Часть 20

20

30 0ктября 1922 Громкий стук в дверь оторвал страну от своих занятий. Прислушавшись и поняв, что дверь никто открывать не собирается, он осторожно облокотился о стол напротив и встал с дивана. Мужчина по памяти направился к двери, иногда касаясь рукой стен и мебели, чтобы удостовериться в правильности своего маршрута. Парень подошёл к выходу и, осторожно нащупав ручку, вышел в коридор. Сейчас осталось пройти самую сложную часть пути. Он редко выходил из своей комнаты один, так что по памяти ориентироваться не получится. К счастью, стук не прекращался, благодаря чему русский хотя бы мог понять направление. Страна протянул руку в сторону и пошёл к двери, постоянно опираясь об стену. На удивление, он смог дойти даже быстрее, чем ожидал. Стук не прекращался. Страна нащупал ручку и медленно открыл дверь. — Здравствуйте! Меня зовут Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика! — послышался тонкий, детский голос снизу от русского. — Очень рад знакомству! «Неужели…?» — русский наклонил голову вбок, обдумывая услышанное. — «Выходит, он республика Союза…» — РСФСР, значит… — мужчина сел на одно колено перед мальчиком, осторожно взял его за плечи и добродушно улыбнулся. — Я тоже рад знакомству, я… — РСФСР! — из коридора послышался взволнованный и запыхавшийся голос СССР. — Я же просил тебя быть осторожнее! — Союз подошёл к брату, судя по голосу, он явно был недоволен. — Ты мог подождать меня, я же слышу, что к нам пришли… — его голос дрогнул. — А это кто? — Здравствуйте! Меня зовут Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика! — повторил маленькая страна коммунисту с ещё большим энтузиазмом. — Очень рад знакомству! — Ого! — Совет сел рядом с братом, в его голосе читалась радость, смешанная с удивлением. — А у него такая же аббревиатура, представляешь! — он тыкнул пальцем в плечо старшего. — А меня СССР зовут, Союз Советских Социалистических Республик. — Может, не будем стоять на пороге, а проведём его в гостиную? — предложил старший РСФСР. — Октябрь на дворе, так и простудиться можно. — А, да, конечно…! — опомнился Союз. Он поднялся на ноги, взял брата за руку и осторожно поднял. «Я мог и сам подняться…» — с досадой подумал старший, но виду не подал. — Как я выгляжу? — спросил он у коммуниста. — Прекрасно, как и всегда… — промурчал СССР, поправив выскочившую прядь РСФСР за ухо. — Извините! — напомнил маленький Россия о своём существовании. — Но зачем ему эта повязка на глазах, как через неё можно что-то видеть? РСФСР замер. В памяти вновь возникла неприятная картина, которую он так отчаянно пытался забыть. Два держащих его мужчины, железный меч с раскалённым концом у глаза русского, адская боль и тьма. Он медленно поднёс руки к повязке, где когда-то были глаза. Тут он почувствовал, как Союз крепко прижал его к себе. «А он вырос…» — с усмешкой подумал РСФСР, понимая, что это может означать только одно. Он оттолкнул брата. — Я и без повязки ничего не вижу, — успокоившись, с небывалой лёгкостью отмахнулся русский. — Так что мне без разницы. — Простите… — пристыжено пробормотал Россия. — Всё нормально, — успокоил его РСФСР. — Пойдём? Страны направились в гостиную. Совет заботливо придерживал брата. Росс осторожно шёл за ними, ещё испытывая лёгкое чувство стыда. Но оно быстро улетучилось, как только они зашли в гостиную. — Какая огромная! — восторженно воскликнул мальчик, вбежав в комнату. — Естественно! — с гордостью заявил СССР. — Это я дом выбирал! — Жаль, что я уже не смогу полюбоваться этим… — грустно вздохнул старший и сел на диван, поблизости. — Эй, малыш, — обратился к России Союз, сменив тему разговора. — Ты же, получается, мой преемник? — Да, иначе и быть не может, — подтвердил РСФСР, всё ещё с ноткой недовольства. — У меня не может быть преемника… — Значит, ты мой сын! — с восторгом воскликнул