«Семейная традиция» - ДракоВолк, R

Они вываливаются из автобуса где-то во второй половине дня. Жара ещё не спала, а и без того подбитый Волков уже не отличался энтузиазмом, хотя, как обычно, не жаловался. — Волчара, ты только не спеши так, а то я не поспеваю, — смеётся где-то за спиной Вадим и сильнее накидывает на своё плечо рюкзак. Чуть хромой Олег только гулко усмехается и тормозит под одним из деревьев. Только отъехавший от остановки автобус создал облако пыли, и Волк морщит нос, будто в протест загрязнению природы. — Далеко идти? — хрипит сослуживец и трёт уже заросшую щеку. — Минут пятнадцать, — Вадим ведёт свободным плечом и улыбается своей коронной улыбкой во все зубы. Он решил привезти Волкова в родной город совершенно спонтанно, да и раненый Олег совершенно не сопротивлялся. Оставаться в Питере он почему-то не особо-то и желал, даже вещей с гражданки с собой не захватил. Стоит заметить, что Дракон сразу же подметил, что основной номер телефона Волчара тоже сменил по прилёту, и единственный контакт, что сейчас красовался в его телефонной книге, именовался «Вадик». Их отношения, что сложились в Сирии, можно было назвать «взрывными». В один день они дерутся за душевой, через пару часов уже зажимаются в кабинке, а потом Вад снова может кому-то подсветить фингалом, но почему-то именно Волкова захотелось отвезти в семейное гнёздышко. А сам Вадим рвался в этот город — а скорее, больше в посёлок городского типа — больше из-за ностальгии по временам его школьной жизни. Ну, ещё и потому, что обещал родителям и любимой бабуле обязательно заехать в свободный летний момент. — Ты не беги так, тебя никто не гонит, — выдаёт Вадим и подставляет свой локоть только что споткнувшемуся Олегу. — Вторую сломаешь. Волков сначала сжимает губы, а после размашисто укладывает ладонь на чужую руку, беря опору. Здесь Дракон не его командир, поэтому никаких понятий субординации теперь нет — да и не было их между ними никогда. Они - это синоним слова "тяга". Тяга, потому что перед взрывом бомбы тоже тянутся секунды. — Выглядывай голубой забор, — Вадим хрипло смеётся и перенимает вес Олега на себя. Нога у него со свежим ранением выглядела не очень сексуально, как высказался Шура перед их отъездом из точки. Да и в затылок припекло Олегу знатно — понял это Вадим по тому, как он иногда тёр его ладонью. Ещё бы: волосы чёрные, как смоль — солнышко такое любит. Не только солнышко, хотелось добавить Дракону, но кончик языка он тут же прикусил и только натянул на Волка свою армейскую кепку. Свою Олег потерял где-то на второй пересадке, но из-за этого не расстроился. Сам Вадим пару раз вытер морду своей же футболкой, но азарта на лице не терял — только иногда тормозил, чтобы помочь Волкову натянуть обратно рюкзак без потерь шевронов. — Бабуля попросила сначала зайти к ней, — дёргает бровью русый и всё же забирает рюкзак Олега в свою руку. Сдался. — Обещала пирожки и просто хорошую компанию. Волков лишь понимающе кивает. Бабуля. Фотографии своей бабушки Вадик ему показывал. Милая, ещё не очень-то и в возрасте, улыбкой похожа на самого Дракона — такая же добродушная, немного однобокая. — Она знает, что ты не один? — хрипло спрашивает брюнет и глотает следом слюну, чтобы промочить горло. В такую жару даже курить не хотелось, лёгкие и так горели. — Я не думаю, что она будет против, — дёргает плечами и задорно кивает. — А вот сейчас и спросишь. Олег не успевает сказать и пары удивлённых звуков, как Вадим вылетает вперёд с звонким: — Ба! Женщина, стоящая у дома, резво расставила руки и улыбнулась. Волков даже немного затормозил, смутившись. Чтоб такой лоб, как Вадик, так бежал в чужие объятия — он ещё не видел. Хотя нет, видел. Видел, когда он сам стоял у лазарета после выписки, и Дракон за ним