Глава 11. Акт 4 Демон, обрезающий волосы

      В первые дни декабря, когда в Юньмэне стало ощутимо холодать, небольшая гостиница семьи Ду была украшена красными лентами и гирляндами. В этом доме шёл праздник, молодая госпожа выходила замуж. Ей собрали хорошее приданое и украсили карету цветами и флагами на все деньги. Молодая госпожа уже встречалась раньше с будущим мужем, и он ей так понравился, что она была счастлива стать женой. Тётушка Фэй разревелась, провожая дочь. Господин Ду выдал последние напутствия, чтоб та не опозорила их семью. Ду Ань просто пожелал ей счастья. Так невеста покинула родительский дом.       Неделю спустя Вэй Усянь проснулся от того, что в дверь постучались. Лань Ванцзи открыл, и из тихого разговора стало понятно, что тётушка Фэй ищет своего мужа, потому что с самого утра его нигде не было видно. Когда Лань Чжань ответил, что не встречал его сегодня, женщина бегом перебежала к соседней двери, громко постучав. — Ой, вы чего так рано? Совсем спать не даёте! — сказала гостья соседней комнаты, как только открыла. — Я всю ночь на луну смотрела, а теперь хотела отоспаться, а вы во все двери долбите — совершенно спать невозможно!       Эта постоялица прошлым вечером заселилась в гостиницу. Она выглядела обычно, даже невзрачно. Круглое лицо с маленькими миндалевидными глазками совсем не отличалось красотой. Волосы она заплетала в тугой пучок с деревянной шпилькой, а синее платье, подвязанной под грудью, делало её плечи неказисто широкими. От обычной смертной девушки её отличали только ногти, длинные, тонкие и белые, как фарфор, покрытые росписью синих цветов. И поведение.       Вчера ей навстречу вышла тётушка Фэй, но та, лишь глянув на неё, отправила её подальше и потребовала, чтобы её обслуживал Ду Ань.       — Я не обладаю ни талантами, ни манерами, — попытался увернуться от обязанностей Ду Ань.       — Как будто меня волнуют твои таланты и манеры, — незамедлительно ответила девушка, представившаяся как Лянь-сяоцзе. Для полного набора ей не хватало девять белых хвостов за спиной. Когда Ду Ань принёс ей свежие лепёшки и чай, она посадила его напротив и заставила есть вместе с ней. Последним аргументом, когда мужчина совсем перестал сопротивляться и ссылаться на приличия, были две золотые шпильки и пригоршня лянов серебра в качестве оплаты за сервис. Пока Ду Ань без аппетита жевал еду, Лянь-сяоцзе пила вино и внимательно наблюдала за ним.       — И давно ты перестал чувствовать вкус еды? — поинтересовалась она, щурясь.       — Не помню, — Ду Ань впервые тогда прямо на неё посмотрел.       — А голод когда перестал чувствовать?       — Если вы так много знаете, то зачем спрашиваете? В ответах не будет смысла. Я давно перестал чувствовать что-либо. Последняя моя радость была в дочке, но её выдали замуж неделю назад. Теперь мне осталось просто как-нибудь дожить эту жизнь. Ду Ань встал, и не встретив возражений, ушёл заниматься делами. Как потом оказалось, это был самый длинный его диалог за день. А Лянь-сяоцзе стояла теперь перед его женой, наигранно зевая.       — Я бываю грубая, но что ж теперь? У меня муж пропал! — затараторила тётушка Фэй. — Вы с ним вчера разговаривали. Вы его не видели с утра или ночью?       — Конечно, видела, — Лянь-сяоцзе скрестила руки. — Но ты можешь не спешить его искать. Должно быть он уже мертв.       — Как мёртв?! — вскрикнула тётушка Фэй.       — В смысле мёртв?? — выскочил в одном белом нижнем халате Вэй Усянь, так что Лань Чжань еле успел посторониться, чтобы пропустить его. Сон такие разговоры напрочь отбили.       — А что непонятного? — Лянь-сяоцзе пожала плечами.       — Ты знала, что он умрёт, и не остановила его???       — Ну, во-первых, я не нанималась ему сиделкой, — девушка подняла вверх кулачок, разогнула один палец, затем второй. — Во-вторых, толку от этого не было бы. Что, было б лучше, если бы он тут на какой-нибудь балке вздёрнулся?       Вэй Ин цыкнул, забежал в комнату, быстро надел все вещи, какие успел найти и снова выбежал в коридор. Тётушка Фэй тем временем прикрыла губы рукой, и, глядя в пустоту, отступила, уперевшись в стенку. Она будто что-то поняла.       — Так куда он пошёл? — потребовал Вэй Усянь у лисы. Лянь-сяоцзе задумчиво оглянулась, а затем указала на север.       — Кажется, туда. Но мало ли куда он мог свернуть. Я ж говорю, что не следила за ним. Я, конечно, много знаю, но далеко не всё, да и мысли читать не умею.       — Понятно. Лань Чжань, ты готов?! Надо его найти, вдруг успеем!       Лань Ванцзи взял меч и молча пошёл за Вэй Усянем. Когда они спустились вниз, он внезапно остановился, глядя на талисманы, которые месяц назад развесил Лань Сичэнь. Глаз на них теперь был открыт и поблёскивал фиолетовым.       — Вэй Ин, — остановил он мужа уже в дверях.       — Что такое? — тот резко развернулся, словно всё пытался набрать скорость.       — Мы вряд ли справимся вдвоём. Лучше сообщить Цзян Ваньиню и Сичэню.       — Но это займёт время! Мы вдвоём будем быстрее!       Лань Ванцзи серьёзно свёл брови на переносице.       — Я доверяю суждениям госпожи Лянь. Скорее всего он уже сделал то, что хотел. Но если на то будет воля Неба, мы в любом случае успеем. И в Пристань Лотоса всё равно надо сообщить.       Вэй Ин выдохнул, и его глаза покраснели. То ли от подступающих слез, то ли от раннего пробуждения. В душе он и сам понимал, что лиса скорее всего права.       — Ладно… — сдался Вэй Ин. — Тогда…       — Тогда ты иди, я останусь тут, на всякий случай.       Вэй Усянь оглянулся и только теперь заметил изменившиеся талисманы, еле заметно мерцающие золотом. Что-то должно было случиться.       — Тогда… тогда я пойду в Пристань… — задумчиво сказал он и выбежал. Со второго этажа спустилась Лянь-сяоцзе, придерживая тётушку Фэй за плечи. Медленно пройдя мимо Второго Нефрита, они скрылись на кухне.       Лань Ванцзи продолжил смотреть на талисманы, размышляя о том, почему глаз открылся именно сейчас и стоит ли ещё раз попытаться открыть ларь, оставив который, Лань Сичэнь ничего не сказал о том, что можно с ним делать, а что нет. Вэй Усянь долго разглядывал лакированное дерево, пока любопытство не взяло верх, однако ни один ящик он так и не смог выдвинуть. Лань Ванцзи тоже попробовал открыть хоть одну дверцу. Попробовал сдвинуть его. Даже попробовал ударить, почти со всей силы. Ларь только разок дрогнул, словно сделанный из камня и металла. Может сейчас, когда талисманы показали приближение демона, пришла пора открывать ларь?       — Глава Лань говорил позвать его, если талисманы изменятся, — подошёл к Лань Ванцзи господин Ду. Лань Ванцзи молча кивнул.       — Вы верите в этого демона? — скептично спросил господин Ду. Лань Ванцзи снова кивнул.       — Это полное безумие. Мы регулярно проводили обряд очищения, у нас висят талисманы для защиты! Здесь не может быть демонов!       Лань Ванцзи скосил на него золотистые глаза, осуждая, и ответил:       — В прошлый раз мы встретили демона в буддийском монастыре.       Дальше они стояли и смотрели на талисманы молча. Господин Ду изо всех сил надеялся, что демон появился не от того, что его сын поклонялся чему-нибудь странному. Он уже много лет не следил за его личной жизнью, с тех пор как тот женился, и, вероятно, зря. Ничем другим объяснить приближающуюся беду он не мог. В зал вошёл Лань Сичэнь. Он всё так же был одет в красно-синий халат с золотым поясом, волосы были заплетены в косу, и только фиолетовый лак на ногтях в последние дни облупился. Увидев двух мужчин, он улыбнулся и поклонился.       — Доброе утро. Давно я не заходил. Как здесь дела?       — Доброе утро, глава Лань, — ответил господин Ду, поклонившись в ответ. —       Отвратительно. Мой бездарный сынок куда-то пропал. Поди пошёл утром на базар, да заблудился.       Лань Сичэнь перестал улыбаться.       — Брат, — позвал Лань Ванцзи. — Ты не встретил Вэй Ина по дороге?       — Нет. Он пошёл в Пристань? Я шёл другой дорогой, севернее, вдоль реки. Если он пошёл напрямик, то мы и не могли встретиться.       А ведь и правда, на севере текла река… с кухни вышли девушки с подносами, на которых стояло четыре чашки с лапшой, овощами и куриным мясом. Они поставили их на стол, и Лянь-сяоцзе силой надавила на плечо тётушки Фэй, усадив ту и сказав:       — Ну, хватит уже быть в прострации, поешь что-нибудь!       Тётушка Фэй скривила покрасневшие лицо, пытаясь сдержать рыдания. Тогда Лянь-сяоцзе схватила палочками кусок курицы и попыталась запихнуть ей в рот.       — Тебе ещё понадобятся силы, не раскисай! Ешь давай! Ты сегодня завтракала? Нет. Так что не упрямься.       Тётушка Фэй смотрела в пустоту, не проявляя инициативы, но Лянь-сяоцзе была очень настойчивой и кусочек за кусочком начала скармливать ей овощи из тарелки с лапшой. Господин Ду долго наблюдал за этим с такой же апатией, как за талисманами. Наконец, он подошёл к Лянь-сяоцзе и отодвинул её за плечо от невестки. Для всех, кроме него, было очевидно, что у него это получилось только потому, что лиса сама позволила.       — Эта лентяйка и так целыми днями ничего не делает. Пусть лучше она вас обслуживает, а не…       — Ду Ань умер! Мой муж умер! — тётушка Фэй осуждающе уставилась на свёкра, от волнения побледнев. Хотя едва ли она могла сказать , в чем именно его осуждала. —Ваш сын! Как можно думать о работе, когда… когда такое!       На скулах господина Ду заиграли желваки. Так он сдерживал себя, чтобы не показывать слабость и растерянность, и его лицо выглядело ещё жёстче, чем обычно.       — С чего ты взяла такую глупость? Он по рассеянности опять не туда зашёл и теперь выйти пытается.       — Нет! — взвизгнула тётушка Фэй. — Я знаю, что он мёртв! Я сама могла догадаться, зачем он выходил ночью! Я проснулась и подумала, что он сейчас вернётся, а он не вернулся! Он… он…       Женщина хотела сказать больше, но не решилась. Только закрыла глаза руками, тяжело дыша. Господин Ду поморщился и брезгливо отвернулся. Он терпеть не мог, когда женщины проявляли эмоциональность. И хуже слёз были только женские крики, потому что кричащая женщина всегда мнила, что знает что-то лучше, чем он сам. Лянь-сяоцзе присела рядом с вдовой, обняв её за плечи и пытаясь всунуть в неё лапшину или мясо. Тётушка Фэй сначала отворачивалась, тихонько ругаясь, но в конце концов начала что-то жевать и затихла. В гостинице повисла тягостная тишина ожидания, все всё знали, но никто не хотел говорить о том, чего именно они ждут. Лань Сичэнь принёс со второго этажа деревянный ларь, и они с братом сели завтракать вместе с девушками. Они же настойчиво попросили случайную пару постояльцев найти другую гостиницу. Господин Ду занимался делами: проверял запасы, вёл счётную книгу… Тишина становилась невыносимой.       — Может мне стоит пойти за Вэй Ином? — спросил Лань Ванцзи, для спокойствия перебирая пальцами серебристую рукоять меча.       — Не стоит, — заверила Лянь-сяоцзе. — Всё равно все придут сюда, кому нужно прийти.       — А кто должен прийти? — тётушка Фэй посмотрела на неё с какой-то надеждой, но лиса только пожала плечами, осмотрев входную дверь с облупившимся коричневым лаком и дощатые затоптанные полы.       — Я могу сказать только то, что вижу, а вижу я не всё. Я уже говорила сегодня, что не умею читать мысли.       Снова повисла тишина. Тётушка Фэй сделала всем чай, и некоторое время было слышно только постукивание чашек о стол. Даже господин Ду со всеми делами скрылся в глубинах дома и не давал о себе знать.       — Сяоцзе, — вынырнул из своих мыслей Лань Сичэнь. — Ты согласилась бы тренировать меня и Цзян Чэна?       — Тебя бы — да, его — не знаю, — Лянь-сяоцзе отвлеклась от созерцания мебели. — Это же не так просто. Я могу ему не подойти.       — Да, ты говорила, — согласился Лань Сичэнь.       — Но если ты так настаиваешь. Смотреть надо, что у него с техникой и всё остальное. Если что, я подумаю, кому его можно сосватать.       — Сосватать?...       — Ага, и это будешь не ты, прикинь.       Лань Сичэнь улыбнулся шутке, но тут же почувствовал себя неуместно. Тишина длилась очень долго.       …Настолько долго, что когда дверь открылась с пинка, с хрустом ударившись о балку, все перепугались. Тётушка Фэй даже вскрикнула. В гостиницу вошёл Цзян Чэн. Его кулаки были стиснуты так, что проступали все вены и кости. Следом вошёл Цзян Фэнъу, бледный как очищенная луковица. За ними несколько адептов внесли на бамбуковых носилках тело, прикрытое льняной тряпкой как саваном. Процессию замыкал Вэй Усянь. Он смотрел в пол, хмурясь, и обнимал себя руками. Все они были в грязи и воде.       Адепты поставили носилки на пол, прежде чем Цзян Чэн их выгнал. Цзян Фэнъу он тоже хотел выгнать, но тот упёрся.       — Это моя семья! Вы можете указывать что хотите, но я не уйду! — голос юноши чуть дрожал, выдавая скорбь, а глаза покраснели от подступающих слёз. Цзян Чэн только поджал губы.       — Позовите старшего Ду, — потребовал он. Но господин Ду сам уже вышел из недр дома. Только глянув на тело, накрытое саваном, он сразу всё понял. Несколько мгновений он размышлял, потом позвал слуг, работавших в кухне, и выдав не очень большую сумму, отправил их за гробом. Подойдя ближе к главе Цзян, он спросил, что произошло.       — Его нашли сегодня утром в камышах, в запруде у реки. Он там пролежал довольно долго, потому что рыбаки не сразу обратили на него внимание, — рассказал Цзян Чэн.       — С ночи, значит, — господин Ду завел руки за спину и остался так стоять, глядя на тело. Тётушка Фэй, подойдя ближе, опустилась на колени и приподняла край савана. Под тканью действительно лежал Ду Ань, бледный, распухший от воды, с синюшными губами.Тётушка Фэй смотрела на него несколько мгновений, потом медленно опустила ткань. Её глаза покраснели от подступивших слёз. Порой равнодушие мужа заставляло её чувствовать себя одиноко. Он был невнимателен, забывал важные даты и не считал нужным баловать и дарить подарки. Тем не менее, он никогда не ругал и не осуждал жену. Каким бы скромным ни был ум этой женщины, она понимала, что вполне неплохо вышла замуж. И Ду Ань не заслужил такой смерти.       — Орден Цзян пока ведёт расследование, — Цзян Чэн отвернулся от женщины и смотрел только на господина Ду. — Мы ищем тех, кто видел его или общался с ним… Ночью. На случай, если это было убийство. Но некоторые утверждают, что это было самоубийство.       В этот момент дверь открылась, и в зал вошёл Лань Цижэнь. Он поздоровался, коротко кивнув всем присутствующим, и присел за стол к Лань Сичэню. Не все в комнате поняли, зачем он пришёл, но и выгнать его не могли из-за его статуса. И только двое тех, у кого была самая сильная духовная энергия, заметили, как глаз на талисманах открылся до конца, мерцая фиолетовым зрачком.       Вэй Усянь же вообще не задумывался об этом. Его мелко трясло. Даже когда Лань Ванцзи приобнял его, это мало помогло.       — Это ты ведь первая утром сказала, что он умер! — губы Вэй Усяня еле шевелились, а оттого шепот был слабо различим. Он посмотрел на Лянь-сяоцзе, и та растерянно посмотрела в ответ.       — Верно. И что? Ты решил, что это я устроила его убийство? — удивилась лиса.       — Ты его не остановила! — бросил ей Вэй Усянь, вложив больше силы в голос. — Хотя наверняка знала, что его ждёт! Почему ты его не остановила?! Почему ты никому не сказала, что он уходит?!       Лянь-сяоцзе почесала длинным белым ногтем макушку, одним жестом превратив себя в провинциальную простушку.       — Тебе не понравится ответ, так зачем ты спрашиваешь? Ах, погоди, ты хочешь хоть кого-нибудь обвинить. Понимаю, понимаю. В принципе я тут тоже для того, чтобы помочь найти виноватых. Но обвинять меня — это чересчур.       — Но ты могла не дать ему…       Лань Ванцзи положил тяжёлую руку на плечо мужа, вложив в этот жест едва заметное предостережение, и легко подвинул его в сторону. Он так редко делал подобные вещи, что Вэй Усянь заткнулся только от того, что не понял, как это могло произойти. Как будто этого было недостаточно, Лань Ванцзи ещё и поклонился.       — Простите его поведение, он очень переживает, поэтому не замечает, что говорит.       — Замечает, — цыкнула лиса. — Что ж с вами делать, я одного Ланя от вежливости больше года отучала, а теперь второй нарисовался. И не надо так яростно защищать своего муженька, меня не так просто обидеть.       Лань Ванцзи поднял голову, но в его взгляде не было доверия к её словам.       — Она тут ни при чём, — вмешался Цзян Чэн, обращаясь к шисюну. — Сам-то что не караулил его? Вы же как раз на такой случай тут поселились, нет?!       Лань Ванцзи крепче сжал плечо Вэй Усяня, сдерживаясь, чтобы не ответить главе Цзян. В чём-то этот сарказм звучал правильно. Лянь-сяоцзе хохотнула, глядя на них.       — Даже если бы и остановила, это мало бы что поменяло, — совсем не разозлилась лиса. — Человека очень сложно вытащить из воды, если он решил потонуть. Я б его может остановила сегодня, но завтра меня тут уже не будет, и кто его остановит? Ты же не думал, что я стану его опекуншей и душеспасительницей? Может мне сразу открыть бесплатную больницу и повесить везде объявления, что лечу все недуги, от телесных до душевных? Нет? Ну, извините, что у меня тоже силы не бесконечные.       