8. Притворяешься белой и пушистой

Рубим развития ветвь, на которой сидим, Перепутавши регресс с ренессансом. *** декабрь 1997 года, Эквадор Бар переполнен. Где-то хрипит кондиционер, не справляясь с тропической жарой и человеческим теплом. Посреди всего этого Тео вертит в пальцах очередной бокал «Куба либре», наблюдая, как пузырьки газа цепляются за дольку лайма. Идеальная метафора его нынешней жизни: приторно-сладкая маскировка с горьким похмельным послевкусием, эта их маггловская кола делает любой алкоголь удобоваримым и вместе с тем лишает его индивидуальности. Не то чтобы это стало поводом взять что-то другое. То есть Тео, само собой, планирует попробовать эти чудные шоты с огоньком, но не сегодня. Потому что сегодня Рождество, а Тео совсем не хочет, чтобы этот день напоминал праздник. Так что отсутствие снега и пальмы вместо ёлок — только плюс. Он прищуривается, замечая за стойкой девушку в блёстках — её загорелая кожа переливается под неоновым светом. О, Тео бы забыл о Рождестве и сам бы заново родился, если бы она составила ему компанию этой ночью. Вообще-то Тео уверен: чтобы переродиться, ему нужно сперва уничтожить себя. Не умереть, разумеется, это было бы неразумно и чересчур радикально. Но как минимум опуститься на самое дно. А что может быть ниже, чем его досуг: глотать эту химозную жидкость с ромом и рассчитывать на секс с магглой? Он поднимается, ловя равновесие, и подходит к блестящей девушке. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты просто сверкаешь? Я Тео. — Лия, — маггла улыбается, протягивая ему руку. Как же славно, что девчонки в туристических местах все как одна говорят на английском и не требуют от него болтать на испанском. Вместо того, чтобы пожать ладонь, Тео касается губами её пальчиков. И тут же обращает внимание на безвкусный силиконовый браслет с надписью Together We Thrive, который прекрасно сочетается с её приторно-сладким парфюмом. Тео не готов к процветанию ни вместе, ни в одиночку. Но кому какое дело? — Лия, — он повторяет, почти мурча. Маггловские имена прелестны, и Тео нравится произносить их при любом удобном случае. Как мантру. — Ты позволишь мне угостить тебя коктейлем, Лия? — Я пью только кокосовый ликёр, — маггла кокетливо улыбается. На ней что-то вроде корсета, из которого выглядывает пышная грудь, но Тео больше привлекает тату в виде черепушки на шее сзади. Неужели магглы уродуют себя такими рисунками добровольно? Ведь вряд ли это клеймо вроде тёмной метки, иначе девчонка не забрала бы волосы в высокую причёску. — Как тебе будет угодно, Лия. Тео делает заказ, полагая, что кокосовый ликёр идеально исполнит роль средства, после которого желудок вывернет наизнанку. Осушая бокал, он думает, что Поттеру следовало бы поскорее разобраться с Тёмным лордом. Иначе дела плохи: вряд ли у Тео получится протянуть здесь до следующего Рождества и не свихнуться. Впрочем, мысли о подкрадывающемся сумасшествии отступают: ночь проходит в тумане из алкоголя и намеренно пустых разговоров. Лия хихикает над его акцентом, когда он выдаёт пару фраз на испанском, в то время как Тео делает вид, что ему нравится её смех. Сплошная гармония. А утром Тео находит оставленный в номере красный силиконовый браслет с воодушевляющим лозунгом. Он бы никогда не надел ничего с такой надписью — для этого нужно быть либо дураком, либо влюблённым, либо влюблённым дураком. Но сама концепция — носить что-то настолько безвкусное и настолько заметное, выражая этим свой взгляд на мир... Эта концепция кажется Тео занятной. И он не решается выбросить безделушку. *** сентябрь 1998 года, Гринготтс Воздух пахнет пылью веков и застывшим временем, а золотом почему-то не пахнет совсем. Чувствуя себя растерянным ребёнком, Тео впервые переступает порог семейного хранилища. Отчего-то раньше ему казалось, что семья вроде его вряд ли может обладать чем-то достойным, не считая горы галлеонов и горы опасных артефактов. Даже их библиотека в разы уступает книжной коллекции Малфоев — по крайней мере, если судить по её состоянию до обысков и конфискаций, — так откуда в хранилище взяться ценностям? Но где ещё найти что-то, что можно было бы презентовать принцессе? Нельзя же купить ей подарок в каком-то там бутике, каким бы пафосным тот ни был. Заказывать что-то у гоблинов — слишком поздно, нужно было начинать переговоры ещё летом, а Тео месячной давности — так уж вышло — не знал, что Гермиона Грейнджер станет его девушкой. Но не может же он просто подарить ей цветы или книгу! Ему нужно что-то невероятно дорогое — во всех смыслах. Но при этом неброское. Что-то уникальное, но не чрезмерно. Что-то с историей, но не связанное с тёмной магией. Сам придумал себе нерешаемую головоломку: ну как можно найти подарок для