приехал — только вёл он себя сдержаннее, при погонах как-никак. — Ты бы ещё позже сообщил, — бабушка трёт ладонью белобрысый загривок и теперь уже тепло улыбается самому Олегу. — Что за молодой человек? — Олег Волков, мой сослуживец, — Дракон даже в голосе поменялся: никаких тебе насмешек и хриплой нотки. — А это моя бабушка Людмила Николаевна. Олег гулко чеканит: — Здравствуйте, — будто по уставу, а потом сгибается с чем-то нечленораздельным. Бабушка Люда почти сразу заключила статного военного в крепкие объятия, похлопывая его по спине. — Ты аккуратнее с Волком, — смеётся где-то у другого уха Дракон. — У него лапа подбита. Людмила Николаевна почти сразу засуетилась, как и подобает бабушкам. Проводя свой опрос по поводу того, как Олежка получил ранение, будто маленький торнадо потянула двоих мужчин в два раза больше себя во двор. Тут Олег почему-то и оттаял: уже и солнце не так сильно жгло в макушку, да и нога не ныла. Уголок губ медленно потянулся в улыбке, и внутри что-то медленно поползло горячими струями. Небольшой дворик был ухоженный и убранный. Рядом с крыльцом сидели два кота — чёрный и пятнистый серо-белый, видимо, искали укрытия в тени. — Наши два весёлых гуся, — Вадим сразу побежал вперёд с двумя рюкзаками и, бросив их у лестницы, почесал одного кота за ушком. Волков тихо рассмеялся. Надо же, любитель котов нашёлся. — Вадик, отведи Олежку под абрикос, — командует бабушка и чешет Вадика в той же самой манере, что и он кота, а после скрывается под тюль, что висела над дверью как защита от насекомых. — Под абрикос? — Волк изгибает бровь и медленно останавливается рядом с Драконом. Наклонившись, он тянет пальцы к чёрному коту, и тот с удовольствием нюхает их, что-то с любопытством подмурлыкнув. — У нас там столик, мы часто пьём чай на улице, — объясняет Вадик и снова улыбается во все зубы. — Пошли, заклинатель котов. Олег издаёт глухой смешок и направляется по траектории Вадима. Он то заклинатель котов. Глядя на то, как его бабуля ловко почесала за ушком, этот титул далеко не был Олегов. Завернув за дом, взору открылась картина, которая быстро проникла ощущением уюта под кожу. Под пышным и уже взрослым абрикосом действительно стоял стол. На нём — небольшая клеёнка с рюшей по краям, а по бокам — две лавки: одна со спинкой, а вторая, что стоит прямо у дерева, — без. Выкрашены они были в ярко-голубой цвет, как и забор вокруг дома. — Падай куда хочешь, — разводит руками Вад и садится на лавочку, что ближе к дереву. И Олег, конечно же, садится рядом, немного задевая Вадима своим бедром, пока пролезает ближе к огороду, который, кстати, был таким же аккуратным, как и всё во дворе. — Сильно болит? — Вадик наклоняется ближе к младшему и кивает на ногу. — Ты прости, что я тебя отдыхать сразу не повёл, сам понимаешь. Дракон чуть неловко улыбается, и Волков ловит слева в груди какой-то странный выпад, что аж дыхание перехватывает. — Не переживай, — Олег наклоняется к своему ботинку, благо дело отступившая на время боль, этому способствует сделать, и медленно его расшнуровывает. Сейчас так хочется опустить болезненную ступню в прохладную траву рядом — как раз тень от листьев это позволяет. — Мне здесь нравится, — тихо добавляет Олег и улыбается, подняв взгляд. Теперь он смотрит точно в чужие, такие яркие на солнце глаза, и сам Вадим от этого улыбается, позволяя глазам немного сощуриться до задорных морщинок под ними. — Зато тебе повезло — огород заставят убирать только меня, — русый наигранно дует губы и дёргает бровями в знак протеста. И почему-то именно сейчас в голове вспыхивает их эта "традиция". В боевых точках они целовались пару раз после самых изощрённых миссий — так сказать, в знак того, что не сдохли и, может, это в последний раз. В какой-то