Тревожная истома

У Файера легко было заметить пятно на переносице, расплывшееся шрамом от сросшегося горбинкой носа, пару царапин на шее и руках, уходящих под высокий ворот и длинные рукава, которые, как думалось Альту, скрывают плотно усыпанное такими же ранениями тело, как жёсткая льняная канва. Даже костяшки, ладони — и те всегда прятались под перчатками, будто его накажут, если он оголит кожу дальше нагих плеч из-под куртки и запястий. Если других одноклассников Альт раз-два видел в рубашках, леггинсах, обычно до или после уроков (профессор настаивал на занятиях исключительно в форме), то Файер упорно отказывался светить кожей, даже куртку носил поверх и без того душного комбинезона, будто мерзнет как человек. В ней при взгляде почти можно было поверить, что он обычный узкоплечий парень-подросток. Очевидно слабенький, ведь ниже даже некоторых девушек. Не будет же такого возраста парнишка стесняться мускул, горбиться и так усердно подтягивать перчатки, чтобы никто не увидел царапину на фаланге. А Альт и её заметил — после ситуации на конце вентиляции он не мог перестать следить за Файером украдкой. С тем, казалось, не так абсолютно всё, начиная от внешности и заканчивая поведением. За несколько дней Альт это уяснил. — Блин, братан, у тебя что-то в жизни случилось? Он аж вздрогнул от бойкого опечаленного тона за соседними сдвоенными партами. Фрик легла на плечо Файера, используя вместо отсутствовавшей спинки стула, поставила подошву на край сидушки. Сосед послушно подставил бок, принимая голову у своей шеи. Самостоятельная по черчению обещала затянуться: профессор просто вывел проектором трансляцию детали с нескольких сторон, дав цель определить, что это за деталь, и изобразить в изометрии. Нолику же он дал готовый бланк в клеточку и схему для повторения. Альту в напарницы досталась Шпуля, чертившая рамку на планшете и робко просившая его подождать, чтобы не мешать ей. — С чего бы, — Файер сконфуженно повернул голову, едва не утыкаясь ей в щёку. — А ты как думаешь! Нельзя так просто за год стать болезненным страдальцем, ещё и на пару тонов тусклее — по сравнению со старыми фото ты выглядишь ну прям жутко. Фрик отстранилась и упёрлась в стул. Профессор претенциозно закашлялся — как бы та не старалась шептать, бойкий голос разносился на весь класс, от чего Файер вжался в плечи, смущённо заозиравшись, будто Фрик открыла тайну, а не произнесла в лоб то, что думал каждый присутствующий. Голову поднял не только Альт: все, за исключением Игрека, покосились на одноклассника с сочувственным интересом. Улыбка поползла сама собой, когда лицо Файера поджалось с испугом. Ломящий холодок по спине вниз, сводящий пальцы ног от злорадного удовольствия при лицезрении, как он секундо оголил зубы, нахмурился, горбясь над партой и стыдясь себя. Как грубая "гопота" сжималась, впившись в стилус. По телу разлилось неуловимое чувство лёгкости, странной, но интересной — Альт не мог понять, откуда она. Взгляд. Альт едва успел отвернуться, чтобы не выдать Файеру своей радости, наткнулся на вопрошающий взгляд Шпули, но махнул ей рукой, потягиваясь. — Закончила? Давай я набросаю. Ничего особенного, перемена шла своим ходом, открыв Альту окно для озарения, как сделать его экспериментальные растения чуть живучее — генетические "уродцы" могли завянуть даже от нарушения кислотности воды, не способные на нормальный мутагенез. Думал обсудить с Игреком, но поблизости его не обнаружил: в беспорядке Чудакова легко человека прозевать, что уж там фиксика. Тратить перемену на бесцельные поиски ради фраз — этому Альт предпочёл заметки. Белым очерчивал схему на чёрном экране, небрежно оставляя сокращения, прикидывая, можно ли спонтанными мутациями вывести достаточную устойчивость побыстрее или просто подыскать "донора генов". — То, в чём ты пришла вчера — мрак. Юбка на брюках смотрелась будто фартук какой-то. — Ну... согласна, но юбки жутко неудобные. Разрешила Гику подобрать мне одежду, эхем, знаешь, его эти гиковские ориентиры... Поссорились, и в итоге не определились. Досадно, что не получалось незаметно поглядывать на Верту для вдохновения, как Альт делал на уроках — лоснящийся голос лился за спиной, перебиваясь крикливым и грубоватым тоном Фрик. Альт не заметил, в какой момент стал выписывать формы цветка-ветряка, вздохнул, наводя острые листья невозможного растения. — Привет. Он поднял голову и непонимающе опустил брови, уставившись на круглое лицо перед партой. Нолик заискивающе смотрел снизу вверх на сгорбившегося в порыве вдохновения старшего, расплывшегося щекой по ладони. — Эм... Да, привет ещё раз. — Они толком не говорили за те пару дней, что прошло с прибытия новенького, да и незачем им было, разве что однажды Нолик разозлился, что Альт взял "его" роль судьи, потом ещё выборочно обиделся на Файера, что тот роль не защитил. — Хочешь чего узнать? Альт приосанился и сложил планшет в узкий отсек под крышкой парты, готовясь подняться. — Ты классный! Давай общаться? Я тебе не сказал, но Симка мне про тебя рассказывала. Много рассказывала. — Нолик внезапно выскочил в бок, не давая ему подняться, затараторил, толкая обратно за парту. — Будем дружить? Альт сконфуженно заморгал, инстинктивно отстраняясь от взвалившегося руками на парту мелкого. Широко распахнутые глаза Нолика пылали то