принцессы среди груды золота? Она определённо не падка на этот драгоценный металл, учитывая привязавшееся звание золотой девочки. К счастью, отец Тео достаточно педантичен, чтобы держать банковское хранилище в абсолютном порядке. Ювелирные изделия здесь отсортированы и размещены в отдельном отсеке. Тео перебирает украшения, пытаясь понять, какой камень у него ассоциируется с принцессой. Но всё не то. Слишком вычурно или слишком винтажно. Слишком крупные камни или слишком острые углы. Не те оттенки, не те формы. Он разом отметает всё из золота и всё с бриллиантами, туда же отправляет рубины и изумруды. Хотя над зелёными камнями на мгновение задумывается: возможно, серебро с изумрудами и подошло бы — как намёк на её новую подземную обитель? Нет, вряд ли. Он долго перебирает старинные броши, кулоны и даже диадемы. Пока не натыкается на пару неприметных на первый взгляд серёжек: в серебряный узор вплетена бирюза, что напоминает о ловце снов, который висит на их кровати. Камни гладкие и тёплые, будто впитавшие солнечный свет. Глядя на бирюзу, Тео успокаивается. Вроде бы как-то так выглядит Земля из космоса. А вот Гермиона Грейнджер, кажется, может стать его Вселенной. Путаясь в собственных космических аналогиях, Тео направляется домой, в фамильное поместье. Переступая порог кабинета, он уже почти уверен, что принцесса — Солнце, а он метеорит, который вот-вот сгорит. Или наоборот? — Это мамины серьги? — спрашивает, кладя украшение на стол перед отцом. — Нет, хотя она надевала их пару раз. Ей нравилось, что они не выглядят так, словно стоят состояние, — отвечает тот. — Хотя они стоят. Это были серьги её прабабки, кажется. Может, пра-пра. А до этого они века три пылились в хранилище. — Подарю их Гермионе, — сообщает Тео. Странно произносить её имя: словно речь идёт не о его принцессе, а о ком-то абстрактном. Хотя что может быть менее конкретным, чем имя? — Раньше ты не заимствовал из хранилища ценности для своих девок. — Она не девка, — Тео лишь морщится. — Раз ждёт от тебя украшений — девка. — С чего ты взял, что она ждёт? — возражает Тео. — Я знаю женщин, сын. — Тебе, вероятно, сложно в это поверить, но ни одна из девушек, с которыми я был, не делала ничего ради моих фамильных сбережений. — Я и не считаю, что ты интересен только финансами. Но и ими в том числе. А мисс Грейнджер, насколько я могу судить, неглупая ведьма. — Она умная ведьма, пап, — Тео кивает. — Но я готов поспорить, что не корыстная и не алчная. У неё совершенно другие цели и приоритеты, учитывая планы на работу в Мунго. — Ну, она получила Орден Мерлина не так давно. Сколько это в галлеонах? Тео отчего-то вспоминает о том единственном галлеоне, что она передала ему, а он действительно повесил его на шею. Вчера отправил ей несколько коротких сообщений, на которые тут же приходили ответы. Такое точно не оценишь золотом. — Она способна найти монетам более интересное применение, — Тео усмехается. — Раз так, то сделай мне одолжение: сообщи своей… мисс Грейнджер, — старик произносит это имя, будто пробует на вкус что-то кислое, — что я до неприличия консервативен и схожу с ума из-за твоего опрометчивого выбора спутницы. Сообщи ей, что я закрываю тебе доступ к фамильным счетам. — Удачно, что я успел забежать в «Гринготтс» вчера, — Тео усмехается. — Сообщи ей, Теодор. — Будет исполнено, отец, — он шуточно склоняет голову. И добавляет как ни в чём не бывало: — Мне нужен будет порт-ключ в Эквадор к осенним каникулам. На двоих. И ещё один на персону — я бы пригласил Драко на несколько дней. — Ты не собираешься появиться дома? — Кажется, ты сам мне доказывал, что та вилла тоже наш дом. Это ведь по-прежнему так? — Тео вряд ли когда-то забудет тот год, когда был заперт в настолько безопасной среде, что едва не утопился в океане. От одной только мысли появляется знакомый привкус соли на губах. — Верно, — отец кивает. — Но если ты пытаешься спрятать её от встречи со мной, то у тебя не выйдет, я сделаю порт-ключ и для себя. И учти, что Рождество ты встретишь в этом доме. Тео считает, что к концу года будет готов сделать принцессе предложение, но его старику об этом знать вовсе не обязательно. Главная задача сейчас — привести их историю к точке, в которой она будет готова согласиться. Раньше он не любил планировать и редко перечил отцу. Но то был другой Теодор Нотт, не обременённый чувством влюблённости. *** сентябрь 1998 года, Хогвартс Принцесса кажется неописуемо мягкой в своём очередном огромном свитере, на этот раз голубом, а вот Драко словно состоит из сплошных углов. Тео находит их обоих в библиотеке, когда возвращается в Хогвартс. Но не то чтобы ему пришлось долго искать. Теперь он планирует оторвать свою девушку от груды книг. Ведь с её стороны было бы