26. Это неподобающе и непристойно

Кто приручил бардак — тому хаос благоволит. * * * август 1986 года, Малфой-мэнор Когда массивные дубовые двери особняка бесшумно распахиваются перед ними, Тео невольно жмётся ближе к отцу. Раньше они с папой путешествовали только по каминной сети, а в этот раз отчего-то использовали порт-ключ — первый подобный опыт для Тео, ему ведь всего семь. Так что его всё ещё немного мутит от перемещения. Но ещё больше — от незнакомой обстановки. Лучше бы они дома остались, вот честно. Его собственное поместье — полное пустых комнат, где он может лазать где угодно, исследуя каждый уголок, — кажется теперь чересчур хаотичным по сравнению с этим почти стерильным местом. Ну, на потолке тут похожая лепнина, свет в гостиной так же приглушён, но в остальном — всё блестит, всё на своих местах. И тишина. Такая всеобъемлющая, что страшно кашлянуть или оступиться, хотя тут и не обо что запнуться при всём желании. Но вот если ненароком что-то разбить… Тео боится представить, какой крик поднимется. А отец только и делает, что пытается втолковать ему, насколько важны манеры и репутация семьи. Столько раз, что у Тео уши вянут. Но дело реже заходит куда-то дальше слов: никаких принуждений и уж тем более наказаний. И вот теперь Тео нервно сглатывает, когда мистер Малфой, вроде как папин друг, появляется в холле — высокий, бледный, с тростью, которая стучит по мрамору с выверенным ритмом. И Тео сдерживается, чтобы не спрятать лицо в складках мантии отца. Он ведь уже большой, до получения собственной палочки осталось каких-то четыре года. — Теодор, — произносит папа едва слышно, но привычно твёрдо, и Тео понимает, что должен вести себя достойно. Не то чтобы это было обязательно для всех или для него конкретно в любой другой момент. Но сейчас — нужно постараться. И Тео отлипает от отца, вежливо здороваясь и представляясь с лёгким неуклюжим поклоном. Так, как его учили. Так, как он никогда раньше не делал. И встречает холодный иронично-одобрительный взгляд серых глаз. Смотря на мистера Малфоя, Тео на всякий случай заранее решает: у него никогда не будет таких друзей. — Люциус, — кивает отец приветственно. — Благодарю за приглашение. — Нашему Драко нужна подходящая компания, — отвечает мистер Малфой, и его взгляд продолжает скользить по маленькому гостю, будто оценивая товар. Нервно оглядываясь, Тео замечает мальчика, стоящего чуть поодаль. Он почти такой же бледный, как его отец, с аккуратно зачёсанными назад светлыми волосами. Одет в мантию, впрочем, как и Тео. И этот мальчик… Он совсем не улыбается. Просто смотрит. Попробуй тут улыбнись. В такой-то обстановочке. Тео сразу понимает: это Драко. Тот самый мальчик, которому летом отец велел отправить громоздкий набор для квиддича на день рождения, хоть их и не пригласили на празднование. А сами Малфои как-то прислали Тео на день рождения детскую метлу. Ничего из этого не вышло: Тео залез на неё, пытаясь взлететь, упал с лестницы и подвернул ногу, да и рукам было не больно-то хорошо. С тех пор он мётлы недолюбливает. С того его дня рождения прошло почти три года, и сейчас мальчишки стоят и смотрят друг на друга. Взрослые уже ушли в гостиную, обсуждая что-то своё, и Тео так перенервничал, что пропустил последние наставления отца мимо ушей. Нестрашно, разберётся и сам. Как-никак ему уже семь и мозги у него всегда хорошо работали. Что тут вообще может пойти не так? Без этого холодного взгляда мистера Малфоя все перспективы снова кажутся Тео радужными и ничуть не туманными. — Не хочешь выпить чаю? — вежливо интересуется Драко, ведя его, вероятно, в сторону столовой. Его голос звучит не по-детски протяжно, словно он репетировал перед зеркалом. Тео всё происходящее кажется до зубовного скрежета искусственным, но он ничуть не подаёт виду. Просто решает быть собой даже в этих невыносимо обязывающих обстоятельствах. У него ведь получится быть собой и в то же время вести себя достойно? Должно получиться, он ведь Нотт. А папа говорит: их фамилия — это не пустой звук. — Не знаю, — честно отвечает Тео. У него дома чай пьют редко, и