коммунист, даже не слушая брата. — У меня есть сын! Я теперь папа! — Папа? — удивлённо и немного смущённо спросил мальчик. — Естественно! — СССР подхватил сына на руки и закружил его, судя по его громкому топоту. — Я стану для тебя самым лучшим отцом в мире! — Папа! — уже с уверенностью и радостью прокричал Республика. — Я буду самым лучшим сыном в мире! Они кружились так по всей гостиной, выкрикивая обещания по типу: «Я буду самым послушным сыном» и «Я буду самым заботливым отцом». РСФСР же стоял в сторонке и не мог сдержать смех. Давно он не видел брата таким счастливым. Хотя сейчас тоже было сложно сказать, что он «видит» его. «Жаль, я не смогу вот так кому-то радоваться…» — мужчина горько усмехнулся. — «Ну, такова участь старшего брата». Внезапно он очнулся от своих мыслей и понял, что восторженных криков больше нет. — Всё хорошо? — послышался встревоженный голос Совета. — Да, конечно, — старший глубоко вздохнул, чувствуя, что повязка на его глазах уже начала мокнуть. — Всё просто прекрасно… Неделю спустя — Папа! Ну, когда мы уже будем кушать! — нетерпеливо причитал маленький Россия. — Я же вроде уже говорил когда, — отвечал ему СССР, стоя у плиты и готовя очередной шедевр. — Ещё пять минут, и всё будет готово… — Ты говорил это целую вечность назад! — упрямился Росс. — Прошла только одна минута… — с усмешкой вздохнул РСФСР, сидя за столом рядом с племянником. На это мальчик лишь недовольно фыркнул и снова принялся ждать отца. Но терпением его, видимо, обделили. Он то ёрзал на диване, пытаясь подобрать более удобную позу, то пинал сидящего сбоку коммуниста. «Боже, дай мне и моему брату терпения…» — жалобно взмолился старший. — Всё готово! — прервал страдания брата Союз. — Осторожнее только, может быть горячим. Совет осторожно поставил тарелки перед семьёй, а сам сел рядом с РСФСР. Он придвинул тарелку и вилку ближе к себе и осторожно размешал содержимое. Зачерпнув немного, он подозвал старшего и начал аккуратно кормить того. «Ну и стыдоба…» — в который раз взвыл Республика. — «Почему он никогда не даёт мне делать что-то самостоятельно?» Но он не смел говорить это вслух. В последний раз, когда была затронута эта тема, Совок не разговаривал с ним целый месяц, пока тот не признал, что ошибся. Из-за чего Революционеру приходилось есть и терпеть чувство неловкости от данной ситуации и пронзающий взгляд маленького Росса. — Всё, — наконец-то закончил унизительную трапезу коммунист. — Работать? — Да…— тяжело вздохнул старший, осознавая, что мучения только начались. В кабинете СССР сел за письменный стол, достав какие-то бумаги, и принялся за работу. Республика же растянулся на диване неподалёку от брата. Всё же это был его кабинет. И как по комнате, РСФСР мог спокойно передвигаться в нём без посторонней помощи. Они могли часами сидеть в тишине. Лишь иногда Союз прерывал молчание, чтобы обратиться за советом к старшему брату. Но в последнее время дела обстоят иначе… — Папа! — Россия влетел в комнату с оглушительным криком и понёсся к отцу. — Смотри, что я нарисовал! Как тебе? «Опять он…» — устало выдохнул старший, переворачиваясь спиной к комнате. — «Сколько дней он ещё будет так бегать? Думаю, я зря жалел о том, что не смогу иметь своих детей…» — Папа! А мы пойдём гулять сегодня? — продолжал доставать Совета Росс. — Ты говорил, что мы сходим погулять. — Я сейчас работаю, — спокойно отвечал коммунист. — Потом… — Ты всё время так говоришь! — не унимался Республика. — Я уже неделю жду! — …И я уверен, что ты в силах подождать ещё одну, — СССР терпеливо выслушивал и заботливо отвечал сыну. — Ещё одну?! — Хотя ты прав… — задумчиво протянул Совет с нескрываемой ухмылкой. — Думаю, ещё месяц подождать нужно будет. — Союз! — неожиданно для всех выкрикнул революционер, перебивая ноющего Республику. – Отведи ты его уже