Сладкие очерки

Хотя в порыве страха и ноющей боли время пролетело в момент, их не было долго. Грозные вид профессора сквозил разочарованием, давая Альту нутром прочувствовать, что по уровню уважения он нырнул прямиком за Файером. Придётся же натерпеться от Симки. Тешила надежда, что обоим, а не только непутёвому новенькому. Когда Файер наконец вдоволь налаял угроз и ещё разок пнул сбивчиво потирающего затылок Альта, то хотел улетать, но вспомнил про капли энергетика. Мерными шагами бродил по каналу, опрокидывая почти пустую банку, успокаиваясь. «И избавься от синяка», «Как? Мне его наждачкой стереть по-твоему?», «Если хочешь, можешь и наждачкой. У меня на кулаке эта твоя, э... мазилка какая-то отпечаталась», «Тональник. У меня его…», Альт осёкся, нащупав продолговатое уплотнение под ремнём на животе... Отлично, то есть тон он в спешке захватить не забыл, а остальное побросал?! Справедливости ради, нагрудный карман тесно натягивала и одна бутылочка, больше не влезет. Если бы Файер не остался с интересом наблюдать, как Альт недовольно шипит, поправляя макияж от синяков недосыпа и теперь уже обычных, ситуация учителю не была бы так очевидна. Дурацкий тип: то бьёт, то глазеет как ни в чём не бывало. А ведь Альт даже в ответ ударить не смог, уж слишком резко из интереса Фай перешёл в режим берсерка. Вот позорище. В отличие от него, Альт допивать то, что ещё поескалось на дне, не хотел. Альт облокотился на ладонь, продолжая раздражённо прокручивать в мыслях произошедшее. Надо было вместо попыток успокоить нападавшего своими «Хорошо, понял, спокойнее» подняться и дать отпор. Хотя... Альт покосился на тонкие запястья. Не в этой жизни. Спину холодило ощущение закономерных взглядов, только вот, невзначай обернувшись, во внимание бросился вперившийся в него Нолик. Ах, ну да: подпевала Файера и брат Симки, определённо обижен на Альта за глаза, хотя на неприязнь с его стороны относительно наплевать. — Ну, ну вот как так вышло?! — Симка с досадой грохнула по столу, не скрывая раздражения в скривлённых губах. — Серьёзно, вы оба! Десять минут от урока, не считая тех, что близнецы наклянчили. Десять минут вы где-то шлялись, причём вместе. Файер смотрел на Альта исподлобья, не слушая, пока Симка пихнула его в плечо, вскочив. — Что ты выкинул на этот раз?! — Э, а я-то чё сразу. — Сосед вздрогнул, когда удар пришёлся о его парту, оторвался от Альта, насупившись по-щенячьи и обняв себя, напоминая загнанную злющую шавку. — Чуть что — в меня тычешь. Будто бы только я всегда виноват. Тоже мне, стрелочника нашла… — Альт? — Симка скрипнула зубами, не став дослушивать бубнёж, а последнего продолжил сверлить мрачный взгляд с однозначным посылом «Стуканёшь — получишь в жбан». Именно в таких выражениях. Захотелось на зло рассказать, а потом скинуть этого комара с фиксиборда где-то над мусоркой. — Я просто вышел подышать, — веко дернулось, Альт почесал шею, сидя вполоборота к задним партам, чтобы не видеть недоброжелателя. — Свежим воздухом, ну и всё. Без понятия, где был Файер, и знать не хочу. — Десять. Минут. — У вас вообще-то красивый парк. Как не засмотреться. — Ты обдолбанный? — Чт-нет! — Альт аж вздрогнул, Файер ошарашенно поднял брови. — Чего-чего-о? Он употребляет? — непривычно спокойный из его уст тон с нервным смешком. Сощурился, ткнув костяшки в щёку, рваная улыбка походила на оскал, когда он скосился на Симку. — Эм, ну... — та испуганно забегала взглядом по окружению, напоролась на младшего брата и