Способ

Для некоторых цели важнее собственной души

Несколько недель прошли почти спокойно. Не считая жутких звуков по ночам, но с ними Наташа практически смирилась, и внезапно они исчезли. Она видела Бабурина ещё пару раз. Краем глаза заметила его, вроде бы стоящего возле учительского стола, когда Лилия Павловна, охая и причитая, рассматривала её синяки. Женщина даже подумать не могла, кто мог избить девочку. Рома, первый попавший под подозрения, был известен тем, что никогда девочек не бил, а больше думать и не на кого было. Сама же жертва чужих кулаков тактично об "обидчике" умалчивала. Это было практически забавно, потому что такая же совершенно разукрашенная морда Пятифана по какой-то причине не навела женщину на вполне логичный итог. Наташа, если честно, очень странно себя чувствовала, когда поняла, что её в кои-то веки не считают способной избить кого-то. Это было... Необычно. Даже приятно. По вечерам они небольшой компанией бродили по селу. Парни рассказывали ей и Антону об округе. Показывали разные места, знакомили с другими людьми. Была парочка старшеклассников, которые Наташу, что удивительно, даже узнали — им о ней рассказывал Миша, и девочка, если честно, не имела ни малейшего понятия, когда брат умудрился с кем-то познакомиться. В общем и целом, она к новому месту привыкла. Но и неприятные моменты тоже встречались. Это был один из тех ленивых дней, когда постоянно хотелось спать. Она с неимоверной скукой отсидела на двух математиках и практически задремала на парте, когда её окликнули: -- Ельник, пойдёшь с нами играть? Наташа подняла голову, с прищуром смотря на Катьку. Та улыбалась вполне мило. За её спиной мелькнула Полина, выходящая в коридор. -- В чë хоть? -- Она огляделась, понимая, что мальчишки куда-то смылись. Смирнова вздохнула с улыбкой и, не отвечая, вышла из класса. Наташа поджала губы. Раз уж сами пригласили, то можно и сходить. Девочка подхватила наваленный на стул костыль и, привычно опираясь на него всем весом, вставая, пошла к двери. Когда она вышла, большая часть девочек из класса сидели на подоконниках. И только две из них стояли посреди коридора с натянутой вокруг ног большой бельевой резинкой. Катя, вставшая на неё посередине, посмотрела Ельник в глаза и, вернув своё внимание ногам, начала прыгать. Ну конечно. Наташа горько усмехнулась, чувствуя странное желание врезать ей по морде. Полина, стоящая к ней чуть ближе, тихо сказала: -- Потом я. А после меня, может быть, пустим тебя. Ельник поджала губы, смотря на неё из-под бровей: -- Вы издеваетесь. Морозова в ответ как-то совсем по-доброму улыбнулась, поднимая на неё чистые глаза: -- Конечно. Наташа промолчала. Посмотрела на Катьку, показывающую удивительно профессиональные схемы под очарованные взгляды одноклассниц. Ельник раньше тоже так могла. Ей нравилось играть в "Резиночку", причём даже больше выбивания фантиков. Обида сдавила грудь, и она, боясь, что голос дрогнет, всё так же молча развернулась, уходя по коридору в сторону раздевалки. Лучше она погуляет на улице. Наташа не любила об этом думать, но она была современно неловкой в обществе девочек. Не знала, как нормально общаться, и совершенно не умела отвечать на подначки. И, если честно, даже опасалась попадать в немилость какой-нибудь компании. С мальчишками она легко решала конфликты, могла подраться, поговорить о вещах, которые их интересуют, найти общий язык. Воспитанная одним отцом, живущая с братом, она только так и умела. С девочками ведь была и другая беда — когда она их всё же била, это всегда выливалось в проблемы. С парнями — очень редко, но не с девочками. И если её начинали гнобить, то она совершенно никак не могла ответить. Просто не знала, что делать. Что говорить. В прошлой школе, когда она потеряла свою значимость в компании мальчиков, девочки, до этого пропускавшие её между глаз, начали... всячески измываться над ней. Мстили за многие плохие вещи, которые она им делала. И Ельник так и не смогла ничего с этим сделать. Поведение Кати с Полиной, отстранённость других девочек... это её волновало. Гораздо сильнее, чем она могла себе позволить. Девочка надела куртку и вышла на улицу, вдыхая