Глава 11

Супруга он нашел в их опочивальне. Александр был все в той же одежде, что и днем, он стоял, склонившись над изголовьем, и собирал капли росы с оливковых листьев в небольшой кожаный бурдюк. Если бы не дорожная торба в ногах их ложа, можно было бы подумать, что ничего и не произошло. —Я и не знал, что живая вода еще осталась, —сказал Магнус нарочито беззаботно, сглотнув сперва тяжелый ком в горле. —Кончилась давным-давно, —ответил Александр не прерывая своего занятия и даже не поворачивая головы, —Наш добрый друг сейчас дает не так много живой воды, лишь в росе, но для моих целей ее бывает довольно. Он выпрямился, сохранно запечатывая ценную жидкость, но обернуться не успел: Магнус обхватил его руками со спины, уткнулся лбом между лопаток. —Я знаю, нельзя тебе тебе не идти, —сказал он глухо, борясь изо всех сил со слезами, —Я найду тебя в мире живых, мы вновь встретимся и ты снова полюбишь меня. А я всегда буду любить тебя. —Магнус, —позвал Александр, но у того не было сил слышать аргументы. —Попрощайся, займись со мной любовью в последний раз, —попросил Магнус, опуская руки, позволил Александру развернуться в его объятьях, —Конечно, это все еще будешь ты, я просто не могу смириться с тем, что ты забудешь своих любимцев-единорожков, твои игры и забавы, верных минотавров, друзей-волков… Забудешь меня… —Магнус, —вздохнул Александр, поцеловал нежно висок, затем лоб, прижал к себе, а затем легонько отстранил и с лукавой улыбкой вынул из складок одеяния гранадиллу, —Они и правда оказывают такой удивительный эффект, как ты говорил? —Откуда мне знать, —Магнус пожал плечами, промокнул аккуратно краешки глаз, где собрались непрошеные золотистые слезы, —С тобой я не пробовал, а без тебя и подавно мне ничего не нужно. Александр покатал спелый плод по своей щеке, вдохнул яркий аромат и прижал фрукт к губам Магнуса, улыбнувшись соблазнительно и тонко. —Ешь. —сказал он мягко. Магнусу, признаться, было совсем не до волшебных плодов с их удивительными эффектами, но он послушно откусил, малодушно надеясь, что эта отрава позволит забыться, наслаждаться любовью, пока возможно. В груди болело, в легких как будто перекатывалась острая каменная крошка и он боролся за каждый завершающийся всхлипом вдох, надеясь ослабить давление на сжимающуюся грудь, но ту будто придавило тяжелой надгробной плитой. Александр поцеловал его мучительно долго и сладко, забирая последнее дыхание, взял в руку его кисть и глядя прямо в глаза сказал: —Теперь покорми меня. —и приоткрыл призывно губы. —Ты лишишься свободы, будешь навсегда прикован ко мне и к миру теней, —возразил Магнус, он отвернул лицо, спрятал его на груди супруга, рука с гранадиллой повисла безвольно, точно старая плеть лианы. —Я лишился свободы и оказался навсегда в твоей власти, как только увидел тебя, —Александр рукой повернул его лицо к себе и поцеловал влажные, сладкие от слез щеки, —И с тех пор не принадлежал себе. А теперь покорми меня, неужели мне придется просить трижды? Магнус поднял слабую трясущуюся руку и поднес надкушенный плод к его губам, едва не уронив. Александр наклонился, откусив небольшой кусочек и тут же удивленно замычал, прикрыв глаза: «Мммм, потрясающе. Кто бы мог подумать, что они будут так хороши на вкус. Ты чувствуешь его действие?» —Ты только что буквально воскресил меня, —ответил Магнус потрясенно, провел недоверчиво пальцем по его губам, — И это без живой воды. Мой дом и очаг, моя надежда, сама моя жизнь… Это будет лучшая наша ночь, любимый. Не из-за плодов, а потому что за ней будет бесчисленное множество ночей. —Из-за них тоже, —ответил Александр, расстегивая драгоценные фибулы на плечах супруга, —сегодня я возьму тебя на ложе.  