Глава 3

Падение его было таким коротким, что он не успел даже вскрикнуть, выучка тренированного тела опередила разум. Почувствовать ужас от атки гарпий — да, ведь Александр ее ожидал безоружный и беспомощный. Упал же он так быстро, что представил лишь с запозданием удары о ступени и то, что что ждало бы его на дне ущелья.  — Где он? —каркнула Мегера. — Где? Где?! — Пропал! —закричала в досаде Алекто. — Наверное побежал наверх, ведь вниз дороги нет! За ним! —скомандовала Тисифона. Все это Александр слышал в полной темноте, окутавший его, после того как он упал в чьи-то сильные руки. Его поставили на ноги и прижали к твердому плечу и груди в бережном, но несомненно защитном жесте, тончайшая ткань окутала его теплом и знакомым, но уже полуистершимся из памяти запахом, лучше которого не было ничего, даже милее запаха маминых рук, даже слаще аромата мягеньких волос на макушке младшего братишки. Сердце колотилось в груди так сильно и громко, что было удивительно: как не слышат его стука гарпии, как не бросятся они на звук шумного прерывистого дыхания. Да и как сам Александр различает их карканье и треск, когда кровь ревет в ушах с силой водопада.  — Я не стану открывать глаза, не стану ни за что, —сказал Александр упрямо, когда хлопанье кожистых, будто у огромной летучих мышей, крыльев наконец затихло, и вжался лицом сильнее в твердое плечо. —Тогда сон не кончится и я побуду немного счастлив. — А если я хочу взглянуть в твои глаза? —спросил Магнус шутливо и Александр невольно поднял ресницы и замер, забыв как дышать, когда золотые кошачьи глаза с узким зрачком заглянули ему в самую душу с такой теплотой, как будто Магнус знал о нем всё, видел его целиком со всеми дарами и изъянами и любил все, что видел без сомнений и вопросов. Сказать правду, глядеть, кроме как на Магнуса, было особо не на что: кругом тьма — ни луны ни звезд, будто в глубокой пещере только вдали едва теплятся огни факелов, так далеко, что кажутся не ярче светлячков. Александр бы не видел ничего вовсе, если бы сама его кожа не светилась мягко нежным перламутровым сиянием, розовато-жемчужным, как зев драгоценной раковины. А раньше он вроде бы так не умел? Хотя ему не случалось прежде оказываться в такой глубокой темноте, чтобы утверждать с уверенностью.  Магнус отряхнул руки, будто запачкал их работой, и Александр понял, что последние два шага сделал в его подставленные ладони. Не зря казалось что он ступает по живой коже, по костям и сухожилиям. Не стоило наверное удивляться, что повелитель теней с легкостью удержал его вес, но все равно вызывало прилив восхищения. — Ну вот и ты, наконец, —сказал Магнус, как будто это не Александр ждал и ждал его бесконечно долго, то впадая в черное отчаяние, то вновь исполняясь надежды без причины и так по кругу множество раз, — Наконец-то прибыл, я думал с ума сойду от ревности и зависти ко всем этим твоим так называемым друзьям и родственникам.  Александр хотел было сказать, что вовсе не он долго шел, что это он терпел и мучился без надежды, без единого ободряющего знака, но вместо этого вдруг всхлипнул, потом второй раз и очищающие, облегчающие душу слезы побежали по щекам нескончаемым потоком. Он так и не смог ничего сказать и только слушал, как Магнус нежно мурлычет ему в ухо «все хорошо, теперь ты со мной, все хорошо, я никогда не отпущу тебя, не отдам тебя, огражу ото всех».  