ли восторгом, то ли очарованием, от чего сидящий неловко заерзал. Что за игры такие? — Неожиданно, конечно... Но разве ты не лучший друг Файера? Нолик перегнулся через столешницу, чтобы приблизиться к так настойчиво отклонявшемуся Альту. — Да. Вы же не общаетесь, да? — Ну... Не то чтобы, скорее он меня ненавидит. — Отлично! — малый даже не дрогнул. Альт ошалело вытянул лицо. Беззаботная реакция походила на странную шутку, но не может же ребёнок так убедительно играть блеск в глазах. Альт прокашлялся. — Отлично? Эм... Почему. — он нервно хихикнул. — Как это, "Почему"? Если я буду с тобой дружить, то без него. И ты не будешь дружить с ним. А он не будет давать тебе дружить с остальными! — О, ты... Хочешь быть моим единственным другом? — Ну да. Ты ведь, м-м... — Нолик облокотился, указательным пальцем свободной руки задумчиво ведя по столешнице. — Мне нравятся твои цветы, даже интересно увидеть, как ты их делаешь. А тебе нравятся научно-фантастические фильмы? Х-хочешь, вместе посмотрим? Он поджал веки, съёжившись, когда выпалил всё на одном дыхании, неотрывно цепляясь за взгляд Альта, словно пытался окунуться в... Мутно-голубое мелководье тупо моргающего старшего, всё более нервного. Тот вновь коротко огляделся, вернулся к замлевшему младшекласснику, вяло улыбнувшись. Раз сам он не отстанет... — Да-а, фантастику я люблю... — Альт таки склонился к столу, перестав балансировать на грани заднего сальто. — Особенно биопанк. Но, знаешь, мне сейчас нужно поговорить с Игреком, как раз его жду... Взволнованная полуулыбка померклп, Нолик нахмурился, не переставая окидывать теперь уже расстроенным взглядом. — Ну так жди потом, когда мы поговорим. Ты же сейчас со мной разговариваешь, а он заставляет тебя ждать. — Хм, и то верно... А тебя сейчас разве никто не жд... Альт прикусил кончик языка, стиснув зубы с такой силой, что зажмурился от взорвавшейся боли. Нолик этого даже не заметил, продолжая мечтательно, но строго, смотреть. Пока над ним нависала широкая тень, сжавшая кулаки. Глаз Альта непроизвольно дёрнулся, когда удалось поверхностно вобрать воздух и поднять задеревеневшую шею, чтобы застрять взглядом на очертаниях массивной груди под жёлто-красным комбинезоном. Файер... уставился на сидящего, сведя губы нитью, прорезаемой широкой покрасневшей ссадиной. До этого Альт считал зеленоглазых фиксиков эталоном очарования, не способных смотреть злобно. Под тяжёлым изучающим презрением, пронизывающим иглами, он чувствовал себя приговорённым к треску головы под гидравлическим прессом. Или скинхедовским ботинком. Снова нервный тик, Альт открыл всё ещё глупо улыбающийся рот, но выдавил только задыхающийся вдох. Нолик замялся от вида Альта, осторожно оглянулся и ойкнул. — Привет, Фай. Тот не ответил, продолжая настойчиво буравить Альта. Нолик стал перед Файером, вцепившись в локти за спиной — даже тому, не особо высокому, он был где-то по грудь. — Я, э... — Отойди, пожалуйста, — Файер почти бережно, насколько возможно стремящимися сомкнуться кулаком пальцами, сдвинул мелкого за плечо, Нолик пошатнулся, растопырив руки от неожиданности. — Нет-нет, постой!.. Он оттолкнул бросившегося на спину ребенка, двинувшись вперёд. Альта как током ударило, ноги запутались в парте, он подскочил, попятившись, собрался и поровнял осанку, возвышаяс. над Файером. Тот сморщился, раздражаясь от этого сильнее, и подошёл вплотную, вцепившись в воротник, чем пошатнул Альта вперёд. — Слышь, отойдём? Альт склонил подбородок, с трудом смотря ему в лицо, дернулся от подавленного смешка. — Воу, я... — Файер, да что не так?! Отпусти его! Нолик толкнул в бок, сжимая кулаки. Файер обернулся, ослабив хватку. Альт мгновенно высвободился, отпрыгнув, за что косо прожгло презрение. Он кашлянул, поправляя костюм на душно пульсирующей шее. — К... Какого черта ты... Альта пихнули в грудь, выбив воздух. — Что он тебе говорил? — Файер продолжал смотреть на Нолика, игнорируя второго. — Да... Тьфу, ничего он мне не говорил! — тот всплеснул руками. — Я просто хотел... — О да, "просто", и каждый раз ты позволяешь каким-то конченым дегенератам калечить себя. — Файер стиснул зубы. Альт поперхнулся. — П... Пардоньте, что?! С какого перепугу я должен... — Он потёр переносицу, тяжело выдохнув, снова нервный хохот. — Сфигали я деген... — Помолчи! — Нолик злобно взвизгнул на Альта, тот замолк, шокированно вытаращившись, мелкий тут же вернулся к Файеру. — Почему ты за меня считаешь, кто нормальный, а кто нет?! — Потому что сам ты этому ещё не научился, похоже! Альта грубо толкнули, чуть не уронив. — Погнали, фрайер, поговорить надо. Ладонь сжалась на наплечнике, утаскивая за собой. Нолик в ужасе зажал рот руками. — Т-ты собираешься выколоть ему глаз?! Файер, не надо... — А? — Файер вздрогнул и обернулся, панически оскалившись. — Нолик, не неси ху... Альт схватил его руку, прижимая, и крутанулся, отскакивая, от чего запястье хрустнутнуло, неестественно выгнувшись. Фай скрикнул и потерял равновесие от резкого выпада. Альт спешно попятился — он сомневался, что это больно, но понимал, что когда враг опомнится, то будет в ярости. Клокочущий выдох, Файер потёр кисть, скалясь. — Ты ебнутый или что?! — Альт пригнулся, готовый к последующему всплеску гнева. — Нет, я тебе настолько лицом не зашёл или ревность мозги выела? Конченый, блядь! Он