«Я тебя люблю».

      Нежные прикосновения контрастировали с колючими. Гермиона чувствовала, как улыбается, как разбегаются мурашки по ее коже, когда теплое дыхание касалось ее щеки. Каждый теплый поцелуй, каждое поглаживание и объятие, все это окутывало посильнее, чем теплое одеяло.       — Доброе утро, малышка, — Драко вжал девушку спиной в свою грудь, зарываясь носом в ее волосах.       Гермиона повернула голову, не открывая глаза, а затем развернулась полностью, утыкаясь носом в шею Драко.       — М-м, — ее сознание заполнил такой любимый аромат, заставляя всю ее плавиться в крепких теплых объятиях, — доброе утро, Драко.       Утро в тот день действительно было добрым, и двое еле выбрались из постели, продолжая обниматься, целовать друг друга и касаться. Это было похоже на сладкую и нежную каторгу.       Гермиона мечтательно улыбалась, вспоминая их с Драко вчерашнее утро. Бабочки не то, что летали, они уже готовы были разорвать все внутренности девушки и вырваться наружу и заполнить собой все пространство вокруг.       Вчера они с Драко разошлись поздно вечером, и Гермиона смогла его убедить, что ей нужно уходить, только когда сказала, что утром тренировка по чирлидингу.       Сейчас, завязывая лентой высокий хвост, Гермиона витала в своих мыслях, в мыслях о них с Драко и о том, что сегодня вечером она снова помчится в его общежитие, а затем уснет в крепких теплых объятиях.       Девочки понемногу собирались в зале. Некоторые косились на Грейнджер, перешептываясь, кто-то не обращал на нее внимания. Сегодня девушка удивительно сильно была уверена в себе, ее настроение было высоко в небесах, и ей было плевать, что о ней думают и говорят. Вот так удивительно окрылял ее Драко.       — Если кто-то что-то скажет тебе, — Драко коснулся сразу обеих щек девушки своими большими ладонями, — сделай вот так, и скажи, что в следующий раз это сделаю уже я.       Драко прислонил к ее аккуратному носику кулачок, едва касаясь, а потом туда же опустил поцелуй.       — Целовать обязательно? — шутливо спросила Грейнджер, прикрывая глаза в наслаждении от нежных прикосновений.       — Только меня, — ответил Драко, накрывая ее губы своими и вовлекая в сладкий, нежный, чувственный, полный любви поцелуй.       Гермиона присела, чтобы поправить шнурки на кроссовках. Когда бантик был затянут посильнее, перед носком ее обуви появилась другая пара обуви. Девушка была так увлечена своими мыслями, что не заметила, как кто-то подошел к ней.       Грейнджер подняла глаза, не вставая, и едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.       Астория стояла над ней, возвышаясь. Ее руки были сложены на груди, а взгляд сверху вниз будто издевался над Гермионой. Будто она пыталась опустить ее еще ниже, чем девушка сидела.       — Ты можешь проваливать отсюда, — сказала Гринграсс, кивая головой в сторону, демонстрируя Гермионе, куда ей идти.       Грейнджер встала и сложила руки на груди, копируя стойку Астории. Она осмотрела ее так же, как и Гринграсс только что смотрела на нее: сверху вниз и обратно, пропитывая это движение максимальным пренебрежением.       — Я так не думаю, — ответила Гермиона, приподнимая подбородок.       Привкус власти над ситуацией ощущался приятной сладостью на языке. Гермиона знала, чувствовала, что ни за что не уступит Гринграсс сегодня. Эта сука точно не сможет навредить ей, не сможет обидеть, отобрать хоть самую малость того, что есть у Гермионы.       — Думать явно не твое, — Гринграсс хмыкнула, кривя губы, — ты больше не в команде. Вали!        Последнее слово коснулось фантомным ударом лица Гермионы. Астория приблизилась вплотную к ней, будто собираясь ударить, укусить, сделать хоть что-то, причинить физическую боль. Недовольное выражение ее лица, которое, наверняка, должно было быть устрашающим, вызвало у Гермионы только широкую улыбку.       