3 года назад

– Нет, – коротко и твёрдо произнесла Лавеллан, обозначая, что разговор закрыт окончательно. – Как это «нет»?! Я должен пойти с ними! – искреннее возмущение переполняло Энана, как море, не знающее берегов. – Энан, ты никуда не идёшь. Тевинтер – опасное место особенно для эльфов. Варрик и Хардинг прекрасно справятся и без тебя. Когда несколько месяцев назад от Шартер пришёл очередной отчет, Инквизитор с советниками решили, что время пришло. На подмогу к Шартер в Тевинтер вызвались отправиться Варрик и Хардинг. Горячее желание Энана стать частью этой команды обжигало его, как дыхание дракона. Он столько времени тренировался, с каждым новым днём становясь всё сильнее и опытнее. Ему уже исполнилось двадцать — ему казалось, он достаточно взрослый для этого задания. Но когда Инквизитор Лавеллан произнесла своё решающее слово, для него всё рухнуло. Энана охватил шок. Как так? Неужели он недостаточно хорош? Ну почему его мать, которая всегда поддерживала его, не хочет его отпустить? Тревога и чувство неполноценности сжимали его грудь. – Ты отправляешь на поиски древнего эльфийского Бога двух гномов. Я знаю, что Варрик и Хардинг опытные бойцы, но ты не думаешь, что их сил будет недостаточно? – его голоса дрожал всё больше и больше с каждой фразой. – Шартер уже нашла союзников в Минратоусе. Когда они встретятся, то отправятся за Соласом вместе. – Но… – его протест замер на языке, чувства ослепили разум. – Тема закрыта, Энан! – Велана повысила голос, громко ударяя рукой по своему рабочему столу. Гнев её был понятен: она никогда не повышала голос на сына, всегда старалась быть мягкой и понимающей. Но необходимость защищать его от опасностей мира вызвала в ней бурю эмоций, и этот разговор до боли напоминал тот, что произошёл в этой же комнате двадцать один год назад. Тогда она тоже старалась удержать любимого человека рядом с собой. Женщина сделала глубокий вдох, стараясь усмирить колеблющиеся чувства. – Варрик и Хардинг отправляются в путь завтра утром. Твоё отправление с ними больше не обсуждается. Ступай к себе. Энан, сжав кулаки, чувствовал, как гнев внутри него закипал. Это было несправедливо. Множество обидных слов крутились в голове, но он сдерживался, не желая ранить мать, которая и без того чувствовала себя уставшей от забот. Один эльф уже когда-то разбил ей сердце, он не мог стать вторым. Безмолвный протест наполнял его, когда он развернулся и покинул покои Инквизитора. Ноги, словно сами по себе, несли его по коридорам Скайхолда. Остановившись, он оказался в башне под воронятней. Энан встал посреди комнаты, медленно обводя взглядом фрески на стенах. Этот уголок крепости всегда действовал на него успокаивающе, подобно статуе волка в храме Митал. Глубокий вдох помог ему немного отвлечься от гнева и раздражения. Нужно было что-то придумать – найти выход из ситуации. Он вспомнил, что мать упомянула о том, что Варрик и Хардинг отправятся рано утром. Они поедут в повозке до ближайшей деревни, куда доберутся к вечеру. Энан внезапно поймал себя на мысли, что может незаметно пробраться в повозку и спрятаться среди вещей. Так он мог следовать за гномами до тех пор, пока они не окажутся достаточно далеко, чтобы не иметь другого выбора, кроме как взять его с собой. Мысль о гневе матери, если его план удастся, болезненно щекотала в груди, но желание найти отца было сильнее, чем страх разозлить любимую маму. Парень посмотрел на кресло, стоящее у стены комнаты. Велана рассказывала, что Солас часто любил сидеть здесь. Энан кивнул пустому место, как бы выражая благодарность за покой, как будто бы его отец по-прежнему находился в этой комнате. Порой ему казалось, что Ужасный Волк оставил маленькую частицу себя в стенах крепости. Он поднялся к себе в комнату и начал собирать вещи, беря лишь самое необходимое, чтобы не перегружать себя в пути. Энан не сомкнул глаз всю ночь, встретив рассвет у окна. Как только первые лучи солнца коснулись макушек Морозных гор, молодой эльф лёгкой походкой, почти вприпрыжку, спустился во двор крепости. Обитатели Скайхолда уже начали пробуждаться, однако нижний двор всё ещё был пуст. – Энансал, что-то случилось? – окликнул его проходящий мимо солдат. Все в крепости знали Энана в лицо, как и сам парень знал всех поименно. – Доброе утро, Майк, – ответил он, чуть смутившись, и тут же принялся мямлить объяснения. – Не видел Варрика и Хардинг? Инквизитор попросила передать им кое-что в дорогу. – Э, они уехали вчера вечером. На этом настояла леди Инквизитор. Я думал ты в курсе… Слова солдата ударили по нему, как гром среди ясного неба. – Вчера вечером? – Да, как только начало темнеть. Примерно в это время парень разговаривал с матерью. Вспоминая, как он обсуждал с матерью её решение, Энан ошеломлённо замёр. Она ввела его в заблуждение. Это осознание причиняло ему боль. Мать солгала о том, что гномы отправляются утром, прекрасно зная, что её сын попробует выкинуть какой-нибудь трюк. Гнев и обида вновь разразились в его душе, и он, ни словом больше не обмолвившись, развернулся и направился