едва переводил дыхание от рвущего горло пульсирующего кома. Голос сорвался. Альт шатко поднялся, прикрывая вспотевшие щёки ладонью. — Пиздец какой... — он покачал головой, ошарашенно хмурясь. — Не собирался я глаза тебе выкалывать, придурок! — рявкнул Файер, пятясь. — Нолик, ты еб... Бля... Почему ты так решил? Он сбавил пыл и досадно оглянулся, похоже вспомнив, что, вообще-то, они посреди класса. Верта и Фрик притихли, с интересом наблюдая, — Верта не сдерживая улыбочку, прикрытую пальцами, Фрик от испуганного шока поджимая плечи, — а когда вернулась Симка, сейчас застывшая вдалеке и впивавшаяся взглядом в троих, Альт не заметил. — Потому что в прошлый раз ты также сделал, и вообще каждый раз запрещаешь мне... — Ну ахренеть, тогда ты мне спасибо сказал, а сейчас я вдруг виноват, что не стал разбираться, когда тебя... Блядь, да ты специально каждый раз кого постарше и объебаннее ищешь, да?! — Нет! — Нолик закричал, густо краснея от гнева, зажмурился, сжимая кулаки. — Это случайность, ты!.. они!.. Да пошёл ты, вечно делаешь всё по-своему! И ты, Альт, полный идиот! Он таки всхлипнул и бросился на утёк. — Нолик! Агх... Файер грубо зарылся пальцами в волосы, заправляя опавшие на лоб тускнеющие пряди; те вновь рухнули, костёр растрепался буйнее. Фай с презрением покосился на Альта, вздрогнувшего и отступившего. — А с тобой... — Да что ты творишь вообще?! Восклик взрывом полоснул по слуху. Симка выскочила, сдуру зарядив кулаком Файеру в локоть, схватила за грудки. — С дубу рухнул, полудурок?! Что это было?! Ты в своём уме?! Больше никогда к нему не подходи! Она трясла его, обескураженно болтающегося в руках, так легко, словно он не был почти раза в два шире плечами. Альт оттянул тесный ворот, отходя от трясучки. — К Нолику?.. — К Альту, тупица! Ты его убить хочешь, что ли?! Совсем головой поехал?! Да чтоб я вас рядом не видела! Файер поднял смятенный взгляд на нее, на Альта, обратно. — Но... — Какое ещё к черту "но"?! Какое у твоей выходки может быть оправдание?! — Ты не понимаешь! Это, блин, ну не лезь просто! Снова кулак, который этот дурень вряд ли даже ощутил. Альт попятился. — Да ты мне его грохнешь, если я лезть не буду! Тупица! Файер в последний раз злобно зыркнул перед тем, как, пристыженно склонив голову, согласиться. И всё: Альту, похоже, больше ничего не угрожало, ведь если Файер попытается — испортит отношения со своей ненаглядной. На стол приземлился Дедус. — И всё-таки спасибо, что помог, — Шпуля покачала головой, со слабой улыбкой посматривая на Игрека, пока заталкивала сложенный передник в помогатор. — Да ладно. — Игрек хрустнул шеей, разминая плечо. — Мне не сложно, тем более профессор пообещал поднять оценку по физкультуре. — Ах... Ну да. — Она тут же смущённо уткнулась в окошко помогатора, куда провалился свёрток. — Ты, Игрек, должен помогать не ради оценок, а ради развития! — профессор строго возвёл указательный, вбирая побольше воздуха. — Вчетвером мы не только управились с садом, но и закалили свои тела. Видишь, как полезно бывает работать не только головой, но и... — Он открыл глаза. — Руками. Профессор обвёл класс и нахмурился. — Привет всем, а где Нолик? Урок вот-вот начнётся. — Игрек взвалил помогатор у опущенного фиксиборда, почесал затылок и огляделся, наткнувшись сначала на Файера, всё ещё сжатого у Симки в кулаках, затем на незаметно ретировавшегося Альта поодаль, а после Верту с кончиками пальцев у заговорщецки кривых губ. Игрек хмыкнул, скрыв всплывшую ей в ответ ухмылку, отвернулся. — Ла-адно, обсудим позже. — Симочка, что случилось? Профессор взволнованно поправил очки, вываливаясь из ступы, и засеменил к племяшке. Симка оттолкнула Файера, как ошпаренная подлетела к своему деду, встав по струнке. — Ничего, профессор! М-мы всё уладили, просто... Повздорили немного, как обычно. Альт заметил, как её колени мелко подрагивали то ли от переживаний, то ли от непроглоченной злости. Вместе с тем её крепкая, словно камень, фигура казалась шаткой и уязвимой, когда она ёжила плечи, перебирала стройными ногами, пытаясь выглядеть перед дедом непринуждённо. Альт скользил по ней, перебирая ремешки комбинезона, складки плотно прилегающей ткани, но вздрогнул, когда не так далеко тяжело шаркнул ботинок. Файер косо пялился исподлобья, стоящий вдалеке. Плечи ссутулены, голова опущена, губы поджаты, словно у ребёнка, которого наказали за чужой каприз. Альт сглотнул, пряча клубящуюся в горле панику при виде бандитской рожи. Много чести хамоватому гопнику, низкому и туполобому бычаре с антисоциальными наклонностями, знать, что он внушает ужас. Файер глухо зарычал, шикнул сквозь зубы и метнулся в сторону, натягивая лётные очки; за оранжевой линзой наконец скрылся злобный взгляд. Удивительно, как сильно к его огненной палитре не идёт этот спокойный зелёный акцент, — невольно подумалось, когда Альт огибал его траекторию, с трудом успокаивая себя, чтобы не подняться на цыпочки. — Хорошо, значит. — Дедус подозрительно почесал бороду. — Итак, Шпуля, Игрек, Гик, вы... Гик?! Он заозирался, не успевшая отойти Шпуля тоже обернулась. — Да где он?! Я же сказал, что работа в саду не освобождает от учёбы! Гик! Альт сел за парту, вздохнул, доставая фиксипад и уставился в него, слыша рядом нарастающий заливистый смех Фрик. Нолик вернулся почти сразу — его, брыкающегося, тащила за наплечник Симка, встряхивая при попытке возмутиться. Он всё вырывался, чтобы не врезаться в её бок при грубой тряске. Сестра толкнула его к классу, и обиженный брат юркнул к парте, демонстративно схватил и втиснул между местами Игрека и Верты. Первый хмуро охнул, с немым вопросом покосившись на вторую, но та лишь махнула, ткнув на часы далеко под потолком. Файер молчал. Хоть Альт не поворачивался, но спиной ощущал ярость, словно горелкой, упирающей в позвоночник раскалённое жало, от чего желание обернуться отпадало напрочь. Да и в сторону Нолика смотреть было боязно. — Никуда не годится! Почему у нас в первом ряду пятеро, во втором двое, а в последнем один только Фрик?! Профессор хлопнул по столу, в раздражении забарабанил пальцами, грозно окидывая учеников — передняя шеренга загораживала остальных. — Нолик, вернись на... — Давайте я лучше пересяду, — Шпуля вздёрнула руку, умоляюще свела брови. — Да, а я могу и на задний ряд, — поспешил за её примером Альт, устав от ощущения, что под лопатку вот-вот вонзят нож. Файер горбился, ссутулив плечи — снова показалось, что не такой уж он и широкий в этой затравленной позе. Альт довольно потер нос. — Так и куда свинтил твой братец? — он не посмотрел на соседку по ряду, непроизвольно изучая складки объёмной куртки, которую Файер успел накинуть перед уроком. — Куда свинтил — там меня нет, — бросила Фрик. — Если б знала, то с ним пошла бы. Она замолкла, Альт по инерции кивнул, не прислушиваясь к ней, от того перемены от смеха к обиде не уловил. Да и учителя особо не слушал. — Тоже мне "брат". Даже не предупредил, что сбегать собирается. Предатель, — Чуть тише забурчала. Альт склонил голову, подперев лоб, чтобы увидеть, как она тёрла борд подошвой и кривилась. Уловив внимание, Фрик повернулась к нему, задумчиво нахмурилась. Мгновенно сменившись в лице, пригнулась ближе. — Слушай, а че у тебя там с Файером приключилось? Чего он тебя так... Профессор требовательно постучал указкой по доске, качнувшейся от ударов. Фрик мгновенно вернулась в позу приличной ученицы. Как только профессор отвлекся, возобновив монотонную лекцию, она придвинулась. — Но ты не переживай, он вообще нормальный парень-то, добрый, только не... — Фрик! К тебе официальное обращение нужно? — не выдержал профессор, особо громко хрястнув указкой. — Я просто решаю срочные конфликты в коллективе, — Фрик пожала плечами, вскинув руки, с нарочито серьезным видом. А плечи у неё и вправду широкие, хотя и тонкие, — невольно заметил Альт. — Эти конфликты просили тебя решать их на уроке? — учитель вкрадчиво поправил очки. — Ам, ну... Спина Файера впереди затряслась в смешке от замешательства Фрик. Альт хмыкнул, перевалившись кулаком на щёку, и закатил глаза. — На то это и "срочные конфликты"! — выпалила она, нагло выпятив грудь. — И почему же они, по-твоему, такие срочные, что могут срывать урок? — голос опасно повысился, профессор выпрямился, буравя Фрик взглядом. Та замолкла и потускнела. — Личная информация... Альт повёл челюстями, перекатывая закушенные между щеки, тяжело вдохнул. Неужели так сложно сказать: "Боюсь, что один наш одноклассник хочет убить новенького"? Или Фрик не хочет проблем для своего опасного дружка? Как лицемерно. — Ну вот, пускай личное, — учитель перегнулся через край парящей ступы, грозно качая указательным, — остаётся на личном! А тебе, Фрик, замечание, в один список с братом. Что ни урок, так слышу твой бубнеж! Остаток урока, да и последующих, Фрик, тоскливо понурив нос, записывала лекции корявым почерком на полулатинице-полукириллице, выводя стилусом звёздочки и рожицы на любом свободном клочке конспекта. За этим интересно было наблюдать — сам Альт обходился выделением ключевых тезисов, да и всё, а её текст выглядел как праздничное месиво. На следующей перемене она подлетела к Файеру, начав промывать мозги уже ему своим: "Да че ты так накинулся, да он тут только пару дней. И чего это сразу конченный? Ну да, тормознутый слегка, ну забавный, а кто без странностей?". Альт морщился, слыша, как она его описывает, словно безобидного дурачка, от того встал и побрёл куда-то. Стоило зазвенеть колокольчику про перемену, Игрека снова увели — теперь уже Верта изящно подхватила его за локоть, потащив за угол и на ходу пересказывая всё увиденное, агрессивно жестикулировала, вытягивая рот так, что на вечно гладком лице появлялись ряды мимических морщин. А Альт всё ещё лишний, и каждое взаимодействие с ним оборачивалось скандалом или ссорой. И, как назло, он вновь забыл пальто с наполнявшим карманы. Ну ничего, проживёт и без этого — не зависимый же он, просто так развлекается. Альт запустил пальцы в дреды, трепля толстые локоны и тяжело выдыхая. Ноги несли в неизвестном направлении, главное, не грохнуться со стола. — А, да?.. Ну хорошо, больше не тревожу. Сдавленный голос Шпули поблизости, Альт открыл глаза. Она стояла в паре сантиметров, прижимая фиксифон к уху, вторая рука припала к щеке в тесной позе, так контрастирующей с массивным и широким телом. Вздрогнула, заметив проходившего мимо, и плотнее вдавила локти к груди. — Ой, привет, я тут разговариваю просто, — неуверенно начала Шпуля Альту, замолчала, прислушавшись к фиксифону, закивала. — Да-да, я не злюсь, просто беспокоюсь. Она скребла подбородок, часто