погулять. — Да, папа! — тут же обрадовался мальчик. — Ну, пожалуйста! — РСФСР, ты уверен, что справишься один? — проигнорировав вопли сына, обратился Совок к брату. — Разумеется, не переживай. Союз тяжело вздохнул и под радостные возгласы мелкого вышел из комнаты. Революционер лежал, слушая удаляющиеся шаги по коридору. Когда звуки полностью стихли, он осторожно встал с дивана и ещё раз прислушался. Сильный хлопок входной двери и тишина. — Они ушли… — вздохнул он, опрокидывая голову вверх. — И что теперь делать? Он, покачиваясь, сделал пару шагов вперёд, пока не упёрся в стену. Или, точнее — в то, что висело на ней. Это было что-то гладкое и холодное. Республика медленно провёл руками по предмету. «Зеркало…» — вспомнил коммунист. Когда-то он любил, боготворил свою внешность. Мог часами разглядывать себя в зеркале, примеряя на себя разные образы. Когда он пришёл к власти, велел повесить как минимум одно зеркало в каждую комнату, чтобы он в любой момент смог посмотреть на себя. Но счастье длилось недолго… «Интересно, как я сейчас выгляжу?». Он уже долгое время не видел ни себя, ни своё окружение… Хоть брат и говорит всегда, что он по-прежнему прекрасен, но для РСФСР этого было недостаточно. И они оба прекрасно это понимали. Революционер неохотно отошёл от зеркала и посмотрел в его сторону. Он медленно стянул с лица повязку, обнажая пустые глазницы. Русский провёл рукой по щеке, представляя, как сейчас выглядит в отражении. Повернулся влево и вправо, не отрывая «взгляд» от отражения. Он поднял руку, согнул и напряг мышцы, красуясь перед зеркалом. Он менял позы, пытаясь представить свою внешность, и смеялся над нелепостью происходящего. Неожиданно он замер. «Я больше никогда себя не увижу…» — Республика задрожал. — «…Я больше никогда ничего не увижу» Губы сжались в тонкую полоску. Громкий треск разбившегося зеркала пронёсся по дому. За ним последовал душераздирающий крик РСФСР. Республика опустился на колени на осколки былого «сокровища». — За что?! — кричал он, разрывая связки. — За что я заслужил такое наказание?! Ответь мне, ублюдок! Отец! Коммунист встал и по памяти направился к остальным зеркалам, ударяясь об всё, что было на его пути. В его доме было всего 19 зеркал. Он подходил к каждому, осторожно ощупывал и потом вдребезги разбивал. Он не чувствовал ничего, кроме кипящей ярости. Ни боли от постоянных ударов обо всё, что только можно; ни кровь, давно стекавшую с рук на пол; ни звук открывающейся двери; ни вернувшихся Союза с сыном. Когда он уже замахивался для последнего удара, его руку внезапно сжали мёртвой хваткой. — Ты что творишь! — послышался гневный и в то же время испуганный голос СССР. — Ничего… — разочарованно пробубнил он, постепенно успокаиваясь. — Ничего! Это ты называешь «ничего»?! — воскликнул Совет, сотрясая воздух. — Я устал от всего этого… — тяжело вздохнул революционер, прерывая возгласы брата. — Дай мне спокойно умереть, прошу… Повисла тишина. Союз медленно отпустил руку РСФСР. Тот же медленно упал на пол, потеряв сознание от потери крови и стресса. Очнулся он уже в своём кабинете. Лишь шрамы на руках давали знать о том, что всё произошедшее было в реальности. За письменным столом слышалось шуршание бумаг и едва различимый звук пишущей ручки. — СССР… — Республика схватился за голову от сильного и непонятного давления. — Ты больше не действующая страна, — коротко ответил коммунист. В его голосе отчётливо читались грусть и отчаяние. — Мы… Мы с остальными Республиками решили, что будет лучше, если я стану официальным правителем… И я не дам тебе умереть! — твёрдо заявил он, пытаясь убедить в этом больше самого себя, чем брата. — Хорошо… — мёртвым голосом промямлил старший. — Ты не мог бы оставить меня одного? — Да, конечно, — с тревогой согласился Совет, после чего послышались шаги, открывание и закрывание