никогда за таким огромным столом. Они с отцом чаще сидят в его кабинете или в библиотеке. Больше разговаривают, чем пьют. Тео в целом любитель поболтать и послушать папу. — Нужно будет сначала тёплым молоком ополоснуть чашку, потом налить ровно до половины. Сахар брать только щипцами, не больше двух кусков, иначе выйдет перебор, так мама говорит. Чавкать тоже запрещается, само собой, — Драко словно цитирует заученную наизусть лекцию. — Между прочим, моя мама знает этикет лучше всех моих преподавателей вместе взятых. У Тео вообще-то тоже есть преподаватель по этикету (всего один, но как будто дело в количестве), хоть и не особенно строгий. И это не мешает ему болтать во время чаепития, а ещё смеяться и даже иногда крошить печенье, в редких случаях. А здесь каждый шаг кажется сложным экзаменом, который он вот-вот провалит. Какая там самая низкая оценка в Хогвартсе, «Тролль»? Вот его он и получит. Рядом с таким правильным новым знакомым Тео чувствует себя нарочито неряшливым, неправильным что ли. Как будто его вечно вихрящиеся волосы тут тоже не к месту. Подружиться у них вряд ли выйдет. — Или лучше пойдём сразу наверх, — предлагает Драко, словно чувствуя смятение гостя. — Хочешь, покажу тебе свою комнату? У меня есть сова и метла. Маленькая, но это пока, в школе я вообще-то хочу стать капитаном команды по квиддичу. Отец уверен, что у меня талант, но всё равно пока не покупает мне настоящую метлу, для взрослых, мол, это опасно и всё такое. Ерунда, мне кажется. Но я не спорю с ним, всё равно без толку. А вот Тео бы поспорил. Только не с отцом Драко, а с ним самим. Опасность летающих штуковин — вещь достаточно очевидная даже для семилетнего мальчика. Следуя за Драко по лестнице наверх, Тео чувствует, как напряжение медленно спадает. Возможно, этот мальчик не так уж и плох. Главное — не брать его метлу. * * * февраль 1999 года, Косая аллея Они единственные посетители в магазине на Косой аллее — том самом, где покупали платье и мантии к рождественскому балу, «Накотт и Бёрк». В этот раз Тео с неприкрытой настойчивостью выбрал своей невесте новую шубку, светлую такую, со вшитыми согревающими чарами. А принцесса даже не отнекивалась от подарка, так что он вдобавок купил ей ещё и пару перчаток. Драко же, стоя в стороне у рейла с парадными нарядами, битй час изучал их с вниманием, которое мужчины, как правило, проявляют к чему угодно, но только не к платьям. И Тео легко его понять: куда интереснее рассматривать все эти ткани и фасоны, если представлять в них принцессу. Особенно хорошо работает с нижним бельём, которое он обычно выбирает втихую, а потом молча кладёт в ту часть шкафа, где хранятся вещи принцессы. Обычно на следующий день она так же молча надевает новые кружева. Салазар. Как же давно он не снимал с неё бельё. Это уже переходит всякие границы. Выбрасывая из головы лишние мысли и мягко притягивая к себе принцессу, Тео накидывает ей на шею свой слизеринский шарф — всё-таки мороз — и движется к выходу из магазина. Драко держится рядом, всё ещё не привыкший проявлять близость на людях. Только вот незадача: на улице их троих встречают ослепительные вспышки. И не то чтобы Тео имел что-то против внимания к собственной персоне, но это… Это попросту невежливо — снимать их так, исподтишка. Хорошо хоть принцесса успела сменить своё пальто на новенькую шубку, которая ей так к лицу. Плохо, что она, как и Драко, не большой любитель внимания прессы. Ладно, правда в том, что Тео среди них — единственный, у кого даже ни разу не брали комментарий для очередной статейки о событиях в Хогвартсе. На четвёртом курсе, например, вездесущая Скиттер умудрилась опросить добрую половину Слизерина, а Тео тогда держался в стороне от всей этой суеты и неразберихи. Теперь же он уверен: возглавь хаос — и он будет служить тебе верой и правдой. Поэтому-то он и осматривает скучковавшуюся стайку репортёров с колдокамерами и прыткопишущими перьями без неприязни, даже с любопытством. И пусть вспышки бьют в глаза, а голоса сливаются в назойливый гул. Тео лишь прислушивается. — Мисс Грейнджер, прошу минуту внимания, мисс