каморке, ночью, причём с напором, жадно — будто никого, кроме них, в Сирии не осталось. Но сейчас-то боевой точки нет. Только если начать считать критически важным заданием — побороть пару грядок. Волков про себя подметил, что даже думать об этом когда голова пустая и свежая — более неловко, чем представлялось. Олег глотает вязкую слюну не с первого раза и медленно отворачивается, чтобы посмотреть на горизонт — солнышко как раз достигло пика и собиралось сползать обратно. Вадик тоже смотрел на горизонт. А может, просто делал вид, что смотрит на него, а сам рассматривал помеху слева — ту, что то и дело усмехалась своим мыслям. Волков даже не успел ещё побриться, но шарм в нём это не убивало. Особенно он сиял когда украдкой скользил по Ваду, думая, что тот занят чем-то в телефоне. Знал бы он, что Вадик интернет не проплатил и просто листает меню смартфона — был бы аккуратнее. Бабуля вернулась быстро. Сразу же с подносом и, конечно же, с улыбкой до ушей. — Вадик, почему гость не смеётся? — Людмила Николаевна ставит все атрибуты на стол. Одна из чашек сразу тактично была подсунута ближе к Волкову, а сам Волков сразу же приметил стоящие по центру стола пирожки в жестяной тарелке. — Он просто устал, — Вадик хватает пирожок из тарелки и улыбается. — А так он очень весёлый парнишка, задорный. Дракон подмигивает в своей фирменной манере и пихает Волкова в плечо. — Задумался просто, — откликается Олег и улыбается, переводя свой взор на бабушку. — У вас тут хорошо. — Конечно хорошо, — смеётся Людмила и наклоняется вперёд через стол, а после продолжает заговорщическим голосом: — Вадик тоже так говорил, когда малой по огороду без трусов бегал. Волков почти сразу издаёт хриплый смешок и отворачивается. Маленький, чуть картавый Вадик представился ему сразу и во всех красках. — Ну, Ба… — Вадик чуть хмурится, а потом, посмотрев на Олега, улыбается. — Я и сейчас так делаю. — Ну, я надеюсь, что там уже не огуречик, — щурится женщина и тихо смеётся. И тут Вадик трёт лицо, а Олег взрывается смехом, опустив голову. — У него там целый патиссон, — говорит Олег и кусает пирожок с уже появившимся энтузиазмом. Вадим пихает его в бедро под столом и улыбается немного более натянуто. Видимо, бабушка — это единственный человек, который может его смутить. И почему-то от этого Олегу здесь нравится ещё больше. — Ходили вместе в душевую, он боялся, что там мыши. Олег почти сразу хмурится, мол, какие ещё мыши? — Тогда Олежику у нас не понравится, — замечает Людмила Николаевна со всей серьёзностью. — Вчера только на кухне одну видела. Вадим изображает ужас на лице, выгибает брови и тут же наклоняется к уху Олега: — В жопу тебе одна залезет, — и довольно улыбается, сволочь. — Вадик, что это ещё за слова! — воскликнула бабушка, и Дракон разразился смехом. Олег и сам улыбается, а потом пихает командира под рёбра. Волков в первый раз за долгое время смог просто расслабиться. Слушать истории про маленького Дракона — то в вагонетку с водой упал, то на рыбалке с дедом испугался рака — было куда интереснее, чем слышать байки Шурика про его бывших девушек каждый чёртов вечер. Интереснее, чем думать о хмуром Питере и о том, что уголка для него там нет. Нигде нет. Хотя... сейчас Олегу так не кажется. — А ещё Вадик на выпускном был просто красавец! Я обязательно найду фотографии, — щебечет бабуля, вырывая Олега из раздумий, а Вадим отмахивается с улыбкой. В голове Волчары почти сразу скользит лёгкая и приятная мысль — обязательно посмотреть и оценить Вадима по достоинству. Засобирались они домой, когда уже начало сереть. Бабушка, конечно же, собрала им целый пакет еды с собой, ещё и положила травы для чая — мята и какие-то ещё цветочки. Но благо дело — Вадим действительно знал, что и для чего. Дракон от гостинцев