вздрогнула. — Помолчи! Не об этом. — Об этом! — Файер повысил голос. — Он тебе толкал херню какую-то? Предлагал? — Да нет, блин, — плевком соврал Альт, чувствуя, как закипает. Он и не замечал, как вертит в руке стилус, пока не сжал его до побеления. — Что ж ты во мне монстра высматриваешь. И снова непрерывный зрительный контакт, болезненный, напряжённый и не сулящий ничего хорошего. Долгое тяжёлое молчание, Симка стянула губы, косясь на брата. — Не тебя, стриж, спрашивал. — Альт побоялся представить выражение лица Файера. — Мне надо идти... — пробормотала она, понуро вынырнув между парнями к учителю. Тот пока вёл беседу с близнецами и не казалось, что планировал вызывать внучку на ковёр. «Значит разобрались. Что вы завтра обязаны сделать?», — «Взять в школу Басю, чтобы вы про нас забыли!», — «Тьфу-ты, бестолочь! Форма! Форму надеть надо, иначе уже и от меня, и от Баси выхватите. Ну что за дети…». Альт поскрёб пальцами, боясь поворачиваться в сторону бешено горящих глаз; он лишь услышал, как поршни парты свистнули и распрямились, когда дреды болезненно дёрнули, едва позволив удержаться на локте. Альт поморщился, хотел воскликнуть, но к его уху прислонилось то сиплое дыхание. — Слежу за тобой, фрайер. Хуйню сделаешь — в асфальт закатаю. По телу прошла искра тока, сжигая кожу изнутри, Альт грубо отпихнул Файера, судорожно вскарабкиваясь по парте, чтобы встать прямо. Сердце вбивалось в глотку, разгоняя адреналин в предвкушении. — Да пошёл ты. Пришибленный. Альт поправил воротник, чувствуя, как удушающе туго костюм охватывает горло. Он сжал челюсти, сощурился; низкий громила по ощущениям был готов вломить, но не сдвинулся, нырнув кулаками в карманы и подёргивая ртом с аналогичным злобным прищуром. Повёл плечами и обернулся на детский голос: у пустой поваленной мензурки Нолик набивал мяч, громко причитая на каждую третью неудачу. — Живи пока. Дальше день тянулся расплавленной резиной, воняющий раздражением, горячий, как повисшее напряжение между ними. С виду солнечное и беззаботное место, где былые ученики плескались с ловкостью рыбы, получая удовольствие от перемен и уроков, показалось камерой заточения, пыточной, где не знаешь, какой шаг по кругу приведёт к потребности драться. То, что Симка больше не стремилась напомнить, как сильно Альт обидел её Дедуса два раза подряд, ситуацию никак не спасало. — Эй, мы тебя в прошлом году здесь не видели. Ты новенький? А давно? Тот самый Альт? Нолик не писал, что ты наш новый одноклассник. И Симка, и никто вообще из ребят не писал. Альт только встал из-за парты после второго урока, как на него обрушилось внимание близнецов. Первой налетела Фрик, выдернула его руку для пожатия, сыпя вопросами. Гик вальяжно помахал и зевнул, стоя за ней. — Я... Я Альт, да, тот самый, — нервный смешок. — Не поверите, первый день тут учусь, удачно встретились. Наверное поэтому ничего вам и не сказали. — А-а-а, — с протянула Фрик, медленно кивая. — Нас просто больше полугода тут не было, ужа-асно за ребятами скучали. Кстати... — она замолкла на мгновение, хитро улыбнувшись и покосилась на брата. Тот заговорчески кивнул, расплывшись в удовольствии, и что-то ей передал из кармана. Азиатский прищур распрямил гладкие веки. — Не хочешь жвачку заграничную? Она зажала продолговатую упаковку со слегка торчащей пластинкой в фольге. Альт нахмурился: второй раз ему уже предлагали что-то по меньшей мере вредное, по большей — смертельно опасное. Всё-таки «жевать» фиксикам не свойственно, а проглоченная