Вернутся к фанфику
32. Не скучайте, Сергей Анатольевич
14 сентября 2026, 20:47 Ригель отпустил дверную ручку и устало потер глаза.
— И ты пришел просить разрешения? — спросил он. — Неужели история Бетельгейзе хоть чему-то тебя научила?
Если история Тихомирова чему-то и научила старшего лейтенанта, так это тому, что сближаться с кем-либо из членов «Ориона» может быть небезопасно для здоровья. Впрочем Новикову это знание все равно помочь уже не могло.
— Я прошу разрешения, потому что так принято. По крайней мере, в нормальных структурах, — ровным тоном объяснил он.
Ригель вскинул на него раздраженный взгляд и кисло усмехнулся. За последние сутки глава подразделения ощутимо постарел. Новиков не знал, сколько ему лет. Но сегодня ему было примерно лет на сто больше чем вчера.
— Мне надо подумать, — руководитель уперся ладонью в дверной косяк. Глаза его остановились там, где пальцы сжимали угол откоса. — Сейчас немного… не до этого.
— Но мы потеряем время, — попробовал возразить старлей. — У него могут быть важные показания, а пока мы тут…
— Я знаю, Новиков, — тихо перебил Ригель. — И я знаю, что ты пытаешься сделать.
Он выпрямился и снова посмотрел на старшего лейтенанта.
— Но ты все равно ничего не исправишь.
Новиков хотел переубедить его. Сказать еще что-то. Надавить, если потребуется. Но Ригель открыл дверь своего кабинета и просто вошел внутрь, не позволив ему договорить. Щелкнул замок, и Новиков понял, что так он ничего не добьется.
Он медленно поплелся прочь от закрытой двери. Нужно было что-то делать. Не мог же он просто сидеть сложа руки и строчить отчеты. За прошедшие сутки он пережил уже несколько допросов, а затем совещаний. И после каждого подобного мероприятия он все сильнее убеждался в том, в какой же ебаной жопе они все оказались. Вернее, не они. До них ему вообще никакого дела не было.
Бетельгейзе.
Которого он не видел с тех самых пор, как оттащил его, перемазанного в чужой крови, от остывающего тела Лебедева. Тихомиров почти не сопротивлялся. Он позволил вывести себя из комнаты, но серый пустой взгляд до последнего цеплялся за человека, оставшегося на полу.
Новиков запер дверь в квартиру. Накинул на Сергея Анатольевича свою куртку, чтобы его испачканная одежда не привлекала к себе лишнего внимания. Вывел его на улицу.
Старший лейтенант молчал. Ему было страшно даже смотреть в его сторону. Как будто он мог рассыпаться от одного неосторожного взгляда.
Он не знал, что делать. Кому звонить. Куда ехать. Не понимал даже, что вообще произошло. Вот он вбежал в квартиру. Вот они стояли рядом. Кажется, разговаривали. Тихомиров обернулся на него. А затем перерезал горло Лебедеву. Вот что он видел.
Но он видел и то, как в этот же миг нож выпал из руки, державшей его. Как человек, только что хладнокровно перешедший последнюю черту, судорожно хватался за умирающего и зажимал ему рану. Как он до последнего держался за него.
И все эти детали совершенно не складывались в цельную картину. Они друг другу противоречили.
— Отвези меня в штаб, — голос Бетельгейзе звучал тихо, но Новиков вздрогнул как от раската грома.
— Но вы… — хотел возразить он, но не находил слов.
Тихомиров протянул ему ключи от их служебной машины.
— Пожалуйста, — попросил он.
Их взгляды встретились, и Новикова поразило опустошенное спокойствие, застывшее в глазах напротив.
— Хорошо.
В конце концов, что ему оставалось делать?
Знал бы он, что ждет их после возвращения в штаб, он ни за что не согласился бы везти его обратно. Но он не знал. Однако вскоре ему доступно все объяснили.
Новиков доковылял до кабинета Бетельгейзе. Стучаться не стал — внутри никого не было. Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Здесь все еще был ужасный бардак. Старший лейтенант грузно упал на диван, наполовину заваленный какими-то бумагами. Вытянул ноги, откинулся на спинку и ударился головой о стену позади. Но внимания на это не обратил.
Будучи действующим оперативником «Ориона», Бетельгейзе несколько раз нарушал протокол, пренебрегал отчетностью, искажал данные, выходил на контакт с разыскиваемым преступником, вел с ним переписку и очевидно уже давно находился под его непосредственным влиянием. И теперь Департамент располагал неопровержимыми доказательствами по каждому из этих обвинений. В подлинности которых никто не сомневался, хотя и очень хотелось. Все действия Сергея Тихомирова выглядели как измена. Предательство.
