4.

Полина Одинцова хотела не поднимать эту историю, пока Софья не вспомнит, а если та вспомнит, то бежать - уже не будет важно куда. Софья Кульгавая вызывала негативные чувства в Полине. Однако, Одинцова не хотела этого показывать, не хотела давать повод Софье думать, что что-то не так. Инициатором новой встречи была Бурятик, все дружно согласились, да и у Ники квартира была свободной. Местом встречи послужил очередной клуб Иркутска, потому что знали, что одно и тоже быстро приедается. Полина наряжаться не стала, она не видела смысла выезжать с девушками в клуб: все пьяные в стельку, а потом ещё и провожай их до дома. Не с кем из них и не пообщаешься, у каждой была цель напиться. –Поля!–Журавлева подлетела к шатенке, которая приехала раньше, чем девушки. –Привет, Полька,–подошла Кульгавая, утягивая Одинцову в свои объятия, крепко сжимая. Они не обнимались до этого, это было первое объятие. Но Полина неосознанно сжалась, будто бы Соня ударила ее. Шатенка почувствовала мускус на одежде, который создавал ощущение запаха искренней чистоты. И как же было отвратно признавать, что у ее врага приятный запах. С остальными девушками Одинцова также поздоровалась, но она все ещё чувствовала парфюм Легавой. Все началось также, как и в прошлый раз: они заказали рюмку текилы, чокнулись и залпом выпили содержимое, зажмуриваясь от неприятного вкуса. Время в клубе проходило, как назло, мучительно долго для Полины. Она не вливала в себя алкоголь, как делали это другие девушки. Больше всего, на удивление Одинцовой, напилась Чечня, хотя она ведь ее совсем не знала и не знала чего нужно было ожидать. Полина сидела у барной стойки, залипая в экран телефона, на душе было неспокойно, выпитый шот не помогал расслабиться. К девушке неожиданно прибежала Ника, смотря виноватыми глазами и улыбаясь. –Полиночка,–протянула Журавлева, словно Чеширский кот,–тут такое дело. Полина нахмурилась, ожидая самого худшего. –Мне Славик написал и сказал, что хочет встретиться, – Ника дождалась Полиненого кивка, а затем продолжила, – и мне нужна свободная квартира. Я знаю, что ты не любишь чужих людей у себя, но это моя единственная возможность провести с ним время. –Я тебе уже который год говорю, бросай своего Славика, ты каждый раз мне обещаешь, а затем по первому зову ты бежишь к нему. И я не буду отдавать свою хату ради ваших поебушек,–отчитала шатенка, но все радуясь тому, что с Журавлевой ей было комфортно. –Ну, Поль,–сладко улыбнулась Ника,–я знаю.. Я просто люблю его, очень-очень. Заметив в глазах темноволосой грусть, Одинцовой стало жалко её. Тяжело было понимать, что Журавлева была в своих розовых очках. Но затем Ника добавила: –Да я и не прошу, чтобы мы у тебя были, просто, ты можешь девочек к себе забрать? Утром вместе пойдете на пары, ты не будешь одна, – снова улыбнулась девушка, давая Полине чувство заботы и защиты, – мне кажется, что это хорошая идея. Полина согласилась. Она не могла отказать Журавлевой, она никому не могла отказать. Мать Полины взяла в ипотеку двухкомнатную квартиру, большую часть она выплатила, однако небольшая сумма все же осталась. Когда Одинцова ходила вместе с отцом по причине задолженности, страховая компания согласилась закрыть недостающие средства, так как Полина была ещё на тот момент школьницей. Но стены дома уже не казались такими родными, когда матери не стало, временами все кирпичи давили на нее, вооружаясь воспоминаниями. Первыми в такси сели Бурятик, Кира и Чечня, а затем поехали Легавая с Полькой. Соня не хотела оставлять ее одну, даже когда Полина просила поехать вместе с остальными, русоволосая надавила насчёт безопасности девушки. Но кому она врала? Ей хотелось быть рядом с Полиной. Софью к Полине тянуло. Одинцова была привлекательной девушкой: карие глаза, обладательница глубоких коричневых волос, которые едва прикрывали лопатки Полины, пунцовые губы, все в ней было гармонично; домашней и сдержанной по характеру, в Одинцовой она видела девушку, которую нужно было защитить от внешнего мира, от проблем, охватывающих ее с головы до ног. Кульгавая признавала свою симпатию, но Полине это показывать не спешила, потому что не умела. Когда дверь квартиры открылась, девушки, пошатываясь, завалились в зал, где был просторный диван. Одинцова расстелила место и они, ложась в хаотичных позах, уснули. Полина пошла в спальню, за ней отправилась и Кульгавая. Девушку кинуло в дрожь, засыпать на одной кровати с Соней было тем, если придти к трёхглавому дракону и сказать: «я здесь, убей меня». Не спать всю ночь она не могла - завтра нужно было на работу, на парах не отоспишься, а на ногах целый день. Они молчали: Полька разговаривать с ней не хотела, а Соня любовалась ею. Софье Кульгавой в первые жизни не нужно было цеплять весёлых масок на себя, она была с той, с кем молчать было по душе. Осознавать и принимать тот факт, что Соню она первое время видела, как своего потенциального партнёра, она не хотела. Эта мысль вызывала лишь отвращение к самой себе. –Полька,–еле прошептала Кульгавая. Полина откликнулась. –А где..,–она взглотнула,–где твои родители?–настраиваясь на самый худший вариант событий, спросила Легавая. –Отец в Братске, а мамы не стало,–ком в груди нарастал с каждой секундой, а голос на слове «мама» предательски задрожал, Полина нашла в себе смелость повернуться лицом к Соне,–мы похоронили ее год назад. Ее не стало из-за инсульта. –Прости,–все также тихо прошептала Софья. И это было ее первое извинение в сторону Одинцовой, от чего сердце Полины вздрогнуло. Она чувствовала себя слабой, уязвимой, хотелось разрыдаться, чтобы Соня услышала, как ей больно и что эту боль причинила именно она. Но позволить себе она этого не могла, это удовольствие стоило ее жизнь. –Мой батька тоже погиб,–начала Софья,–когда мне было три месяца. Они с дедой на рыбалку уехали, на Байкал, и ушли под лёд. Прикинь,–она усмехнулась, не давая слезам выйти наружу,–я об этом в школе узнала, а не дома. Полина слышала, как что-то сломается в Софье. Хотелось Легавую не пожалеть, а именно поддержать. И как бы она плохо не относилась к русоволосой, в ней жила огромная человечность и добродушие, что позволило ей накрыть своей рукой руку Кульгавой и сжать её. Тогда сердце Полины Одинцовой начало таять к своему злейшему врагу.