кивая и смотря в пол. Альт остановился рядом, слушая, как она бормотала, пока наконец не положила трубку. — Спрашивала у Гика, куда исчез. — Шпуля пожала плечами. Она затихла. Спустя тягучее, смущающее молчание, в котором она по впечатлению чувствовала себя замечательно, стало ясно, что делиться подробностями одноклассница-тихоня не собирается. Шпуля меланхолично смотрела в сторону, будто не сильно заинтересованная в разговоре, пока Альт беспокойно тёр ботинок о землю. — М-м, так как вы поработали в саду? Должно быть, трудно помогать в нём, с нашими-то размерами. — О, да ладно, ничего сложного. — Она вдруг приободрилась, захихикала, как обычно, когда разговор заходил о растениях. Ладони скромно переплелись пальцами под щекой. — Приборы нам всё-таки тоже "не по размеру". Хотя я бы хотела иметь свой личный маленький садик... Может, это был и не Игрек, а всего лишь любительница садоводства, но рассказывать с ней было одно удовольствие. Добрые глаза нараспашку, милые смешки, поставленная мягкая речь, если она хотела что-то сказать. Но было непривычно держать взгляд прямо при разговоре: среди новых одноклассников Альт был самым высоким парнем, хотя их было всего-то три — ребёнок, коротышка и Игрек, который ниже от силы на миллиметр. Ах, точно, ещё Гик, но с ним пока даже рядом постоять не удалось, хотя сестра его Альту ниже. Но Шпуле он то и дело дышал в подбородок. И, всё же, приятно излить накопившиеся соображения хоть на кого после взбучки. Альт встрепенулся и замер, завидев неподалёку две фигуры, с прошлой перемены не особо приятные. Нолик втягивал плечи, морщась и сдавливая рот, будто готов расплакаться от негодования. — Ну правда, извини, пожалуйста, — судя по вздоху не в первый раз оторвал от сердца Файер. На Нолика он не смотрел, бегло, нервно окидывая окружение, от чего пришлось схватить Шпулю за руку и заскочить за непонятно как забытый на столе тапок. — Да что мне толку от твоих извинений, блин. Шпуля ойкнула, в миг замолчав — до того говорила что-то о новых удобрениях, уверенная, что они помогут Альту с его ГМО-цветами. — Нет, ну а что я ещё могу тебе сказать! "Извини, что беспокоюсь о тебе и не хочу, чтобы какой-то наркоман воспользовался тем, что ты ребёнок, никогда так больше не сделаю!" — тонкий, насмешливо виноватый голос, Альт так и видел, как Файер складывал ладони и возводил жалобные глаза к небу. — Этого услышать хотел?! — Ты считаешь меня тупым, а не заботишься! Словно я вообще думать не умею. Не задав вопроса, Шпуля прислушалась тоже, настороженно выныривая за меховой край тапка. "А почему прячешься от них? Поссорились?" — Альт неопределенно кивнул, Шпуля понимающе покачала головой. — Ну, вообще-то да. Думал бы — не делал такой дурости. — Да почему ты решаешь!.. И дальше всё по одному кругу: "Почему?!", "Потому что!", "Ну почему?!", "Потому что не ной!", "Сам сейчас заноешь!", "Я щас заору, а не заною!" "Ты и так орёшь!" — будто не было разницы между взрослым лбом и мелюзгой. Альт вобрал воздух, тут же выдохнув на смехе, Шпуля повела плечами, расползлзшись в улыбке. Наверное, в том и есть этот весомый плюс, о котором без конца твердили родители, насаживая сыну своё воодушевление переводом на "нормальное" обучение — постоянно что-то происходит, внезапно как снег на голову, заставляет участвовать и качать какую-то нервную мышцу, от чего под конец дня мозг агонизировал от крепатуры. Но такой вялой, сладкой... Действительно как после тренировки. Возможно, от того, что коллектив был маленьким и своенравным, даже слишком; настолько, что под конец дня дёргался глаз. Альту вряд ли бы хватило сил завершить день встречей с кем-то после уроков, а с дополнительными и вовсе. Дополнительные часы шли спокойно, но тягостно. Когда в классе оказались только Нолик, Симка и хулиганьё, стало трудно даже шеей двинуть от напряжения, хлынувшего без возможности отвлечься на кого-то ещё. Кроме учителя и темы — Альт единственный из четверых тратил отведённые полчаса перед дополнительным уроком на повторение материала, лишь бы Симка не донимала, настойчиво предлагая помочь, и чтобы лишний раз не пересекаться взглядами с другими двумя. От позы "зю" и долгого глядения в экран тело ломало с ног до ноющих глаз, подталкивая к мысли взять в следующий раз компьютерные очки маси из запасок — на домашнем обучении Альт предпочитал бумагу и распечатки экранам, от того в линзах не нуждался. Или вообще тратил весь день на микроскоп, электрофорез и днк-зонды, да так, что приходилось утягивать икры комбинезона как альтернативу компрессионным чулкам, чтобы избежать варикоза от стояния. Боль в спине от подобного только удовлетворяла, а не вот это вот... Альт поёжился, радуясь, что отделён от Файера севшей между Симкой, но не осмелился смотреть в её сторону, когда она начала тараторить что-то на вопрос учителя. Может, от нежелания провоцировать быдло за ней, которое скорее всего сейчас любовалось любимой. Ну конечно, он, наверное, чувствует свою власть, силу, и плевать ему, кто и как к нему относится. Симка явно не сможет дать отпор при желании. Альт сглотнул, потирая нос костяшками, взгляд вперился в профессорскую ступу. Конечно, такому ублюдку попробуй слово скажи — толкнет и победил, считай. Завалил и... Пронзил разряд тока, судорожно вздёрнув плечи, Альт впился ладонью в