случайно жвачка из организма никак не выведется и переварить её не получится. Но Фрик его замешательство расценила иначе, не дав объясниться. — Короче, смотри: там резинка в фольге и её жевать надо. Прям как люди. Говорят, это овал лица улучшает, ну типа мышцы там какие-то есть. — Я бы не… — Да дава-ай, потяни. Что-то было нечисто, Альт это чувствовал, но интерес и нежелание показаться душным трусом перед новыми знакомыми взяло верх. Он коснулся пластинки, пытаясь аккуратно вытянуть из пальцев, как та внезапно пронзила его молнией, и Альт с кратким удивлением отпрянул. Нараставшая улыбка Фрик разразилась громким смехом, Гик позади глухо захихикал, хватаясь за живот и корчась. Ох. — Пха-ха-ха, это пранк! Видел бы ты своё лицо. Блин, ты даже смешнее Нолика и Файера. Они та-ак испугались! Альт кашлянул, не зная, куда деть обескураженный взгляд. «М-да, круто вы меня…» — невнятное бормотание. — Прости-прости. — Фрик потрепала его зв плечи, наконец успокоившись. — Если хочешь, я тебя потом обычной жвачкой угощу. Без шуток! — Пожалуй нет, спасибо. Я как-то не фанат всякого... — Ты есть в «Гайкомете»? Или «НаСвязи»? Давай контактами обменяемся, — не дав закончить, теперь уже подошёл вновь спокойный Гик, оттягивая сестру за куртку. Взглядом он сразу сполз в телефон перед тем, как продвинуться к однокласснику. Пока Альт заглядывал в чужой экран, раз за разом по буквам чеканя всё меньшую часть своего айди эхом, глаз зацепился за оставшийся рыжий цветок, ждущий своего часа. Файеру он не достанется, это уже решено, а близнецы... Их двое, бутон один; стебель, к счастью, сломаться не успел, и чувствовал себя цветок ещё неплохо. В любом случае, не так странно дарить его даме, чем одному только брату. — Слушай, Фрик, — Альт нехотя обратился. Ох и обделили её, бедненькую, с именем, аж называть противно. — Понимаю, мой подарок не первой свежести, конечно, долго дожидался обладательницы. Альт со смешком потеребил воротник, всё ещё слегка взбудораженный разговором с Файером, шагнул к парте спиной, пользуясь тем, что ребята её не оглядывали и цветка не заметили. Фрик встрепенулась, удивлённо вытянувшись, вытянулась и подскочила к брату. Тот пригнулся, хмыкнул, пряча телефон и с интересом посматривая на вскочившую сестру. Она нервно хекнула и затараторила, качаясь с носка на пятку. — А-а? Подарок? М-мы же первый день знакомы, какой подарок, как ты мог подго.. — Да так. — Альт вывел цветок из-за спины, улыбнувшись и прищурив один глаз. Фрик остолбенела, напряжённо моргнула, когда узкое соцветие распахнулось перед её лицом острыми ажурными лепестками и яркой серединой с трубочками, словно не растение это было, а внезапное дуло ей в переносицу. Она сдавленно выдохнула со смешком, отшагнув. — Я... э, эм, это, мне раньше… Зубы тревожно оголились, она поправила непослушные диоды, не зная, куда деть руки. — Спасибо, я просто даже не знаю, как… Фрик покосилась на Гика за своей спиной, немного раздражённо, видимо, слишком долго молчал, а Альт уже успел позабыть о нём. Тот с вытянувшимся лицом наблюдал за паникой сестры и, заметив её взгляд, глухо засмеялся в кулак, другим вдавливая живот. Плечи Фрик возмущённо вздёрнулись, от чего тот затрясся пуще. Альт стянул рот, протянутая рука начинала ныть от напряжения, а неловкая сцена всё продолжалась. Гик выдохнул, потрясываясь, поднял руки в безоружном жесте и начал отходить. «Э!» — Фрик не сдержалась от громкого шёпота, а брат уже невинной походкой отдалялся, и каждый шаг наполнял