просто неприлично предпочесть их ему, честное слово. Он что, впустую пропадал больше суток? Увидев его, принцесса подаётся корпусом вверх, вроде как собираясь вскочить со стула, но быстро садится обратно. Тео соврал бы, сказав, что не хочет, чтобы она всё-таки бросилась ему на шею посреди своей любимой библиотеки. — Ты вернулся. Она смотрит на него так, словно он отсутствовал как минимум месяц. И словно всё это время она боялась за его жизнь. Это могло бы стать реальностью, начни они встречаться на пару лет раньше, вступи Тео в Орден Феникса, отправляйся он на какие-нибудь опасные вылазки, но… — Я ведь обещал вернуться как можно скорее, принцесса. В её счастливых глазах читается: «Мог бы и не уходить». В недовольном взгляде Драко — то же самое. — Как насчёт «Фортескью»? Принцесса кивает. Затем осторожно поворачивается, интересуясь: — Драко, ты с нами? То есть... — она заминается. — Если ты не любишь мороженое, то ты не обязан идти, ну, или ты хотя бы можешь взять напиток и поболтать с нами... — Я люблю мороженое, — цедит Драко. — Если, по-твоему, я похож на злодея, это не значит, что я питаюсь исключительно кровью младенцев. — Ты не похож на злодея. Просто подумала, что ты предпочитаешь что-то более изысканное, вроде... брауни? — Я предпочитаю сливочное мороженое с шоколадной крошкой, если тебе интересно. Ничего клубничного. Но я планировал полетать, — Драко отвечает сухо, явно используя лёгкие чары окклюменции. Что ж, назревает ещё одна тема для обсуждения с другом: Тео почти уверен, что такие эксперименты с эмоциями не менее опасны, чем регулярное отсутствие сна или расстройство пищевого поведения. И когда уже в его окружении появится хоть кто-то ментально здоровый? — Небо подождёт. Пойдём, — уверенно возражает Тео. Драко выдаёт лишь безразличный кивок. Раньше, курса с четвертого как минимум, они всегда были втроём: Тео, Драко и Блейз. Сейчас Блейз перебрался в места поюжнее, а Тео... Тео согревает свою душу другими способами. С помощью той, что сейчас идёт третьей. Можно было бы сказать, что она заняла место друга, но это и близко не похоже на правду. Поэтому Драко и идёт молча, глядя даже не перед собой, а под ноги. А принцесса то и дело кидает на Тео обеспокоенные взгляды: ей неловко из-за этого тяжёлого молчания. Но Тео знает: он хорош в том, чтобы всё облегчать. И делает всё, что в его силах: делится свежей сплетней от отца, что, мол, скоро в школе возобновятся занятия по защите от тёмных искусств, а новым преподавателем станет какой-то аврор. Вроде как ирландец, судя по фамилии, — Уолш. — Может, я всё же зря записался на эту защиту, — Драко хмуро включается в разговор. — Почему? Я видела, что в этом году ты взял больше всех курсов. Думаю, это похвально. — Он аврор, — поясняет Драко. — А авроры не любят Малфоев так же, как гриффиндорцы не любят слизеринцев. — Некоторые гриффиндорцы очень даже тепло относятся к некоторым слизеринцам, — принцесса возражает мягко. А Тео незаметно сжимает её руку, чувствуя, как тонкие пальчики отвечают на это прикосновение. — У него, должно быть, жуткий акцент. Что может быть хуже ирландского акцента? — Драко звучит как сноб. Это привычно и странно умиротворяющее. — Всяко лучше заиканий Квирелла, — парирует Тео. — У него было кое-что похуже заиканий, Теодор, — принцесса участвует в разговоре так уверенно и легко, словно не она та ведьма, что сидела одна в купе, сжавшись в тревоге. — Ты о Волдеморте под тюрбаном? — он усмехается. — Ну, кто из нас без недостатков… Принцесса звонко смеётся, и Тео чувствует себя победителем. За болтовнёй они не замечают, как оказываются в Хогсмиде. Поскольку в зале у Фортескью свободно, они занимают лучший столик у окна. Тео отодвигает для Грейнджер стул, а она в ответ смотрит на него так, словно он убил ради неё пару чудищ. — Я сделаю заказ. Тебе сливочное с шоколадом, верно? — Тео смотрит на Драко. — А ты, принцесса... Дай угадаю: банан и шоколад, посыпать миндалём? — Она берёт два шарика лимонного и один ягодный. Без добавок, — на автомате проговаривает Драко. — Верно, — принцесса смотрит на него удивлённо. А Тео решает разобраться с этим позднее. Внутренний голос подсказывает, что можно было бы обойтись и без друга с его тайными знаниями. Но как же ценно, что принцесса терпит Драко и что они оба даже не срываются на привычные оскорбления. — Что бы вы делали, не будь у вас семейных сбережений? — почти разделавшись со своей порцией мороженого, Тео задаёт вопрос словно в воздух. Но вместе с тем ждёт совершенно определённых ответов. — У меня и так нет сбережений, — принцесса пожимает плечами, словно озвучивает что-то общеизвестное. Тео не собирается становиться тем, кто допрашивает её о финансах, а потому пристально смотрит на