бабули не отмахивался, а только смиренно кивал, поглядывая на Волкова, что всё ещё сидел на лавочке под деревом. — Ба, ты клади тут всё, я Олегу помогу, — серьёзно говорит мужчина, и Волк в этот момент слышит тот самый бас из Сирии. Он подходит к Волкову довольно резво и почти сразу присаживается на корточки. — Заминка в чём? — Командир оглядывает чужую ногу и облизывает губы. Олег попросту не мог наклониться, чтобы зашнуровать обратно ботинок. Попытался два раза. Ногу согнуть больно — если наклоняешься, то тянет так, будто сейчас что-то окончательно разорвётся. Вот тебе и длинная дорога и полчаса стоя в автобусе аукнулись. Звать Вадима сразу не осмелился — мужик как-никак. Если что, пойдёт и так. Но посидеть подольше — это было как манна небесная. — Ставь ногу, — Вадик кивает вниз, чтобы Волков выставил её из-под стола ближе, и пальцами берётся за пару концов. Дракон всегда шнуровал обувь быстро и туго, но тут силы особо не прикладывал — просто сделал так, чтобы шнурки не мешались. Они смотрят друг другу в глаза. Молчаливая благодарность, на которую Вадим только кивает и помогает встать. А бабуля лишь охает и кладёт ещё одну буханку хлеба в хозяйственную сумку. Два мужика как-никак. — Если Олегу так больно, то лучше взять обезболивающее. Я принесу, — тараторит старушка и почти сразу удаляется обратно в дом. Вадик и слова не успевает сказать — только разводит руками: — Бабуля, сам понимаешь... Олег кивает и с улыбкой смотрит себе под ноги. — Я рюкзаки возьму. И сумку тоже, — выдает хрипло Дракон. — Это приказ. С приказами Волков спорить не привык. Да и эта "типичная" мужская забота грела похлеще, чем солнце, что пекло ему в затылок днём. Распрощались они по традиции — за калиткой. Бабушка даже поцеловала "мальчишек" в обе щеки и приговорила, что обязательно ждёт завтра — ведь придёт ещё и её сестра, а это ещё более веселее. Олег, конечно же, поверил ей на слово. Но точно знал, что Дракон потащит его в гости, как только они раскроют глаза. Было видно, что бабушку он свою любит. Даже по тому, как смирно кивал головой на: "обязательно покушайте и поздно не ложитесь". Для бабушек вы всегда маленькие, Волков это первый раз в своей жизни увидел и осознал какого это. По небольшой улочке уже начали зажигаться фонари. Вадик шёл в том же темпе, что и Олег, иногда оглядываясь по сторонам — боялся пропустить нужный поворот. — Она у меня шумная, — в один момент выдает мужчина и хрипло смеётся. — Я понял, в кого ты, — Олег всё же порывается взять из рук Дракона сумку, и тот нехотя, но соглашается, дабы уж совсем не задеть волчье эго. Шли они ещё минут десять. Олег всё крутил головой, но не из-за поворота — он хотел уловить как можно больше того, что его окружало. Вот огромный куст, а вот — поменьше, но с цветами. Возле чьего-то дома стоит копейка, а вот тут кот умывается и, видимо, сидит у дома своего хозяина — ухоженный, с ошейником. А вон там всё ещё гуляет пара гусей. Кстати, очень даже смахивают на них с Вадом. — А вот и наши хоромы, — гулко выдаёт Дракон над чужим ухом и тормозит прямо перед чуть облезлым, но крепко стоящим забором, — на ближайшее время. Он мог бы отвезти Олега в свою квартиру в городской части, но почему-то показалось, что родительская дача Волкову придётся больше по душе. Да и тащить раненого и явно уставшего товарища куда-то ещё —совсем уж тупое решение. Калитка открывалась нехитро, особенно если есть ключ — а ключ, видимо, Вадику передала бабушка, пока Волчара прохлаждался под деревом. — Сам зайти сможешь? Вадик открывает калитку настежь и наклоняется, чтобы забрать брошенные рюкзаки с земли. Волков бы кому другому огрызнулся, что не немощный и без сопливых разберётся, но тут лишь кивает с еле заметной улыбкой. Олег по небольшим плитам проходит вглубь