её каким-то новым уровнем паники. Альт кашлянул, едва держа дрожащую руку на весу. — Ой... — Фрик вздрогнула, медленно обратившись к нему, помолчала, взяла цветок — всё это с обескровленным выражением тревоги. Отвела взгляд в пол, зажевав губу. Вдруг она переменилась, выпрямилась, почти поравнявшись с Альтом, заулыбалась. — Мне просто цветы никогда не, ну, не дарили вот просто, да! Ты-ты не думай, что что-то не так, я очень рада! О-очень, спасибо! Фрик сгребла его в тиски объятий до потери дыхания. Горло хрипнуло, рёбра захрустели, Альт отчаянно затрепыхался, пытаясь выпутаться, но она лишь легла на него, продолжая сжимать. Когда в глазах стрельнули звёзды, её руки наконец разжались, и Альт бы рухнул назад, но Фрик схватила его за локоть, посмеиваясь. Удивительно, откуда в этой худощавой, но рослой, девчонке столько прыти. Позже Игрек сказал, что они так сегодня уже провели каждого, включая учителя. Ещё подходила поздороваться Шпуля, расспрашивала про успехи с выращиванием растений, затем Верта, но Альт так и не понял, чего она хотела и что, в общем-то, сказала. После годов самостоятельного обучения смешивать знания и общение оказалось выматывающим. Он не был интровертом, но привык к личному пространству пошире. Под конец уроков подвернулась практическая вместо физкультуры с необходимостью разобрать списанные приборы на запчасти. Не до основания, конечно, а так — поработать руками последние полчаса. Дно чайника необратимо вскрыли циркуляркой, став откручивать и ковырять провода. «Альт, иди лучше подружке помоги!» — с этими словами профессор отвадил новичка, пытавшегося подсобить деду с нагревателем, хотя тот вполне справлялся в компании внука. А Симке без разницы с кем; она резала гнездо провода, ссутулившись, кивнула на «здравствуй» и продолжила пилить. Другая половина класса разбирала сам чайник. Зубья циркулярки выбивали жгучие искры, оплавившие пластик до тошнотворного душка, маска спасала от жара, но запах просачивался, щипля глаза под мутным окошком обзора. Пластик хрустнул, с трудом отделяясь от стенок. — Кстати, о чём ты ругалась с Вертой в начале дня? — Альт сдвинул защиту на затылок и наконец протёр лицо. — Мне показалось, что в этом конфликте как-то участвую я. — А? — Симка подняла голову, с удивлением задрала маску и вылупилась на помощника. — Да глупости, ты не при чём. Ну, почти. Эта дура фотку мою выложила. Она пнула остатки пластика, спрыгивая к проводу, продолжила, погружённая в раскручивание креплений: — Ну просила же: "Ну пожалуйста, не выкладывай этот стыд никуда..." Альт невольно обернулся на разбиравших верхнюю часть чайника. Верта, ругаясь, со Шпулей стаскивала погоревший кусок пластика, к которому прилипла обшивка проводов. Сконфуженного Игрека — по-видимому, причину поджога, — отогнали в сторонку. Взгляд невольно скользнул по мощному стану одной и тонким бёдрам другой одноклассницы, перескочил в другую часть, где Файер обмяк, свесив ноги с края отпиленного дна, мученически потирал лоб, пока Фрик насильно пыталась заставить его заряжаться фикси-павербанком, а он отпихивался, но в итоге сдался. Альт поёжился от подступившего отвращения, поспешил убрать пластик и опуститься к крепежам. — А ей до лампочки вообще, постит, а потом, невинная такая, не понимает, чего я злюсь. — Симка оголила зубы и раскраснелась. — Ещё говорит: «А ты меня вообще игнорируешь, с пацаном своим новым носишься!» И она смеет мне тебя в упрёк ставить, ещё, блин, и Файера. А сама-то… Автоотвёртка в