Драко, мысленно чётко проговаривая вопрос. Ну же, друг, считай это платой за тот раз, когда ты влез в мою голову без спроса. Примени хоть раз свою грёбаную легилименцию на благо общества! — Разве Орден Мерлина не предполагает мешок галлеонов? — Драко наконец подаёт голос. — Я слышал, Уизли катается по всей Европе. Кстати, это он так пытается залатать дыру в сердце после окончания ваших с ним отношений? Хотя назвать это отношениями было бы преувеличением века, полагаю. — У меня нет мешка галлеонов, — принцесса ожидаемо игнорирует часть про Уизли, но и без того заметно напрягается, пусть и всеми силами старается не подавать вида. — И на что ты его потратила? — этот вопрос Драко придумывает сам. — Мерлин… Только не говори, что ты отдала их на благотворительность? Что, в фонд Мунго? — Нет! — она даже немного краснеет от эмоций. — Не пытайся убедить себя, что знаешь меня. — Значит, в фонд Хогвартса, — тут уже Тео прерывает молчание, и Грейнджер замирает. Бинго. — Это большой секрет, — голос её звучит так недовольно, словно они собираются разрушить здание школы обратно, кирпичик за кирпичиком. — И вы никому не скажете! Вы оба! — Как жаль, а я как раз собирался растрепать это всем своим друзьям, — Драко выглядит почти довольным. — Ох, простите, мой единственный друг уже в курсе. А ты не думаешь, Гермиона, что недальновидно так раздаривать мешки золота, чтобы после экономить на экипировке? Выглядит как полное отсутствие финансовой грамотности. С каких пор он называет её по имени? — Я не экономлю, просто не разбрасываюсь деньгами, это совершенно разные понятия, — принцесса шумно выдыхает. — А что бы делал ты без родительских сбережений, Драко? С каких пор она называет его по имени? — Я не знаю, — просто отвечает тот. — После школы я планирую открыть своё дело, как вы знаете, так что… Я взял бы ссуду, полагаю. А к чему этот вопрос? — Да так, — Тео беспечно улыбается. — Встреча с моим стариком натолкнула на мысли. *** Лучи солнца пробиваются сквозь листву, рисуя золотистые узоры на пледе. Тео осторожно укладывает голову Гермионы себе на колени, его пальцы бессознательно вплетаются в её кудри. Когда после ужина они остаются наедине, Тео отводит принцессу к их любимому дереву у озера. Она каждый раз радуется, что оно остаётся незанятым, не подозревая о наложенных отвлекающих чарах. Всё-таки удобно быть волшебником. Особенно волшебником, которого не заботит справедливость. В конце концов, в мире полно других деревьев. — Могу я занять твои выходные? Ближайшие, — спрашивает он, наблюдая, как солнечные зайчики танцуют на её ресницах. Было бы неловко, устрой он что-то грандиозное, растянутое на два дня, если у принцессы образуются другие дела. Не более важные, нет, но всё же дела. Сейчас они почти всё свободное время проводят вместе, но, беря во внимание сплетни о недавнем визите Поттера, да и в целом учитывая масштаб личности принцессы... — Я ничего и не планирую, — она невнятно пожимает плечами, даже не открывая глаз. — Я имею в виду планы вроде «выделить время на принятие поздравлений от толпы гриффиндорцев». — Они обычно не вспоминают, — принцесса приоткрывает веки и тут же щурится от вечернего солнца. — Разве что спустя несколько дней... Или если я сама упомяну, или если увидят посылку от родителей. — То есть нам не стоит ожидать очередного явления избранного народу? Значит, ты вся моя? — уточняет он, наклоняясь ближе. — Вся, — кивает она, и в этом слове столько правды, что у Тео перехватывает дыхание. — Не думаю, что Гарри теперь решит посещать Хогвартс каждую неделю. Он лишь упоминал, что обязательно появится на рождественском балу. МакГонагалл его убедила, что это важно. — Ты ведь помнишь, что я пригласил тебя первый? — Не первый, а единственный, Теодор, — она задумчиво улыбается. — Знаешь, это так странно. Кажется, последний раз я обсуждала с кем-то мой день рождения, когда мне исполнялось одиннадцать. И это были мои родители. — Почему я был уверен, что это главный праздник в вашей башне? Неужели у меня даже не будет конкурентов среди тех, кто хочет впечатлить тебя? — Ты придумал сюрприз? — тут она открывает глаза, и в них мелькает блеск, как у ребёнка, которому пообещали новую игрушку. — А как ты вообще узнал про мой день рождения? — Драко упоминал об этом. — Странно. Он говорил, что узнал от тебя. — Получается, кто-то из нас тебе врёт, принцесса, — Тео лишь улыбается, глядя, как она садится, облокачиваясь о его плечо. Неудивительно, что Драко не смог признаться в том, что помнит эту дату. Поступок в его духе. — Но ты ведь отрицаешь концепцию лжи? — Верно, — Тео кивает. Не желая обсуждать эту мелочь и дальше, он забирается ладонью под мягкую ткань свитера принцессы. На этот раз бежевого. — И сколько у тебя ещё припасено