Вэй Усянь сделал шаг назад, врезавшись в своего мужа. Сглотнул. Было чертовски сложно вести дела с людьми, которые рассуждали рационально.       — Госпожа Лянь точно не виновата, — тётушка Фэй вытерла глаза рукавом и громко втянула сопли. — Она пришла сюда только вчера, а я сплю с ним в одной комнате уже много лет, но я даже не подумала, что он может это сделать. Это я виновата, что не догадалась!       Она всхлипнула, уставившись в пол. Цзян Фэнъу, не выдержав этого, присел рядом с ней. Он придержал её за плечи и вытер её щёки шёлковым синими платком, оставив красные потёртости.       — Тётушка, пожалуйста… — взмолился он. — Ты же тоже не могла знать. Он же не сказал тебе, что он собирается сделать, так откуда было знать?       — Не сказал… Но…       — Кроме него самого никто не виноват в том, что он сделал, — серьёзно сказал Лань Сичэнь, до этого тихо сидевший в углу за чашкой чая. — Гораздо важнее, почему он это сделал.       — Неблагодарный дурак потому что, — без тени сомнения ответил господин Ду. Где-то под землёй что-то зашевелилось, гулом разнеслось в стенах гостиной, воздух стал тяжёлым, словно напитанный ядом. Талисманы на стенах вспыхнули золотом.       — Это что, ответ неверный? — предположил Цзян Чэн, оглядываясь и сильнее сжимая руку с Цзыдянем. Нечто грозилось напасть... Только откуда? Господин Ду, согнув колени, крутил головой из стороны в сторону. История про демона больше не казалась ему невероятной.       — Это демон? Вы ещё скажите, что мой сын и этот демон связаны!..       — Наверняка, — ответил Лань Сичэнь. Он выглядел спокойней всех людей в комнате. — Поэтому и важно знать, почему он умер.       — Тётушка Фэй! — Цзян Фэнъу перестал оглядываться и теперь держал женщину уже за оба плеча. — Тётушка! Он говорил вам что-нибудь, когда уходил? Хоть что-нибудь?       Гул прекратился, оставив звенящую тишину. Тётушка Фэй открыла рот, и от испуга, казалось, не могла произнести ни слова.       — Что-то же сказал?! — продолжал настаивать её племянник, чуть встряхнув несчастную. Тётушка Фэй побледнела, пряча лицо в руках. Очень не хотелось врать.       — Это… ну… — промямлила она.       — Глава Цзян, — официально обратился Лань Ванцзи, хотя они давно общались неформально друг с другом. — Вы можете гарантировать, что всё, сказанное здесь, не выйдет за пределы комнаты?       — Конечно, могу. А тому, кто будет говорить лишнего, могу сломать ноги или пробить череп, на выбор, — мгновенно подтвердил Цзян Чэн. Тётушка Фэй посмотрела на заклинателей, а затем испуганно оглянулась на свёкра. Господин Ду нахмурился, сведя густые седеющие брови к переносице. Эта женщина перед ним всегда была легкомысленной и глуповатой. Её спасало только моложавое личико. Но неужели у неё были с его сыном секреты от него?       — Тётушка? — снова неуверенно позвал её Цзян Фэнъу.       — Вы можете говорить свободно, — заверил Лань Ванцзи. Тётушка Фэй снова всхлипнула, вытеревшись намокшим рукавом.       — Он спросил меня… — тихо сказала она, но дальше её голос становился громче и уверенней. — Он спросил меня, буду ли я счастлива… если выйду замуж за того, другого мужчину…       — Какого другого мужчину?! — вдруг заинтересовался историей господин Ду.       — Такого! — она сжала кулачки так, что костяшки побелели. — У меня есть другой мужчина, и Ду Ань знал об этом. Мы это не обсуждали, но тут он спросил, буду ли я счастлива, если выйду за него замуж. Конечно, буду! Что за вопросы! Но Ду Ань ещё сказал: надеюсь, у тебя скоро это получится. Я подумала, что он глупость какую-то сказал… но выходит… он прощался?       Цзян Фэнъу отпустил плечи тётушки Фэй, глядя на неё широко распахнутыми глазами. Взгляд господина Ду стал ещё более хмурым, и от злости глаза налились красным.       — Такая дура, как ты, ещё и любовника ухитрилась завести?! — медленно сказал он. — Мало тебе, что с хозяйством не справляешься, как положено женщине, так ещё и опозорить меня решила?!       Тётушка Фэй поджала губы, посмотрев на свёкра, словно хотела заплакать, но не успела ничего сказать. По залу разнеслось дребезжание натянутой дрожащей струны. Запахло металлом.       