Грейнджер! Правда ли, что вы планируете переезд в Малфой-мэнор? Какие же идиоты, мэнор давно изъят, там даже привидения не водятся. Принцесса упрямо молчит. Столкнувшись с подобным натиском прессы ещё во времена Турнира трёх волшебников, а потом и сразу после войны, она молниеносно закрывается: её лицо из испуганного быстро становится абсолютно бесстрастным. Она идёт вперёд, не снижая темпа, будто никого постороннего рядом и нет. Разве что её тонкие пальчики крепче хватают ладонь Тео, а плечо слегка касается плеча Драко — такой вот безмолвный сигнал держаться вместе. — Мистер Малфой, прошу, подтвердите слухи о вашей помолвке! Ещё хуже: ну какие ещё слухи? У них на пальцах одинаковые кольца, вы слепые? Драко действует почти так же, как принцесса: взгляд его становится полным такого безразличия, от которого у обычного человека мурашки пробежали бы по спине. Он прокладывает путь для них троих, его грозный вид сам по себе расчищает небольшую брешь в толпе. Он не отвечает, само собой, игнорирование — его родной язык в таких ситуациях. А Тео лишь смеет надеяться, что Драко не использует окклюменцию для подобной ерунды. Они же договорились как-никак. — Мистер Нотт, как вы относитесь к такому союзу? Это сделка между семьями? И Тео... Тео задерживается на полшага и поворачивается к репортёру с такой лёгкостью, будто его не окружили, а он просто заговорил со знакомым на званом ужине. И тут его улыбка становится совершенно бесстыдной. — Втроём? Абсолютная правда, — говорит он громко, специально, чтобы слышали все. — Так гораздо интереснее и, должен сказать, куда веселее. А что, господа, вы никогда не пробовали? Очень рекомендую, расширяет кругозор. Хотя, — он притворно задумывается, — с репортёрским графиком работы, когда столько времени тратишь на то, чтобы караулить порядочных волшебников, полагаю, вряд ли вам доступны хоть какие-то отношения. А уж тем более втроём... Нет, это не для всех. В толпе раздаются сдавленные смешки и возмущённые выкрики. Принцесса, стоящая в нескольких шагах впереди, бросает ему через плечо взгляд, в котором смешаны укор и сдерживаемое веселье. А Драко лишь слегка качает головой. — Спасибо за столь живой интерес к нашей личной жизни! — весело кричит Тео, ловко уворачиваясь от очередной вспышки. — Но сейчас мы опаздываем на очень важное... мероприятие втроём. Всего доброго! Легко догнав Драко и принцессу, он оставляет за спиной галдящую толпу, которую только что развеселил, сбил с толку и лишил возможности задать ещё хоть один серьёзный вопрос. Он идёт, слегка насвистывая, его рука находит талию принцессы, а взгляд встречается с взглядом Драко. — «Мероприятие втроём»? — возмущённо повторяет принцесса его слова. — Что ещё за мероприятие, Теодор? Ты хоть представляешь, как это вывернет пресса? — Мероприятие? О, я говорил про обед, любовь моя. Просто обед, — невозмутимо отвечает Тео. — Ты же сама говорила, что голодна. Не сговариваясь, при первой возможности они сворачивают за здание, и тени переулка поглощают их, заглушив вспышки камер и выкрики репортёров. Принцесса, вырвавшись из хватки Драко, прижимается спиной к холодному камню, её грудь высоко вздымается от адреналина. — Я могу написать Скиттер и потребовать, чтобы ничего не публиковали, — выдыхает она, слова звучат резко — прямо как щелчок затвора. — Ты разве не хочешь посмотреть на колдо? — Тео прислоняется к стене рядом, его дыхание ровное, а на губах всё та же беспечная усмешка, что и под вспышками. — Думаю, мы отлично вышли. Я бы купил снимок, где ты толкаешь плечом того толстяка с блокнотом. — Теодор… — в её голосе звучит предостережение. — Там был не только «Пророк», принцесса, а более десятка репортёров, — он пожимает плечами. — И что вы так взбесились? Я вот ни разу не появлялся в прессе. Это будет приятно — получить газету со своим лицом, да ещё в такой компании. Драко, стоящий чуть в стороне и сканирующий вход в переулок, вдруг поворачивает голову. — Это Уолш? — произносит он коротко, как обвинительный вердикт. — Она сообщила репортёрам. Там был ирландский еженедельник, заметили? Кто в