двери. РСФСР лежал неподвижно до тех пор, пока шаги Совка не затихли. После он осторожно встал и сел за стол, который больше не принадлежал ему. «И что же мне теперь делать…» — тяжело вздохнул РСФСР, облокачиваясь на спинку стула. — «Я сейчас обуза для него, так что же мне делать…» Он провёл левой рукой по бинтам на правой. Он теперь смертный, раны не заживут так быстро, как раньше… Стук в дверь отвлёк коммуниста от раздумий. «Сколько уже времени прошло? Час или, может, два?» Немного помедлив, он разрешил гостю войти. После чего дверь быстро открылась, и послышался тихий топот маленьких ног в сторону Республики. — Что такое, РСФСР? — спросил старший, слегка напрягшись. — Мне папа сказал помогать тебе, — с энтузиазмом протараторил Россия. — Тебе нужна какая-нибудь помощь? — Помощь? Да нет, не нуж… — вдруг революционер замер, остановившись на полуслове. «Помощь?» Тут его озарила гениальная мысль. Очень отвратительная, но это был единственный выход в его ситуации. Поэтому, быстро отбросив все свои принципы, мораль и этику, он начал приводить свой план в исполнение. — РСФСР, знаешь, мне всё-таки нужна кое-какая помощь, — заговорщицки протянул Республика. — Да, какая? — мальчик придвинулся к старшему в ожидании чего-то интересного. — Ты должен выполнить одно задание… — Ну, какое? — с нарастающим энтузиазмом спрашивал Росс. РСФСР слегка помедлил, будто бы обдумывая, рассказывать или нет. На самом деле он уже давно принял решение, но хотел взбудоражить мальчишку ещё сильнее. «Тогда он точно сделает всё как надо…» — Я даже не знаю… — задумчиво протянул революционер, скрестив руки на груди. — Это очень важное и секретное задание, сомневаюсь, справишься ли ты… — Справлюсь! — уверенно воскликнул мальчик. — Обязательно! — Нет, я не могу впутывать в это ребёнка… — до последнего держался старший, хотя глубоко в душе хотел согласиться сразу же. — Я уже не маленький! — возмущённо топнул ногой Росс. — Ну, пожалуйста! «Бинго» – по лицу коммуниста растеклась злорадная улыбка, смешанная с наслаждением, но он моментально убрал её, чтобы младший ничего не заподозрил. — Ну, раз уж ты настаиваешь… — с наигранной усталостью вздохнул он. — Слушай меня внимательно…

***

| ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ | Хоть это и нц, но я лучше предупрежу сразу. Дальше будет подробное описание сцен насилия, которые могут быть не особо приятными. Также, если у вас сложилось хорошее впечатление о Союзе и вы не хотите его портить, советую не продолжать, а дождаться следующей главы, где будет краткое и менее жестокое описание произошедшего.

***

СССР, по своему обыкновению, готовил завтрак, составляя план на предстоящий день. «Так, сегодня стоит заглянуть к Республикам… Ах, да, они же сами теперь приезжают… Значит, их надо позвать? Как же всё сложно… Надо будет у брата спросить, он-то точно знает, как лучше сделать» — Союз кивнул сам себе и самодовольно улыбнулся своему решению. — «Кстати, насчёт РСФСР: он просил сегодня не будить его, но что-то он слишком долго не просыпается. Мелкого к нему отправить, что ли?» — Сынок? — через плечо заботливо позвал Совок Россию. — Сходи к дяде, скажи, что завтрак почти готов. Маленький Россия подрос с их первой встречи и выглядел уже как 14-летний подросток. Светлые волосы, светло-зелёные глаза и приятная улыбка. «Жаль, выросло только тело…» — ухмыльнулся коммунист, глядя на сына. — «Даже не знаю, на кого ты больше похож: на меня или на своего дядю…» — Хорошо, пап, — он встал с дивана и быстро выбежал с кухни в комнату старшего. — Не бегай по коридорам! — вслед крикнул ему СССР и тяжело вздохнул, понимая, что к его совету не прислушаются. Он осторожно выключил плиту и быстро расставил уже готовый завтрак на стол. Союз сел за стол и стал дожидаться двух Республик. Он нервно заёрзал на стуле от какого-то странного