6.

Все шло своим чередом: Полина ходила на пары, подрабатывала, виделась с Журавлевой и к ней в кофейню приходила Соня. Такой распорядок дня стал ее жизнью. Тревожность при виде Кульгавой никуда не исчезла, к тому же прибавились мысли насчёт того, что она вела себя лицемерно по отношению к Легавой. От этого становилось вдвойне неприятно. Начало октября, Иркутск уже пробила холодная, мрачная осень. Девушка по обычаю пошла в техникумовский туалет, чтобы встретиться с Журавлевой и покурить электронную сигарету, но там Ники не было. Там была Кульгавая, которая тоже курила. –Полька,–на выдохе сказала Соня и притягивая к себе Полину. Каждый раз при встрече, они обнимались. Это было чем-то базовым, но тогда почему Одинцова вкладывала в каждый жест потаённый смысл? Она все также чувствовала парфюм Сони, наслаждаясь им, будто это был ее персональный наркотик. –Сонь, а ты какими духами пользуешься?–не сдержавшись, спросила Полина. Единственное, что она признавала, что Соня пахла хорошо. Мускус. –Вот этими,–доставая из рюкзака прозрачный флакон, похожий на кристалл, с голубым оттенком,ответила Легавая и продолжила,–я могу тебе ссылку на него скинуть. Полина поблагодарила Кульгавую, а затем русоволосая пшыкнула два раза свой парфюм на кофту Одинцовой. Поля растворилась в улыбке. И всё же было что-то противоречивое в ее мыслях, как бы она не думала о том, что чувствует отвращение к Легавой, все мысли заполняли ею. Полина Одинцова точно знала, что если будет проводить больше времени с русоволосой, то вскоре ее негативные чувства вовсе уйдут. Полина затянулась электронным устройством, не обращая внимания на шаги в коридоре, в то время, когда Соня была внимательным человеком в целом. Не долго думая, она затянула ее в тесную кабинку туалета. Буквально через секунду громкий цокот каблуков наполнил звуком помещение. Полина взглянула на Легавую испуганными и удивлёнными глазами, на что та приложила к своим губам палец, чтобы она не издавала звука, другая рука была на талии Одинцовой, которая прижимала девушку к себе. Сердца учащенно бились в такт, Полина была не сильно ниже Сони, разница в возрасте совсем не ощущалась. Однако Одинцова чувствовала теплое дыхание Кульгавой, что по телу пробежали мурашки. Они стояли друг к другу лицом, совсем близко из-за тесноты. Это был слишком интимный момент для них. Софья с осторожностью прислонила свою руку на щёку шатенки, большим пальцем слегка поглаживая нежную кожу, не прерывая зрительный контакт. Сигналы тела Полины дали одобрительную реакцию, опустив левую руку на плечо Кульгавой, русоволосая, сокращая пространство между ними, потянулась к губам и накрыла их своими. Бывалого напряжения не было, они обе делали нежные движения губами, немного настойчивые со стороны Софьи, но вот вновь она смягчалась. Их прервал звонок на пару. Будто ток прошелся по телу Полины, она отпрянула от Софьи, освобождая друг друга от клетки тесного туалета. Волосы были слегка взъерошены, щеки горели от возбуждения, губы стали пунцовыми, обрели свежий вид. Соня же выглядела самодовольно, хитро улыбаясь и наблюдая за тем, как Полина была взволнована. Прочищая горло, Полина наконец сказала: –Я пойду,–и она ушла после того, как получила одобрительный кивок со стороны Легавой. Полина была в смятении. Как она позволила Софье поцеловать её? Как человек, который когда-то причинил боль, сейчас проявлял столь теплые жесты? Она чувствовала, как Кульгавая, словно капельница, проникает к ней в вены и течет по ее крови, чувствовала, как Соня заполняла все пространство, вторгаясь в мысли. Полину это пугало. Пугало и то, что к Софье она с каждым разом относилась лучше. Она сидела на паре, после того, как преподаватель сделал ей замечание насчёт опоздания, но об этом она не переживала – ей было не до этого. Она не хотела думать о Легавой, но переключиться не получалось, свитер пах Софьей, напоминая Одинцовой то, что она ничего не придумала и поцелуй был. Мысли о поцелуе сводили ее с ума, живот покручивал от бабочек, заставляя ее невольно улыбаться. Отрицать то, что к Софье она не так плохо относится, было глупо. Врать самой себе не хотелось. Но она снова задумалась о том, что будет если Кульгавая вспомнит или узнает о далёком прошлом. Станет ли Соня снова издеваться над Полиной? Или же ей станет противно? Может Легавая откажется иметь что-либо общее с ней и обвинит Полину в том, что та ей сразу не рассказала? Одному Богу было известно, как Соня Кульгавая отреагирует на такое отворение правды. Соня была довольна. Будто бы жизнь уже не казалось такой черной, она надеялась, что в ее жизни настигла «белая» полоса. Ей же думать о поцелуе было одним удовольствием. Она верила и надеялась на взаимную симпатию со стороны Полины. Она ждала, пока Полинена глыба льда начнет таять, она хотела и свою глыбу растопить ради Одинцовой. Но оценит ли Полина Одинцова такой поступок? Никто не знал, это и пугало Соню. Пары прошли, как в тумане. Полина поскорее отправилась домой, утопая в мыслях. Сегодня был выходной в кофейне, что ее безусловно радовало. Она хотела сделать свою домашнюю работу, которую не всегда могла сделать. Одинцова всем сердцем знала, что всегда будет ненавидеть дисциплину «Рисунок и живопись», преподаватель всегда задавал много и на короткий срок, так ещё был требовательным. Ей нужна была помощь, и она точно знала, что Журавлева сможет ей помочь. Она написала Нике, попросив ее о помощи с рисунками. Журавлёва согласилась, напоминая ей о том, что вечный должник перед Полиной и, что та ей всегда поможет. Вечер шатенки был приятным в компании подруги. Она благодарила Бога за такую поддержку в качестве Ники Журавлевой.