Лондоне вообще его читает? Тео не заметил. Он даже не знает, что это за издание, да и плевать хотел. — Тогда передадим ей слова благодарности за бесплатную пиар-кампанию, — говорит он будничным тоном. — Драко, а твоя мать… — принцесса  переводит взгляд на него, и её тревога, очевидно, переживает некоторую трансформацию. — Если она узнает… — Я пишу ей каждую неделю, Гермиона, — говорит он отчётливо, как ребёнку. — Она давно всё знает. И всё ещё немного недовольна, что ты не почтила наш дом своим визитом на рождественских каникулах. — А я напишу отцу, чтобы тот не поднял шум, — Тео легко ведёт плечом. — Так что насчёт обеда? — Они снова налетят на нас, стоит нам выйти. И вы даже не представляете, сколько ужасных писем с угрозами я получила на четвёртом курсе после тех отвратительных публикаций! Некоторые конверты были отравлены! Нет, не смотри так, Теодор, даже не думай, это совершенно не смешно! — Никто тебя не тронет, любовь моя, — быстро реагирует он. — Я всегда прикрою. Готов работать личным секретарём, проверяющим каждое письмо на опасные чары и вещества. — А я бы лучше просто испепелил их, — бурчит Драко. — Ох, вы точно как рыцарь и дракон, — смеётся принцесса. — Полагаю, чешуйчатый огнедышащий монстр — это я, — смиренно говорит Драко. — А я всегда рад служить вам, моя принцесса, — картинно кланяется Тео. * * * февраль 1999 года, Хогвартс Тео сидит за столом в их спальне и возится с письмом, пока принцесса и Драко заняты эссе. То ли по истории магии, то ли по рунам, не суть. Заварили чай и расселись по всей комнате, занятый каждый своим, каждый со своей чашкой с ройбушем. А он пишет отцу — не просит разрешения, разумеется, а лишь информирует. Это тон, которому его научил сам отец — тон человека, уже принявшего решение. Он делает последний росчерк, откладывает чудную маггловскую ручку и перечитывает текст. «Дорогой отец, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и не слишком отвлечёт от текущих дел. Пишу, чтобы проинформировать тебя о моих планах, которые, полагаю, вызовут у тебя если не одобрение, то понимание. Во-первых, относительно моей личной жизни. Ситуация, о которой ты, несомненно, наслышан, обрела окончательную форму. Мы с Драко и Гермионой приняли решение оформить наш союз официально. Помолвка уже состоялась, мы обменялись кольцами, не стали ждать четырнадцатого февраля (это, на мой взгляд, было бы лишено оригинальности и излишне банально). Свадебная церемония запланирована на июль, сразу после нашего выпуска из школы. Разумеется, ты приглашён, хоть мы ещё и не формировали список гостей. Если ты планируешь укорить меня, что я сообщил тебе о помолвке слишком поздно, то не стоит: это произошло лишь вчера и почти спонтанно. Мы долго работали над кольцами, увидишь при встрече. Можем запланировать ужин в «Горгульях». Что касается празднования: Гермиона настаивает на камерности. Поэтому мы рассматриваем вариант частной церемонии на побережье Эквадора. Океан, солнце, минимальное количество гостей. Надеюсь, ты не будешь иметь возражений против такого формата. Если память мне не изменяет, вы с матерью заключали брачный контракт в Италии? Я был бы лучше осведомлён о деталях, если бы ты чаще делился подобными воспоминаниями. Впрочем, это тема для отдельного разговора. Повторяю: ужин в «Горгульях». Во-вторых, о ближайшем будущем. Я планирую провести весенние каникулы во Франции, необходимо должным образом представить Гермиону Нарциссе, ты понимаешь. Также мы планируем визит к Блейзу в Италию, он очень настаивает. В-третьих, прошу тебя при получении утренней прессы учитывать, что публичность вовсе не доставляет нам забот. По крайней мере, я планирую сделать так, чтобы сложившаяся ситуация в нашей компании веселила не только меня, а всех троих. И тебя заодно. В остальном всё идёт своим чередом. Учёба не вызывает затруднений. Передавай приветствия всем, кому сочтёшь нужным. С любовью, твой сын Тео». Драко тоже написал пару строк матери, так что им хорошо бы успеть добежать до совятни до отбоя, чтобы обогнать утреннюю газету. Не то чтобы его отец принимал то, что