двора, чуть переваливаясь на здоровую ногу, и звучно выдыхает, когда доходит до лавочки, что ютилась прямо у стены дома. — Сейчас помогу тебе, тут баня есть, — мокрый от жары Вад всё ещё довольно улыбается, будто не жмурился из-за пота, что течёт со лба. Солнце хоть и зашло, но парило знатно. Скорее всего, ночью настигнет гроза. Инстинкт заботливой ящерицы в Вадиме проснулся сразу, как только он узнал о ранении серого волка. Сначала он оправдывал это тем, что Олег — сильный боец, и терять его не хотелось бы, а потом и вовсе плюнул на причины, по которым сердце так неприятно ныло при болезненном лице младшего. Да и вообще, включался этот режим постоянно — пару раз даже отдавал ему часть своей порции, пока тот отходил от тарелки. Незаметно и слишком по-детски, но как есть. — Не парься, я не сахарный, — Олег отмахивается рукой и усмехается. — Просто перенапряг. — Напрягаться нужно в другом месте, — смеётся хрипло Дракон и закрывает калитку обратно на замок. Волкову бы ответить — колко, а может, даже тоже с поддёвкой — но он лишь облизывает губы и чуть хмурит брови, когда Дракон стягивает с себя влажную футболку. — Дальше по расписанию — привал, сразу в койку, — командир подходит ближе и нависает над младшим, как полноценный навес. — А завтра уже покажу тебе лучшие места: озеро там, да и с тёть Мариной познакомишься. Волков треплет свои же спутанные волосы, чтобы те стали пышнее, и запрокидывает голову с усмешкой: — Разрешите выполнять? — зажмурив один глаз, он похож на маленького балованного щенка, что готовится к нападению. — Разрешаю, — буркнул Вад и, не удержавшись, трёт ладонью только что растрёпанную макушку. Домишко был небольшой, но опрятный, как и двор. Видно, что хозяева это место любят и берегут, как ещё одного члена семьи. Ввалились они в двери поочерёдно, чтобы не сносить косяк, хотя пару раз не разобрались, кто кого должен пропустить и со смехом разошлись по разные стороны. Ремонт здесь был довольно свежим, современным, но с тёплой сельской ноткой — видимо, чтобы не терять шарм местности. Только вот кровать одна, но зато двуспальная — им не привыкать, ютились в одной палатке не раз. — Извиняй, мои родители спят только вместе, — хрипит Вадим и с улыбкой разводит руками. — Да ладно, — дёргает бровью Олег, упираясь руками в деревянный стол на импровизированной кухне, — ты даже не храпишь. Вадим вальяжным шагом возвращается из спальной зоны к сослуживцу и, подойдя вплотную, закусывает нижнюю губу. — Я думал, тебе просто ближе ко мне быть нравится, — говорит гулко, будто смакуя свои слова, и ухмыляется уголком губ. Олегу в нос ударяет тот самый запах Вадимова одеколона. Он пах им всегда — даже в автобусе, когда прижимался к нему со спины из-за толкучки, даже в саду у бабушки, когда невзначай обнимал за плечи во время армейских баек. Даже в самых жарких точках он будто въелся в его кожу и с каждой минутой распространялся всё сильнее в пространстве. А сейчас, когда от кожи Вадика ещё идёт жар, запах усилился будто бы в сотни раз. Олег облизывает губы и выдает: — Мне бы побриться. Выгляжу, как бомж. Думаю, твоя бабушка сначала так и подумала. Комната почти сразу наполнилась гулким смехом, и Вадим отступает на шаг. — Бритву тебе дать? — Вад чуть склоняет голову набок, а когда получает отрицательный ответ, кивает: — Дойти помочь? Тут Волков сдался почти сразу. Двор он не знает, а вот с ногой ещё как-то сам управится. Поэтому и ретировался Вадик с банной душевой почти сразу — видимо, чтобы Олег с голой жопой не смущался. Хотя, казалось бы, там только гордиться, думалось Вадиму, пока он раскачивался на стуле в кухоньке. Сам он ополоснулся со шланга во дворе и почти сразу воспрянул духом. Волков же маялся с банными процедурами минут тридцать не меньше — что