для меня этих великолепных свитеров? — Всё-таки тебе они не нравятся, — говорит она, прижимаясь только сильнее. — Я от них в восторге. Особенно от того, в котором ты притворяешься белой и пушистой. Ведь благодаря твоему неповторимому стилю только я могу видеть то, что так тщательно скрыто от всех. — Ты ведь не видел всего, что у меня под свитером, — принцесса хитро улыбается. Тео вспоминает, как снимал с неё бельё, как поднимал край её — или, вернее, его? — футболки, оголив её животик, но так и не пробравшись выше. Несмотря на это, он отчётливо помнит очертания её затвердевших сосков, которые проглядывались даже сквозь плотную ткань. — Кое-что всё же видел. Кажется, ты подсказываешь, чем мне заняться сегодня вечером? — Я скучала. — По этому? — Тео целует её, продолжая исследовать ладонями кожу под свитером. И думая, что не имеет представления, надет ли на ней сегодня лифчик. Такое упущение. — По тебе, — принцесса с неохотой отрывается от его губ, всё ещё держа ладони на его плечах. — Ты спала прошлой ночью? — Мы с Драко отлично провели время. Читали у камина. Он даже... Он вёл себя нормально. — Как насчёт еды? — Я ела, — она отвечает неуверенно. Встречаясь с недоверчивым взглядом Тео, добавляет: — Можешь спросить у надзирателя, которого ко мне приставил. — Не надзирателя, а скорее охранника. — Ты думаешь, что я не в состоянии функционировать без тебя. — О, так ты в состоянии? — Тео смотрит на неё так пристально, как только может. Удобно, что в сидячем положении их разница в росте не столь колоссальна. — Это плохо, что я хочу восстановить твои магические силы? Как долго ты их истощала: месяц, два, а может, три? — Около полугода, — она тоже не отрывает взгляд. — Я выбрал очень сильную ведьму, — замечает Тео. — Было бы неплохо, если бы эта сильная ведьма не скрывала от меня своё состояние. — У меня не получилось уснуть вчера, — признаётся принцесса. — Но я действительно немного поела. Драко сверлил меня взглядом за столом весь ужин, поэтому... — Он неплохой охранник. — Вы как рыцарь и дракон, — она улыбается, бросая взгляд на его браслет. — Процветаете вместе? Он смотрит вслед за её взглядом, читая знакомую надпись: Together We Thrive. И комментирует: — Если я и процветаю, то только вместе с тобой. Какой смысл в рыцаре, если рядом нет принцессы? — Кто-то же должен сражаться с драконами? — Ты сама говорила, что сейчас не время для них. — Ну, я переосмыслила. Нужно, чтобы драконам тоже было куда податься. Некоторые драконы дружат с рыцарями, я слышала. Так что сейчас не время для сражений. Так мне больше нравится, — она снова устраивает голову на его коленях, а Тео и рад. — Как думаешь, насколько это эгоцентрично с моей стороны? Заставлять Драко общаться со мной только потому, что он твой друг. Ему, вероятно, неприятно даже находиться рядом. — Для самой умной ведьмы поколения ты иногда говоришь слишком глупые вещи, принцесса. Драко вовсе не испытывает к тебе неприязни. А если говорить совсем честно, то он скорее наслаждается вашим общением. — Звучит неправдоподобно. — Реальность иногда совершенно неправдоподобна, принцесса, — Тео говорит, глядя на медленно опускающееся над озером предзакатное солнце. — Пойдём лучше в замок? Кажется, тебе следует наверстать прошлую ночь. Хотя обычно девушки находят в моей кровати занятия поинтереснее, чем сон, сейчас я говорю именно о нём. *** Темнота спальни смягчает контуры их тел, сплетённых под одеялом. Она так близко — снова лежит у него на груди, щекоча кожу кудрями. И снова вся спрятана под его огромной футболкой. — Теодор, — шепчет сонно. Ещё так рано, а они уже в кровати — очевидно, принцесса и правда не сомкнула глаз вчера. Без него. — Помнишь, я говорила, что не хочу торопиться? — Тш-ш… — он легонько гладит её талию, что ощущается только интимнее в полной темноте. — Просто сообщи мне, когда будешь готова. Можешь направить официальное письмо с печатью Хогвартса… Ну, или хотя бы подмигни, договорились? — Я хотела сказать, что не хочу больше ждать. Меня это только нервирует. Салазар. — Ну уж нет, принцесса. Давай ты сначала выспишься, а потом будешь проверять меня на прочность? — Я не проверяю… Ты вкусно пахнешь, — шепчет она себе под нос, гладя своими пальчиками его пресс. В этот раз он спит без рубашки и готов разлететься на кусочки от своих нереализованных желаний. — А ты достойна идеального первого раза. С шёлковыми простынями и свечами, понимаешь? — А ты романтик, — кажется, она вздыхает облегчённо, словно и сама не была уверена в своей затее. — Зря я думала, что выбрала самого грязного парня в Хогвартсе, — она тихонько хихикает ему в грудь. — Так это ты выбрала? — он усмехается, крепче обнимая её за талию. — Я приняла решение не прогонять тебя из