𝓟𝓪𝓻𝓽 𝓽𝓱𝓻𝓮𝓮

Дела Гоголя идут как по маслу. Мысль о новизне в жизни появилась птицей - как внезапно появилась, так и озарила всю окружность дивным чувством блаженства. Пару дней парень уделил порядку в своём доме. Неожиданно. Точнее, он решил просто собрать все вещи бесхозно лежащие на полу и небрежно распихать по ближайшим ящикам, шкафам. И даже сэкономив своё время не пытаясь аккуратно свернуть одежду или рассортировать остальные принадлежности, уборка заняла чуть ли не целый день. Дело в том, что рутина утомляет гиперактивного паренька, заставляя его как ребенка бесконечно капризничать и стараться как можно больше отлынивать. Но мотивацию даёт гениальный план - связаться с Фёдором Достоевским. Стоит ли говорить о том, что в поразительном мире эсперов почти нет ничего невозможного? Жаль, идея осенила лишь спустя время. Утешая себя выражением "лучше поздно, чем никогда" Николай спешит собираться. Тот лихорадочно быстро заплетает белые пряди в свободную косу одной рукой, другой же наощупь ищет резинку для волос. И вот когда длина подходит к концу, парень не стесняясь выражений бранно ругается на всю комнату и распахивает шкаф, что оказывается ошибкой... С верхней полки на него валится тяжёлый плед, что мгновенно взъерошивает непослушные пряди волос. Гоголь стаскивая с себя ненавистный предмет засуетился, а в конце и вовсе отбросил плед на одинокий стул в углу комнаты. О да, он много повидал уже. Наконец то долгожданная резинка оказывается на волосах - все время она находилась на запястье парня. Беловласый мгновенно вылетает из дома и закружив себя в вальсе с шинелью, исчезает за пределами ворот. Хватило нескольких десятков пируэтов, чтобы оказаться на месте назначения. Перед Гоголем возвышается величественный замок, старинный и окутанный аристократичным духом. Такой крайне трудно будет не заметить издалека, а некоторые туристы Йокогамы и впрямь могут посчитать за местную достопримечательность. Такова натура Брэма. Николай решил обратиться за советом именно к нему, не зря ведь Стокер так тесно связан со средневековьем и всякой нечистью. Он точно должен обладать некоторыми знаниями... Худая рука беспардонно распахивает громоздкую дверь, а та в свою очередь, с мрачным скрипом впускает эспера внутрь. В помещении царит полная тишина, в которой хочется оглядеть каждую деталь комнаты. Гоголь только вошёл, но глаза бегло цепляются за малейшие изысканные детали интерьера. Кажется, хозяин на славу постарался. За восторженными взглядами, Николай совсем забылся. —Прошу прощения, вам что-то нужно? - появился Брэм будто бы из пустоты. Его тихий, но в тоже время требовательный бархатистый голос бьет по барабанным перепонкам сквозь долгую тишину. Гоголь резко выпрямился будто бы по стойке смирно, чуть испуганно вздыхая. Разглядев в стройном силуэте нужную персону, парень расслабился и в своей манере пролепетал, растягивая гласные в своих словах как мёд: —Божечки, ты умеешь пугать, - длинноволосый расплылся в нахальной улыбке - что ж, попробуй угадать, зачем же я явился? - парень скачет с тональности на тональность голоса, будто бы катаясь по горкам то вниз, то вверх. Брэм лишь скептически оглядывает беловласого и устало вздыхает. —Точно уж не просто навестить. Между прочим, оставлять вопрос без ответа признак дурного тона - хозяин дома стоит скрестив руки на груди, нетерпеливо ожидая дальнейших действий. Гоголь хитро хихикает, переступая через порог дома и захлопывает дверь. —Какой же ты скучный, умереть можно! Если хочешь прямолинейности, то... —Не томи, Гоголь. По делу. - Брэм пропускает мимо ушей невнятные объяснения. Мало того, что тот заявился без приглашения, теперь ещё и время тянет. Николай же обиженно надувает губы, но все продолжает свою занимательную мысль: —Ну если хочешь без прелюдий, то мне придется уступить тебе в этот раз... - парень отводит взгляд в сторону, подбирая слова - как связаться с мертвым? Брэм выдерживает интригующую и напряженную паузу, смотрит прямо в лоб второму. Скоро от такого пристального взгляда, на месте точно появится дырка. —Я ожидал чего угодно, но не