для него удивительно. Зато захромал он в квартиру уже румяный и гладкий, а ещё без футболки - приятный бонус. Как раз можно рассмотреть литое тело без зазрения совести, а может ещё и повезёт помять волка, что дремал у Олега на спине. Вадик сразу встрепенулся от своих мыслей и подскочил на ноги. — Сногсшибательно выглядишь, — цедит он и почти сразу обнимает двумя руками где-то ниже поясницы. — Я тебя без щетины никогда не видел. Такой неожиданный, но уверенный жест, что Олег брови вскинул, а о протесте не успел подумать. — Тогда насмотрись, потому что через три дня опять зарасту, — парирует Олег и усмехается. — Прямо мальчишка, — хрипит старший и трёт Волкова ладонью по гладкой щеке. И наёмник почти сразу увиливает из чужих рук с каким-то сдавленным смешком. — А зачем ты штаны напялил? — Немного даже недовольно подмечает Вадим, ведь сам он стоит во всей красе. — Все родные, можешь и без трусов спать. — Без трусов — это твой стиль, — дёргает игриво бровью Волк и смеётся, всё же начиная расстёгивать ширинку. Вадик только весело подмигивает и хлопает Олега точно по заднице, заставляя того дёрнуться и слишком уж наигранно оскалиться. Бодаться сегодня с Драконом за главенство не хотелось. Вадим почти сразу заявил о себе в ведущем ключе, хотя и свою задницу иногда помять позволял — даже с энтузиазмом. Олег в отместку всегда старался укусить и зажать посильнее, но Вадика это настолько заводило и веселило, что проще иногда было сдаться татуированному монстру и приступить к традиции без боя. Волков заваливается на кровать с размаху и шумно выдыхает. Нога пульсировала нещадно, сейчас он наконец-то смог вытянуть её полностью. — Сразу спатки, волчок? — Дракон дёргает штору и одним рывком полностью закрывает окно. Утром тут всегда становится ослепительно ярко. А Волков только мычит что-то невнятное — мол, не знает, а может, и знает, просто говорить не настроен. Ну, раз не настроен, то понимающий командир, как и всегда, засунет язык в задницу и просто завалится рядом. Олег смотрит на него из-под чуть приоткрытых, таких чёрных и пушистых ресниц. Ему почему-то показалось, что Вадик очень даже хорошо вписывается сюда. Крепкий, немного загорелый, будто только что реально копал огород. Дышит медленно, расслабившись так, будто спит тут каждый вечер и знает каждый уголок родительского домика. Скорее всего, так и было. Он облизывает губы, закидывает привычно руку за голову, и Олег почти сразу тихо выдыхает следом за Вадимом. Сейчас бы скользнуть пальцами по его животу, по паре кубиков, и протащиться дальше — к татуировке, что спускается на грудь. Что за мысли тупые и слащавые? Почему в такой день лезло только подобное — сладкое, плавное и приятное? Да и в голове только Вадим с его этой, чуть покрасневшей, мордой при шутках его же бабушки. Сука, не в стиле Волкова — переползать, лезть чуть прогнувшись и тянуть мужика целоваться в засос до победного скрипа зубов. Он же не двадцатилетний мальчишка, что первый раз видит полуголого мужика. Правильнее сказать — полуголого Дракона. При виде командира отряда даже Шура когда-то завис и облизался, не говоря уже о женской половине. Но, наверное, всё же дело не в литых мышцах, не в том, что Вадик — скала, которая может и самого Олега поднять без напряга. Он — это ощущение заботы, какого-то глубокого молчаливого понимания и ласковой улыбки каждое утро. И тут Волков сильнее распахивает глаза. Сегодня он первый раз вдохнул полной грудью без задней мысли и почему-то подумал, что семейный вечер ему точно идёт на пользу. Семейный вечер. — Чё завис? — гулко выдаёт Вад и открывает один глаз, втупившись прямо в Олега. — Проверяю, дышишь нормально или нет, — огрызается брюнет и облизывает губы. — Вдруг солнечный удар нагнал. — Ты такой заботливый. И