купе, Теодор. Это был мой выбор. — О, буду знать, — он лишь обезоруживающе поднимает ладони, хоть и не хочет отпускать её хрупкую фигурку из объятий. — Полагаю, насчёт грязных парней виднее из башни Гриффиндора. — Разве? — принцесса только удобнее устраивает голову на его груди, словно в ожидании увлекательной истории. Её молчание звучит вопрошающе, и, кажется, даже сонливость улетучилась. — Не хочу звучать стереотипно, но пусть вместо сказки на ночь у тебя сегодня будут голые факты, — начинает Тео. — Среди нас — я имею в виду слизеринцев — почти все чистокровные, встречаются редкие полукровки, да и те преимущественно росли в семьях волшебников. Воспитание в таких кругах, как правило, довольно традиционно и не приветствует случайных связей до помолвки. На Гриффиндоре же, напротив, больший процент полукровок и магглорождённых. Подумай о своих сокурсницах: вряд ли кто-то из них встречался со слизеринцами? При этом среди их партнёров вполне могли быть парни с Рейвенкло или Хаффлпаффа. — Я думала, это потому что вы не самые приятные в общении? — она почему-то шепчет. Словно сказав громче — обидит его. — И потому что вы сами ограничивались своим кругом, будучи ужасными снобами? — На это могут работать и предрассудки, верно. Но первостепенно то, что чистокровные маги действительно... не распыляются. А в мире магглов, насколько я могу судить, подобный опыт ранних отношений не только не порицается, но во многом даже приветствуется, в том числе с рациональной стороны. Верно? — Да, если ты о том, что благодаря отношениям и сексу до брака мы можем убедиться, подходит ли нам человек, — осторожно отвечает принцесса. — При этом и среди магглов достаточно консервативно воспитанных молодых людей. — Конечно, и среди чистокровных есть некоторые исключения — вроде меня или Блейза. Не уверен, было ли это намерено или просто по неопытности отца-одиночки, но мой старик растил меня в атмосфере свободы. Как и мать Блейза, которая ни в чём его не ограничивает. — А остальные? Чёрт… — снова шёпот. Её ладошки обхватывают его лицо — мягко, почти невесомо, — и тут же слышится: — Я тебя совсем не вижу, Теодор. Наколдуй нам светлячков. Звучит почти как приказ, и Тео сперва хочет заставить её самостоятельно создать иллюзию: выяснить, восстановила ли она магические силы. Но быстро бросает эту затею, взмахивая палочкой. Не время для проверок. Когда она засыпает в его объятиях, на часах нет ещё и девяти. Тео даже не близок к тому, чтобы перейти в мир грёз, а потому просто лежит и думает. Вдыхает аромат её волос и прокручивает в голове одни и те же мысли. Даже не замечает, как и сам прижимает её к себе, такую хрупкую, пока она сонно бормочет что-то тоненьким голоском сквозь дрёму. Когда он в следующий раз открывает глаза, принцесса ворочается практически на нём, прижимаясь бёдрами к его паху. Какого драккла ему попалась невинная девушка, которую нельзя прямо сейчас поставить на колени, нагнуть и отыметь так, чтобы кричала его имя? Это не ночь, а испытание. Впрочем, судя по часам, уже скорее утро, чем ночь, так что Тео подумывает о том, чтобы аккуратно, не потревожив свою принцессу, сбежать и провести в душевой успокаивающие несколько минут. Но не успевает он шевельнуться, как она открывает глаза. — Это... — её обычно тоненький голосок чуть хриплый ото сна. — Он упирается в меня. Салазар. — Ещё рано, принцесса, спи. — Но у тебя эрекция. Мисс проницательность слишком бодра для пяти утра. — Я разберусь с этим. — Только не уходи, Теодор. Если принцесса продолжит так смотреть на него своим огромными глазами, то он вполне может тут кончить и без прикосновений. Но она не даёт ему в этом убедиться, всё же касаясь его, проводя ладошкой по животу и ниже, проникая под его бельё. Тео не хочет мешать самостоятельным исследованиям, поэтому молча улыбается, слушая её милое бурчание: они всё же не в самой удобной позе для таких развлечений. — Думаю, мне нужно его облизать? — звучит робкое предположение. И Тео так счастлив, что не подсказал ей наколдовать лубрикант. — Ты должен помочь мне, твоя улыбка только сбивает! Можешь снять их? Принцесса откидывает одеяло, а Тео покорно избавляется от боксеров. Смотрит в её распахнутые изучающие глаза и никак не может перестать улыбаться. — Ты определённо лишь притворяешься белой и пушистой, — он едва сдерживает себя. Сам не зная, от чего именно. Просто — сдерживает. — Так ведь? — Я даже не умею притворяться, Теодор. Она касается губами его кожи, прокладывая незатейливый маршрут от пресса и выше, выше... Хотя Тео вообще-то рассчитывал на обратную траекторию. Её губы отмечают его грудные мышцы, задерживаются на шее и за ухом, а затем финишируют на его губах. И Тео уже смиряется, что она так и не коснётся своим язычком его