Часть 26.1

26

СССР стоял перед окном, смотря на улицы, разваливающиеся на части Германии. Дома, разрушенные от взрывов собственных и вражеских орудий, машины: военные и гражданские, стоящие где попало, и люди, бегущие как крысы с тонущего корабля. Повсюду бегали военные из разных стран: советские, английские, американские. Союз тяжело вздохнул. Всё могло быть иначе... Что же он сейчас чувствует? Может, радость и восторг от долгожданной победы? Может, жалость к людям, которые полегли на этой войне? Нет. Он не чувствовал ничего. Из-за чего его сердце сжималось от непонятного страха. Страха себя. Казалось, он после всего пережитого вовсе перестал быть человеком. Не такая уж и давняя на тот момент революция, смерть родного брата, предательство друга, последнего человека, который был ему близок... Всё это просто не могло пройти бесследно. — Товарищ СССР, — с резким грохотом возгласил о своём прибытии солдат, отчего Совок невольно вздрогнул, оборачиваясь на пришедшего. Невысокий, худой мужчина в явно командирском мундире. — Генерал армии Михаил Тихонов прибыл с докладом. Всё погружено и расставлено соответственно своему месту. К отбытию в Нюрнберг готовы. "Так скоро?" — удивился русский, но всё же медленно кивнул и махнул солдату рукой, отпустив его дальше по делам. Когда тот вышел, коммунист тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Казалось, будто бы совсем недавно они приехали в Берлин. Сейчас же уже надо ехать в Нюрнберг, на суд. Советский в последний раз обернулся к окну, бросил на него короткий взгляд и уже было направился к двери как вдруг его будто что-то одёрнуло. "Может, здесь что-то осталось?" — с лёгкой надеждой он развернулся к кабинету и подошёл к ящикам стола, попутно открывая их. Его солдаты должны были ещё давно обыскать каждый сантиметр Рейхстага. Здесь не должно было остаться ничего, что несло бы хоть какую-то ценность. Но что-то же должны были оставить. Действительно, здесь остались некоторые личные вещи Третьего Рейха, которые солдаты посчитали неважными для дела. Небольшой фотоальбом, записная книжка с рецептами и вишенкой на торте был розовый, аккуратно сложенный и выглаженный фартук. Коммунист невольно усмехнулся. Он бы никогда не подумал, что эти вещи принадлежат тому жестокому и алчному нацисту. Или они принадлежат не ему? Русский задумался, но всё же осторожно положил все вещи к себе в чемоданчик и, не оглядываясь, вышел из кабинета с явно приподнятым настроением, радуясь новым находкам. На улице его уже давно ждали советские солдаты. Они обменялись приветствиями и погрузились в машины. Союз последовал за главнокомандующими вперёд к колонии и удобно уселся в чёрном личном лимузине. Положив чемоданчик на соседнее сиденье, он осторожно прикрыл окошко между ним и водителем и спокойно выдохнул. Теперь он остался наедине с собой. Коммунист раскрыл чемоданчик, доставая оттуда интересующий его предмет: фотоальбом. Союз с нетерпением открыл его, медленно листая, чтобы рассмотреть каждую фотографию. Судя по ним, это был личный альбом арийца. Ничего, связанного с работой. Под каждым фото была рукописная подпись самого немца. "9 ноября 1918 окончание войны", "9 ноября 1918 восшествие Веймара на престол", "30 января 1930 мои первые выборы". Тут СССР замер. Он сглотнул и продолжил листать. "30 января 1930 Нацистская Германия стал действующей страной". "30 января 1930 смерть Веймара". Он быстро пролистал ещё пару фото, пока не наткнулся на знакомую ему дату: "23 августа 1939 Долгожданная встреча с Союзом". Долгожданная? Совок