Это сбило с толку не только Асторию, но и всех присутствующих. Девочки, стоя вокруг, тряслись и боялись издать хотя бы один лишний звук. Неизвестно, кто устрашал сильнее: злая, брызжущая желчью Гринграсс или искренне улыбающаяся ей в лицо Грейнджер.       Напряжение между этим двумя с начала семестра выросло до неимоверных масштабов, это было видно всем. Гермиона даже на минуту вернулась мыслями назад, вспоминая тот случай на первой игре. Гринграсс ведь специально сказала ей сделать поддержку, думая, что девушка не справится и упадет. Но она смогла. Потом она пыталась ставить ее в задние линии, но девочки-чирлидеры говорили Астории, что глупо ставить самую малышку назад. Последней каплей стала чертова игра в «Правду или желание». Попытка опустить, унизить Гермиону не увенчалась успехом. Ничего не получится и сейчас.       — Нет, — Гермиона сделала шаг, теперь действительно впечатываясь в Гринграсс. Она упиралась в ее грудь своей, смотря прямо в глаза, — ты не можешь выгнать меня.       — Могу, — хмыкнула Гринграсс, и ее палец уткнулся в грудь Гермионы, — я могу вообще все, ты еще не поняла?        Гермиона хотела рассмеяться. Она видела, как бегают глаза Астории, хотя та пыталась делать вид, будто она все еще ведет в этой ситуации.         Не знала о том, что Гермиона знала ее секрет. Знала и даже однажды видела взаимодействие тренера и студентки своими глазами. В тот день она поджала губы, понимая, что это абсолютно не ее дело. Но с каждой новой выходкой Астории, Гермиона укреплялась в мысли использовать этот самый секрет против Гринграсс.        Гермиона держалась, так долго, что уже надоело. После рассказа Пэнси в начале семестра, она часто пыталась себя убедить в том, что Астория — другая. И поначалу даже получалось. Сейчас, когда она видела, ощущала каждой клеточкой тела на себе ненавистный взгляд Гринграсс, Гермиона понимала — все слова Пэнси были чистой правдой.        — Нет, ты не можешь, Астория, — Гермиона приблизилась, хотя казалось, что уже больше некуда. Палец под натиском груди Гермионы норовил сломаться, — иначе твой грязный секрет узнает вся Академия и директор Паркинсон. Этого ты хочешь?        Гермиона склонила голову на бок, не сводя глаз с Астории. В глазах напротив полетели все возможные эмоции, что весь сильно позабавило Грейнджер. Вот так вот просто все оказалось. Гринграсс не на ту напала в этот раз.       Стоящие поодаль Дафна и Джинни молчали, на сводя глаз с участниц тихого конфликта. Казалось, что они готовы сорваться в любую секунду разнимать девушек. Между Гермионой и Асторией едва не искрило, пока они сверлили друг друга взглядами.        Последние слова засели глубоко в голове и сердце Дафны, понимая, что у малышки в руках настоящий козырь. Если Джинни и остальные не понимали, о чем речь, то вторая Гринграсс была уверена — если эта тайна раскроется, конец придет всему.        — Что ты несешь? — пыталась держаться Астория, хотя по ее глазам было четко видно: она в истерике.       Она подозревала, что малышка Джи может знать о ее тайне, но никогда не думала, что у нее хватит сил выдать ее.       — Я уничтожу все, что у тебя есть, стоит мне открыть рот, — Гермиона наклонилась так, чтобы ее слова лились прямо в ухо Астории, опаляя то горячим дыханием, — ты ведь сама упоминала, что мистер Паркинсон спонсирует мою учебу. Он относится ко мне, как к родной дочери. Как думаешь, через сколько ты будешь исключена из Академии, если он узнает о твоей связи с тренером Теренсом?        Гермиона отстранилась, снова улыбаясь. Ее глаза блестели озорством, а легкая ухмылка была воплощением всей силы и уверенности, что Грейнджер сейчас излучала.       — Ты не посмеешь, — прошипела Астория.       Ее палец все еще касался груди Гермионы, когда девушка поджала губы, надеясь, что ее слова убедительны. Но отнюдь.       