Единственный человек, который мог бы опровергнуть подобную интерпретацию фактов, умер, захлебываясь в собственной крови на грязном полу.
Но Новиков знал — был и второй. Настоящий сообщник Альнитака все еще жив. Мельников добился своего: столкнув всех, кто мог бы до него добраться, в одной точке, он благополучно воспользовался моментом и снова исчез из поля зрения. Где он находился в данный момент, Новиков не знал. Но он должен был его найти. Получит он официальное разрешение преследовать дезертира или же нет, он все равно его достанет.
Он прикрыл глаза. Голова казалась неподъемной. Когда он в последний раз спал? Возможно, пока писал очередной отчет. А может он и сейчас спит. Все равно происходящее иначе как бредом не назовешь.
Новиков заставил себя оторваться от неожиданно ставшего таким удобным дивана. У него мало времени. Если он не выбьет разрешение на поимку Мельникова, тот просто скроется и найти его будет еще проблематичнее. А с тем, что старший лейтенант плохо представлял, где его искать, шансы и так невелики.
Он встал с дивана и подошел к столу. Взгляд наткнулся на пустую пепельницу. Захотелось покурить. Причин отказывать себе и в этом он не видел, поэтому отыскал в ящике стола открытую пачку и поддался слабости.
Сергей Анатольевич ведь не удивился тому, как их встретили в штабе. Зато удивился Новиков. Это потом уже ему рассказали о предсмертном подарке Лебедева. В моменте же старший лейтенант в полнейшем недоумении наблюдал за тем, как Ригель просит Бетельгейзе сдать оружие и цепляет на него наручники, как на какого-то преступника. Да, Лебедева нужно было брать живым. Но это же не повод сажать человека под арест? Или уже повод? Разумеется, все возмущения старлея были проигнорированы, а сам он отправлен прямиком в допросную.
Новиков задумчиво выдохнул дым в пыльное пространство чужого кабинета.
Если Тихомиров знал, что его ждет. Зачем он поехал обратно? Зачем попросил привезти его сюда? Это какой-то очередной изощренный способ Сергея Анатольевича самоубиться? Зачем так заморачиваться вообще…
Он затушил недокуренную сигарету о гладкое дно пепельницы.
Нет. Это какая-то хуета. Он дал Ригелю достаточно времени подумать. Решение нужно принимать сейчас.
Новиков вышел из кабинета и направился обратно к обители руководства. Постучал. Подергал ручку. Дверь была заперта. Либо Ригель так и не выходил, либо ушел с концами. Но вдруг из-за двери послышались тяжелые шаги.
Щелкнул замок, и на пороге снова появился замученный глава подразделения.
— Чего тебе опять, Новиков?
— Мне нужно разрешение, — старший лейтенант смотрел на начальника прямо, не пытаясь отвести взгляд. — Вы подумали?
Ригель вздохнул и прислонил голову к двери.
— Я не могу тебе его выдать сейчас, понимаешь? Не могу.
— А когда? — не отставал Новиков.
— Да никогда! Откуда мне знать? — вскипел Ригель. — Может к концу дня нас вообще всех расформируют и под трибунал отправят!
— Не отправят, если я найду Матвея, — спокойно заметил старлей.
Но Ригеля его ровный тон только сильнее выводил из себя.
— Не стоит строить из себя умника, Новиков, — процедил он. — Один вот уже достроился. Тоже хочешь? Иди займись чем-нибудь полезным. Или просто не отсвечивай.
Он собирался снова захлопнуть дверь, но вовремя подставленный ботинок старшего лейтенанта помешал ему.
— Могу я хотя бы поговорить с ним?
Ригель издал какой-то нечленораздельный полувздох-полустон с зашифрованным внутри нецензурным ругательством. Но затем приоткрыл дверь, освобождая чужую ногу, и ответил:
— Говори с кем хочешь, все равно все разговоры записываются.
После этого он снова заперся, предоставив старшего лейтенанта самому себе. Новиков же сразу направился дальше по коридору. Местонахождение Тихомирова было ему хорошо известно. Интересно, обрадовался ли Соловьев новому соседству? Хотя вряд ли они виделись. Не запихали же их в одну камеру. Это было бы слишком даже для разваливающегося «Ориона».
Пара поворотов, спуск по лестнице — и он на месте.