прохладный воздух. Было тепло, поэтому крупными хлопьями шëл снег. Группа мальчишек обнаружилась за школой. Там была не только её компашка, но и несколько старшеклассников. Они курили, и когда она завернула за угол, резко спрятали сигареты. Затем увидели, кто пришёл, и расслабились, продолжая о чём-то переговариваться. Наташа понуро прислонилась к стене рядом с улыбающимся чему-то Ромой и замерла, молча рассматривая носки своих ботинок. Пятифан отвлёкся от разговора, поворачивая к ней голову: -- Что с лицом? Она пожала плечами, ковыряя снег носком ботинка: -- Катя предложила мне в резиночку поиграть. Смешно. Рома закатил глаза: -- Она сука просто. Ты что, реально расстроилась? Наташа в раздражении выдохнула сквозь зубы: -- Нет, просто по приколу тут недовольная стою. Да. И иди нахуй. Пятифан задумчиво промычал: -- Понятно... Так, Бяш, -- Он стукнул друга по плечу и кивнул ему головой в сторону входа в школу, -- Тох, сбегайте в класс, заберите наши с Натахой портфели. Свалим сегодня пораньше. Петров неуверенно пробормотал: -- У нас же музыка ещё... Рома посмотрел на него очень выразительно, и Антон закатил глаза, вздыхая: -- Ладно. Они вышли с территории школы спустя несколько минут, прямо перед звонком. Пошли на турники, одиноко расположившиеся чуть вдалеке от домов, на небольшой открытой площадке, окружённые покосившимся забором и лесом. Скинули портфели в одну кучу, смеясь над шепелявым рассказом Бяши — он пересказывал серию какого-то нового мультика, который они ещё не видели. Антон схватился за железную трубу, морщась от пронизывающего ладони холода, и с трудом потянулся шесть раз. Рома похлопал его по спине, когда он спрыгнул: -- Молодчик, нормально. Уже не так плохо, как в первый раз. Наташа усмехнулась и, отставив костыль, подпрыгнула на здоровой ноге, цепляясь за перекладину. Удобнее расставила руки и без каких-либо проблем потянулась, поднимая себя над турником на вытянутых руках, затем перекинула одну ногу и резко упала назад, проворачиваясь. Мальчишки всегда начинали слегка нервничать, когда она делала что-то, по их мнению, слишком подвижное для её... состояния. Пятифан, видя, как она крутится, фыркнул себе под нос, отводя взгляд в сторону леса: -- Осторожнее, не переломайся... снова. Девочка позволяла себе думать лишь о том, что они не хотели тащить её в больницу на своём хребте, а не о том, что правда переживали. Потому что думать о самом хорошем в первую очередь было, по её мнению, слишком наивно. Но на сердце теплело. Начинало темнеть, когда они, уставшие, расселись на прогнившей, но деревянной лавочке возле турников. Бяша что-то шепнул Антону на ухо. Тот поджал губы, щурясь от начинающихся сумерек, огляделся, вздохнул, кидая на неё странный взгляд, и кивнул. Они встали, отряхиваясь от снега. Петров сказал: -- Мы... отойдём. Ненадолго. Они почти бегом побежали к ближайшим деревьям, слишком быстро исчезая в темноте. Странное волнение всколыхнулось у Наташи в груди, и она, напряжённо смотря на безмолвные ели, невольно прижалась к Роме плечом, хмурясь. Пятифан поначалу никак не отреагировал, даже не сказал ничего. А потом, спустя несколько очень долгих минут, внезапно подал, на удивление, неуверенный голос: -- Я тоже всякую херню вижу иногда. Ну, как Тоха лису свою. После... после того, как Вова пропал. И слышу порой. Скребется всё ночью, обоссаться можно. Я вижу... отца. Ну, когда его дома точно быть не может, а он есть. И он орёт, а потом... типа... чем дольше орёт, тем больше на мертвеца похож. Жуть. -- Девочка замерла, не зная, что ответить и как реагировать. От Ромы она таких откровений не ожидала. Пятифан продолжил, всматриваясь в лес, -- Ты не дрейфь. Они вместе погнали, и так что... ничего не случится. Он замолчал. Они сидели в странной тишине, прижавшись плечами, и вглядывались в пугающую темноту елей. Когда из-за деревьев, наконец, показалась цветастая шапка Антона, Наташа выдохнула. И тихо, еле слышно прошептала: -- Ты... спасибо. Что рассказал, а то я себя... поехавшей уже считать начинала. Рома наклонил голову, смотря ей в глаза: -- Тоже? Она кивнула, нервно улыбаясь: -- Ага. Стучит, скребется. Ходит кто-то. И