Письмо 8. 21 апреля 1861 года. Новый Рим, Калифорния.

Берта М. Диас

      Моя дорогая соседка, я и в самом деле безумно хочу обсудить с тобой все свежие слухи нашего города, но, боюсь, моя воспитанница не настолько привыкла к новой жизни и может не справиться без меня. Потому сожалею, но могу передать тебе все истории только через бумагу.       Мой дорогой кузен недавно самовольно отлучился из части. А говорят, армия учит мужчин дисциплине! Была бы моя воля, давно бы назначила наказания, но где найти управу на такого парня? Все к своей возлюбленной ходит, цветы ей носит, и хоть бы раз принес любимой кузине. Обычно я говорю, что подарки дамам должны дарить мужья, но что поделать, если единственный подарок, который я получила от мужа за последнее время — новый рот в доме.       Ты не подумай, я не отношусь к девчонке плохо, она милая и умная, на такую не страшно оставить хозяйство, но она не мой ребенок, и я все не могу достичь с ней взаимопонимания. Она тихая и совершенно ничего не рассказывает: ни приглянулся ли ей один из наших юношей, ни хочет ли она сходить к кому из соседей на обед, ни скучает ли по дому. Быть может, я и сама бы вела себя так же, окажись в подобной ситуации, но как мать я такое не одобряю. Если бы я была уверена, что ей не причинят вреда, я бы уже уехала к тебе, но меня не отпускают страхи, что её либо заставят влиться в общество, либо, напротив, не дадут сделать этого. Только женское чуткое сердце сможет подгадать нужный момент.       А впрочем нет, иногда она что-то говорит тихонько себе под нос. Например, вспоминала о пути, который проделала, чтобы добраться до нашего дома: она говорила о том, что ехала через Сент-Луис и случайно оставила там подаренную матерью книгу. Мне неловко просить об этом, но у тебя куда больше друзей, чем у меня, а потому вдруг у тебя есть знакомые и из Сент-Луиса, которые готовы разыскать эту памятную безделицу? Я не уверена, моя дорогая соседка, сможете ли вы сделать такой крюк, но я в таком случае готова ещё пару лет присматривать за твоим домом, лишь бы моя воспитанница поняла, что в нашей семье ей всегда есть место.       Но хватит о девчонке, я обещала тебе свежие сплетни. Говорят, что нашим кухаркам не готовы выплатить жалованье за их работу, и я боюсь, как бы не пришлось звать на помощь кузена, всё-таки наши кухарки — страшные женщины, могут и шторм поднять небывалый. Девчонка говорит, что оно и правильно, но я думаю, что в ее ещё неокрепшем сознании звучат эти ужасные феминистские мысли.       Я не думаю, что она правда понимает, о чем говорит: что в моем, что в твоём доме все всегда получали по заслугам — кто наказание, а кто награду. Поэтому нам с тобой это не грозит, хотя не могу сказать того же о Вебстерах (мой супруг в этом солидарен со мной: после твоих слов я обсудила с ним этих наших соседей и поняла, что в городе действительно стало спокойнее без них).       Однако сейчас в городе слишком пусто. Я понимаю, что вы ждёте восточных друзей, но, быть может, вы вернётесь? Здесь мы покажем им истинное гостеприимство куда лучше, чем вы сможете продемонстрировать в скудном номере гостиницы. Хотя, кто знает

[ Второй части письма нет, вероятно, Берта оторвала его самолично, потому что есть сведения, что она любила сжигать неудачные попытки в камине, перед этим разорвав их ]