Гермиона резким движением сбросила с себя руку Астории, прерывая их физический контакт. Ухмылка сползла с ее лица, сменяясь презрительным, таким же ненавистным взглядом, что был у Гринграсс.       — Ты же посмела, — Гермиона коснулась языком верхнего ряда зубов. Казалось, она закипела в одну секунду, — ты решила, что тебе все можно. Что ты ебаная звезда всея Академии, но как бы не так.       Астория молчала, глядя на Грейнджер. Она ни за что бы не подумала, что эта девушка будет устраивать такое, когда впервые увидела ее. Никто никогда не позволял себе подобного, и уж тем более не первогодка. Гринграсс была в полном ауте, при этом старалась делать вид, будто ее совсем не задевало происходящее.         На самом деле, связь с Теренсом была не так важна, как окончательно потерянная связь с отцом. Мистер Гринграсс знал об отношениях дочери со взрослым мужчиной, но если из-за этой отношений ее отчислят, тогда отец отвернется от нее совсем.       Маленькая гадина, заручившись поддержкой и помощью Малфоя, Паркинсон и ее папаши решила, что может поиграть во взрослые игры. И она ведь действительно может, что не на шутку пугало Асторию, но одновременно с тем жутко злило.       — Подумай хорошенько, прежде чем пытаться выгнать меня, — продолжила Гермиона, расслабляя наконец лицо, — я ведь не хочу воевать с тобой. Просто хочу заниматься тем, что у меня хорошо получается. Я самая яркая чирлидерша, находка, да? Так ты говорила директору, когда я прошла отбор?       Астория втянула носом воздух, чувствуя, как ее трясет от ярости. Она едва сдерживала эмоции, и было совсем не ясно: разрыдаться ей хотелось или ударить Грейнджер. По крайней мере, она знала одно: уступать она не намерена.       — Я сказала тебе валить отсюда, — снова голос Астории звучал, как шипение, когда она наклонилась к Гермионе, — пошла вон, Грейнджер!       Грейнджер облизала губы, а затем обвела взглядом лицом Астории. Заметила каплю пота, что выступила на виске девушки, а следом и дрожащую нижнюю губу.        — Как скажешь, Тори, — Гермиона пожала плечами, а потом вдруг обернулась.       Ее взгляд прошелся по всем, кто был в зале. Гермиона чуть дольше задержалась на Джинни, одаривая подругу теплым взглядом, таким несвойственным ей в данную минуту. А затем обернулась обратно к Астории.        Гермиона резко сделала шаг в сторону, обходя Гринграсс. Она спокойно проследовала к скамейке, где стояла сумка с ее вещами. Забросила бутылку собой внутрь, а потом подхватила сумку и поспешила покинуть зал. Она не отворачивалась, когда вдруг подняла руку и помахала всем на прощание.        — До встречи, девочки! — Гермиона улыбалась, довольная собой.       Она услышала недовольное фырканье, почувствовала, как все ее нутро ликует от того, что она натворила, если это можно так назвать.       Гермиона на самом деле не собиралась открыто конфликтовать с Гринграсс, даже после того случая на вечеринке. Да, ей было неприятно и обидно, что ее попытались выставить в плохом свете, показать, что она якобы недостойна находиться в том обществе, что окружало ее.       Но отбирать у нее то, что она так любит всей душой, манипулировать чирлидингом точно ни у кого не получится.        В детском доме у Гермионы часто отбирали игрушки, рвали ее книжки, уничтожали все, что привозила Пэнси. Она пыталась отстаивать себя, как могла, но получалось плохо. Сейчас же у Грейнджер не заберут ничего.       Девушка поправила сумку на плече, выходя в коридор. Уверенном, быстрым шагом она двигалась прямо по направлению в кабинет директора. Если Астория хочет играть грязно, то придется играть по правилам Грейнджер.       Малышка чувствовала, что ее друзья, Драко — все готовы защитить ее, прикрыть и спрятать от всех невзгод. Только вот прятаться надоело. Раз Гринграсс решила, что спонсорство директора — это плохо, то Гермиона покажет ей, для кого именно плохо то, что мистер Паркинсон так любит юную Грейнджер.       