стол. "Слышь, отойдём?" — его руки у горла, тянут на себя, заставляя припасть ниже, ближе к горячему дыханию, которого Альт даже не заметил в первый раз от адреналина. Кажется, сейчас руки, тёплые, грубые, потянутся к его горлу, безжалостно сдавят. Да чёрт! Пальцы нырнули в пряди, Альт зарылся в ладони, выдыхая от накопившегося болезненного жара. "Погнали, фрайер, поговорить надо." — он хватает за плечо, словно готовый швырнуть, прижать к полу, содрать ремни — Блядь, как же отвратительно! Альт сжал зубы, мелко подрагивая. Этого ему только не хватало — возбуждаться от такой мерзкой личности, ещё и на уроке. Голова заболела. — Альт, какое определение у механизма работы центрифуги? Вопрос профессора отозвался колючим звоном, давя на черепную коробку изнутри, когда Альт сдуру прикусил щёку, дёрнувшись ещё раз, теперь от боли. Исступленное лицо выползло из-под ладоней, мутно уставившись учителю в бороду. "М-м..." — нужно было хотя бы пару секунд, чтобы прийти в себя. — Ты готовился к уроку? — Профессор недобро поправил крошечные линзы на левом боку очков. Альт потёр глаза, бормоча что-то бессвязное, когда услышал хруст и стук. Осторожный взгляд к Симке — та вытянулась струной, напряженно сверля его, сжимала кулаки до тряски. Губы ниткой — казалось, она вот-вот взорвётся и откусит Альту полголовы, и её устрашающий вид бросил в холод, отрезвляя. Альт встрепенулся, судорожно копаясь в памяти, но мысли всё ещё складывались плохо. — Центрифуга создаёт... Хихиканье, Альта снова дёргает, и он оборачивается уже на Файера, трясущегося в смехе. Прищур бегал с Альта на Симку, на последней приступ ехидства усиливался. Альт сконфуженно проследил за ним ровно в тот момент, как Симка перегнулась через ряд и замахнулась дать грубую оплеуху, но Файер рефлекторно пригнулся, закрыв голову руками. "Э, да че ты..." — за это прилетел мощный тумак прямо по затылку, Сима что-то вкрадчиво зашипела, Фай огрызнулся в ответ, — "Да блин, по голове себе постучи!". Указка учителя настойчиво хрястнула по столу, привлекая внимание. — Симка! Твоё желание поддерживать дисциплину, конечно, очень ценно, но, пожалуйста, обойдись без рукоприкладства. — Ага! А то че она рожи такие кукурузит, уже и посмеяться нельзя, — буркнул Файер, оглядываясь исподлобья как нашкодивший щенок. Он на мгновение сморщился. — Файер мешает мне! — Симка уверенно нахмурилась, но опустила голову, уязвлённая. — Я вижу. И это очень неприятно, Файер, когда пытаешься сосредоточиться, но кто-то хохочет над ухом! — Дедус сложил руки за спиной, с укором переведясь на второго. — Да я даже не над этим... Не над Альтом, — Файер печально ссутился. — Довольно! Вы, дети, не в первом классе, чтобы не понимать, что такое поведение недопустимо на уроке! — он зажмурился, потирая переносицу, снял очки. — А мои слова пролетают мимо вас. Что ж я за воспитатель такой... — Простите, учитель, — Файер нехотя вздохнул. Альт уже не наблюдал, когда Симка сдавленно повторила за тем извинения, наскоро переключал страницы конспекта, освежая память тем, где вообще находится и что записывал минут десять назад. — Вернёмся к вопросу, — учитель прокашлялся. — Альт... — Центрифуга это механизм, оказывающий постоянное и равноускоренное влияние центробежной силы на объект с целью разделения тел разной плотности, — вырвалосб скороговоркой, не дав профессору договорить. — Камера движется за счёт ротора, который запускается электродвигателем. Альт сглотнул, царапая мягкими ногтями стол. Дедус погладил бороду, повёл рукой в знаке "более-менее" и отвернулся к доске, записывая подтему. Альт наконец обмяк, пустым взглядом уставившись в никуда. Мысли метались, пытались схватиться за что-то осмысленное, основное, что-то, о чём нужно думать прямо сейчас, но не отпускало это постыдное... Осознание своей беспомощности перед плотским влечением. Конечно, никто не залезет в его голову, и Альт может гонять по десятому кругу самые извращённые мысли, но, блин, перед собой стыдно. Он презрительно покосился на Файера, лежавшего щекой на ладони. Сонные веки, напряжённые брови, он устало вёл головой, словно не мог разглядеть доску и параллельно засыпал, морщась как от боли. Массивная ладонь сминала щёку костяшками, скользила по землистой коже, вроде смуглой, загорелой, но тусклой. Файер устало прошёлся распростёртой рукой по лицу, словно от жара, тяжело хрипнул, закатывая сощуренные глаза на доску. Альт снова поёжился, отворачиваясь, но дёрнулся, заметив пристальное внимание Нолика с другой стороны. После едва сдерживаемого тепла мгновенно бросило в холодный пот от этого подозрительного детского взгляда. Да что ж такое, обиженные маленькие мальчики его ещё не пугали. А тот всё смотрит, следит пронзительно и подозрительно, что ли, сощурившись. Альт вперился в доску, пока малой будто скользил ближе, вытягивая голову в бок, не иначе пытался в периферии разглядеть его мысли, приткнувшись как волчица, укрывающая шею волка, но наоборот, с целью самому прогрызть шею и залезть. Хорошо, что расстояние между партами мешало ему, как и взгляд учителя, после которого Нолик, с хлопком подошв о фиксиборд, шлёпнулся прямо. Пробило неприятной догадкой, что, раз этот пацан был так Альтом "восхищён", или что его двигало, а теперь обижен, повышенное внимание может выйти боком — ещё начнёт ныть