трясущихся руках при включении слетела, никак не желая застревать в шлице. Симка с размаху вдарила кулаком по креплению, злостно выдохнув. — Дура тупая... Так стыдно, блин… — М... Да, неприятно, но что поделаешь, если не соглашается, — Альт почесал затылок. Проклюнулось назойливое любопытство: чего такого могло быть на фото, что она так злится? И что выкладывает красавица-Верта на страницу тоже... — Она есть в Гайкомете, что ли? Хотелось бы её контакт узнать... И других одноклассников, конечно, а то с тобой только и… — И ты туда же! — Симка рванула, бросив в него массивную отвёртку. — Да пошёл ты, мудак! Сам ищи, удачи. Инструмент угодил в лицо, сбив с ног и пронесясь искрами в глазах, отбросил на копчик. Альт айкнул, потирая ушибленный нос и силясь сосредоточить зрение через размытое мерцание, когда она быстрым шагом добралась до границы дна и перепрыгнула, скрывшись из виду. Класс замолк, пока Альт, шатаясь, поднимался. Конечно, она вспылила. Альт знал, что она нервная, но даже не подождал, пока та остынет. Хотя всё равно её истерики начинали раздражать, в школе она была ещё более взвинченная и нервная, чем в повседневности. Зато Файера явно удовлетворило произошедшее — авось подруга возненавидит этого «мерзкого наркомана» и никогда больше не посмотрит. Альт закатил глаза, расслабленно пролетая по вентиляции к чёрному ходу. Хоть все спешащие домой уже проскочили мимо, махнув на прощание, а желавшие задержаться останутся ещё минимум на час, Альт невольно оглядывался, побаиваясь увидеть красную фигуру, рванувшую по его душу. Но Файер сбежал в числе первых, грустно распрощавшись с Ноликом, которого родственники задержали на дополнительные. Альт сам едва отнекался от перспективы остаться, соврал что-то про срочный звонок, про экстренную поломку в доме и улизнул, не дав придумать возражения. Дома было тихо, впрочем, как обычно. Если не считать гудения, вроде бы ПЦР-системы или холодильника. Или это крысы в соседней комнате заскучали без впрыскивания в них всякой дряни. Альт рухнул на нагретую дневной работой плату, темнота освещалась голубоватым ореолом над головой, портативной лампой под ногами и щелью в задней стенке проточного цитометра — наверное, одного из самых тихих приборов в помещении, в котором работали всего несколько человек пару часов в день, — потому в устройстве осела семья. Где-то между выступами мигал жужжащий Фригус, механическими паучьими ножками скребя и топая по платам липкими наконечниками. Сам цитометр не трясся при работе, не нагревался, не был тесным или просторным. Компьютерный блок и телевизор в комнате отдыха тоже подходили под описание, но с первого любили по ночам скручивать стенку и продувать, а второй находился у всех на виду — перерывы не пропускали, а в курилке оседали единицы. Тёмный потолок. Хотелось спрятаться в простыне и никогда на него не смотреть, слиться с тонким щитом от внешнего мира и забыться во сне. Заявить: «Мне не понравилось учиться в классе, и жить мне тоже осточертело, я передумал и прошу о возврате», но от обязательств больше не скроешься. Шутка ли, двадцать пять лет ближе, чем выдача первого помогатора. Тринадцать лет назад... Пора брать себя в руки, герой. Фиксифон потрясся за пазухой, с зудом впившись в спину отчётливее. Альт застонал, поднимаясь с тёплой платы, чтобы опустошить карманы, заодно и передний со злополучной тоналкой, нанесённой без крема, от чего снять её будет сложнее. Экран засветился. Ренточка 17:46 «Ну что» 17:46 «Всё в силе?»