я... Бабурина вашего видела, в первый день. Хотя понятия не имела, кто это. Потом ты сказал, что он пропал, ну и я... стрёмно, короче. Пятифан скрестил большие пальцы на ладонях и с каким-то горьким смешком посмотрел на Башу, упавшего в снег. Петров ему что-то сказал, и они засмеялись. -- Бяша вон, гараж свой видит постоянно. Его преследует задние, представляешь? Это звучит как бред, но стоит только увидеть эту хуйню своими глазами... становится совсем не смешно. Мы с ним решили просто... забить. Знаешь, типа ничего не происходит. Наташа наклонила голову: -- Но это же... словами не описать. Парень кивнул. Бяша с Антоном наконец догребли до них через сугробы, и Петров поднял тему того, что уже довольно поздно. Они пошли домой. Наташа попрощалась со всеми и открыла новую калитку — Миша походил по соседям, взял у них лишние доски, оставшиеся от разных построек, и сделал им новый забор с калиткой. Гвозди вытащил из заброшенного сарая, стоявшего у них в огороде. И пусть заборчик был новым только со стороны дороги, но вид у дома стал заметно лучше. Она зашла на крыльцо и, вздохнув, навалилась на дверь, открывая. В доме было тепло и пахло чем-то сладким. Она увидела брата, стоящего у плиты, и, повесив куртку, проковыляла к нему: -- Орешки! Миша аж вздрогнул от её возгласа и преувеличенно возмущённо покачал головой: -- Не кричи! Наташа стащила из миски парочку горячих печенек, закидывая их в рот. Печеньки напоминали скорлупу, и внутрь нужно было наложить сгущёнку, но Миша пока что не закончил выпекать всё заведённое тесто. Девочка довольно вздохнула: -- Вкусно, -- И села за стол, подхватывая открывашку и банку сгущенного молока. Начала открывать, посматривая на улыбающегося Мишу — он любил, когда она положительно отзывалась о его еде. В доме, помимо треска поленьев в печке и небольшого постукивания воды в трубах, было тихо. Изредка тишину нарушало постукивание металлической формы для печеньев, которую брат методично переворачивал за длинные ручки. У них была ещё одна такая, для вафель, но куда-то запропастилась. Наташа, открыв банку, зачерпнула сгущёнку лежащей на столе ложкой и спросила: -- А папа где? Миша перевернул форму, слегка приоткрывая, и из-под двух металлических половинок вырвалось небольшое облачко пара. Пожал плечами: -- Работает. Его сегодня, наверное, допоздна задержали. Девочка вздохнула. Взяла миску с печеньем и начала накладывать на половинки сгущёнку, соединяя. Они провели в тишине ещё какое-то время, пока брат не сказал тихо: -- Странное место. Наташа встрепенулась, поднимая на него глаза: -- Село это? Он кивнул: -- Да. Какая-то... непонятная хрень здесь происходит. -- Ты что-то видел? Парень подошёл к ней и открыл форму, высыпая готовые печенья в миску. -- Видел. И слышал. Наташа, только что получившая подтверждение о реальном существовании этой непонятной чертовщины не только от друзей, но и от кого-то более-менее взрослого, с надеждой спросила: -- Но ведь такого не бывает? Миша кивнул, закладывая новые комочки теста в выемки: -- Не бывает. Девочка отложила готовый орешек в другую чашку, стоящую на столе, и пробормотала: -- И что... делать? Брат вздохнул и взъерошил её волосы: -- Не знаю. Но что-нибудь придумаем. Я, пока ты в школе, сходил в здешнюю библиотеку. Там ничего особо нет, но есть статьи, что лет двадцать-тридцать назад у них снова пропадали дети. Две девочки, но одна из них вернулась. А ещё раньше, тоже много лет назад, ещё несколько детей, трое. И двое из них выбралось из леса. Наташа поджала губы: -- Каждый раз всё меньше находятся. Миша кивнул: -- Да. Не знаю, связанно ли это с чертовщиной, но, скорее всего, да. Кстати — одной из нашевшихся детей была бабушка Антона, твоего одноклассника. А потом пропала его мать, Карина. И тоже живой вышла. И тоже из леса. Нужно поговорить с ней. Девочка тяжело вздохнула и покачала головой: -- Судя по рассказам Антона о матери, ничего мы не узнаем. Но я попрошу его поспрашивать. -- Она взяла ещё один орешек. -- А... второй кто? Был. Ну, вместе с бабушкой Антона? Брат нахмурился, вспоминая фамилию: -- Харитон Морозов. -- Наташа замерла, услышав фамилию, но Миша этого не заметил, возвращаясь