к покоям матери. Как она могла решать за него? Что за право у неё останавливать его? Она не дала ему ни шанса проявить себя! Героиня Ферелдена к его возрасту уже стала Серым Стражем и сражалась во времена Пятого Мора. – Слышал, говорят в Крествуде объявился маг крови. Этот обрывок разговора, доносящийся издалека, заставил Энана замереть посреди двора. Кровь. Разговор, подслушанный много лет назад, неожиданно всплыл в его памяти. – Для того, чтобы заставить элювианн работать нужно либо очень много крови, либо очень мощный источник. – Например, кровь Бога, – предположила Инквизитор. – Как вариант. Да, он мог пробудить тот старый элювиан, используя свою кровь. Ведь он — сын Ужасного Волка. Та женщина ничего не упоминала про магию крови, так что Энан надеялся, что его теория сработает. Быстрым шагом он направился в сад Скайхолда, стараясь избегать по дороге кого-либо из приближенных его матери. Чем меньше людей увидит его, тем лучше. Дверь комнаты, где хранился элювиан оказалась запертой, как он и ожидал. Энан присел на корточки. Своими ловкими пальцами он достал из внутреннего кармана несколько изящных отмычек и осторожно занялся замком. Не торопясь, Энан вставил первую отмычку в замочную скважину, прислушиваясь к шорохам металла. Он почувствовал, как механизм отзывается на его прикосновения, и начал медленно и осторожно прокручивать инструмент, передавая лёгкое давление на пружины внутри. Каждый щелчок казался эхом его сердцебиения – неторопливым, но напряжённым. Прошло несколько минут неустанной работы, во время которых он непроизвольно затаил дыхание. Энан был предельно сосредоточен. Наконец, после очередного лёгкого толчка, раздался щелчок, и механизм сдался. Энан почувствовал, как по спине пробежала дрожь удовлетворения, когда тяжелая дверь медленно приоткрылась, открывая доступ в комнату. Внутри царила затхлость, а воздух напоминал запах плесени. Элювиан, как старое зеркало, не отражал ничего. Закрыв за собой дверь, чтобы никто не заметил его действий, Энан вытащил кинжал из ножен. Очевидно, чтобы активировать элювиан работать с помощью крови, нужно пролить немного этой самой крови. Проведя острием по коже, он приложил ладонь с сочащейся кровью к поверхности элювиана. Ничего не произошло. Энан шумно выдохнул, опустив голову и чувствуя, как на его плечи наваливается тяжесть разочарования. Требовалось что-то другое. "Думай, думай!" —причитал тревожный внутренний голос. Элювианы — это магические артефакты, когда-то созданные древними эльфами. Маги порой произносят специальные слова или целые фразы, чтобы активировать заклинания. "Что если попробовать на эльфийском?" — мелькнула мысль в его голове. –Nalare! – произнес он, надеясь на чудо. Но когда ничего не изменилось и зеркало оставалось таким же неподвижным, как и прежде, огорчение нарастало внутри него. Он начал перебирать другие варианты, словно искал потерянный ключ. –Selare!Vespera!Mirale! Перепробовав множество слов, Энан почувствовал, как досада окутала его, словно мрачная тень. Обессиленный, он опустился на колени перед элювианом, продолжая удерживать руку на поверхности древнего металла. Значит, ему придётся смириться? Годы упорных тренировок – ради чего? Чтобы в итоге просто сдаться? Он прошептал последнее слово, которое пришло ему в голову, с тихой отчаянной надеждой: –Velare, – слова вырвались из него едва ли не на последнем издыхании. Слезы начали катиться по его щекам, смешиваясь с горечью, которая в ту же минуту заполнила его душу. «Проснись» Древний элювиан загудел, на его поверхности вспыхнуло нежное голубое. Энан поднял заплаканные глаза, убирая руку от зеркала в порыве осознания. Теперь он всё понял. Этот элювиан был словно живой, погружённый в многолетний сон. Внезапно его охватило чувство, что его кровь и громкий призыв смогли пробудить эту магию, как свет, пробивающийся сквозь тьму. Возможно, женщина действительно ошибалась, и не Солас стал причиной затухания элювиана. Возможно, в самом артефакте иссякла магическая сила. Энансал поднялся на ноги и вытер слёзы с глаз рукавом одежд. У него всё таки получилось. Он был уверен в своём решении, но в последний момент понял, что стоило оставить матери хотя бы записку, а не уходить просто так. Она будет очень расстроена, но Энан больше не мог позволять ей оберегать его ото всех бед этого мира. Собравшись с духом, Энан поднялся на ноги и сразу же вытер слёзы с глаз рукавом своей одежды. Он почувствовал прилив восторга, который захлестывал его. У него это всё-таки получилось. Внезапно он осознал: было бы лучше оставить матери хотя бы записку. Не совсем разумно уходить просто так, зная, как она расстроится. В душе он знал, что его решение — это большой шаг к жизни, полной его решений и ошибок, но перед этим он всё же ощущал печаль, полную любви и привязанности. Энан сделал шаг в элювиан, ощущая, как каждое движение увлекает его в новую, неизведанную часть его истории. Он чувствовал, как страхи и сомнения растворяются, уступая место предвкушению — началу приключения, ожидающего его впереди.