Ведь ты просил заняться с тобой любовью. Надеюсь, тебе понравится. —В тебе нет ничего, что бы мне не нравилось, —ответил Магнус правдиво, но немного отстраненно, занятый тем, что с него уже снимают пояс и сандалии, гранадилла вдруг подействовала вся целиком и так сильно, что не осталось места для мыслей —только одно огромное желание и его возлюбленный супруг, на котором все оно было сосредоточенно. Александр развел ему бедра и опустил голову, целиком вбирая в рот твердый член. Многое изменилось с тех пор, как он впервые пробовал сделать это, неловкий и смущенный, теперь он мог заставить супруга умолять всего лишь сжимая как надо губы и лаская языком уздечку. Магнус кончил почти сразу с долгим стоном, но тут же заерзал нетерпеливо, протянул беспокойно руку, чтобы сжать сильное плечо. —Лежи смирно и не напрягайся, —Александр быстро поцеловал его и тут же переключился на другое дело: провел скользкими от масла пальцами по мошонке к анусу и помассировал его, обвел пару раз круговыми движениями, —Ты так вообще не пробовал никогда? Негоже бессмертному подставляться? —Очень давно, еще до падения Асмодея, и мне не понравилось, —ответил Магнус, он не собирался останавливать возлюбленного, даже если какого-то большого удовольствия не случится, да и гранадилла должна бы позаботиться о том, чтобы он был в настроении. —Скажи, если будет неприятно или больно, не молчи, слышишь? —сказал Александр настойчиво. Ощущение от пальцев внутри было прежде всего непривычное. Гранадилла и правда заставила его желать, а может это он сам хотел, было не разобрать уже. Вторжение, уязвимость, нарушение его границ и целостности, даже беспомощность: ощущение не было приятным, совсем не как ласки языком, но парадоксальным образом хотелось еще, больше, сильнее.  «Чем-то напоминает зуд, который и не унять, почесав, и остановиться, — не расчесывать дальше, — невозможно, или ощущение от пряной еды, что обжигает рот, но тут же хочется добавки,» —подумал Магнус, мысль была конечно слишком сложной, чтобы объяснять ее сейчас, а потом Александр согнул под правильным углом пальцы и это было как погружение в Лету: короткий миг беспамятства и следом сладкое блаженство. Александр помассировал снова это место внутри и опустил голову, чтобы приласкать языком раскрывшийся сфинктер, прежде чем добавить еще один палец. —Да-да-да-да! —Магнус сообразил, что это он сам повторяет, только когда Александр заглянул ему в глаза и настойчиво переспросил: «да, еще также, хочу кончить» или «да, я приму тебя»? —Всё да, —ответил Магнус, он отказывался что-то решать, приходить хоть на секундочку в здравый ум, покинув это чудесное место совершенного удовольствия, —Я принадлежу тебе всецело и полностью. Александр видимо принял этот ответ и больше не задавал никаких вопросов, не слушал он и никаких уговоров и просьб, заставив супруга кончить на своих пальцах, а потом еще раз тут же на своем члене, не давая отдохнуть. Раздавил о щеку Магнуса и вымазал все его лицо еще одной спелой гранадиллой, держа другой рукой за длинные волосы на затылке, впрочем есть не заставил, наслаждаясь кажется самой игрой и подчинением, слизал немного острого вкусного сока. А потом снова долго сосал никак не опадающий член, не забывая ласкать пальцами простату то внутри то под мошонкой, просто сглатывал новую порцию спермы и продолжал не проникаясь жалостью и глухой к просьбам прерваться. «Если он и правда остановится сейчас, я разрыдаюсь от разочарования,» —нелогично подумал Магнус, вслух повторяя снова: —Я больше не могу, да, вот так, я не смогу еще раз, о любимый, да. Александр видимо знал это и остановился, заглушив последний уже слабый стон-вскрик поцелуем только тогда, когда сам счел нужным. Наверное он чувствовал что-то похожее, когда Магнус обездвиживал его и ласкал на их троне до изнеможения. Не удивительно, что эта игра ему не надоедала. —Поспим немного, —сказал Александр, ласково целуя его плечи и шею, все еще не в силах оставить в покое своего совершенно обессилевшего от целой ночи любви и страсти супруга, —Я встану раньше, не пугайся, когда не найдешь меня. Я вернусь скоро. —Но я хочу тебя проводить, —возразил Магнус сонно и слабо. —Не стоит, —Александр снова поцеловал его на этот раз в висок, —Тебя расстроит даже короткое прощание. Отдыхай и грезь о моем возвращении. Я не могу не вернуться теперь, ты сам знаешь. Возможно он говорил что-то еще утешительное и ласковое, напоминал, что любит или обещал скорое возвращение, но Магнус его уже не слышал: он крепко спал и мирно улыбался во сне.