Когда слезы иссякли, а их остатки были осушены мягкими поцелуями, Александр смог оглядеться наконец и сделал странный вывод: они стоят в колеснице, а повозка находится судя по сырому тяжелому воздуху глубоко под землей, и если второе не вызывало вопросов, то первое было странным. Повозка? — Где это мы? —спросил Александр, —То есть я понимаю, что с мире теней. Но где именно? — Свадебная бига*, —ответил со смущением и гордостью Магнус, — Я решил соблюсти хоть часть традиций, раз уж пира с родственниками в наших домах не будет. Мои поданные осветят нам путь факелами… — И осыплют орехами, филаками и курагой? —рассмеялся недоверчиво Александр. — Надеюсь, что нет, —озадаченно ответил Магнус, — Такого я не велел. В легкую расписную колесницу были запряжены вместо коней два огромных, величиной со львов, гладкошерстных кота-абиссинца с острыми мордами, большим ушами и яркими зелеными глазами, их сильные гибкие хвосты били по бокам и по кузову колесницы, как плети, но они послушно стояли. — Мы готовы, друзья мои, —сказал Магнус, вместо того чтобы дернуть поводья (кажется их вовсе не было) или щелкать хлыстом и понукать, как любой сделал бы это с конями, — Везите нас домой. Коты плавно и очень быстро понесли колесницу со скоростью, достойной гепарда, наверное лишь облака в штормовом небе неслись быстрее, чем они сквозь тьму и ночь, а под колесами их повозки расстилалась страна теней: семь раз опоясывал ее Стикс, где суровый паромщик покрикивал на печальные стонущие в отчаянии души мертвецов, дальше в стигийских болотах лежали земли полузверей оборотней, что жутко выли — перекрикивались друг с другом, их сменили жилища вампиров, не освещенные не единым огоньком, кроме поминальных лампад. Воды Леты после Стикса были светлы и тихи и манили покоем и забвением. И дальше, далеко-далеко, пугающей и мрачной даже в этом месте, лежала огненная дорога в Тартар. — Ну как тебе? —спросил с беспокойством Магнус. — Впечатляет, — ответил Александр, которому пока все казалось слишком чужим и странным и далеким, чтобы похвалить от сердца, — Ну и коты… Великолепны. — Обходительный юноша, — сказал вдруг высоким мелодичным голосом одни из котов. — И умный. — добавил второй, — Воистину, мы великолепны. — Спасибо, друзья, — ответил Магнус со смехом, видя, что Александр слишком поражен, чтобы поблагодарить их самому. Колесница плавно опустилась внутри огромного некрополя и покатилась по гладким мощеным улицам, видимо здесь и находился дворец правителя, который, как оказалось, был отделен все же от других построек большой площадью. Повозку их сопровождали какие-то фигуры с факелами в руках, как и обещал Магнус, но все они были плохо видны: их лица оставались в тени, только и удавалось заметить мохнатую от густой шерсти лапу вместо руки или мелькнувшие наточенные рога, украшенные полированной медью. — Мой дорогой друг, которого ты сейчас встретишь, обычно охраняет врата моего царства, обходит границы, проверяет рубежи, — сказал Магнус, — но сегодня, опять же ради соблюдения традиции, он бережет прежде всего мой дом, куда ты входишь как равный мне. Александр совсем не чувствовал себя равным хозяину этого величественного места. Впрочем, дворец был выполнен как очень большая и роскошная вилла аристократа, так же выглядели, собственно, и дворцы правителей и в его родном городе: дома больше и богаче, чем у остальных, но по сути тоже самое устройство, что на вилле его отца. Дорогой друг оказался опять-таки котом, но размером с небольшого слона и к тому же трехголовым. — Это Мяус, — сказал с гордостью Магнус и Александр низко поклонился зверю. Мяус боднул его одновременно всеми тремя головами, едва не сбив с ног и оглушающе замурчал: похоже этот друг Магнуса не говорил. — Здравствуй, восхитительный Мяус, — сказал Александр, с трудом удерживая равновесие и невольно обнимая трехголового монстра за среднюю шею. И стоило ему лишь коснуться роскошной бело-серой шерсти, как один полосатый хвост превратился сразу в семь. Мяус непонимающе оглянулся и издал мелодичную вопросительную трель. — Ты и одного-то