— О, Виталий Валентинович, добрый день, — доброжелательно поприветствовал он Соловьева, проходя мимо. Тот без особого интереса оторвался от какого-то журнала, но узнав Новикова, ответил слабой улыбкой. Выглядел он неплохо. Вероятно, непродолжительное заключение в стенах секретного подразделения не сильно отразилось на нем.
Новиков тем временем прошел дальше. В самый конец этажа. Мимо немногочисленных помещений «для приватных разговоров» и пустых камер. Пока в одной из них не нашел того, кого искал.
Тихомиров лежал на узкой койке и безучастно смотрел в потолок. Старший лейтенант неловко потоптался возле решетки. Странно было видеть его здесь. Очень странно.
А зачем он, собственно, пришел? От Тихомирова он сейчас не получит ни признаний, ни доказательств, ни ценных указаний, которые могли бы помочь его вытащить. Не в текущей обстановке уж точно. И не в таком состоянии. Но Новикову это все и не нужно было от него. Он и так знал, что должен делать.
— Сергей Анатольевич? — осторожно позвал он.
Тихомиров не пошевелился. Только скосил глаза в его сторону.
— Зачем ты пришел? — спросил он. В голосе не было ни раздражения, ни злости. Радости в нем тоже не было. Новиков непроизвольно поежился.
— Просто так.
И в общем-то, это была правда.
Тихомиров повернул к нему голову.
— Ты же знаешь, что нас прослушивают?
Новиков кивнул. Сергей Анатольевич смерил его беглым взглядом и снова уставился в потолок.
— Лучше держись подальше, — тихо произнес он. — А то заселишься в камеру напротив.
Новиков вяло усмехнулся.
Ему хотелось спросить, как он. Как-то подбодрить. Но любая всплывающая в голове формулировка казалась неуместной или дурацкой. Поэтому он просто стоял и молчал.
Спросить, что произошло между ним и Лебедевым в квартире, он не мог. Не только из-за прослушки и наблюдения. Ему в целом не хотелось возвращать Тихомирова к этой теме. Хотя, судя по отсутствующему взгляду, подпирающему потолок камеры, Сергей Анатольевич как раз там сейчас и находился.
— Может… принести вам что-нибудь? — неловко предложил старлей.
— Веревку и мыло.
— Помыться захотелось?
Тихомиров устало накрыл лицо руками и вздохнул.
Новиков потупил глаза в пол. И так трещащая по швам напускная бодрость окончательно сползла с него. Ему нечего сказать. Да на самом-то деле и не хотелось что-либо говорить. Но и уйти он почему-то не мог.
Он медленно опустился на корточки и уперся лбом о холодный металл решетки.
Просто посидеть тут немного. В тишине. Рядом.
Наверное, если бы он мог, он попытался бы обнять его. Если бы он, конечно, позволил. Но разделявшее их пространство такой привилегии не оставило. Поэтому все, что ему оставалось, — это сидеть на полу и молча разглядывать трещины в плитке.
А вдруг он никогда больше не сможет обнять его? У него и раньше было не так много возможностей сделать что-то подобное. А теперь? А потом? Может, они вообще разговаривают в последний раз. Он ведь даже не знает, сколько у них осталось времени. Не знает, какое решение вынесет руководство. Не знает даже, где окажется сам.
— Ты опять не спал?
Новиков встрепенулся и оторвал глаза от потрескавшейся плитки. Сергей Анатольевич смотрел на него. Старшему лейтенанту от этого внимательного взгляда захотелось удавиться.
— Да когда тут, — ответил он. — Кажется, я не усну, даже если лягу.
Тихомиров с пониманием хмыкнул. Он продолжал разглядывать старлея, но больше ничего не говорил.
А Новиков смотрел в ответ. Через глаза впитывал каждую черту лица, что столько раз видел перед собой. Оно часто выглядело усталым. Иногда раздраженным. Реже радостным. Вечно недовольное, пусть и красивое, лицо вряд ли входило в список вещей, которые нормальному человеку хотелось бы видеть на постоянной основе. А Новикову хотелось.
Да похуй.
Не нужно ему разрешение. Он все сделает сам. А если из-за этого ему придется занять камеру напротив, то он все еще будет в выигрыше.
— Ну, — старший лейтенант поднялся на ноги и улыбнулся бывшему начальнику. — Не скучайте, Сергей Анатольевич.
Тихомиров, сощурившись, проводил стремительно удаляющуюся фигуру старлея. А затем снова перевел взгляд на серый потолок.
Насчет этого можно не переживать. Впереди у него еще множество поводов для «веселья».
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!