пишут в прессе, близко к сердцу, так что это скорее проявление уважения — предупредить его. К тому же, его старик — тот ещё прагматик. Для него такой союз, пусть и нетрадиционный, — это мощнейшая политическая и магическая коалиция трёх влиятельных линий. Да, линия Грейнджеров новая, но её вес после войны неоспорим. Хотя, если подумать: всё, кроме их реальных чувств, — пустяковые формальности. Пусть и они трое, как выяснилось, мастера по их соблюдению. — У нас на троих одна пара родителей, — замечает принцесса, косясь на его письмо. Точно. Ей-то даже некого предупреждать. Разве что Поттера. — Практически. Ну, мои в Австралии, а твой отец тоже… Не вполне доступен, — на последних словах она осторожно смотрит на Драко. Недоступен — очень мягкое определение для волшебника, получившего срок в Азкабане. — Его можно навещать. Регламентировано не чаще раза в год, но… Маме нельзя появляться на территории Англии, а я просто… Всё это время я, если честно, не мог найти, что ему сказать. Но теперь у нас определённо появились темы для обсуждения. — Любопытно, а в Азкабан доставляют газеты? Если так, тебе стоило бы поспешить с визитом. — Мама пишет ему каждый месяц, чаще не позволяют. Зато он получает от неё целые поэмы — длиннее, чем эссе Гермионы по истории магии. Так что… — Твой отец тоже знает? — уточняет принцесса, хотя и без того всё ясно. — О боже, нет. Нет-нет-нет. — Что тебя смущает? — Драко, кажется, искренне недоумевает, оборачиваясь к ней. — Он без пяти минут твой свёкр. Слово «свёкр», произнесённое будто между делом, заставляет принцессу чуть не поперхнуться чаем. И Тео замечает, как она бессознательно поглаживает помолвочное кольцо, будто ища в нём защиту. — Тыдовольно быстро нашла общий язык с моим стариком на Рождество, насколько я помню, — добавляет Тео. — Щебетала с ним часа два, если не дольше. Я почти приревновал. Что вы там с ним обсуждали, теорию… Теорию чего, любовь моя, напомнишь? — Теорию распределения магической энергии в артефактах, Теодор, — чеканит она, вроде как на мгновение забыв о Люциусе. — И это было не щебетание, а полноценная академическая дискуссия. Твой отец — блестящий историк магии! Ты мне об этом не говорил, кстати. Он очень эрудирован. Как и ты. Как вы оба, — тут принцесса о чём-то призадумывается. — Между прочим, у нас хорошие гены. А если у нас появятся дети, у них будет сразу двое отцов. Трое родителей — это неплохо, как думаете? — Когда, — поправляет Тео твёрдо. — Не «если». Когда у нас появятся дети. По мнению Тео, слово «когда» легко превращает гипотетическое в неизбежное. А это чертовски приятно, когда светлое будущее становится осязаемым. Не то чтобы его настоящее было мрачным, вовсе нет. Но, пожалуй, выпускники всегда спешат перешагнуть во взрослую жизнь. Понравятся ли Тео ночные дежурства в Мунго — вопрос, требующий изучения. Понравится ли ему не зависеть от правил школы — однозначно да. * * * Больше недели они проводят ночи втроём. В одной кровати, но принцесса в центре, как и договаривались. Никакой импровизации. Только спят, к сожалению, потому что эти двое — Драко и принцесса — всё ещё ведут себя так, словно боятся, что всё поломается к чертям от лишнего прикосновения. Тео уверен: ни хрена не поломается. Всё прочнее некуда. — Проснись с ней в обнимку и поцелуй с утра, это обязательно, и ни за что не уходи в душ, пока она не проснётся, — диктует Тео своего рода инструктаж. Пока у принцессы нумерология, они с Драко решили пропустить историю магии, устроились в спальне. — Обнять нужно до того, как она откроет глаза и начнёт строчить план на день. И обязательно, блядь, обязательно поцелуй её после секса. Сразу. Иначе она тебя не простит. Драко прищуривается. — Как ты это выяснил? — хмыкает он. — Что случилось, из-за чего ты не поцеловал её в тот раз? Из-за того, что я идиот. — Заткнись, — Тео лишь отмахивается: не до откровений сейчас. Тянется к своей тумбочке и выдвигает ящик, доставая тонкий пергаментный календарик, зачарованный так, что даты на нём светятся разными оттенками. Он колдует в воздухе ещё один, точь-в-точь такой же, и протягивает