члена. Что ж, на сегодня он уже получил больше, чем рассчитывал. И тут она отрывается от его губ, шепча: — Я не уверена, что у меня получится. Её голос тих, щёки розовее обычного, но взгляд такой стремительный, словно она говорит, что уверена абсолютно во всём. Наверное, она не сомневается в том, что может признаться Тео в чём угодно. — Мне нравится твой план с облизыванием. Я уверен: самая талантливая ведьма поколения справится с этим. — Он смотрит на неё и не понимает, как вообще возможно быть настолько соблазнительной в этой его футболке. Сегодня он точно снимет её с неё и хорошенько изучит каждый дюйм. — Мне нужно начать с кончика? Или наоборот? — Исследуй, принцесса. — Ты ведь любишь это. Тео лежит, закинув руки за голову, наблюдая, как принцесса и правда исследует его тело. Её пальцы дрожат, когда она касается его члена, и он снова не может сдержать улыбку. — Я немного волнуюсь, — ещё одно признание. — Боюсь сделать что-то не так. Было бы проще, если бы ты подсказывал. — Что бы ты ни сделала, это в любом случае будет приятно, принцесса. А подсказки противоречат базовым принципам опытных исследований. К тому же сомневаюсь, что ты оставишь мне возможность вербально выражать свои мысли. — Я постараюсь не оставить, — она недобро сверкает глазами в ответ. Резко отстраняется, опираясь на руки по обе стороны от его бёдер, и наконец касается его члена языком. Всё-таки начинает с головки, умница. Тео стонет, не отрывает взгляда от её макушки, полагая, что счёт идёт на секунды. Благо она не пытается взять его в рот — он бы этого не вынес, — а просто ласкает горячим влажным язычком по всей длинне. Как леденец. И когда обхватывает губами головку, Тео аккуратно отстраняет её, не сдерживая очередной стон, и кончает. Святой Салазар. Принцесса смотрит на него с улыбкой победительницы. Хотя Тео не думает, что среди них есть проигравшие. С этой мыслью он взмахом палочки очищает простынь от следов спермы, замечая внимательный взгляд принцессы на собственном достоинстве. Она шепчет: — Я почти уверена, что он не должен быть таким большим. Тео ожидал услышать что угодно, но не это. Но он слишком расслаблен сейчас, чтобы воспринимать что-либо серьёзно, потому интересуется с ухмылкой: — И насколько ты квалифицирована в данном вопросе, принцесса? — Я... Ты не можешь отрицать, что он большой, Теодор. Я не уверена, что он вообще способен куда-либо поместиться. — Это вполне стандартный размер. Даже не самый большой на Слизерине. Например, у Блейза больше. — И у кого ещё? — Всё. — Но Блейз уже не учится! — Это только Слизерин, есть другие факультеты, но я не мылся с ними в душевой. Ещё говорят, что у Поттера вполне приличный, ты можешь спросить у Драко, он как-то рассказывал. — Предлагаешь мне спросить у твоего лучшего друга о размерах моего лучшего друга? Мне проще узнать у Джинни... И в любом случае Гарри уже не учится! Тео сам жалеет, что упомянул эту нелепую сплетню об избранном. Размеры не были для него интересной темой, даже когда ему было четырнадцать, и всё это широко обсуждалось в общих раздевалках. К тому же, совсем не хочется, чтобы принцесса вообще думала о причиндалах Поттера. Слишком уж тот печётся о Грейнджер, причём тогда, когда Тео уже возложил эти обязанности на себя. Ловко он, конечно: всё лето не обращать внимания на то, что твоя боевая подруга угасает, а когда проблема уже практически решена, внезапно забеспокоиться. О том, что Поттер явился не из-за переживаний о состоянии принцессы, а потому что младшая Уизли напела ему об опасном Нотте, Тео предпочитает не думать. Вместо рефлексии он улыбается шире, чем чеширский кот, говоря: — Прости, что отрастил себе такую штуковину. Я не хотел тебя расстроить. Но могу заверить, что у меня достаточно богатый опыт использования своего члена. И отзывы были положительные, я бы даже сказал — восторженные. И я гарантирую, что в случае возникновения проблем буду ублажать тебя языком и пальцами до конца дней, клянусь, принцесса. — Ладно, — следует скупая реакция. Она что, всерьёз верит, что они несовместимы по размерам? А пусть бы и так: для Тео это не стало бы проблемой, он не лжёт. — Ладно? Ты ведь понимаешь, что мои параметры — это то, что я не в состоянии регулировать. Как, например, и цвет кожи или чистоту крови. — Я тебя не обвиняю, а лишь выражаю сомнение. Просто... Я вообще-то уже влюбилась в тебя, Теодор. И я не представляю, что мне делать, если у нас ничего не получится. — Если я в тебе не помещусь, ты имеешь в виду? — Тео смеётся. — Это ведь первый член, с которым ты познакомилась, разве нет? Тогда он должен быть для тебя как член из того маггловского места, где собраны все размеры... Во Франции. — Международное бюро мер и весов. — Точно. — Там определённо не