Глава 9

С заменой плети все решилось удивительно быстро и просто: Александр призвал одного из собственных предков, того самого, которого и через поколения вспоминали как мастера с золотыми руками. —А потом, использовав меня, вернешь обратно в пучину отчаяния? —спросил дух горько, ну или Александру так показалось — он плохо пока умел понимать души покойных, сперва почти не видел и не слышал их без помощи Магнуса. —Я предполагал, что ты попросишь за работу что-то, что скрасило бы твое возвращение в эту пучину, — ответил он духу довольно равнодушно. —Впрочем, если ты не согласишься, найдутся другие, более сговорчивые. —А если я взамен попрошу отпустить меня обратно в мир живых? Что тогда, мой пра-пра-внук? —снова спросил Александра мертвый мастер. —За одну плеть это слишком много. Но у меня есть еще несколько заказов для тебя, выполнишь их, и ступай себе, —сказал легко юный повелитель теней, небрежно махнул кистью в сторону выхода из атриума, иллюстрируя свои слова, —Но помни, что обратно мой супруг тебя не впустит, да у тебя и не будет монеты, чтобы заплатить паромщику за труды. В мире живых, между тем, не осталось никого, кого ты знал, памятные тебе места давно изменились, даже реки сменили русла. Твой дух будет бродить там неприкаянный, невидимый никем и бесприютный. Вряд ли Александр осознавал как мало он походил на человеческого юношу, когда говорил эти слова и как сильно проглядывал бессмертный в каждом его жесте и в выражении лица. —Мой дух? —сказал бедный мастер, и у Александра больше не было сомнений в том, что он растерян и ошарашен этой перспективой, потерял инициативу в торгах и силы спорить дальше. —Разумеется, ведь плоть твоя истлела так давно, что об этом ни записей на табличках не осталось, ни портика на склепе, ни кургана в поле. —кивнул Александр, —если и вовсе не была сожжена, я слышал, ионийцы так делали когда-то. Мертвый мастер в ответ жалобно всхлипнул: рыдать и стенать мертвецы, как понял уже Александр, умели лучше другого. —Ну, полно, дух, утешься, —сказал он немного добрее, —Ведь ты и не хотел назад, лишь пытался нащупать у меня мягкое место и хорошенько надавить на него, думая, что твой потомок слаб и робок. Не бойся, я не сержусь на тебя. Чего ты на самом деле хочешь за работу? —Хочу увидеть сына, —все еще всхлипывая сказал дух, —Мой мальчик, он погиб, разбился по моей вине. Я говорил ему не подниматься выше, я предупреждал… Я не нашел его здесь, в мире теней. Помоги мне, мой господин, дай поговорить с ним и я выполню для тебя любую работу. —Не нужно любую, Дедал, —сказал Александр мягко и знал, что дух ободрился от его милосердия, ведь именно так и устроены отношения между людьми и бессмертными, духами и их владыками: для души нет ничего слаще доброго слова и похвалы, —Сделай плеть, как я о том прошу, и увидишь сына вновь, поговоришь с ним, попросишь прощения, если чувствуешь вину. Не терзай себя напрасно. Работай. Когда-то в этом была твоя отрада. *** Плеть была Магнусу разумеется не нужна как таковая, он и раньше никого ей не наказывал, но как символ власти, как демонстрация силы для тех бессмертных, что населяли верхние миры, а особенно для Разиэля — тут плеть была бесценна. Мастер с золотыми руками сделал ее чудесно, символы обоих правителей мира теней были выгравированы на рукояти, злобные плети шипели от ярости, стоило поднять ее с угрозой, а с шипов капал яд, из-за чего вокруг Магнуса крутились все время молодые единорожки и он выглядел не так угрожающе, как мог бы для постороннего взгляда. Посторонних взглядов, впрочем, не было, а свои знали, что плющ безопасен только для коз. *** Второе задание Александра однако заставило мастера с сомнением покачать головой, взять паузу на размышление, а потом он и вовсе попросил привлечь других изобретателей, которых было много, намного больше, чем живых. —Затруднение не в конструкции, мой возлюбленный повелитель, —говорил Дедал потому, что его речь была самой современной и Александру было проще его понимать, а за спиной мастера с золотыми руками толпились другие тени. Откровенно говоря еще проще было понимать циклопов, которые стояли тут же, потому что они были ближе к нему на временной шкале и к тому же он учил язык морских и речных нимф, дельфинов, циклопов, и морских коней (в просторечии рыбий), —на нем же говорили и бессмертные океана, —но Дедал ужасно бы обиделся: души любую возможность использовали, чтобы быть чуть менее