усмехнулся, разглядывая фото. Там был он и ариец. Они стояли на фоне Красной площади, обняв друг друга за плечи, и с искренней радостью улыбались ″светлому″ будущему. "Хотя был ли он искренен тогда...?" Союз ещё раз коротко глянул на фото и с громким шелестом перевернул страницу. Дальше было не так интересно. В основном его фото с какими-то важными людьми, с семьёй, с союзниками. Неожиданно он остановился, заметив до боли знакомое лицо. "1944 я и личные солдаты СС: Герхард, Вальдемар, Альфред, Вильгельм, Рудольф″. Это было вроде как непримечательное фото неподалёку от какого-то бара в Берлине. Там, как и было указано в подписи, было всего 6 человек: Рейх и ещё 5 мужчин. Они выглядели настолько повседневно, что никто бы не узнал в них тех ублюдков, устроивших геноцид. Союз внимательно осмотрел каждого. И вот он, в противоположной стороне от Рейха. Стоит, улыбается во все тридцать два зуба. Сомнений не было. Это был РСФСР. "Видимо, ему там больше понравилось, нежели в родном доме…" — усмехнулся коммунист, поняв, что впервые видит у парня улыбку. — "Если это фото увидят, у него будут проблемы. Но если я захочу убрать его, и это обнаружится, то они будут уже у меня... Быть отцом предателя родины или же быть ещё и тем, кто его покрывает?"  Союз тяжело вздохнул, он уже давно знал, что Россия что-то не договаривает. Когда он прибежал в полном сс-овском обмундировании, СССР всё сразу же для себя решил. Он знал, что лучше сдать его. Тогда и проблем будет меньше, и никто не будет сомневаться в его беспристрастности. Но в то же время это также ударит по его репутации, что он, мол, вырастил предателя. Он уже представил, какие слухи пойдут: о том, какой он плохой командир, раз не убил солдата сразу, и о том, какой он плохой отец... Союз уже знал, что сделает. Совок ещё раз осмотрел и осторожно оторвал часть фото с изображением младшего, попутно оторвав и того, кто был рядом с ним, скомкал её и осторожно положил в карман. "Надо постараться, чтобы этот альбом не нашли..." — Он тяжело вздохнул и положил его обратно в чемоданчик.

***

Через хер знает сколько времени, машина остановилась. Совок открыл окошко к водителю, убеждаясь, что они уже приехали к месту назначения, и незамедлительно вышел на улицу. Судя по пугающе чёрному небу, он опоздал, причём прилично. Русский тяжело вздохнул и направился к нужному зданию. — Пап...! Товарищ СССР...! Подождите... — послышался запыхавшийся голос России откуда-то со стороны машин. Союз остановился и обернулся к нему. Изначально он не хотел брать его, но всё же передумал. То ли из жалости к молящему его взять сына, то ли из желания отомстить. Третий Рейх будет расстрелян, РСФСР должен был видеть это. — Благодарю, — отдышавшись, парень выпрямился и выжидающе посмотрел на старшего, на что тот кивнул и пошёл дальше. Как и ожидалось, они опоздали. Собрание уже шло в полном разгаре. Русские осторожно вошли в зал, из-за чего все присутствующие резко замолчали, уставившись на прибывших. — СССР... Ты, как всегда, в своём репертуаре, — усмехнулся сидевший возле двери США. — Ты хоть раз можешь прийти вовремя? Союз проигнорировал его, осмотрелся и сел на единственное свободное место. Россия встал позади. — Что ж, раз уж все наконец в сборе, — прокашлялся Великобритания, стоявший у окна. — СССР, как я полагаю, ты согласен на расстрел Нацистской Германии? Совок моментально ощутил на себе взгляды всех стран. Особенно чётко ощущался взгляд РСФСР, стоящего за спиной. Союз слегка усмехнулся и коротко кивнул, после чего остальные вернулись к обсуждению раздела