнату – это их тяжелое дыхание. Уилбур наблюдает, болезненно сжав зубы. Грудь Техно вздымается, и он запрокидывает голову, впиваясь основаниями ладоней в глаза. Уилбур сглатывает.       – Я не могу... – Техно делает глубокий вдох, сердито проводя ладонями по сухим щекам. Когда он наконец убирает руки, на его щеках остаются красные отметины. – Я устал заботиться о тебе.       У Уилбура болезненно перехватывает дыхание.       – ...Что?       Техно ловит его взгляд: глаза широко раскрыты и покраснели, и удерживает зрительный контакт.       – Забота о тебе… — он замолкает, глаза метнулись в сторону, язык облизывает губы. Он качает головой, – это слишком много работы.       Уилбур замирает, широко раскрыв глаза и уставившись на виноватое лицо Техно. Он чувствует себя как олень, освещенный яркими фарами, беспомощный и парализованный перед лицом такой несомненной опасности. Он тоже не может отвести взгляд от такого пугающего зрелища.       Уилбур всегда гордился своими словами. В детстве Уилбур был тощим, костлявым от недоедания и пренебрежения своим здоровьем. Техно тоже был таким, но он обладал определенной силой. Было в нем что-то крошечное и хрупкое, что отказывалось сдаваться, сдаваться перед лицом опасности, даже когда Уилбур сдавался.       Когда они наконец нашли стабильный дом, Техно быстро набрал вес, сразу же набрав мускулы и рост. Он любил шутить, что, хотя Уилбур и был старше, Техно был на самом деле старшим братом. Конечно, было довольно удивительно, когда Уилбур вымахал как жердь, достигнув половой зрелости. Но тогда, когда Уилбур был маленьким и тощим, а Техно превзошел то, чего Уилбур не смог достичь, все, что у него было — это его слова.       И, о боже, у него они были. С острым, серебряным языком он мог пройти через все, разрезая оскорбления, как острым ножом. Но теперь...       Впервые за долгое время Уилбур Сут лишился дара речи.       – И я так сильно хочу заботиться, Уилл. Но ты делаешь это таким трудным, – Техно моргает, его глаза заметно влажные. Уилбур не знает, когда он понизил голос до этого беспомощного шепота, но он находит это бесконечно хуже, чем если бы он снова кричал, – я не знаю... — его голос срывается, ломаясь от эмоций, — …смогу ли я продолжать это делать, – он снова качает головой, – не так.       Ой.       Уилл чувствует, как его тело немеет. Как будто это тело не его, а какой-то персонаж на экране телевизора. Было бы проще, думает Уилбур, если бы эта ситуация была просто очередной дракой в ​​какой-то дерьмовой мыльной опере. Его глаза, размытые и невидящие, скользят в какую-то неопределенную точку над правым плечом Техно. Он не может представить, как смотрит ему в глаза прямо сейчас. Он не хочет видеть, что они хранят.       Уилбур сглатывает комок в горле. Глаза его горят.       – О, — наконец говорит он, чтобы не разбиться вдребезги под вечной тишиной. Проходит несколько секунд, и он осмеливается взглянуть на Техно.       И в этот момент, освещенный резкими, бледными кухонными лампами, сгорбившись и скрестив руки на груди, Техно выглядит по-настоящему побежденным. Их взгляды встречаются, и Уилбур вздрагивает.       — Пообещай мне, Уилбур. Пообещай, что ты хотя бы попытаешься, — умоляет он; привычная монотонность его голоса давно исчезла, уступив место тихому отчаянию.       Уилбур отводит глаза, когда интенсивность становится слишком большой. Как он и думал, ему не нравится то, что он видит.       – Я... — он обрывает себя кашлем. Голоса у обоих скрипучие и хриплые от частого использования, – я даже не знаю, как это. Я не могу этого обещать.       Техно протягивает руку, преодолевая огромную пропасть между ними, их товарищество истончилось за два года пренебрежения и устрашающей горы споров, нависших над ними. Его рука нежно хватает запястье Уилбура. Уилбур заставляет себя встретиться с его яростным взглядом.       – Начни с того, чтобы вовремя приходить на работу. Начни с того, чтобы записаться на терапию, – Уилбур ничего не говорит, его взгляд скользит вниз по сжатым пальцам Техно, – пожалуйста, Уилл. Ради меня.       С долгим, дрожащим вздохом его глаза закрываются. Уилбур позволяет Техно притянуть себя ближе. Это не совсем объятие — ни одна из их рук не пытается обхватить друг друга, не так, как Уилбур привык цепляться за него — но это самое близкое, что они делали за долгое время. Техно, как всегда более низкий из них двоих, упирается лбом в плечо Уилбура. Это неловко, учитывая, что разница между ними всего два дюйма.       — Ладно, Тех. Обещаю, — шепчет он. Он не знает, уверен ли он наверняка в этом, но хочет.       Пальцы Техно нежно, успокаивающе сжимают его руку.       Это похоже на надежду.

***

      На следующий день Уилбур, пошатываясь, идет на работу уже поздно вечером.       Он шатаясь проходит мимо нескольких офицеров, едва не задев их, когда проходит мимо стола Техно, даже не взглянув на него. Запах выпивки следует за ним, цепляясь за его мятую одежду и спутанные волосы.       Техно смотрит без всякого выражения, ничто не выдает его огромного разочарования. Разочарован, но не удивлен. Он никогда не удивляется, не Уилбуром. Больше нет.       И теперь, когда он отворачивается от брата и возвращается к файлам на своем столе, он уже никогда не будет таким.