мертвыми. Магнус сидел тут же, на их просторном троне (Александр поклясться мог, что изначально это была клиния), но в дискуссии не участвовал и положа руку на сердце лучше бы вообще был где-нибудь еще и занимался бы там своими делами, поскольку его участие во встрече ограничивалось тем, что он бессовестно тискал крайне занятого супруга, чем ужасно его отвлекал. —Мы все придумали несколько вариантов механизмов, как основных, так и запасных, которые твои круглоглазые друзья без труда соберут, —продолжил мастер, —Но для того, чтобы дневное светило приносило пользу твоим растениям, оно должно излучать еще и невидимый свет гипериона… —И ты не знаешь как этого добиться? —попытался поторопить эту неспешную лекцию Александр. —Любовь моя, бедный дух пытается сказать тебе, что, водрузив это светло на наш небосклон, ты разом сожжешь в пыль всех вампиров, —со смехом ответил Магнус. —Душам-то этот свет очень даже по душе. Ха! Ну да, по душе. Подождав, пока Магнус (а значит и все поданные, кто не дурак) отсмеются этой шутке, Александр спросил: —А в мире живых они как справлялись? —Таились и нападали лишь по ночам, —ответил Дедал и тут же почтительно замолк, поскольку Магус счел нужным пояснить его мысль. —Только благодаря этому они и не пожрали весь род людской, откровенно говоря, —сказал он с иронией, —Ну и еще ограничения, вроде того, что они не могут войти в дом без приглашения и все такое. —Тяжко пришлось горемыкам, —согласился Александр сухо. —В общем можно им объявить, что все возвращается на круги своя, —беспечно продолжил повелитель мертвых, —С тех пор как они сюда спустились, они понятное дело не умножились числом, а те, кого отец принял когда-то, помнят старые порядки. Ну поворчат наверное… Но или это или сидеть в тартаре с Азазелем. А я не знаю никого, кто выбрал бы Азазеля, тартар просто тоже уйти не может… Подданные снова послушно засмеялись. —Ладно. —кивнул Александр, но продолжил не так, как ожидалось после такого начала, —Это не вариант, разумеется. Нам необходимо выделить какой-то другой невидимый полезный свет, скажем селенафатос. Растениям я сам все объясню и помогу. —А как же волки? —спросил один из духов, неожиданно не Дедал, Александр не помнил его имени, только то, что оно как и его собственное начиналось на «А». —Они тоже превращаются в пепел, но по ночам? —удивился Александр. —Нееееет, мое сокровище, они на полную луну обращаются в зверей, бегают туда-сюда, как полоумные, катаются на траве и бесконтрольно трахаются, —хмыкнул Магнус. —Так они это делают вне зависимости от того падает на них лунный свет или нет, —пожал плечами Александр, —и так от суток до трех. Решено, придумайте мне как наши светила будут излучать селенафатос, —распорядился он, давая понять, что на сегодня встреча окончена, —а я научу нашу флору его использовать. И облучите сперва какого-нибудь волка, какого не жалко. На всякий случай. Нам сюрпризы не нужны. —Обожаю смотреть как ты правишь, —мурлыкнул Магнус прямо ему в ухо, —Такой грозный, властный, сильный. Хочу тебя прямо сейчас. —У меня еще… —начал Александр, не планируя соглашаться, взглянул на надутые обиженно губы и невольно усмехнулся. —Что, прямо сейчас? Хотя как я могу отказать. Ты такой красивый. —Сейчас. —кивнул его супруг, —Ты их господин и повелитель, подождут. Хочу твои губы. Полижи меня. —Хорошо. Но не здесь. —выставил Александр условие, зная, что уже сдался, хоть и делает вид, что управляет ситуацией. —Хватит с них развлечений. —Хочу в купальне. —тут же продемонстрировал характер Магнус. —Хорошо, —повторил Александр. —В купальне. А потом ты займешься своими делами и дашь мне заняться моими. —Обещаю, —мурлыкнул его супруг и улыбнулся ему самой сладкой кошачьей улыбкой. Никого из них подданные в тот день не дождались.  *** Объяснить что-то растениям (и животным) для Александра действительно было намного проще, чем согласиться вредить даже неприятным ему вампирам, тем более, что флоре он не причинял зла, просто помогал подстроиться под новую среду, она в любом случае было не той же, что в мире живых. Удивительное растение, чьим цветком он угостил Мина когда-то, оказалось лианой. Там, откуда Магнус ее принес, она была вероятно вечнозеленой, а в саду, который все больше захватывал атриум дворца, она стала скорее вечнофиолетовой и даже вечнопурпурной. Магнус покрутил с интересом плод и сказал тут же «на гранат похоже», уничтожив разом все попытки Александра дать растению