территорий. Всё было хорошо. Русским должна была отделиться большая часть территории Германии, с чем никто уже и не спорил. Но что-то не давало ему покоя. Советский осторожно осмотрелся. Вроде ничего необычного... Тут его взгляд остановился на Америке. Тот смотрел куда-то за спину коммуниста с явным азартом в глазах. СССР и так знал, что у него там или, точнее, кто. "Надо бы мне присмотреть за ним..." Внезапный стук в дверь заставил стран замолчать. Все уже пришли. Никто не мог потревожить их, даже случайно. Все молча смотрели на дверь. Стук повторился настойчивей. Присутствующие переглянулись. Предчувствие чего-то плохого заставило стран оставаться на своих местах. Послышался тяжёлый вздох британца. Как самопровозглашённый глава, он медленно подошёл к двери и осторожно открыл её. Повисло напряжённое молчание. С лица США мгновенно слетела улыбка, будто её и не было. РСФСР прикрыл рот рукой. СССР же сжал руки в кулаки и с нескрываемым страхом посмотрел в сторону двери. Великобритания вздрогнул и стал медленно поднимать голову. Перед ним стояло нечто, лишь отдалённо похожее на человека. Рост существа составлял где-то метра три, вместо кожи было что-то похожее на идеально полированную сталь, вместо привычных волос были нити из чего-то чёрного, аккуратно уложенные назад, зрачков не было, казалось, будто в глазницы вставили огромные алмазы. Одежды на нём не было. Как и каких-либо половых признаков. Никто из стран не смог вымолвить и слова. — Здравствуйте, моё имя Организация Объединённых Наций. — безэмоционально грубым басом отрапортовал он. — С этого момента я здесь главный.

***

— Товарищ СССР, то есть мы так просто дадим ему управлять нами? — возмущался РСФСР, идя за Союзом. Отец с сыном шли по длинному коридору. Собрание закончилось только пару минут назад. "ООН", как он сам себя называет, объяснил всем, что он похож на них, но более "совершенный", и теперь он будет управлять всеми странами. Остальное, по его словам, знать было необязательно. Они пытались выпытать у него хоть что-то, но ничего путного так и не добились, лишь короткое: "Так нужно". — Сомневаюсь, что кому-то хватит смелости ему перечить, — покачал головой он, даже не оборачиваясь на парня. — Ну должен же быть хоть кто-то! — Если найдёшь такого человека, я в ту же секунду перепишу на тебя все свои земли, — с едва заметной усмешкой прошептал коммунист. — Рей мог бы... — обиженно пробормотал Россия себе под нос, за что мгновенно получил рукой по губам. Совет остановился. Давно он не слышал этого имени. "Рей..." Перед глазами вновь возник образ из детства. Мальчик, совсем ещё ребёнок. Чёрные, переливающиеся на свету короткие волосы и лучезарная искренняя улыбка... СССР быстро замотал головой, отгоняя до тошноты приятные воспоминания. — Не упоминай его, — прошипел он, останавливаясь. — Рея больше нет... Не смей произносить его имя. Не дождавшись ответа парня, Совок ускорился и ушёл от него, оставив того в одиночестве. Сейчас у СССР были более важные дела. Он собирался взять РСФСР с собой, но сейчас не хотел даже смотреть на того. Союз постепенно перешёл с быстрого шага на бег. Времени было мало. Каждая секунда на счету. Чем дальше он бежал, тем слышнее были звуки выстрелов. Выбежав в коридор, который отчасти напоминал веранду, он посмотрел в сторону. Там была огромная площадка. У коридора, где стоял Совок, на коленях сидело множество немцев, прикованных наручниками. Их по кучкам выводили советские солдаты, прижимали к стене и... Слышался очередной раскат выстрелов. "Успел..." — облегчённо вздохнул