Волкова теперь бесит этот тон, бесит то, что Вадим, как всегда, вальяжный — и ему будто всё равно, где Олега потрогать, а где сказать пошлость на ухо. Может, он вообще не думает о подобных вещах и привёз его сюда чисто за компанию — чтобы было с кем выпить пива. И Волков плюёт. Плюёт на свои "не по-мужски" — и наваливается на чужую грудь, хватает полуоткрытые губы своими, дабы застать врасплох. И даже протестующее ранение этому не мешает. Жарко, напористо, будто пытается выбить из Вада всю ту нахальность, что в нём постоянно варится. А Вадим гулко мычит, давит эту наглую усмешку, берётся ладонями прямо за задницу, сводя две ягодицы крепко вместе. Будто весь день только этого и ждал. Олег целуется в темпе, который выучил ещё в Сирии. Влажно обводит губы Вадика своими, потом хватает каждую губу поочерёдно и звонко посасывает, пока Вад нагло шарится — то по талии, то по заднице — гулко выдыхая, будто оценивает. Но тут Волков удивлённо мычит — Вадим, немного поднявшись на одном локте, меняет их местами и замедляется. Целует более глубоко, языком скользит по десне, будто желая вылизать всё. Видимо, он успел зажевать веточку мяты, пока Олег был в душе — потому что Волков пару раз даже пытался схватить этот не такой острый и насыщенный холодом воздух где-то за границей драконьего рта. — Мы ведь никуда не спешим, — шепчет Вадим прямо в рот, и Волков на пару секунд замирает. — Пуль тут нет. Он улыбается уголком губ, и от этого сердце предательски заходится — более глухо. Мозолистые пальцы тянутся, чтобы обвить чужую шею, а губы интуитивно находят уже чуть прохладные напротив. Теперь Вадим ощущается иначе. Это не жаркая пустыня, что может сжечь дотла. Не гулкая гроза, что басом могла построить целый отряд. Он — это прохладное летнее утро, жужжание пчёл у куста цветов. Он — пламя, что вовремя греет, и такая же плавная волна, что может остудить. И где-то под ребром колет осознание: в дождливом, грустном Питере Олег почти всегда пытался найти его — это светлое, голубоглазое пятно, что смеялось даже с самой тупой картинки в интернете. Что одним своим присутствием поднимало на ноги даже самых не верящих в удачу. И находил он его только на минном поле, теперь ясно почему. Видимо Вадик каждое лето оседал в семейном гнезде. Но сейчас, пока он лезет языком в такой уже знакомый рот, ему бы — закружиться в этом поле каких-то васильков и свежей травы, и вдохнуть полные лёгкие. Вадим выжимается в его лоб своим, пока Олег пальцами медленно очерчивает его лицо. Отстраняется он от него медленно, звучно причмокнув, оставляя после себя небольшую ниточку слюны. Движения рук только не останавливает, подлец, — то и дело одной из ладоней очерчивая волчий бок по периметру, и Олег от этого медленно распахивает глаза. Смотрит на него пару минут — такого спокойного и размеренного, что даже хочется спросить: где Дракон? Но спрашивает другое, такое банальное и простое: — Насколько ты тут? Дракон пару раз с улыбкой трясёт головой в разные стороны, будто прикидывая. — До конца лета, как обычно, — выдыхает он. — Будто на каникулы приехал. Олег дёргает губы в нерешительности. Когда он только таким стал? За один день тут? Как вообще реагировал на такую обстановку? Всё такое резко тёплое и родное, и хочется в этом утонуть, и ни в коем случае не потерять. Особенно очаг. — Я не против. Оставайся, — гулко выдаёт Вадим прямо в пухлые и чуть красные губы, и снова так же плавно и немного напористо целует. Снова понял без слов. Волков хотел остаться. Снова плавно окутал и губами будто проник под кожу. Как в первый день их этой глупой традиции, когда Олег без настроения ютился один в палатке, не выходя к остальным уже битый час. Тогда и нашёлся этот незамысловатый способ отвлечь. Придумали на свою голову. Теперь