другое имя как-нибудь связанное с формой цветка и страстями, и сладко пахнущие фрукты немедленно разошлись под именем гранадиллы. Впрочем, выросшая и созревшая в лунном свете, гранадилла оказалась коварной: ее плоды в зависимости от едока становились либо галлюциногеном (вампиры), либо афродизиаком (оборотни и судя по всему вообще любые живые), хотя на людях Александр эффекта так и не увидел своими глазами, но поверил красочному рассказу об их действии на гостей ночной пирушки в доме Асмодея. —Они абсолютно знали на что идут, были предупреждены, —торопливо добавил к скомканному финалу Магнус, заметив тяжелый взгляд супруга, —Эти люди и бессмертные фактически ради этого и собираются на подобные пиры и имеют в запасе другие развлечения такого толка, поверь, я видел. Взгляд Александра из просто тяжелого стал по-настоящему свирепым. —Я тут же ушел, немедля, —добавил Магнус, сообразив наконец как все это звучит, —Я не оставался наблюдать, не говоря о том, чтобы участвовать. То, о чем я рассказал —это и есть все, что я фактически видел, события развивались с ураганной скоростью, так силен эффект волшебных плодов. —Надо ограничить к ним доступ, —сказал Александр после долгой неприятной паузы. —Я красную кровососку буквально за волосы вытащил из-под лианы с одной гранадиллой во рту и двумя в руках и она уже была совершенно невменяемая, вся в слюнях, соплях и кто знает чем еще, лучше об этом не думать. Понятия не имею сколько времени она там провела. Этих мертвяков даже единорожки интересовать перестали, а раньше минотавры только и успевали отваживать покушавшихся на козлят. И половина волчиц уже беременная, мы потонем в щенках через полгода, не говоря о том, что я не представляю даже кто у них родиться. —Мир теней и должен быть опасным, —заметил Магнус, —неудивительно, что растения изменяются… —Это все же мир мертвых, а не подземный дом терпимости, —отрезал Александр, —Мои лианы —мои правила. Почему хотел бы я знать стоит им найти что-то, что приносит удовольствие, и они упиваются и обжираются до полного беспамятства и  теряют человеческий облик? —Потому что они не люди, сокровище мое, —ответил Магнус мягко, —но ты прав, как и всегда, нельзя позволить им полностью себя уничтожить и потерять остатки того разумного и людского, что было в них до проклятия. Плоды будут получать в качестве милости и награды. Ты доволен? —Теперь —да, —действительно посветлел лицом Александр, —Пройдут многие годы, прежде чем я смогу сравниться с тобой в искусстве управления этими народами. —О, мой дорогой, ты говоришь об искусстве, —вздохнул Магнус, —еще увидишь какой крик и даже бунт поднимется, когда я скажу, что теперь и эти удовольствия более недоступны. В дополнение к козлятам, которых сразу нельзя было есть. —И что тогда? —забеспокоился Александр. —Ну, —ответил Магнус, снимая с пояса плеть и покачивая ее в руке, —когда-то же она должна была пригодиться. Почему бы и не теперь. *** —Мой господин, —вампир вошел в опочивальню тише абиссинского кота, как только получил разрешение. Он жадно втянул носом свежий запах исходящий от шатра из зеленых листьев. Тот скрывал изголовье широкого ложа от взглядов, но вампир отлично видел в сумерках. Он тяжело сглотнул, облизнулся быстро, бросив украдкой взгляд на спящего красавца, вольготно раскинувшегося среди простыней. Магнус приподнялся на локте, но отвечать вслух не стал. —Мы так голодны, повелитель, —прошептал он жалобно, преклонил колени и подполз к изножью, всей своей униженной позой демонстрируя покорность: пытался вызвать жалость. —За что твой супруг гневается на нас? Заступись за нас, повелитель, ведь он — сама наша жизнь. —Да что ты, —хмыкнул Магнус, не удержавшись. —Он не обязан, знаешь ли. Пейте животных. — Она просто не в себе, государь, —прошептал вампир почти беззвучно, —с тех самых пор как ты заключил брак. Это просто страшно. Она ненавидит тебя, себя, нас, но больше всего она ненавидит твоего супруга. Его самого, его коз, его гранадиллы, его светила, его минотавров, духов, циклопов… Этому нет конца. Раньше она хотя бы была сыта или одурманена. Теперь она голодна и унижена. —Выберите другого главу клана, —посоветовал Магнус. —Я обещал, что не напомню, пока он сам не попросит. Могу удерживаться я, сможете и вы. Ступай. По иронии Александр попросил об этом сравнимом с пыткой удовольствии вскоре после визита вампира, о чем он сам не мог конечно знать. Но время воцарился шаткий мир.