к плите. -- У вас в классе нет никого с такой фамилией? Я ещё не успел узнать. Наташа медленно откусила печенье и пожала плечами: -- Да... вроде есть. Полина Морозова. Парень обернулся на неё. Прищурился, смотря на лицо, и спросил: -- Она тебя достаёт? Девочка покачала головой: -- Нет. Просто... странная. И пошутила обидно. А так, в принципе... Миша вздохнул. Он знал, что сестра не любит тему своих слабостей. Особенно говорить про то, что её могут гнобить девочки. Поэтому он промолчал. Наташа вынырнула из тревожного состояния и раздражённо поджала губы. Да пошли они все, она уже не ребёнок, чтобы так расстраиваться из-за каких-то... Сказала уверенно: -- Я узнаю у неё. Миша кивнул, переворачивая форму.

***

Выходные прошли практически незаметно. Отдыхающий дома отец наконец нашёл для них время. Они играли в парочку настольных игр, в лото, в приставку, почему-то не выключавшую парочку игр. В воскресенье пошли разбирать сарай. Он достался им от прежнего хозяина с кучей хлама, в котором, если честно, было даже интересно копаться. Под затвердевшей плотной тканью в углу, закрытой старым шкафом, они обнаружили мотоцикл. Впрочем, судя по вердикту отца, новый купить, наверное, было бы легче. Однако Миша, сильно увлекавшийся сбором, разбором и починкой всяких вещей, смотрел на бывший транспорт практически с благоговением. И пока мужчины пытались вытащить кучу ржавого метала в середину постройки, Наташа вышла из пыльного помещения, осматривая огород. Прогулялась между голыми яблонями, на ветках которых иногда можно было заметить сморщенные, иссохшие яблоки, так и не упавшие на землю. Ходить по сугробам и выпирающей из-под снега увядшей траве было нелегко. Внезапно она заметила на одной из веток маленькую тушку птицы, буквально нанизанную на ветку. По спине прошлись мурашки, и она невольно огляделась. Вокруг было пусто, но... За далёким забором, в пустом огороде соседней, она заметила замершую фигуру, которая стояла на месте и словно бы... смотрела на неё. Наверняка чучело. Но внезапно девочка с каким-то ужасом поняла, что у этой недвижимой статуи... голова лисы. Рассказ Антона о девочке Алисе всплыл в голове. Фигура двинулась, идя к забору, и Наташа поспешно отвернулась, матерясь про себя. Не оборачиваясь, поспешно доковыляла до сарая и зашла внутрь. Но ничего брату с отцом не сказала. Больше в тот день ничего странного не произошло, даже ночью, вопреки ожиданиям, было удивительно спокойно. С утра Миша, как обычно, проводил её до школы, и девочка попросила его быть аккуратнее и быстрее идти до дома. Он странно на неё посмотрел, но пообещал, что будет идти очень быстро. А в школе был переполох. Лилия Павловна отсутствовала и её заменяла другая учительница. Впрочем, Кати тоже не было. Потому что вчера, как оказалось, она так и не вернулась домой. Учителя всё ходили по классам, разговаривали между собой, и сквозь эти разговоры она слышала предложения закрыть школу на карантин или установить комендантский час. Дети тоже, вопреки обыкновению, стали гораздо тише. Наташа поняла, что действовать нужно быстро. Хотела подойти к Полине перед окончанием занятий, но, к её удивлению, девочка сама сделала это на перемене. Она выглядела виноватой: -- Привет. Ты... прости за пятницу. Это Катя всё начала, а я как-то не в настроении была и... может, сходишь ко мне в гости? Чай попьём. Ельник от предложения аж опешила. Что за... Обернулась на задние парты, но мальчишек опять не было, они все перемены пропадали за школой, а она не хотела переться с ними на улицу. Морозова терпеливо ждала ответа с лёгкой улыбкой. Наташа почувствовала себя очень странно. Что-то внутри неё взволнованно закопошилось, но ей в любом случае нужно было попасть к Полине, если, конечно, Харитон Морозов имел к ней какое-то отношение. Поэтому она ответила: -- ...Да. Давай. Ты... с родителями живёшь? Морозова с лёгкой печалью поджала губы: -- Нет. Они... умерли давно. Я живу с дедушкой. Ельник почувствовала воодушевление. Вот это ей уже нравится. -- О, прости. Ну, тогда после уроков, да? Полина кивнула и ушла за свою парту. Наташа так и не поняла, почему вся эта ситуация её так сильно напрягала.