Файеру, что Альт на его сестру и Верту засматривается. Хотя, собственно, а какое дело Нолику? В его возрасте начинают интересоваться тем же. Альт из солидарности не хотел примерять стереотип о голубых и синих фиксиках на этого... Взгляд снова мимолётно зацепился за Нолика, и тот нахмурился пуще... Несомненно странного ребёнка, но ситуация напрягала. С детьми его возраста Альт не общался лет эдак семь, если не считать происшествия с Эрикой, да и не планировал. Но ладно, лишь бы этот малой не вышел боком. Встать из-за парты ощущалось как сбросить промокшую насквозь микрофибру и вдохнуть свежего воздуха — голова пошла кругом от удовольствия в осознании, что можно наконец-то сбежать от донимающей компании. Сколь бы Симка не была обворожительна, и как бы лучисто не улыбалась по редким дням, которые следовало бы отметить красным в календаре, её близкое присутствие делало дополнительные занятия только хуже. Нужно поскорее доказать профессору умственную состоятельность и "выкупить" себя из-под её опеки, заодно освободиться от невыносимых допов. Меньше оставаться с "внучкой учителя", а не с Симкой, наедине, и меньше видеть... Файера. Шелковистые листья гнулись от прикосновения, накрываемые чёрной тенью пальцев под пурпурной вспышкой освещения. Альт сидел у длинных прямоугольных горшков с разной формы растениями, под лампой кажущимися одинаково фиолетовыми, кто светлее, кто темнее. Стебли тянулись выше головы, едва не достигая верхней стенки, но гнулись под навесом. Альт оттянул закрытый бутон, куда шире ладони, замахнулся и рубанул мачете, напоминающим широкую саблю основанием. Цветок рухнул, стебелёк потяжелел в руке. Альт бы рад вывести растение поменьше, покомпактнее, но, ей-богу, тогда бы на пробу приходилось выкашивать горшков пять. Да и много мороки с выведением такого, легче взять незабудку или гипсофилу за основу, но росли они, конечно, высоко. Процедура повторилась с ещё несколькими бутонами, стеблем, Альт отбросил их на подстилку, поправил растение. Затем второй горшок, с другим, отчётливо рыжеватым стеблем, под лампой становившимся нежно-розовым. Оставалось расфасовать и ждать нерабочего дня, чтобы воспользоваться оборудованием. Пальцы не слушались, слетали, царапали кожу, не давая Альту натянуть латекс перчаток на потеющие ладони. Он накинул халат на свободную безрукавку, штаны так и не переодел, ремни болтались в ногах. После стал топить ещё свежие бутоны в полном спирта стеклянном корыте, натуженно вздыхая и фыркая. А чего ещё желать, когда выпил и покурил. Точнее, скурил всё ещё на днях от нервов и выпивал в последний раз давненько, а пить в одиночестве уже алкоголизм. И оставалось только это присловутое желание. Желание сломать грёбаный бутон, швырнуть на пол и растоптать каблуком, смешать с пылью, которой давно нет, которую он зачем-то вычистил, что теперь нельзя в ней размазать травянистую кашицу, чтобы к чертям развалить все горшки и перевернуть тару, выжечь дыру в корпусе сраного пылесоса. Так обидно, так мерзко и стыдно. Перенятая у Симки нервозность, доставучий мелкий и какой-то малость, но ощутимо, чёрствый и вредный учитель это ещё ничего, но вот... Файер... Привыкать к нему совсем не хотелось, пока парень садил его на цепь своим видом, затягивал ошейник шипами внутрь, а Альту будто и не хотелось с этим бороться. Мысли упорно возвращали к нему, и внезапно пришло осознание, что Альт не трогал его кожу, даже не знает, какая она на ощупь, кроме грубых костяшек. Но и их он толком не успел ощутить. Свободная рука скользнула по подбородку. Чёрт, в перчатке. Он вдохнул, зажмурился, ведя холодными подушечками, вбирающими жар кожи. Сухие, жёсткие, как у беспечного заводчанина без защиты, тёплые, да, именно такие его руки. И так он ощутит их, прижавшись к этому грубому телу, мерзкому, упругому и... — Даже не залетел поздороваться! Альт вскрикнул, слишком сильно вдавив бутон в дно, и таки хрустнул им; спирт залился под горло перчатки, намочил рукав халата. Под потолком стояла женщина, тёмный силуэт, режущий щель между баком и крышкой; вёрдая, резкая поза с упертыми руками. Альт не видел её лица, но отчётливо представлял поджатые ледяные губы, спокойный, но убийственный взгляд, кажется, никогда не расслабляющийся, от того с пролегшими полувековыми морщинами. — Привет, мася. Не знал, что вы уже дома. — Альт перевернулся, облокотившись локтями на стол и задрал голову, глупо растянув улыбку. Корыто впилось в спину. Вообще-то знал — его предупреждали за несколько дней, мася назвала точное время, потом несколько раз корректировала на четверть часа и даже принуждала его поставить будильник, как обычно. И как обычно Альт обещал, но не ставил, а потом отнекивался, что фиксифон был далеко и вообще на беззвучке, или что Альта, бедненького, случайно вырубило от усталости (от той, которую надо вдыхать). Силуэт фиксика покачнулся, наклонился и полетел вниз на скрывавшейся до того в тени тарелке, походившей на фрисби с силовым полем или скруглённую каплю. Мася была привычно нарядна: её статный официальный костюм с ремнями-обманками покрывал короткий кейп, делая её похожей на какую-то дамочку начала двадцатого века в хромой юбке — образ формировался из-за странных подвязок над коленом. Сапог с тяжёлой танкеткой стукнул по полу, за ним второй, она неспешно подошла к