коммунист. Он спокойно прошёл вперёд через нацистов и встал чуть позади своих солдат. — Что, нравится наблюдать, как люди дохнут...? — послышался едва слышный, ослабленный голос откуда-то снизу. — Они не люди, — спокойно ответил Союз, после чего раздалась ещё одна череда выстрелов. — Не люди... — послышался тихий смех, который постепенно превратился в злорадный хохот, перемешанный с обессиленным кашлем. — Ты такой же, как и я... Тебе просто страшно это признавать. — Замолкни — коммунист повернулся к немцу и с силой ударил его ногой в живот, отчего тот согнулся, откашливаясь кровью. — Нацистская Германия... Совсем скоро ты будешь расстрелян. Уже поздно что-либо говорить. — Твоя правда... — тихо усмехнулся Германия, не поднимая голову. — Я и забыл, что ты всегда был таким. Ты никогда не признавал свои ошибки. Как был мелким идиотом, таким и остался! — У нас не так много времени, — проигнорировал Союз провокации нациста, подняв ладонь, останавливая своих солдат. Он наклонился и с силой взял арийца за шкирку, протащил и швырнул ближе к стене. Солдаты подбежали к пленному и, не церемонясь, поставили того на колени перед командующим. Перед русским стоял не его друг Рей, не величественная и могущественная Германия. Перед ним стоял грязный, голодный, избитый и израненный Третий Рейх. СССР взял ружьё у одного из солдат и направил его на нациста. — Давай покончим с этим, — прошептал Союз, больше для того, чтобы настроиться самому. — Раз и навсегда... — Стой! — неожиданно на поле вбежал РСФСР, вставая между отцом и немцем. — Товарищ СССР, подождите! — Отойди, — холодно махнул тому ружьём в сторону. — Не мешайся. РСФСР твёрдо стоял на земле, даже не думая уходить. — Совет ещё не согласовал его расстрел! Это ещё не было решено официально, ещё может что-то измениться! — кричал младший, размахивая руками. — Ты и так много людей перестрелял. Им не понравится, если ты убьёшь ещё и его! — А ну погодите минуточку! — вмешался в разговор Рейх, выглядывая из-за России. — То есть меня ещё помиловать могут? — Нет, не могут, — твёрдо сказал Союз, переводя ружьё на высунувшегося немца, после чего тот вновь юркнул за спину младшего. — Товарищ СССР, без разрешения совета вам нельзя расстреливать его! — с каждым словом тон России повышался, отчего Союз лишь сильнее сжал ружьё. — Да-да, послушай своего сына! — противным голосом поддакивал ариец. — Не надо меня расстреливать! — Заткнись! Я тебя тут спасти пытаюсь, — через плечо прошипел Республика. — Отойди, — более настойчиво повторил коммунист. — Иначе я и тебя прострелю. РСФСР дрогнул. Он глубоко вздохнул. Он знал, что сколько бы пуль в него не всадили, он не умрёт. Но страх перед смертью давал о себе знать... СССР это чувствовал. Он лишь ждал, пока мальчишка уйдёт, и тогда Совок смог бы спокойно завершить всё. — Товарищ СССР... — с плохо скрываемой дрожью в голосе взмолился Россия. — Папа... Прошу тебя... — по лицу парня медленно потекли слёзы. Союз напрягся. Руки задрожали. Перед ним вновь всплыли картины со дня смерти брата. РСФСР зажмурился, но с места не сходил. Тяжёлый вздох коммуниста. Он понял, что всё бесполезно. Прицелился куда-то в ногу сына и... выстрел. Только когда коммунист уже выстрелил, он понял, что всё пошло совсем не по его плану. По всей округе разнёсся отборный мат Совета. — Италия...? — упавшим голосом прошептал Рейх, выводя Россию из ступора. — Что ты тут делаешь? РСФСР открыл глаза и тут же отшатнулся в сторону, наконец открывая Союзу немца. Перед ним, упав на колени и скрючившись от боли, лежал Королевство Италия. "Он