этого. В чем дело? —Понимаешь, в моей компетенции только делать людей мёртвыми. Но не общаться с ними, по крайней мере, до сегодняшнего дня... - Гоголь поджимает бледные губы и по-детски смотрит в потолок, переминаясь с ноги на ногу. Стокер безразлично слушает его. Впрочем, не особо-то и интересует его причина. Он рукой зовет гостя наконец зайти глубже в дом и Николай, незамедлительно идет за ним. Пока Брэм ведёт того в неизвестном направлении, между ними повисло некомфортное молчание. Простор и беспросветность вокруг нагнетают мысли все больше и больше с каждым шагом. Роскошные люстры на потолке не могут в полной мере осветить пространство. Они не более чем изящный декор для заполнения зияющей пустоты. Картины которые висят на каждой второй стене будто бы смотрят в самую глубину души своими глазами из свинцовых белил, пронизывают до костей. Наконец, люди достигают одну из многочисленных одинаковых дверей. Брэм элегантно обвивает ручку лишь пальцами и открывает дверь, заходя в помещение первым. Тот жестом указывает на кресло напротив него, предлагая присесть. Гоголь удивительно, но без лишних вопросов усаживается туда. Зажигается свеча, чуть освещая стены. Оказывается эта комната является библиотекой - старинным, казистым местом для хранения книг. Брэм тихо прокашлял, привлекая внимание к себе. —Не знаю и не знать не желаю, к чему тебе нужно связаться с кем то мертвым, но по доброте душевной дам пару советов. - Гоголь заулыбался и пару раз восторженно хлопнул в ладоши, пока Брэм задумчиво смотрит в книжный стеллаж. —Сходи на кладбище, возьми... —У него нет трупа. - Гоголь чрезмерно спокойно отвечает, болтая одной ногой из стороны в сторону. —Прелесть. Что насчет фотографии? - пепельноволосый читает названия книг на их корешках и остановившись на одной, берёт её в руки. —Ни одной. —Изумительно. Тогда, что насчет... - тот пробегается глазами по тексту рукописной книги. - спиритической доски? Занятие трудоёмкое и опасное, я бы не советовал. Но именно оно последнее, что остаётся. Искра в глазах Гоголя вновь засияла. Он придвинулся чуть поближе в поисках подробностей. Стокер же, наоборот откинулся на спинку кресла. Он зачитывает абзац из книги про то, как правильно её сделать своими руками. Настолько монотонным и гармононичным голосом, что убаюкивает Николая. Стокер рассказывает и про правила. —Никогда не проводи сеанс в одиночку... - предложение будто бы отрезвляет второго и тот чуть подпрыгивает на своём месте. —А есть какой нибудь выход?! Мне... Мне нужно одному! - капризничает Гоголь. Брэм на это лишь тихо вздыхает. —Никакого выхода, нужно минимум вдвоём. Но на меня не надейся, я только поясню тебе за теоретическую часть. - пепельноволосый хмыкает и продолжает зачитывать. В этот раз, гость старается быть более усидчивым и внимательным к тексту. Рассказ подходит к кульминации. Глаза Гоголя уже привыкли к кромешной темноте. Прямо как в те недели апатии... Нет, эти мысли нужно отбрасывать. Все налаживается, не место подобного рода раздумьям. Стокер бережно закрыл книгу и поставил обратно в стеллаж, строго по рассортировке рукописей. —Уяснил хоть что-нибудь? Именно так и сделаешь. - парень снисходительно глянул на второго, как учитель на безалаберного ученика. — второй раз повторять не- —Я все понял! Спасибо, Брэм. - Гоголь хлопает глазами, вновь смакуя слова в последнем предложении. —Все же, дело не из самых безопастных... Можешь спрашивать что-либо в дальнейшем. Только на шею мне не сядь, единственная просьба. —Нет-нет, конечно же нет! Наверное. - беловласый притихает, все так же улыбаясь. Он встает с кресла и потягивается, подобно грациозной сонной кошке. Брэм, скрестив руки за спиной, выходит первее дабы выпроводить гостя из дома. Николай приметив отсутствие второго, мигом зашагал за ним. Дорога обратно заняла меньше времени чем туда, чему Стокер даже рад. Одарив беловласого сдержанной улыбкой лишь уголками губ, тот закрывает за гостем дверь. Улыбка на лице Гоголя растянулась от уха до уха, демонстрируя все тридцать два зуба. До исполнения задуманного остались считанные дни...