предчувствия. Но оно быстро развеялось, когда послышались быстрые шаги сына. «Но почему он один…?» — Пап! — вбежал на кухню запыхавшийся Россия. — Он не просыпается, сколько бы я его не будил! Разбуди его сам, пожалуйста! — жалобно проныл мальчик, облокачиваясь о стену. — Хорошо-хорошо, сейчас разбужу… — усмехнулся СССР, вставая из-за стола. — Он у нас тот ещё соня, теперь я начинаю понимать, в кого у нас ты! — Союз засмеялся, даже не удосуживаясь хоть как-то это скрыть. — Я не соня! — возмутился Росс, но не смог удержать улыбку. — А кто в обед кое-как встал? — потрепал коммунист по волосам сына. — Ничего не знаю, когда проснусь, тогда и утро! — мальчик скрестил руки на груди, демонстративно отворачиваясь в сторону от отца. — Ах так, значит! — уже с азартом воскликнул Совок. — Я заставлю тебя пожалеть о своих действиях, уж будь уверен! Россия хотел было что-то возразить, как его тут же подхватили и взвалили, как мешок, через плечо. Он даже отреагировать не успел, как оказался на плече отца вверх тормашками. — А ну отпусти меня! — завопил младший, уже вовсю брыкаясь. — Так нечестно! Коммунист и не собирался отпускать сына. Он лишь крепче сжал его в руках и направился в комнату к Республике, не обращая внимания на истерику «мешка». Тут острая боль пронзила его свободную руку. Он обернулся на неё и увидел сына, который мёртвой хваткой вцепился зубами в его руку. — Вот как мы заговорили! — глаза коммуниста расширились, а улыбка расползлась до ушей, отчего у Росса пробежали мурашки по телу. — Тогда получай так! Союз чуть ослабил хватку и начал быстро щекотать сына. Тот же от неожиданности разжал челюсть и залился громким хохотом. Что-что, но щекотка для России была самым страшным оружием. Против неё он не мог противопоставить ничто. — Ну всё-всё, хватит! — уже чуть ли не задыхаясь, проскрипел Россия. — Я сдаюсь! — Сдаёшься? Не припомню, чтобы давал тебе возможность сдаваться! — с этими словами коммунист подхватил Росса за ноги и поднял над полом вверх ногами. — А ну отпусти меня! — раскачиваясь, кричал Республика. — А вот и не отпущу! — смеялся Союз, подходя к двери в комнату РСФСР. — Просыпайся, дорогой братик! Всё веселье пропустишь! Ответа не последовало. Ни сейчас, ни через 5 минут, ни через 10. Тогда Совет наконец-то поставил сына на пол и подошёл ближе. Он стал с силой стучать в дверь, надеясь, что брату просто-напросто это надоест, и он откроет. Но не дождавшись ответа, он приложил ухо к двери, прислушиваясь. Тишина. Ни одного звука. Совет нахмурился, отошёл, вошёл в комнату и замер. В комнате было темно, шторы до сих пор закрыты. На столе догорала одинокая свеча. Там же был и РСФСР. Он лежал, уткнувшись лицом в стол без признаков жизни. Его светлые, слегка волнистые длинные волосы едва касались стола. Руки сложены так, что лица видно не было. Он был одет в то же, во что и вчера, хотя это было ожидаемо, Союз же только сейчас вошёл. Но что-то было не так… — Братишка! — Совет подошёл к спящему и осторожно потрепал того по голове. — Уже пора… вставать. СССР дрогнул. Голова слишком просто двигалась, как будто бы вовсе не сопротивляясь. Он осмотрел старшего. Он только заметил, что грудная клетка ещё ни разу не двигалась. «Опять? Ему что, до сих пор не надоело?» — коммунист ухмыльнулся и покачал головой. — «Ему раньше часто нравилось так надо мной подшучивать, притворяясь мёртвым, но сейчас меня уже не обмануть. Притворюсь, что испугался, чтобы не расстраивать его. А то ему и так сейчас сложно…» — РСФСР? — потряс он за плечо брата. — Проснись, пожалуйста. Ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты так делаешь. Ответа не было. — РСФСР? — уже более настойчиво повторил Союз. Когда он ещё раз хотел было позвать брата, его внимание привлекло что-то на столе. Точнее — то, что лежало рядом с Республикой. Это были стакан с небольшим количеством какой-то мутной воды на дне и обычный листок бумаги с криво написаным текстом. СССР замер. «Украинский? Он учил меня ему и ещё нескольким языкам, чтобы было легче понимать Республик, но когда он это написал…» Он стал медленно вчитываться в слова. Там было лишь одно предложение. Он перечитывал его из раза в раз, становясь всё белее и каменнее. Глаза были широко открыты и почти не закрывались. — Пробач… я не зміг стати тобі чудовим братом (прости, я не смог стать тебе хорошим братом) — медленно, по слогам, словно пробуя предложение на вкус, прочитал Союз написанное на листке. Он вернулся к брату и осторожно повернул его голову набок. Его глаза были закрыты, словно тот просто спал. Губы сжаты, брови нахмурены. Рука коммуниста аккуратно коснулась волос «спящего». Он медленно провел ею вниз по лицу, доходя до подбородка. «Холодный…» Совет опустил руку ещё ниже, на шею, начал ощупывать пульс и тут же отдернул её, когда понял, что его нет. — Пап…? — видя состояние отца, наконец подал голос Россия. — Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, — непривычно ледяным тоном с ноткой чего-то жуткого позвал СССР, отчего Росс непроизвольно сжался. — Он не мог сам этого сделать, — он поднял стакан вверх, даже не оборачиваясь на Россию. — Это ведь ты подмешал что-то в стакан? — Д-да! — с гордостью и капельками страха сказал мальчик, подходя ближе к отцу. — Он попросил меня добавить в стакан что-то очень секретное и написать послание, — с интересом рассказывал он, постепенно успокаиваясь. — Ты же просил помо… Договорить он не успел. Стакан с громким хрустом врезался в его голову, заставив упасть на пол. Кровь моментально полилась с места удара. Он лежал на полу, громко глотая ртом воздух, не в силах даже закричать. Он дрожал, как ненормальный, а глаза были широко раскрыты. — Ублюдок, — прошептал Союз, медленно подходя к мальчику и поднимая целый стакан. — Почему? Почему ты ещё не сдох? Это ты убил его! Ты убил моего брата! СССР ещё раз с силой швырнул в него стакан, отчего тот вдребезги разбился о хрупкие рёбра парня. Россия сжался на полу, истекая кровью. Слёзы рекой хлынули с его глаз. Внезапно он вздрогнул, слегка перевернувшись на живот. Едва он открыл рот, как кровь фонтаном хлынула на пол. Звериный страх и адреналин удерживали маленькую страну в сознании. — А? — вздрогнул СССР, что-то услышав. — Ты ещё в сознании, живучая мразь… Что ты там пытаешься промямлить? — Совет присел на корточки рядом с ним и схватил младшего за волосы, поднимая голову. — Прости… — едва слышно, не разборчиво произнёс РСФСР. — Прости… Меня… — Прости? — усмехнулся коммунист, вставая на ноги. — Это не то, что можно так легко простить. После чего он с силой наступил на спину сына, отчего послышался громкий треск сломанных костей. Россия последний раз вздрогнул, издав немой крик, и потерял сознание. «Потерял сознание… Всего-то…» СССР наклонился, подхватил Россию за край рубашки и потащил к выходу. Он тащил Росса по полу, оставляя длинный и огромный кровавый след. Подойдя к выходу, он открыл дверь и швырнул тело сына на улицу. После он медленно поплёлся к брату. Он подошёл к его телу, усадил его ровно, как будто тот был жив, и сел перед ним на колени. Он осторожно обнял старшего. — Прошу, очнись… — с подступающими слезами прошептал Союз. — Пожалуйста… На следующий день СССР проснулся от громкого стука в дверь. Он сильнее прижался к телу брата, после чего с неохотой оторвался от него и пошёл открывать. Открыв входную дверь, он замер. На пороге стоял «Он». Его светлые прямые волосы были слегка растрёпаны, глаза с уверенностью и радостным волнением смотрели прямо на страну, губы были растянуты в самой искренней улыбке… — Здравствуйте! Меня зовут Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика! Очень рад знакомству…!