бросился под пулю... Ради него?" Республика смотрел то на шокированного немца, то на истекающего кровью итальянца. — Германия! — взвыл итальянец, слегка привстав. — Мой фюрер... Прости меня... Я был для тебя ужасным союзником... — мужчина зарыдал, держась за место ранения, с которого во всю сочилась кровь, пачкая его идеально белую форму. — Ничего! — пытался успокоить того явно сконфуженный немец. — Всё хорошо. Италия... Я никогда не говорил тебе этого... Но, Италия, ты был для меня самым лучшим союзником! Кто бы что ни говорил, ты навсегда останешься для меня союзником... И по совместительству самым близким другом... Прости, что никогда не говорил это раньше. — Германия... — КИ со слезами на глазах посмотрел на товарища. — Ты тоже останешься моим самым лучшим другом! Рей... Рей, я не хочу умирать... — Всё будет хорошо, только успокойся, — сам едва сохраняя рассудок, говорил ариец. — Скоро придёт кто-нибудь, и тебя обязательно спасут. Они не могут дать тебе умереть! — Мой фюрер... Королевство сжался, задрожал и резко замер. Он больше не вставал. Рейх ещё несколько минут с надеждой смотрел на друга. Поняв, что он больше не встанет, немец наклонился к земле, и по его телу прошла едва заметная дрожь, которая со временем стала только сильнее. Внезапно он снова выпрямился, на глазах едва были видны остатки вытертых слёз. — Ну давай уже! — закричал Рейх. — Стреляй в меня, дерьма ты кусок! Один хрен, скоро рядом с нами поляжешь... Или, может, всех моих близких перестреляешь? Ну же, тащи сюда Японию, или ты ещё и детей моих не пощадишь? Или ты испугался? – на лице Рейха появилась кривая истерическая ухмылка, глаза были широко открыты, а зрачки до невозможности сужены. – Ты всегда был трусом… Трусом был, трусом и остался! СССР смотрел на немца. Он ещё никогда не видел его глаза… такими. Полными отчаяния и гнева. Непонятное чувство противно сжало грудь. В голове промелькнули проблески воспоминаний, как сам он почти так же стоял на коленях перед немцем, истекая кровью. Что он тогда сказал... "Такова жизнь, приятель, не стоит доверять каждому встречному". Союз покачал головой, отогнав мысли, и уже хотел было прицелиться, как громкий хлопок заставил того остановиться. Все обернулись на источник звука. Там, со стороны коридора, к ним направлялись Великобритания и США. РСФСР мгновенно засиял, поняв, что теперь можно наконец-то успокоиться. — Что за цирк вы тут устроили? — презрительно осмотрелся британец, вытирая руки от сильного хлопка. — Союз, я думал, ты уже достаточно сообразителен, чтобы знать, что можно... — он перевёл взгляд на лежащего в луже крови Италию. — А что нельзя. Он медленно подошёл к Королевству. Итальянец лежал без каких-либо признаков жизни, кровь уже остановилась. Велик тяжело вздохнул и мягко пихнул того в бок. Рейх непонимающе смотрел на англичанина. Нацист осмотрел всех, ожидая хоть какой-то реакции. Но остальные, казалось, удивлены не были. — Вставай, хватит уже хернёй страдать, у нас есть более важные дела, — Британия ещё пару раз толкнул Италию. — Что ты делаешь? — презрительно крикнул на него Тройка — Он же... — Да жив он, просто прикидывается, — покачал головой Великобритания и выжидающе посмотрел на Королевство. — Он же ещё действующая страна, так просто не помрёт. — Италия? — Рейх выжидающе посмотрел на лежащего. Тот осторожно поднял голову и виновато отвёл взгляд. — Ну Герман... — протяжно заныл КИ. — Ты тогда так закричал, когда в меня выстрелили.... Я хотел посмотреть, что будет... Ты же не злишься? — Ты идиота кусок! — закричал Рей, только