его Драко. — Её цикл. Она зачаровала эту штуку, чтобы он сам отмечал всё: начало, конец, овуляцию, перепады настроения по фазам луны, чёрт знает что ещё. Я попросил копию. Теперь, — он тычет пальцем в дату, отмеченную розовым, — за три дня я ставлю на тумбочку обезболивающее. А вот здесь, — палец переходит на точку, светящуюся тёплым золотом, — либидо выше крыши. Полезно знать. Это будет твой экземпляр, она бы не возражала. Драко молча берёт календарик, пальцы скользят по зачарованному пергаменту, чувствуя лёгкую пульсацию магии. — Это гениально, если ты ещё не понял, — комментирует Тео, наблюдая, как тот изучает график. — Ей нужно это запатентовать и продавать. Станет богаче любой целительницы святого Мунго. А пока, — он прячет свой календарик обратно в ящик, — пользуемся стратегическим преимуществом. — Так что насчёт выходных? Мы же не можем просто позвать её в ресторан, — резонно замечает Драко, его голос звучит с нехарактерной для него озабоченностью. Они всё пытаются спланировать День всех влюблённых. — Это будет выглядеть как обычное свидание, только втроём. Надо что-то... лучше. — Четырнадцатое — это воскресенье, — отзывается Тео. — Могли бы попросить отца сделать порт-ключ в какое-нибудь нейтральное место. Куда бы она хотела? Португалия? Ей понравился океан. — Или Италия, — добавляет Драко, и в его голосе слышится что-то вроде улыбки. — Ей нравится пицца. — В Италию отправимся на весенних каникулах, если не хотим, чтобы Блейз точил на нас зуб весь оставшийся семестр, — отмахивается Тео. — Может, устроить что-то активное? Прыжки с парашютом, как у магглов? А ещё она любит кататься на лыжах в горах, сейчас сезон. Или полёт на воздушном шаре? Это романтично. — Ей понравится шар, — соглашается Драко после паузы. — Она любит высоту и виды. И это... спокойно. Не как эти её дурацкие американские горки. — Вообще-то мы могли бы просто провести время вместе, — за их спинами раздаётся тонкий голос, и оба парня резко оборачиваются, с одинаковыми выражениями удивления и лёгкой вины на лицах. Тео первым приходит в себя, скрещивая руки на груди. Только сейчас он осознаёт, что никто из них даже не встретил её после нумерологии — нонсенс! — Как всегда жульничаешь, принцесса. У тебя талант подкрадываться. Как ты добралась до подземелий, без происшествий? — Я в состоянии ходить одна, Теодор, не переживай, — она чуть склоняет голову. — Но почему вы обсуждаете важные вещи без меня? Я думаю, можно было бы просто закрыться в спальне, запастись вкусной едой и поболтать, как вам идея? Безо всяких воздушных шаров и международных порт-ключей. — Мы можем это сделать в любое воскресенье, принцесса, — мягко говорит Тео. — А наше первое четырнадцатое февраля... Оно обязано стать чем-то незабываемым. — Так почему мы не делаем «просто поболтать» в любое воскресенье? — спрашивает она. Драко, молча наблюдавший за этим обменом репликами, пожимает плечами. — Да хоть прямо сейчас. Если, конечно, ты согласишься на воздушный шар в следующее воскресенье. Тут Тео понимает: Драко сам чертовски хочет полетать на шаре. Или для него важно первое четырнадцатое февраля в отношениях с ними. Впрочем, одно другого не исключает. Принцесса тоже, вероятно, приходит к этому выводу, хитро улыбаясь. — Ладно, ладно. Я согласна на воздушный шар. Но только если вы сообщите мне, почему вас не было на истории магии. Вы хоть помните, что у нас экзамены на носу? Это ЖАБА! Нет, Теодор, не смотри на меня так, я не шучу... * * * Так некстати, что кровевосстанавливающее пахнет горькой полынью. Лазарет в конце дня пуст и неестественно тих. На огне стоит зелье, которому «дозревать» ещё часа три. Ну, зато есть время заняться подготовкой ингредиентов, а то и чем поувлекательнее: принцесса тщательно протирает стол, а Тео, стоя спиной к ней, расставляет по полкам склянки. Увлекательнее некуда. Голос у него ровный, как если бы он сообщал о температуре кипения бодроперцового, когда Тео говорит, не оборачиваясь: — Если ты не очень занята, я планирую трахнуть тебя прямо на этом столе, любовь моя. Сейчас. Её рука с тряпкой замирает на