хватает твоего достоинства. — Моё достоинство всегда при мне, даже когда я планирую попросить свою девушку сесть мне на лицо, — улыбается Тео. — О, или ты о другом достоинстве? Тео со смехом откидывается на подушки и не может остановить хохот, даже когда принцесса нависает над ним, сверля гневным взглядом. Похоже, в этот раз она не нацелена на поцелуи. А он лишь притягивает её ближе и подминает под себя, переворачиваясь. Улыбка никак не желает сходить с его лица, что, кажется, только злит Грейнджер. — Теодор! Это не смешно! — вопреки словам, она всё же широко улыбается. — Мне бы хватило этого, — сообщает Тео, на что принцесса смотрит вопрошающе. И он поясняет: — Если бы у нас действительно что-то не получалось, мне бы хватило твоего язычка. — Ты говоришь так, потому что мы вместе меньше двух недель. — Я говорю так, потому что мне бы хватило этого, принцесса. Если бы такова была цена за то, чтобы быть с тобой. Но вообще-то у нас всё получится. — Тебе хватило бы этого до конца жизни? — Мне нравится, что ты осознаёшь, что я не отпущу тебя до конца жизни. — Тео понимает, что мыслит поспешно и говорит то, что следовало бы умалчивать хотя бы до осенних каникул. Но он не то чтобы любит молчать. В его голове всегда крутится рой мыслей — прямо как рой этих светлячков под балдахином. Чтобы отвлечь принцессу от очередного незапланированного признания, он интересуется полушёпотом: — Кстати, ты не хочешь вернуть мне моё имущество, раз уж мы настолько не подходим друг другу? Я про вот эту вещь, — Тео стягивает с неё футболку, и принцесса — видимо, от растерянности, — даже расслабляется, покорно вытягивая руки вверх. — Так-то лучше. — Я думала, это бессрочный подарок, — проговаривает тихонько, глядя на скомканную белую ткань. Тео видит, что ей неловко. И горд тем, что она сдерживается и не прикрывает грудь руками. Её изящная фигурка тоньше, чем он мог предположить, хоть и обхватывал её уже десятки раз. Что ж, это лишь дополнительная мотивация усерднее кормить её. — Ты про себя? — он облизывает её сосок, который тут же твердеет. То же проворачивает и со вторым. — Надеюсь, в этом случае и правда бессрочный. Не то чтобы я планировал кому-то отдавать такой подарок. Особенно теперь, когда я стал единственным обладателем секретной информации о том, что прячется под твоим обманчивым белым и пушистым свитером. — Я надела его всего раз. — Банк ты тоже ограбила всего раз. Но репутация... — Тео целует её в шею. — Иногда репутация идёт впереди тебя. — Так у меня репутация белой и пушистой? Или той, кто обчищает чужие сейфы? — У тебя репутация той, кого я планирую хорошенько вылизать, принцесса. Тео не готов вести сложные диалоги, а потому просто опускается к ней между ног, разводя коленки. И тут замечает, что трусики мокрые не столько от смазки, сколько от крови. Сперва пугается, но ему хватает пары мгновений, чтобы понять и прогнать панику. Он очищает её бельё взмахом палочки и сообщает: — У нас обнаружена крошечная проблема с твоим циклом. Я уже всё очистил, но, думаю, тебе стоит сходить в уборную. — Боже... Я чувствовала, что там влажно, но не думала... Боже, прости, я сейчас... Их не должно было быть... — Всё хорошо, принцесса, это абсолютно нормально. — Нет, я имею в виду, мой цикл... У меня не было… — Она возится с футболкой, одеваясь. — Уже несколько месяцев. Или даже... Ни разу в этом году. Целитель сказал, что это связано со стрессом. — Кажется, стресс повержен. Как ты себя чувствуешь? — Ну, мой организм после долгого перерыва скоро снова будет готов к зачатию. Думаю, это скорее хорошая оценка моего состояния. — Принцесса нервно улыбается. — Но я, наверное, лучше приму душ в нашей башне, ладно? — О, это какой-то намёк? Обычно я в этом хорош. — В зачатии? — В расшифровке намёков. — Я ни на что не намекаю, Теодор. Даже когда мы раздобудем шёлковые простыни со свечами, то будем очень осторожны и внимательны с контрацепцией. Вообще-то, знаешь, я... — она заминается. — Я даже не уверена, смогу ли вообще иметь детей. Непростительные неспроста так назвали. — Ты о последствиях Круцио? — Тео предпочёл бы не произносить это даже в форме вопроса. — И что сказали целители? — Что моё физическое состояние оставляет желать лучшего, но сначала мне нужно разобраться с ментальным, — она говорит так безразлично, словно речь о домашнем задании по истории магии. — Ты не против, чтобы тебя осмотрел наш семейный целитель, когда ты будешь гостить у нас? — У тебя есть семейный целитель? — её глаза загораются. — А где он учился? Можно будет с ним поговорить? — Есть. В академии в Швейцарии. И да, можно, Кайзер любит поболтать, — Тео перечисляет ответы на поток её вопросов. — Давай мы обсудим это, пока я буду провожать тебя в твою башню, принцесса.