Лань Сичэнь и Цзян Чэн переглянулись, пытаясь понять намерения друг друга. Глава Цзян первым потянулся за талисманами. Глава Лань достал разом целую стопку золотистых талисманов и прыгнул к господину Ду и тётушке Фэй, выставив вокруг всех них золотистый барьер. То же самое сделал Цзян Чэн, стоявший рядом с Лань Ванцзи и Вэй Усянем. И в следующее мгновение на них обрушился шквал ударов. Ни один из них нельзя было разглядеть, словно их атаковал свистящий воздух. Невидимый нож кромсал ширмы, занавески, столбы, а удары о щиты разлетались золотистыми искрами. Лянь-сяоцзе оказалась неведомым образом за столиком Лань Цижэня за мгновение до того, как всё началось, поставив барьер вокруг них двоих одной лишь мыслью. Учитель Лань с запозданием рванул к племянникам, но упёрся рукой в барьер. Его заперли. Не зная, что стоит сказать в такой ситуации, он широко открыл глаза, посмотрев на лису.       — Ну что вы, — Лянь-сяоцзе дружелюбно улыбнулась, продемонстрировав ямочки на напудренных щеках. — К чему дёргаться? Учителя пришли посмотреть на своих учеников, так что те пусть справляются.       Лань Цижэнь выдохнул, стараясь успокоиться, и сел обратно. Под звон и треск разрушений это было сложно.       — Вы так уверены, что они справятся? — он привычно погладил себя по бороде.       — У них нет выбора, — лиса пожала плечами. — Если они не справятся, они умрут. Лань Цижэнь старался быть строг, но не злоблив. Но видимо в общении с бессмертными лисами у него было маловато практики.       — Какой смысл учить чему-то, если ученики умрут?! — он повысил голос. — Этого демона надо хотя бы попытаться успокоить!       Лянь-сяоцзе приподняла бровь, лукаво улыбаясь, но ничего не ответила. Лань Ванцзи подумал о том же самом, что и дядя. Он достал гуцинь, и стоило ему сыграть пару нот, даже не вложив в них духовную энергию, как удары прекратились. Всё замерло, и стали видны тонкие натянутые струны. Ещё мгновение — и струны исчезли так же внезапно, как появились. Люди невольно забегали глазами по комнате, пытаясь понять, что произошло, и наконец все посмотрели на Лань Ванцзи с гуцинем в руках.       — Это же была не техника смертельных струн? — для уверенности спросил Вэй Усянь. Или для того, чтобы разбавить тишину.       — Нет, — подтвердил Лань Ванцзи.       — Это был демон, — Лань Сичэнь, в отличие от остальных, разглядывал бардак в комнате. — Но почему он принял именно такую форму?       — Я знаю! — тётушка Фэй вытерла слезы рукавом. Когда она подняла глаза, её взгляд был полон решительности. — Он очень любил играть на цине. Когда мы только начали жить вместе, он часто играл на цине для меня. Мне это тоже нравилось. Пока господин Ду не продал цинь! Я думаю, если б не это, он бы до сих пор играл. Теперь все взгляды обратились к хозяину гостиницы.       — Зачем вы продали цинь? — очевидный вопрос от Вэй Усяня поднял целую волну злобы в господине Ду. Он сдерживался изо всех сил, но стиснутые зубы придавали ему ещё более страшный вид.       — У нас нет тут золотых гор и садов, плодоносящих персиками бессмертия. Это вы, заклинательские ордена, можете каждый год покупать по циню для каждого адепта, а я в свое время потратил на тот цинь почти три месяца прибыли. Я бы мог обновить в комнатах постельное бельё или ширмы в зале, но я потратил эти деньги на совершенно бесполезную вещь. Ещё я кучу денег потратил на книги и учителей, и что?! Он даже первый экзамен не сдал! Раз нет таланта, так к чему все эти траты?!       Эта речь была прервана хлопком по столу.       — И вы решили, что из-за неудачной попытки дальше учиться нет смысла?! — Лань Цижэнь встал из-за стола, и даже Лянь-сяоцзе опустила барьер, чтобы он прошёл.       — Если так хотел учиться, то сам бы пусть на это и зарабатывал! — возразил господин Ду. Тётушка Фэй подскочила и перебежала к заклинателям, спрятавшись за спиной Вэй Усяня, и высунула оттуда заплаканное лицо.       — Куда бы он там заработал?! Вы и цинь продали со словами, что А-Ань должен за гостиницей смотреть, раз у него столько свободного времени! И меня вы так шпыняете постоянно, и внучку шпыняли. Даже просто помыться подольше нельзя — мол что, богатая что ли, столько свободного времени иметь?! В новый год и то отдохнуть нельзя было!       