Вы «Не могу, дел много.» 17:47

Ренточка 17:46 «Лан философ буду ждать» Эмодзи поцелуя. Альт пялил в экран, переваривая цветное пятно в конце необременённого грамматикой сообщения, хмыкнул, чиркнул что-то в ответ и отложил телефон. Снова лёг, перебирая закинутой рукой дреды. А всё не так плохо. Подбородок накрыла глупая улыбка. Раз уж дома, пора наверстать упущенное. Альт перевернулся, упёрся носками в пол и поднялся на руках, чтобы некрепкой походкой подойти к стопке вещей у складного шкафа. Как и ожидалось, жилет завалился к стене и лежал мятый между мешком с вещами и тканевым шкафчиком. Альт склонился, шерудя по её полам в поисках карманов. Блокнот, к бумажному блоку широкой резинкой прижата ручка. Альт повертел его в руках, на ощупь выуживая из соседнего кармана дудку. Ухмылка осмелела. Металлический наконечник царапал бумагу, выжигая задумчивые чёрточки цвета грифеля, с воздухом в лёгкие набивался так желаемый дым, разгоняя по телу истому, терпко греющую изнутри. Обдувающий подоконник ветер не мог умерить разгоняющуюся кровь. Предыдущая страница исписана резким почерком, всё более размашистым мимо разлиновки — позавчера Альту привиделся образ божества, а под конец дня сплёлся с фигурой растерянно сидящей в водостоке Симкой. Мысль, которой он планировал отдаться, наконец стала чётче. «Благодарен сегодняшнему дню за возможность созерцать их завораживающие тела. Тонкий профиль через вертикаль от меня, изящные линии её стана, она так и не застегнула подкладку комбинезона до конца, позволяя представить, как та оголяет полоску груди под треугольником ткани, как ослабленные застёжкой края трутся о бледную кожу, пока она лениво теребит разъехавшийся воротник долгие уроки» — Альт закрыл глаза, ложась на стену. Вместо возбуждающего силуэта всплыла сутулая фигура очкастого соседа, всё перекрывающего её узкие плечи, косточки под впалым животом, малые выпуклости груди. Игрек, может, и был красив, но такое ему не получалось простить. Если бы вместо него сидела Симка... «Пишу о ней каждый раз, о её божественных изгибах, как она наклоняется над столом, чтобы что-то сказать, приковывает горячим взглядом, как разъярённая наглостью Афина. Я чувствую, как она хочет превратить меня в паука и раздавить, как желает задушить» — склоняется, но не над ним. Альт помнил, как она упёрлась в парту, пререкаясь с Файером нос к носу, пока новенький неловко блуждал в далёком, имея лишь возможность наслаждаться изгибом спины и бёдер. «Её гнев…» — ручка дёрнулась острой линией от дрожи, когда её воображаемый лик отвернулся от Верты, чтобы выжечь взглядом его — наблюдателя. На «подругу» она так не глядела. «Пальцы её ползут по локонам, когда речь о другой. Её нервная дрожь, пронзительное биение сердца всего в метре…» — он знал, что она тоже об этом мечтает, о той личной сцене, которую он не должен даже мысленно наблюдать, но хочет и не может себе отказать. «Неделимая материя, химия, физика, социум в одном лице, где есть только свет и им сокрытое. Волны и тени нарастающих стенаний в плясе из прикосновений, нежных уколов виноградной лозы в тенях пьяного сада. Она, Богиня, спускается к ней, коленями к земле, чтобы сравниться и погубить, словно Дионис Ампела.» — Руки скользнули по поясу, тесному, будто Альт не снял все ремни перед улетом. Рёбра дрогнули от нетерпеливых вдохов, пока он удерживал блокнот на колене. «Влажные полумесяцы губ, охватывая чужие границы с жарким криком поработителя, как литосферные плиты слоятся, стираясь друг о друга в основании их общего хребта под стоны разгорячённой земной плоти, сжимаясь и разжимаясь магмовым