полированной деревянной поверхности. В тишине слышен лишь звук кипящего зелья. — Чудесная идея, — отвечает принцесса. — Я как раз... практически освободилась. Тео наконец поворачивается, облокачиваясь о стеллаж. Его глаза изучают её — надо же, ничуть не покраснела. — Что, даже не скажешь, что это неподобающе и непристойно? — Это однозначно неподобающе и непристойно, — парирует принцесса, усаживаясь на только что протёртую поверхность. Не зря старалась. — Но ты обязан трахнуть меня на этом столе, иначе я взорвусь. — Теперь ты понимаешь, каково мне было в сентябре. — Каково тебе было?.. — она фыркает. — Ты сам тянул, Теодор! — И дрочил в душе каждое утро, — признаёт он, отталкиваясь от стеллажа и делая шаг к ней. Принцесса не ждёт, пока он начнёт действовать, как это бывало раньше. Нет: её пальцы сами задирают подол школьной юбки, находят край белья и стягивают трусики, сбрасывая их на пол. Она откидывается на локти, позволяя юбке собраться у пояса, и смотрит на него с вызовом. Вот ведь ведьма. Когда Тео подходит вплотную, его пальцы тонут в её пышных волосах, а губы находят её шею — тот самый кусочек кожи чуть ниже челюсти. Он расстёгивает пуговицы её белой рубашки одну за другой — методично, не торопясь. Его язык проводит по ключице, а зубы осторожно сжимают мочку уха. — Теодор, — тут её голос срывается, — если ты сейчас же не… — Не трахну тебя? То что? — он шепчет прямо в ухо. — Сама меня оседлаешь, свяжешь и воспользуешься? Но Тео не даёт ей ответить на собственную провокацию. Его руки скользят под её бёдра, резко приподнимая её, меняя угол. И он входит в неё одним глубоким движением, заполняя пустоту, от которой у неё — о, он не сомневается — сводило живот все эти долгие недели бессмысленного воздержания. Она горячая и влажная, слава Салазару. Тео двигается резко, почти жёстко, и это именно то, чего она хочет — никакой нежности, только накопившееся напряжение, требующее выхода. Её ноги обвиваются вокруг его бёдер, пальцы впиваются в ткань его рубашки. Она кончает быстро, со сдавленным криком, закусив губу, чтобы не было слишком громко, уткнувшись лицом в его плечо. Её мышцы сжимаются вокруг его члена, и Тео не находит в себе сил терпеть — кончает через мгновение, тяжело дыша ей в шею. Спустя длинные минуты они отстраняются друг от друга, чувствуя себя куда лучше. Спрыгнув со столешницы и поправив одежду, принцесса продолжает как ни в чём не бывало изучать рецепт зелья, сверяясь со списком ингредиентов. Как будто они не закончили всю работу с ним ещё два часа назад — осталось только следить, чтобы варево не меняло цвет. И оно, как и полагается, идеально алого оттенка. — Ты когда-нибудь был с мужчиной? — вопрос вырывается у неё так, что для Тео очевидно: она думала над ним как минимум несколько дней. Он наблюдает за тем, как розовеют щёки принцессы. Очаровательно, просто очаровательно, хотя бы теперь появился румянец. — Боюсь, я ещё не успел перебрать всех женщин, чтобы двинуться в этом направлении, любовь моя, — отвечает он с привычной ленивой насмешкой в голосе. Принцесса выпрямляется у стола, её взгляд становится строгим. — И у тебя уже не будет возможности перебирать их, Теодор, — говорит твёрдо, указывая на него пальцем, будто угрожая. — Я лишь говорю о тебе и... — она умолкает, подбирая слова. — Обо мне и о Драко? — он поднимает бровь. — Умоляю, нам с ним будет достаточно тебя. Поверь, ни при каких обстоятельствах мы не заскучаем настолько. — И вы не пробовали... — она вновь не заканчивает, но её взгляд красноречиво скользит по его телу, затем в сторону выхода из лазарета, как будто она может видеть сквозь стены и сквозь потолки, вплоть до общежития Слизерина. Тео разражается несдержанным смехом, который эхом разносится под сводами. — Мы лучшие друзья, а не любовники, — он успокаивает принцессу, проводя рукой по её предплечью. — Хотя, должен признать, однажды на пятом курсе мы напились до беспамятства на вечеринке и проснулись в одной кровати. И это вообще-то была кровать Блейза. Я даже не представляю, где ночевал он сам. Принцесса смотрит на него с притворным