***

До дома Полины они шли практически молча. Немного поговорили о музыке в начале пути, но оказалось, что вкусы у них совершенно разные, и разговор быстро затих. Морозова была очень странной. Молчаливой, отстранённой, и смотрела постоянно куда-то в сторону леса. Наташа хотела у неё спросить насчёт чертовщины, но решила, что сейчас не время, да и общались они всего пару минут от силы. Дом девочки был неплохим. Очевидно, очень старым, но не совсем измученным жизнью. За ним явно ухаживали. Полина завела её в сенки и подала веник, чтобы отряхнуть ботинки от снега. Подождала, пока Наташа справится, обмелась сама и зашла в дом, открывая большую, обитую кожей дверь. Когда они зашли, Морозова странно повертелась на месте, будто бы не совсем понимая, что хочет сделать, и сняла с себя верхнюю одежду. -- Подожди тут немного, я приберусь в комнате. Ельник послушно кивнула, стягивая куртку. Полина исчезала за дверью, и в коридоре стало совсем неуютно. Наташа осматривала помещение, но не видела ничего особо интересного. За углом послышался скрепящий звук. Девочка напряглась — опять глюки? Но буквально спустя пару секунд в коридор на коляске выехал старый мужчина. Она аж замерла, не ожидая, что дед будет выглядеть... так. Но быстро очухалась, здороваясь: -- Здравствуйте! Я Наташа, одноклассница Полины. Старик молча рассматривал её. Затем, внезапно, начал: -- Ты знаешь истинное значение своего... -- Вы пропадали в лесу с другими детьми? Наташа поспешно задала свой вопрос, не удержавшись от волнения. Деда перекосило. Он закрыл рот, сжимая зубы, и как-то почти зло посмотрел на неё. Затем вздохнул, и лицо его разгладилось. Кивнул за угол: -- Пойдём на кухню. -- Окинул взглядом её костыль и усмехнулся, разворачиваясь. Наташа последовала за ним, чувствуя странное веселье от того, как они, оба покалеченные, неспешно двигались по дому. Кухня была небольшой. Она с тихим вздохом села на табуретку, смотря на старика. Тот выглядел задумчивым. Налил себе в кружку чая, затем и ей, ставя на стол. Отпил немного, явно морщась от температуры. -- Однажды люди совершают подлые поступки, лишённые чести и человечности. И этим самым призывают всё то злое, что было скрыто где-то в глубине нашего мира. В лесу, к примеру. И это зло, наказав человека за его поступки, не уходит. Оно оседает в этом месте и живёт там. Но злу этому нужно чем-то кормиться. И тогда оно начинает приманивать практически невинных людей. Практически, потому что у каждого сейчас есть какой-то порок. Ты видишь страшное, я это уже понял. Но в селе эта нечистая сила ничего тебе не сделает. -- Он посмотрел в окно, хмурясь, -- А вот в лесу — это её территория. И она, нечисть, заманивает тебя туда. Сводит с ума, делая твой разум мягким и податливым, чтобы однажды тропинка, ведущая к твоему дому, оказалась путём в тайгу. Наташа, чувствуя какой-то странный сюрреализм от того, что они с каким-то дедом на полном серьёзе обсуждают мистическую чертовщину, спросила: -- Почему вы выбрались? И почему с каждым разом всё меньше людей выходят обратно? Как это остановить? Харитон внезапно засмеялся. Затем также резко умолк. Посмотрел на кружку в своих руках. -- Сейчас люди всё меньше помнят заговоров. Не понимают, как защититься. Раньше больше детей знали о таком — больше выбиралось. А сейчас... И ведь с каждой жертвой она, нечисть, всё сильнее. На детей легче охотиться. Вы слабы. Молоды, мало