поймать не мог! — расхохотался Магнус, когда кот недоуменно закрутился вокруг своей оси. Хвосты послушно убегали следом за его спиной. — Что же будет теперь? —Я так виноват, — сказал со стыдом Александр, ему хотелось погладить еще богатую серебристую шубу, но он опасался, как бы еще чего не вышло, скажем, не появились бы дополнительные лапы или, хуже того, головы. Новые хвосты кажется не слишком раздосадовали своего владельца, скорее удивили, но кто знает как он отнесется к другим частям тела. — Ерунда, больше — не меньше, — отмахнулся Магнус, —Кажется твой дар немного непредсказуем в моих владениях, одно это лунное сияние твоей кожи чего стоит. Так что скучно точно не будет. Эдак мои поданные объявят тебя своим светилом! Ну что же, Александр. Добро пожаловать в наш дом! Он сделал широкий красивый жест и множество огней вспыхнуло внутри и на стенах и на улицах одновременно, освещая портик и величественные колонны и просторные залы и великолепные ткани и мозаики и скульптуры и фонтаны и другое убранство. —Добро пожаловать в твои новые владения! От обычной виллы дворец правителя загробного мира и царя теней все же отличался, и не только размерами, богатством и величественностью, не только масштабами, хотя конечно атриум был так велик, что от входа не было толком видно другого его конца (к тому же полированный пол и исполинские колонны выполнены были из черного и серого мрамора), но и тяжелой атмосферой торжественной отчужденности. — Я не чувствую растений и животных. —пробормотал Александр, сумев наконец понять что смущает его в этом месте и бережно прижал к груди оставшиеся ирисы, будто охраняя дитя. —Только химер и монстров. Мир мертвых. — О! —ответил Магнус растерянно. — Я не подумал… Мы придумаем что-нибудь. Не переживай за эти цветы, я сейчас… — он коснулся стеблей. — Позволь мне посадить их вон там, за троном, возле выхода в перестиль? —попросил Александр тихо. —Здесь, в сумрачном мире довольно хорошей почвы и я приживлю их, хоть у них и нет луковиц. Только вот солнце… но я и с этим смогу им помочь. Позволь мне, прошу. — Ты воистину станешь нашим светилом, —ответил Магнус с чувством, —но мне больно от того, что ты просишь так робко. Тебе не нужно позволение —ты повелеваешь мною, как и всем, что мое. Размести цветы, где захочешь. — Пусть несколько волков подойдут сюда. — он сделал властный жест и когда те приблизились, вновь обратился к Александру, — Сокровище мое, просто скажи им, что делать, они все исполнят. Волки немного втянули шеи (в звериной форме они бы прижали уши) и беспокойно принюхивались к Александру, тот, что был помладше, совсем щенок, тревожно переступал и облизывался каждые пару секунд. — Я покажу откуда взять почву, устрою их, — Александр разумеется имел в виду цветы, а не волков. — И вернусь к тебе. — Все что захочешь. У меня появилась идея как нам соблюсти пиршественную традицию, — сказал Магнус с большой гордостью. — Я не планировал, но когда ты сказал об орехах и кураге… Ты так много тут изменишь, я чувствую. Волки похоже тоже чувствовали и не были этому рады, но Магнусу было все равно,  Александр же скорее всего не понимал с чем связано их беспокойство. — Да, я бы поел, — рассеянно ответил Александр, полностью погруженный мыслями в планирование будущего цветника. — Мой господин, не рассаживай мужчин и женщин за разные столы. Я знаю, что так принято, но я тебя прошу. — добавил он посмотрев на молодую волчицу, которая присоединилась к «его» волкам: она торопливо прошептала что-то самому младшему и заняла его место, сильно и грубо вытолкнув его из их маленького круга. — Любое твое желание отныне закон, — сказал Магнус умиротворенно, — все сядут вместе. *бига - колесница, запряженная парой лошадей