подозрением. — Но ведь после свадьбы вы станете... супругами? — она спрашивает, подходя ближе и играя с цепочкой на его шее. Тот самый галлеон, с Протеевыми чарами. Тоже можно было бы запатентовать, между прочим. Тео притворно задумывается, делая серьёзное лицо. — Да, мы будем семьёй, но это не обязует нас трахаться без твоего участия, принцесса, — заявляет он с напускной важностью. — Но с моим... — она начинает, и румянец ещё сильнее заливает её щёки. — С твоим участием… — Тео перебивает её, пока его пальцы скользят по её колену вверх по внутренней поверхности бедра. Как чудно, что она не успела надеть трусики. — С твоим участием мы будем трахаться очень часто, долго и с наслаждением. Он наклоняется к её уху, где его губы почти касаются кожи. — Ты имеешь в виду... — её голос переходит на едва слышный на шёпот. — Именно то, о чём ты подумала, — он дышит ей в ухо. — Надо же, а ты ведь была права, что тебя теперь не смутить одним только членом. Но вот когда речь идёт сразу о двух, то ты краснеешь, как в старые добрые времена, так? Он отстраняется, чтобы увидеть, как алый румянец заливает её лицо, шею и грудь. — Да, — выдыхает она, пряча лицо в сгибе его шеи. — Кажется, так. Смеясь, он притягивает её к себе и целует в макушку. Вместо полыни в воздухе в воздухе теперь витает запах крови Саламандры — кисловатый. Опять не к месту. — А у тебя было… Ну, втроём с кем-то? — интересуется принцесса, глядя на алую жидкость в котле. — Было, но только с двумя девушками. — Конечно же, — она недовольно выдыхает. — Я могла бы и не спрашивать. Странно, что не с тремя. — Однажды их было трое, — Тео решает быть честным до конца. — Боже, лучше молчи! — она отталкивает его и наконец решительно натягивает бельё обратно. Тео возмутился бы: вообще-то его следовало похвалить за искренность, а она что? Но спорить сейчас — так себе стратегия. К тому же, принцесса добавляет: — Скажи лучше, как это будет у нас, Теодор? — О, масса вариантов. Скажем, ты бы могла встать на четвереньки передо мной, — говорит он тихо, подходя к ней вплотную, — и взять мой член в рот. А Драко подошёл бы к тебе сзади, — продолжает Тео, его палец касается её скулы, проводит по ней невесомую линию. — И он бы очень, очень нежно трахал бы тебя, чтобы ты не сбивалась с ритма. Как тебе такой план? Уточнения оказались излишними, ведь щёки её пылают таким румянцем, что Тео, кажется, чувствует исходящий от них жар. Но ещё приятнее ловить в её взгляде любопытство и желание. — И тебя бы не смущало… — её голос почти теряется в тихом потрескивании огня под котлом, — то, что он делает это со мной? Прямо… пока я… — Если бы у меня и возникли какие-то сомнения, — Тео наклоняется ближе, — то твой прекрасный, такой старательный ротик, занятый другим делом, помог бы их полностью развеять. — Я пока не… мы же ещё даже… — она бормочет в сторону котла. — Тш-ш, — Тео улыбается, довольный её реакцией, и мягко отводит прядь её волос за ухо. — Мы никуда не спешим. Я просто хочу, чтобы у моей принцессы появилась новая грязная фантазия. Чтобы она согревала тебя изнутри, когда ты читаешь скучные книги или слушаешь нудные лекции Бинса. Но он посеял семя. И теперь ему остаётся только наблюдать, как оно прорастает в её пытливом, жадном до всего нового, даже до такого, уме. Зелье на огне продолжает алеть. — Не переживай, принцесса. Мы будем вводить тебя в курс дела постепенно, — выверенными движениями Тео помешивает варево: два раза по часовой, столько же против. — К слову, говоря «трахать», я имею в виду «любить», учитывай это, — поправляет он себя тихо. — Любить тебя физически. И делать тебе очень-очень хорошо. Ты ведь помнишь, что я тебя люблю, принцесса? Она прикрывает глаза, и Тео замечает мурашки на её коже. — Можешь иногда напоминать, — отвечает она, не открывая глаз. — Разрешаешь? — его губы касаются её виска. — Настаиваю, Теодор. Я тебя люблю, кстати. На секунд его улыбка сползает с лица, уступая место чему-то более глубокому. Не отвечает сразу, а вместо этого наклоняется и прижимается лбом к её лбу, закрывая глаза. — Никогда не надоест это слышать, принцесса.