соком. Скрывает её зелень в виноградной лозе, ослепляя и сжигая, словно опустившееся ей на грудь яростное солнце, заслоняя как луну при затмении» — ради этого, возможно, он хотел уметь писать обеими руками. Чтобы свободно откинуться на нежилом балконе, который давно приглядывал для уединения. Возможно, не так важно быть особенным, как насладиться злачными записями. «Остужающий шёпот…» — руки движутся сами собой, превращая текст в поток неразборчивой мысли. «Чавканье касающейся плоти» — дыхание сбилось, едва поспевая за движениями, когда он закрыл глаза, продолжая текст мысленно, желая увидеть концовку, их блаженные лица в любовном поцелуе, обнажённые тела, скакавшие образами по страницам, когда мысль стала рассеиваться, дробясь на эмоции и ложные воспоминания. «Заряд электричества по телу, катарсический экстаз…» — образ пошёл рябью, перебиваясь чем-то личным, где он не был духовным наблюдателем, сбивающее с толку воспоминание, совсем неожиданно идущее о бок с блаженным финалом. Кульминация оставила странное чувство страха, перебиваемое долгожданной возвышенностью. Будто он уже чувствовал подобное сегодня. Переносной, как и большинство предметов быта, душ пришёлся как нельзя кстати. Привычка брать помогатор выручала; раз уж Альт такими делами здесь занимался, то и руки помыть, и мусор сжечь не зазорно, когда придёшь в себя, закрыв коробок наполнителя трубки. Из-за слоя масла ощущение грязных рук крепко держалось на коже. Удовлетворение быстро сошло на нет, когда Альт предался саморефлексии, желая препарировать нарушившее идиллию чувство. Стол, собранный из обрезка флешки, сим-карты и куска микросхемы — лучше, чем узкая парта фиксиборда — на нём открытый блокнот, там, где вздымались сегодняшние записи; колени греет плата под ритмичный гул работающего цитометра. Альт не собирался дополнять запись судорожно роящимися в голове образами того, о ком лучше вообще не вспоминать. Само их наличие выводило из себя, настойчиво подкидывая уничижительные догадки, насколько Альт слаб, если чувствует что-то, кроме злобы. Не потому, что он парень, нет. А потому, что он... Файер. О другом бы Альт с удовольствием пополнил записи ночью, по расписанию, чтобы не тратить много времени на дурные желания, но не об этом трутне. Тёплая рука настойчиво тянет за локоны, плечо упирается в массивную грудь, горячую от раздражения, твёрдую — мысли сами услужливо складывались в предложения, притворяя чёткое действо на подкорке. Альт закусил губу, нервно бегая глазами по пустой странице, оттеняемой вспархнувшими листами, потирал лоб. Его рычание опаляет искрой, душной и головокружительной, как в гребаном романе. Дешёвые жесты. Казалось, он делал это нарочно, но его ненависть витала в воздухе, возбуждая то ли страх, то ли то, что только и могла возбудить. Альт хлопнул себя по лицу; не хватало ещё снова достигнуть того состояния от воспоминаний. «Слежу за тобой, фрайер…» Чувствует руки под рёбрами, грубые пальцы впечатывают кожу, царапают, прижимая к спине. Он толкнул стол, вскочил, метнувшись в угол тяжёлым шагом, замаячил из стороны в сторону. Ломкие ногти царапали ладони в кулаках, опьянение ещё не сошло, притупляя гнев, но не справляясь с наступающей трезвостью, не желающей мириться с фантазиями. Нет, как же низко... Его губы почти касаются, делая различимой влажную пульсацию крови… Альт одёрнул задравшуюся свободную майку, сжал зубы и помотал головой, пошатнувшись и упав на стену, руки накрыли лицо. Нет, так не пойдёт, он не проиграет. Он не будет довольствоваться своим страхом и подчиняться угрозам. Файер пожалеет. Пожалеет о своём никчёмном поведении.