Женщина обиженно поджала губы и посмотрела на главу Цзян, ища защиты, пока у её свёкра всё сильнее багровело лицо.       — Продолжайте, — разрешил ей Лань Сичэнь, шагнув между ней и господином Ду, тоже закрывая её. Тётушка Фэй шмыгнула носом и продолжила.       — Вы меня обвиняете, что я вот опозорила, любовника нашла… Тут мне нечем гордиться, но вы сами думали, каково мне жить в доме, где меня никто не любит? Вы любите только деньги и эту гостиницу. Вы даже о своей жене не заботились! Когда она заболела, ладно — вы её работать заставили, так вы пожалели денег ей на лекарства. Мне вот совсем не хочется умереть так же! Или если так умереть, то хотя б пожить нормально… — тётушка Фэй совсем поджала губы, но не смогла сдержать слёзы, продолжая говорить скрипучим голосом, жалея себя. — А с тех пор, как вы продали цинь, А-Ань совсем потерял желание жить! Что там… он в спальне ко мне не притрагивался уже много лет, а последние лет пять мы даже спим отдельно, отгородившись ширмой!       Цзян Фэнъу отполз в сторону, еле держась на ногах. Как-то не так он представлял себе своих родственников.       — Значит сама виновата! — окончательно рассвирепел господин Ду. — Жена сама обязана заботиться о том, чтоб быть привлекательной для мужа! И Ань тоже виноват — раз у него не получалось!..       Накалившийся воздух вдруг остыл от порыва ледяного неприятного ветра. Запахло сырой землёй и плесенью. Цзян Фэнъу встал, указывая пальцем на саван… а под саваном проступали очертания не тела, а гуциня. Лань Ванцзи сделал шаг вперёд, но его остановил Лань Цижэнь, преградив рукой дорогу. Что им двигало больше — любопытство или беспокойство за племянника?       — Позволь мне, — Лань-шишу присел рядом и аккуратно откинул саван. Под ним действительно был гуцинь, старый, покрытый дешёвым жёлтым лаком, с потрёпанной зелёной кисточкой, прикрепленной сбоку для украшения. Тётушка Фэй ойкнула.       — Это же тот самый! — сказала она. — Тот самый цинь, который был у А-Аня! Лань Цижэнь посмотрел на Лань Сичэня, пытаясь угадать, что требуется дальше, но племянник только чуть наклонил голову. Тогда Лань-шишу сыграл несколько звуков, но инструмент оказался совсем расстроен.       Чтобы успокоить демона, надо выполнить его желание. Тогда душа обретает покой и без сожалений может принять свою смерть. Лань Цижэнь слышал кое-что об этом человеке, а потому сомневался, что его желание было связано с насилием. Поэтому сделал то, что показалось ему достаточно логичным в этой ситуации — начал настраивать гуцинь, подтягивая и ослабляя струны.       Когда он закончил, в комнате стало ещё холоднее. Прямо перед ним возник молодой мужчина, одетый в синюю одежду учёного. Его черты лица были тонкие и аристократичные, а глаза горели восхищением. Отдалённо в нём можно было признать Ду Аня.       — У вас так замечательно получается! — сказал демон. И Лань Цижэнь подумал, что самая страшная его черта — его нельзя было отличить от живого человека. Даже грудь его вздымались, словно ему нужно было дышать.       — Я всего лишь настраивал инструмент, — ответил Лань-шишу. Ду Ань сел напротив него.       — Вы научите меня играть на цине?       Лань Цижэнь посмотрел в глаза, горящие энтузиазмом как у семилетнего ребёнка на рыбалке. Впервые в жизни он испугался такой просьбы. Но в конце концов, была ли разница в том, чтобы учить демона или учить человека? Было ли это истинное желание неупокоенного мертвеца? Лань-шишу снова глянул на Лань Сичэня, но тот наклонил голову, но не помогал ответить на вопрос.       — Хорошо, — Лань Цижэнь повернул инструмент к Ду Аню. — Я слышал, что вы уже учились играть на цине. Покажите, что вы умеете.       — Я знаю несколько мелодий. Я сыграю вам, — демон положил руки на струны и заиграл. Ничего необычного, очень плохого или наоборот гениального в его игре не было. Иногда он сбивался с ритма или брал не ту ноту, но это замечали только адепты Лань, с детства занимавшиеся музыкой и практиковавшие когда-то те же мелодии. Господин Ду всё это время стоял с лицом, словно ему приходилось жевать полынь. Он не мог возразить именитым заклинателям из великих орденов. Это было против его принципов, потому что обычно не помогало зарабатывать деньги. Тем не менее, когда Лань Цижэнь начал объяснять демону ошибки, господин Ду не смог удержаться от недовольного “тц”.       — У вас во взгляде презрение. Когда Ду Ань учился, вы точно так же смотрели? — спросил Лань Сичэнь.       — Нет, пока он не провалил экзамен. Я не люблю, когда в моём доме занимаются бесполезными делами, — резко ответил господин Ду. — Вот даже сейчас. Он уже умер, зачем учить его музыке?!       Руки Ду Аня замерли над гуцинем. Его взгляд потерял весь энтузиазм и посерел. Демона учить было странно, хотя если б все демоны хотели играть на цине, а не убивать, насколько бы иначе выглядела работа заклинателя. Лань Цижэнь нахмурился. Он очень давно не встречал людей, которые бы считали образование чем-то неважным. И потому забыл, насколько они раздражают.       — Вы считаете, что после одной попытки надо сразу сдаться? Или надо сдаться, потому что вы сами занимаетесь совсем другим?       — Нет, отец прав, — не позволил никому ответить Ду Ань. Его глаза смотрели сквозь гуцинь, и он испытывал абсолютную ненависть к тому, что он говорил и делал… Но искренне верил в свои слова. — Пока не выплачены все долги, я не могу думать о себе. У меня нет ни денег, ни положения в обществе, ни таланта. Так что выбирать в этом вопросе я не имею права… Я лучше займусь делами.       С этими словами призрак рассыпался на серый едкий туман.       — Прелестно, — скептично прокомментировала ситуацию Лянь-сяоцзе, первой почувствовав опасность. Она оказалась между Цзян Чэном и Лань Ванцзи, тут же накрыв их щитом. С другой стороны Лань Сичэнь дёрнул к себе дядю и Цзян Фэнъу, и тоже поставил щит. И тут снова на них обрушился шквал ударов. В этот раз они были сильнее и резче, кромсая деревянную мебель и столбы, сбивая штукатурку и постепенно уничтожая здание. Сквозь свист и грохот даже собственный голос едва можно было расслышать. Тётушка Фэй вскрикнула и вжалась в спину Вэй Усяня. Не то, чтобы он выглядел самым надёжным, но она его боялась меньше всех.       — Да что тут прелестного! — крикнул Цзян Чэн, достав Цзыдянь, однако разглядеть хоть какую-нибудь цель для него он не мог.       — Спрячь! — велела лиса. — Не ломай хорошее окружение, оно ни в чём не виновато!       В другом барьере Цзян Фэнъу только под звуки разрушений пришёл в себя. Он схватился за меч, перебирая варианты того, что он мог бы сделать. И вдруг один из опорных столбов по центру стены сломался пополам. Крыша начала проваливаться, и тут сломался второй опорный столб. Мелькнул Цзыдянь сиреневой молнией, отбрасывая крупные балки от барьеров. За ним пронеслась голубая волна под звуки циня, сметая мелкие осколки.       — Гостиница! Моя гостиница! — господин Ду схватился за голову. В его глазах, покрасневших и выпученных, отразился ужас родителя, у которого на руках умирает дитя. Он сделал шаг назад, оглядываясь, и больше не мог сказать ни слова. Перед ним рушилась вся его жизнь.       — Дедушка! — крикнул Цзян Фэнъу, стараясь схватить мужчину за воротник, но тот споткнулся и полетел спиной назад, забыв закричать и потянув за собой внука. А сзади его вдруг поймали крепкие руки демона. Ду Ань, во взгляде которого не читалось ни единой эмоции, занёс руку с кинжалом и резко опустил на голову отца.       Цзян Фэнъу снова вскрикнул, вытягивая руку и стараясь защитить деда от удара. Лань Сичэнь расширил барьер, но демон всё равно успел опустить кинжал, отрезая руку молодого адепта и тугой пучок волос родителя. Отойдя под летающими струнами в сторону, Ду Ань занёс кинжал над головой и резким движением отрезал свои волосы.       Лань Сичэнь открыл верхнюю крышку ларя и достал лук. Когда он натянул тетиву, на рукоять легла золотая стрела.       — Демон, обрезающий волосы, — сказал он. Струны замерли в воздухе. Всё стихло. Ду Ань отпустил обрезанные волосы, и те черным бесформенным комом упали на пол.       — Твоя причина — невозможность следовать своим желаниям, — продолжил Лань Сичэнь. — Твоё желание — делать то, что тебе нравится. Надеюсь, в другой жизни тебе повезёт больше.       Он отпустил тетиву, и демон лишь закрыл глаза, принимая свою судьбу. Одна короткая вспышка света — и всё исчезло. Остались только полуразрушенная гостиница, утопленник под изрезанным саваном и люди, которым надо было что-то с этим делать.