сыну, неловко жмущемуся к столу; Альт вытащил промокший рукав, перевернулся. — Может выпрямишься? Перед матерью, — глубокий, неуловимо осипший голос. Она поправила парные браслеты-шестерёнки, тряхнула, и выжидательно раскинула руки, пока сын продолжал полулежать; от съехавшей ступни воротник стопорщился курдюком под затылком, рукава задрались, делая Альта подвешенным, скукожившимся и низким на фоне статной женщины, забитым и смущённым от не сошедшего наваждения. Он со заскользил подошвами, нервно просмеявшись, подтолкнулся к ней, склонившись в объятия. Негнущееся тело с трудом изобразило естественность. — Снова ты со своими сорняками цветастыми, — мася вздохнула, ложа подбородок на плечо, поведя дряблыми руками по его спине. — Когда за голову возьмёшься? Альт прикусил щёку. Былое напряжение ещё не отпустило, от чего вопрос вонзился особо остро. — Я берусь. Но, мась... — А я что? Я не могу всему научиться вместо тебя, — она отстранилась, посмотрела в глаза как в отражение. — Тем более я знаю то, что должен знать каждый, а ты нет. — Но тебе ведь это даже не понадобилось! Пойми, я... — он зализал волосы, вдыхая пересохшим горлом. — Альт, ты — среди первенцев новой нации. Конечно, в новом мире твои навыки могут пригодится, потом, но сейчас, — она отвернулась, завела руки за спину, под точёную цепь волос, концом крепленную к поясу. — Сейчас ты в первую очередь — фиксик, работник. Думаешь, я выкинула годы жизни в мусорку? Нет, Альт, мне и сейчас эти знания очень нужны. Это фундамент нашего светлого будущего. — Но, мх, я совмещаю. Я ведь учусь и... — Ты и раньше говорил, что учишься. А сейчас что я слышу от профессора? О твоих пробных тестах. Она остановилась, смерила его укоризненным взглядом, от которого сжались челюсти, а щеки вспыхнули. — В находчивости тебе не откажешь: чего стоит выходка с открывашкой или отвёртка вместо проводника, но этого мало, сынок, мало... Мася потянулась за ключом на бедренной цепочке, вставила в скважину пояса; синеватые звенья волос качнулись, освободившись, металлический пояс ослабел, дав ей глубоко вобрать носом. К счастью, не продолжила, Альт и так напряг выпирающие желваки. — Как день в школе? — пустой тон. — Нормально. — Нормально — это как? Сколько оценок, самостоятельных, практических, есть у тебя шансы догнать по программе или нет. — Всё хорошо, я не отсталый, — Альт зажмурился. — Ты не ответил на мой вопрос: доволен тобой учитель или нет, хвалит или ругает, а подружка твоя, она как считает, а другие в классе, у них должно быть лучше успехи... — Мася, успокойся. Всё нормально. — Ну как же, успокойся, ты меня даже не пытаешься успокоить. Хрипло, мягко, низко, высоко, одновременно боязно и строго, сотни отголосков её вопросов, как сорняки, въедаются в мозг, прорастают и скребут, гудят и болят, раздражают, парализуют. Альт не помнил, ответил на них или нет, ругались они или нет, помнил только, как сбросил мокрый халат, сорвал ремни и вскочил на фиксиборд, взбешённый, облачаясь в куртку на ходу. Была ли там Сопрана или к тому моменту отстала от неугодного сынка — вопрос риторический. Он хлопнул карманы, трясущимися руками ткнул коробок и ругнулся, проверил трубку, снова ругнулся, беспомощно. И закурить не у кого, — Альт раздумывал, крутил простые мысли, чтобы не думать о сложном. В протёртом от лет кошельке тоже пусто, придётся ещё как-то убедить родителей, что ему уж очень нужна старая валюта, а не идиотские баллы, за которые в "Сплоченом округе" можно только шиш наэлектризованный купить. А у самих-то в конфискате навалом металлов... — Ага, я на мели, не рассчитывай ни на что только. — Да че, ты, в беде не бросим, — писклявый от поросячего смеха, прокуренный и протяжный голос в трубке. Его заглушала музыка, ревущая, стонущая и неразборчивая, кто-то гоготал помимо собеседницы. — За мной не заржавеет, Рента. Альт представлял как рот её ширился, а глаза сужались в подслеповатой улыбке. Слышал, как посвистывала мелкая диастема, и мысленно уже был там, погружаясь во вспышки и наконец сбрасывая груз с плеча. Её круглое лицо, мелкие веснушки и косые линии прядей — миловидное лицо и гадкий голос; Рента погладила по плечу, неловко, как слепая, грубо дёрнула внутрь. Никогда у неё дома не было родителей, родственников, только куча гремящего сброда и брат-уродец, а по утрам вместо школы она продавала самогон и некие товары на барахолке или меняла на что-то ещё, чаще того же толку. — О-о, Альтуха, не было тебя давно. Снова узловатые руки недавнего знакомого сколзят по спине, уже где-то кто-то наливает, Альт тоже начинает улыбаться, копирует чей-то жёлтый оскал, и лишь кивает на кличку, которая ему никогда не нравилась. "Ну ты же этот, учёный на хую крученый, херню какую-то растения изучаешь, дредастик смазливый. О, ещё, че там, Кафка, Ницше, капец, хоть бы нашенское что-то читал. Ну и вообще, этот... синенький, а-ха-ха", "Эх, ты, пьяница, — Альт ложится наискосок, сползает и шлёпается на кого-то, алкоголь разливается из графина-банки вполовину, но Альт всё равно делает глоток, случайно обливаясь, — ничего не понимаешь", "Ну всё равно ж Альтушка — снова смех, тянут за одежду". Липко, отрывок бумажки на язык и уже начинаются вспышки, пропадает тревога, Симкины нервы, уроки и все дурные мысли, жар и стыд, словно это было в другой жизни.