поняв, что наговорил. — Я ж думал, ты реально подох. — Но, Германия, то, что ты говорил тогда, это же правда? — его глаза внезапно загорелись, и он с надеждой посмотрел на немца. — Я правда твой лучший друг? — Да хрена с два ты мой друг! Я это сказал, чтобы ты не подох с плохими мыслями! — наорал на него Тройка. — Да лучше б ты и правда сдох, подонок! — Геермаанияяяя! — снова заныл КИ, после чего получил сильный пинок от Великобритании. — Я кому сказал вставать! — кое-как перекрикивая итальянца, возмутился британец. — А ну живо встал. — Есть, сэр, — моментально подскочил с места фашист, как будто это не он "умирал" пару минут назад. — Обрисуй ситуацию, быстро, — строго скомандовал Велик, игнорируя гневную брань нациста. — Я мало что видел, но, судя по всему, я когда прибежал, СССР хотел расстрелять Германию, а РСФСР пытался этому помешать. СССР выстрелил в РСФСР, а я героически бросился под пулю! — с гордостью отрапортовал итальянец, с каждым словом всё сильнее улыбаясь. — Ты действительно бросился под пулю? — Великобритания недоверчиво осмотрел Королевство, но следы крови на форме отвечали сами за себя. Он спокойно выдохнул, его взгляд смягчился, а на лице появилась заботливая улыбка, и он осторожно потрепал мужчину по голове. — Ты молодец, если бы не ты, Рейх, может быть, был бы уже мёртв. Похвально. Но всё же, тебе не стоит так рисковать собой. Италия от такой похвалы расцвёл прямо на глазах. Он был похож на щенка, виляющего хвостом от похвалы хозяина. У всех присутствующих мгновенно отпали вопросы по поводу его предательства. — А ты... — Британия подошёл к русскому и с размаху вдарил тому пощёчину. — Ты совсем уже?! — чуть ли не заорал на него СССР, хватаясь за ушибленное место. — Это ты уже с ума сошёл со своей местью! Скажи спасибо Италии и своему сыну, за то, что они остановили тебя. Если бы не они, ты бы отделался чем-то похуже простой пощёчины... — он с презрением посмотрел на коммуниста, достал платок и осторожно протёр руку после удара. — Ты перестрелял множество немцев, тебя в любом случае ожидает наказание, но не думаю, что оно будет слишком серьёзным... — РСФСР! — наконец-то вставил свои пять копеек стоявший позади США. — Отведи-ка Германию ко мне в кабинет. Будет не хорошо, если твой папочка снова попытается его убить, — он ухмыльнулся и косо посмотрел на Совка. Россия недоумённо взглянул на Штаты, но потом, будто что-то вспомнив, подошёл к немцу и протянул ему руку. Рейх снизу посмотрел сначала на русского, потом на свои связанные руки. Презрительно закатив глаза, он сам неуклюже встал и поплёлся за Республикой, едва волоча ноги от голода и усталости. — Мы ещё поговорим об этом, — сказал Великобритания то ли русскому, то ли американцу, а может, им обоим. — Что ж, раз уж всё закончилось, я пойду в свой кабинет, — Америка развернулся и зашагал за парочкой, насвистывая какую-то игривую мелодию. — До встречи на собрании, — помахал он им вслед. — Мы, пожалуй, тоже пойдём, — тяжело вздохнул Велик, развернувшись в сторону входа в здание. — СССР... Пожалуй, это не то, что стоит знать ООН, верно? — Бриташка... — недоверчиво пробормотал Союз и медленно покачал головой. — Зачем тебе это? — Может, по мне и не видно, но я тоже не рад его... появлению, — мужчина прокашлялся, бросил короткий взгляд на русского, говоря, что больше тому знать необязательно, взял недоумевавшего итальянца и быстренько удалился с места события. "Странные они" — коммунист ещё долго смотрел им вслед, но потом развернулся к солдатам и начал вместе с ними убирать всё с площадки.