знаете, плохо слушаете взрослых. Легче поддаётесь искушению. Вам предложи любое исполнение желания — мигом пойдёте на поводу. Девочка нахмурилась, в раздражении закатывая глаза: -- Дед, давай больше по существу, пожалуйста. Харитон усмехнулся. Кивнул. -- Ладно. Появилась эта нечистая сила в результате жадности и отступления от собственных принципов, обещаний. Нужно показать противоположное. Только вот, пока вы что-то там показываете, вас уже разорвут на части. Поэтому вокруг себя чертите круг. Это — защита. Только вреда никакого она им не причинит. Вы можете до посинения стоять в кругу, но рано или поздно устанете. Запоминай заговор, девочка: "На острове Буяне, на синем океане, стоит домовина, в ней — сало и глина, волосы седые — чертям еда, а раба божьего не тронут никогда. Бесы забудут дорогу к дому. Мёртвое — к мёртвому, живое — к живому". Начинай так, а дальше продолжай последнюю часть. Но ты знай, слова её жечь будут, и чем дольше говоришь, тем злее становиться будет. Потом, как закричит — беги. Звучало жутко. Наташа передернула плечами, стараясь запомнить текст, почему-то имеющий отсылки к сказке. Спросила: -- А если не побегу? Харитон покачал головой: -- Не знаю, деточка. Но защиту могут сломать. -- А если я буду не одна говорить, они могут убраться навсегда? Старик почесал подбородок: -- По идее, да. Но нужно, чтобы никто из вашего "не одна" не отступил. Не дал слабину, иначе его страх, его слабоволие даст им силу. Повисла тишина. Девочка допила чай. Подумала, что звучит всё как бред. Но разве у неё был другой вариант? На кухню зашла Полина: -- Наташ, пойдём? Ты уже познакомилась с дедушкой, я вижу. Ельник кивнула, вставая: -- Ага. Мы даже чай попили. Они зашли в комнату Морозовой. Наташа с удивлением посмотрела на фортепиано: -- Афигеть! Вот это бандура, конечно! А ты прям играть умеешь? Полина смутилась, удивлённая внезапным восхищением: -- Ну да... немного. -- Покажи, пожалуйста! И Полина показала. А потом она играла на скрипке, рассказывала про свои увлечения, и внезапно даже оказалось, что она не такая странная, как Наташа думала. Когда пришло время уходить домой, Морозова, непонятно зачем, кинулась её провожать. И снова почему-то стала напрягать. Рядом с ней было как-то... неуютно. Они шли по дороге, которая тянулась по краю села, рядом с лесом, и Наташа, несмотря на новые знания, всё равно ощущала тихий страх. Было ещё не очень темно. Внезапно Морозова остановилась. Наташа обернулась на неё: -- Что такое? Полина набрала в грудь воздуха и, теребя край куртки, спросила: -- Может, зайдём в лес? Я хотела тебе кое-что показать. Мне не с кем поделиться. Ельник замерла. По позвоночнику пробежались мурашки, и она нервно усмехнулась: -- Ты что, с ума сошла? Дети пропадают. И тебе разве дедушка не должен был говорить, что там... опасно? Морозова стояла на месте. Еë лицо приняло какое-то очень странное, паническое выражение, словно она не знала, что делать. Наташа, поджав губы, развернулась: -- Я домой. И вскрикнула — прямо перед ней стояла девочка с мордой лисы, скалясь. Внезапно больную ногу прострелило болью от удара чужим ботинком, а затем Полина сзади выхватила костыль, и Ельник, потеряв равновесие, упала на колено. Собиралась вскочить, выхватить нож, но резкая боль в затылке заставила её лишь сдавленно охнуть. В глазах потемнело. Единственное, о чём она успела подумать — очень обидно получить своим же костылём. ㅤ