хочется, чтобы эта традиция стала семейной — для их маленькой ячейки. Какая только наивная глупость, но так хочется плотнее засадить её в голову. Они засыпают слишком близко, оставляя одну сторону кровати пустой. Олег, впервые с холодной головой, отрубается первым, пока чуть шершавые пальцы касаются немного ноющей ноги, будто пытаясь с ней договориться о перемирии. А с наступлением нового дня Олег оказывается в маленьком шумном улье. Семья Вадима — такая же, как и он сам: яркая, раз увидишь — не забудешь. Один день рыбалка со всеми членами родственного круга. Там отец Вадика играет на гитаре, бабушка уже успела обрызгать Волка водой, чтобы не сгорел. Потом мама Вадика учит Волкова готовить борщ по семейному рецепту, потому что Вадюша его очень любит. А вот племянница Дракона восседает на плечах дяди Олега, потому что кататься на Вадиме ей уже надоело. И всё это вяжется где-то в душе в такой яркий и тёплый свитер, который Олег всегда представлял на Вадике. Будто сами нитки в нём светятся. И теперь даже серый Питер для него освещён и согрет, и есть у него угол, где его всегда встретят с улыбкой и этим: — Олежик тоже приехал? — Знаешь, ты мне как семья, — выдаёт в один момент Олег, сидя за небольшим кухонным столом. — Да и все твои тоже. Вадим как раз заваривал чай из очередного бабушкиного травяного сбора для хорошего и крепкого сна. — А я тебя люблю, — спокойно говорит мужчина, разворачивается на пятках и ставит чашку точно перед лицом Волка. Олег недолго думая облизывает губы, смотрит в родные голубые глаза и отвечает гулко: — И я тебя. Вадик строит максимально милую физиономию и улыбается во все тридцать два. — Как сладко, аж зубы сводит, — Он обнимает Олега за плечо одной рукой, усаживаясь рядом. — Тащите инсулин. — Придурок, — смеясь, выдает Волков и трётся щекой о драконье плечо. Дракон жмёт его ближе к себе, и сам Волков зажимает его в крепкие объятия, прижимая лоб Вадика к своему. И тут Вадим выдыхает такое интимное, хриплое: — Ты тоже моя семья, волчонок. Олег вдруг понимает: теперь у него и Дракона точно всё будет хорошо. И даже ежегодная уборка огорода — не проблема. Отдохнут в городе. И даже спасение племянницы Катьки от назойливых поклонников — мелочь. Главное, что всё это их. А самое важное — что Дракон только Олегов. И вот так глупая традиция — «поцелуй меня, вдруг завтра сдохну» — превратилась в: — Ты не забыл? У нас завтра поезд. Бабуля соскучилась за нами, звонила. Дракон обязательно хлопнет Олега по заднице после этого заявления и с улыбкой побредёт варить утренний кофе. А Олег с такой же улыбкой осознает: всё это — тоже только его. Навсегда.

ПОСЛЕСЛОВЕЕ АВТОРА

Написание этой работы получилось для меня совершенно спонтанным. Сначала я увидел арт прекрасной Морон — и в голове появилась мысль о «традиции» ребят. А потом вдруг вспомнилось детство и юность, проведённые в родном городе. Так что да — вся семья, двор, абрикос, взаимоотношения Вадика с бабушкой, чай и даже расцветка котов — это всё списано с реальности. Без трусов я, конечно, не бегал... по крайней мере, моя биография об этом умалчивает. Разделить это тёплое путешествие в прошлое мне захотелось именно с ДракоВолками, наверное, потому что я ощущаю от них то же самое тепло, ту же атмосферу уюта, свободы и мягкой близости, которую чувствовал тогда. И чувствую каждый раз, когда вспоминаю, как ярко и беззаботно может быть рядом с теми, кто дарит тебе подобные эмоции и воспоминания. Теперь у меня есть свой «Олег», которого я бы обязательно привёз в то место, что навсегда в моём сердце. Эта работа получилась, наверное, самой тёплой и важной для меня. И я искренне надеюсь, что для кого-то из читателей она тоже станет кусочком чего-то светлого — и поможет оправиться в самый хмурый момент.