Гермиона оказалась возле кабинета директора довольно быстро. В приемной никого не было, значит ее путь был открыт.       Спустя секунду после двух несильных ударов по двери по сторону послышалось уверенное «войдите», и Гермиона нажала на дверную ручку.       Она показалась в кабинете директора во весь рост, уверенно вскидывая подбородок. Смотрела прямо в глаза мужчине перед собой и видела там то, что так любила — почти отцовскую любовь и тепло. Она знала, что мистер Паркинсон даже не родной ей человек, но сделает все, что Гермиона у него попросит.       — Гермиона! — директор улыбнулся, вставая с места. Он указал рукой на кресло перед своим столом, — рад тебя видеть! Как твои успехи?       Девушка села в кресло, оставляя свою спортивную сумку у ног. Все это время Гермиона держала зрительный контакт с мужчиной, а ее губы так и не тронула хотя бы легкая улыбка. Это заставило директора напрячься.       — Здравствуйте, директор, — серьезный тон девушки на секунду вызвал переживание у нее самой. Гермиону быстро отпустило, и она продолжила, — я к вам с очень важным вопросом.       Мужчина напрягся, но готов был выслушать свою студентку. Гермиона редко обращалась к нему. Он знал топ преподавателей, что в учебе ей не было равных. Но раз она здесь, ее лицо излучает столько строгости и злости, то значит случилось что-то действительно важное.

***

      Драко злился, распутывая провода под столом своей комнаты. Злился сам на себя, что так неаккуратно установил все ранее, и теперь приходилось возиться.       На самом деле повозиться пришлось с тем, чтобы свернуть всю свою нелегальную и не совсем безопасную деятельность. Все его заказчики были в шоке, кто-то был даже в гневе, когда Драко рано утром сообщил каждому, что выходит из игры. Его работа для них всех была колоссальной, это приносило огромные деньги. Но все это не шло сейчас в разрез тем, какой испуганной выглядела Грейнджер, когда узнала правду.        Малышка переживала за него, а ее чувства были важны для Малфоя. Именно поэтому он думал чуть больше минуты, прежде чем решить твердо и окончательно: он все закончит как можно скорее.       Сейчас Драко складывал все свои мониторы в коробку, чтобы увезти отсюда. Возможно, когда-то позже они понадобятся ему, но пока что была необходимость только в в ноутбуке. Денег Малфой за все время заработал достаточно, достаточно уже успел вложить. Для комфортной жизни сейчас и в будущем его занятий разработкой и тестированием, как раньше, пока точно достаточно.       Драко снова задумался, когда открыл крышку ноутбука. Заставка, на которой они с Гермионой счастливо улыбаются, возносит его настолько высоко каждый раз, что Драко даже не страшно оттуда свалиться. Ему вообще ничего не страшно теперь, когда эта маленькая, чудесная, такая красивая и нежная девочка с ним.        Улыбка появилась на лице Драко, когда он ввел пароль, снимая блокировку. Снова вспомнил день рождения Гермионы. Ее счастливые светящиеся глаза и блестящие слезинки, что покатились по розовым щекам, когда она увидела своих друзей. Широкую улыбку, когда девушка задула свечи, а затем снова смотрела на Пэнси и Блейза. На него. Драко до сих пор плавился, как в первый раз, когда она смотрела на него.        Когда они встретились впервые, Малфой даже не мог подумать, что они так скоро будут засыпать и просыпаться рядом. Каждая улыбка, каждый звоночек ее сладкого голоса и смеха заполнял все его нутро, вытесняя оттуда все, что могло болеть и тревожить его раньше. Казалось, что теперь все вокруг имело совсем другой цвет, другой смысл. Рядом с Гермионой Драко жил заново.       Негромкий стук в дверь отвлек его, и парень захлопнул крышку ноутбука, отставляя его в сторону на столе.        Драко подошел к двери и быстро говорил замок, встречая пришедшего к нему.       — Малышка, — протянул Драко, даже не давая Гермионе войти в комнату. Он быстро заключил ее в свои объятия, втягивая внутрь и захлопывая дверь ногой, — как тренировка?        Его губы опустились в мягкую шапку, что прикрывала кудри, и лицо Драко сразу же стало мокрым от снега.       Гермиона сбросила сумку с плеча и потянулась в ответных объятиях к парню. Она уткнулась мокрым носом в твердую грудь Драко, прикрывая глаза. То, что она сделала, почему-то теперь казалось неправильным. Ей будто было даже стыдно.       — Тренировки не было, — промычала Гермиона, поднимая следом голову, чтобы взглянуть на Драко, — точнее, меня на ней не было.       Он быстро поймал ее губы своими, оставляя на них быстрый нежный поцелуй. Одной рукой Малфой снял шапку с девушки, а затем снова прижался губами к ее волосам, вдыхая свой любимый аромат.       — Почему? — спросил Драко, наконец отстраняясь.       Гермиона отпустила его, стала снимать с себя верхнюю одежду. Она не смотрела на Драко, формулируя в голове, что ей нужно было сказать.       — Астория выгнала меня, — девушка повесила пальто, а затем наконец-то обернулась к Драко.        Их взгляды встретились, и Грейнджер готова была поклясться, что такого взгляда в исполнении Драко она не видела никогда. Смесь злости и недоумения, перетекающая в открытую ненависть — все это было буквально написано черным по белому. В данном случае, по серому.       — Что она сделала? — Малфой сделал широкий шаг вперед, оказываясь вплотную к Гермионе.        Его большие ладони обхватили ее лицо, и Грейнджер прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. Тем самым, что так успокаивал ее и дарил уверенность. Она все-таки не зря сделала то, что сделала.       — Выгнала меня с тренировки перед всеми, — Гермиона сжала пальцами футболку Драко возле ткани его домашних брюк, слегка натягивая, чтобы подняться выше на носочках.              Сумасшедшие озорные огоньки снова заплясали в ее глазах, что не скрылось от Драко. Теперь он был в еще большей растерянности от того, что пока еще не понимал всей картины, что случилась с его девочкой.       — И я напомнила ей, что тесно связана с директором, — Гермиона подняла ладошку выше, отпуская футболку из заточения своих пальцев. Теперь они покоились на шее Драко, нежно поглаживая его кожу, — но она все равно прогнала меня.       Драко облизал губы, нервничая. Он понимал, что это еще не конец всей истории, и ему не терпелось услышать все до последнего.       — А потом я была у директора Паркинсона, — вторая рука Гермионы нашла первую, и теперь девушка почти повисла на шее Драко, прижимаясь к нему вплотную, — и рассказала ему все от и до. От ее выходки на первой игре, когда я могла разбиться, до ее интрижки с тренером и ситуации, что произошла сегодня.       Тень боли проскочила в глазах Драко, и Гермиона успела ее поймать. Она знала, что слова про тренера и его бывшую задели его. Знала, что ему, скорее всего, до сих пор было больно от того, как и почему Астория ушла от него.              Но девушку это не беспокоило, как не обеспокоило и Драко на самом деле. Ему было обидно где-то глубоко внутри, но это в прошлом. Намного больнее то, что его бывшая продолжала вредить ему через других. Сейчас — через его малышку Гермиону.       Драко тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. До него только сейчас стал доходить смысл сказанных Гермионой слов.       — Подожди, что ты сделала? — Драко улыбнулся на одну сторону, а его глаза округлились.        Его взгляд изменился: он был теплым, озорным, влюбленным — снова таким, каким его любила видеть Гермиона.       Грейнджер выскользнула из его рук и обошла, а затем быстро оказалась на кровати Драко. Ее руки потянулись к обуви, и девушка сразу же забралась с ногами на кровать, когда ботинки уже были на полу.       — Рассказала директору всю правду, — пожала плечами Гермиона, а следом упала спиной на кровать, раскинув руки, — я уделала эту суку! Не надо было пытаться позорить и выгонять меня! Не надо пытаться навредить мне или моим близким!       Гермиона прикрыла глаза. Она только успокоилась, как свежие воспоминания четкой картинкой предстали перед глазами. То, с каким презрением, пренебрежением и недовольством смотрела на нее Астория — все это заставляло органы внутри закручиваться в узел. Будто Гермиона действительно была виновата в том, что вообще родилась.       Гермиона выдохнула и почувствовала, как прогнулась кровать по обеим сторонам от ее лица. Девушка открыла глаза, и ее рот приоткрылся следом. Жар прошелся по всему телу, сосредотачиваясь внизу живота.       Драко нависал над ней, упираясь руками по обе стороны ее головы. Его глаза были устремлены четко на нее, сверлили взглядом, не давая возможности вздохнуть.       Гермиона испытывала одновременно столько противоречивых чувств, и это даже пугало.       — Драко, — позвала Гермиона, протягивая одну руку к его лицу и нежно касаясь, — ты чего?       Ее глаза округлились, а губы едва не дрожали от напряжения. Девушка начала переживать, что все же переборщила со своей так называемой местью.       Драко не мог оторваться от блестящих глаз, от покрасневших щек перед собой, от россыпи кудрей на постели. Музыкой для его ушей было слышать, как малышка отстаивает себя, ругается, ставит, кого нужно на место. Усладой для глаз была вся она. Ее — сейчас такое хмурое — лицо, что обычно светилось счастьем рядом с ним. Ее ласковый взгляд, принадлежащий только ему.        — Знаешь что? — наконец подал голос Драко.       Гермиона поджала губы, продолжая касаться легкой щетины Драко.       — М? — Гермиона почему-то ждала, что услышит что-то, что ей не понравится.       — Я тебя люблю, — произнес Драко, и широкая улыбка озарила его лицо.       Он наклонился, касаясь носом носика Гермиона, а затем снова приподнялся, чтобы посмотреть на свою девочку.        Неуверенная улыбка появлялась на губах Гермионы, а в глазах стали собираться слезы.        — Я… — она попыталась что-то сказать, ответить, но слова застряли в горле.       Драко покачал головой, продолжая улыбаться. Он поднялся, а затем сел на постель. Его руки оказались вытянутыми к девушке, и Гермиона поднялась, садясь на кровати.        Малфой сгреб ее в охапку, подвигая ближе к себе, а затем снова поцеловал в волосы.       — Я люблю тебя, и ты не обязана отвечать мне сейчас, — он гладил девушку по спине одной рукой, второй — по волосам, — просто будь рядом. Будь собой. Ты такая волшебная, Гермиона.       Девушка отстранилась, заглядывая снова в глаза Драко. По ее щекам текли слезы, но она улыбалась широко и счастливо. Она посильнее обняла Драко, а затем переместилась так, чтобы сидеть на его бедрах. Обвила его, как маленькая коала, прижимаясь, желая раствориться в нем.       Гермиона была поражена до глубины души его словами. Драко любит ее. Его признание окрыляет теперь малышку еще сильнее, заставляя верить в себя. В него. В них. В будущее и в то, что все есть и будет хорошо. В то, что загаданное на день рождения желание намного ближе, чем кажется.       Драко действительно любит ее. Верит ей, доверяет и абсолютно уверен, что не ошибся. А еще он знает, что она любит его. Когда-то обязательно признается. Но даже если и нет, то Малфою все ясно из ее взгляда, из каждого ее прикосновения.       Они любят друг друга и все препятствия обязательно пройдут в месте.       — Расскажи, как это было, — снова заговорил Драко, нарушая тишину, и Гермиона подняла на него голову.       Ехидная улыбка появилась на ее лице, и девушка опустила поцелуй на губы Драко, прежде чем заговорить. Но после ее прикосновения, после мазка по губам Драко влажным язычком, он уже и забыл, что спросил.        Он любит ее, и она точно станет его погибелью. Но перед этим он сделает все, что она попросит.