10.

Незаметно пробирался конец октября. Холодный до костей, мерзкий и мрачный месяц. На улицах города уже небольшим слоем лежал снег. Не то, чтобы Полина ненавидела снег и холод, просто ей казалось, что такая погода не для неё. Соня же любила любую погоду и любое время года, будь это знойное, липкое лето или суровая, иркутская зима. Через месяц уже зима, а через два - Новый год. Новый, мать его, 2025 год. Два месяца, как она учится в техникуме. Она частенько вспоминала о том, как Ника Журавлёва закидывала ее вопросами, когда было немного легче об этом говорить. Однако каждый раз, она чувствовала, как внутри ее плоти заострялись тысячное количество колючих иголок, страстно впиваясь в ее нутро, как в груди формировался большой ком неприятных чувств. Думать и вспоминать Соню в таком ключе было невыносимо. Будто она скоро сойдёт с ума. Она уже сошла. –Она не помнит меня,–шатенка вздохнула, протирая свою бледную кожу на лице,–или помнит.. не знаю, она бы не стала.. Полина резко остановила себя. Соня не стала бы что? Соня не стала бы встречаться с Полиной? Смешная. Они не встречались. Несколько поцелуев ничего не значило. Абсолютно. Ничего. Они знали друг друга всего пару месяцев. Абсурд. Одинцова хотела ударить себя за эту недоговоренную мысль. Ударить по сильнее, и не один раз. Ника лишь понимающе кивала. Журавлёва была спасением, словно надувной круг для утопающего человека. Поля была благодарна Нике. Она всегда старалась быть рядом. В очередной раз они пошли в клуб. Снова надрались в щепки. И снова Журавлева отправила своих гостей к Полине, потому что к ней приехал ее Славик. Шатенка сидела, по обычаю, у барной стойки, массируя свою переносицу. Она чувствовала, как внутри разгорается чёртово раздражение, как оно быстро разлетается по всему телу, как сердце стучит невообразимо быстро. Она злилась на себя, на Соню, на Нику за то, что она снова и снова верила Вячеславу, который использовал её, чтобы трахнуть в ее же квартире. Мерзость. Думать об этом совсем не хотелось. –Один шот текилы,–она хотела выпить и забыться. Пойти к Кульгавой. К Софье Ивановне. Поцеловать её. Она закинула в себя глоток алкоголя, недовольно морщась, чувствуя, как напиток полностью обжигает ее горло и желудок. Полина встряхнулась. Одинцова пробиралась мимо пьяных, танцующих людей, ища глазами Легавую. Она весело смеялась над очередным, тупым движением Бурятика. Это было в стиле девушки. Недолго думая, она схватила за ладонь Кульгавую, которая совсем не ожидала таких действий, однако она пошла за Полей. Одинцова затянула в середину танцпола, двигаясь в такт музыки. Грубые руки Сони легли на талию Полины, которые одновременно притягивая к себе, сжимали её. Хотелось все выбросить из своей дурной башки. Не думать о том, как глупо она поступает, о том, что всполыхнули чувства режущие глотку, о том, что..Думать не хотелось. Соню взбудоражило дыхание Полины около уха, она точно чувствовала, как сотни мурашек пробежались по всей коже, как дыхание стало немного учащеннее. Кульгавая облизала свои сухие губы, намереваясь поцеловать шатенку. Так она и сделала. Она беспощадно, жадно врывается в горячий рот Одинцовой, от чего та стонет от неожиданности. Плевать если все увидят. Соня слишком хочет эти пухлые губы. Язык Легавой юрко проходится по нижней губе, а затем сталкивается с встречным языком Поли. Поля не теряется, она прикусывает нижнюю губу и Софья теряется. Во рту было ощущение алкоголя, но обеим стоило признать, что их собственный вкус был намного лучше. Когда они ехали в такси, Полина молила Бога, чтобы никого из ее знакомых не стошнило, выпитого алкоголя было слишком много в организме. Было все так же, как и в их прошлый визит. Бурятик, Чечня и Кира разлеглись на диване, ставя на телевизоре, который висел вдоль стены, какой-то фильм, а Соня с Одинцовой пошли в спальню. Полина наткнулась на свои воспоминания о прошлом. Стало на секунду противно. Не думать. Главное не думать. Едва дверь в комнату успела закрыться, как руки Кульгавой легли на тонкую талию девушки, вновь на шее Полина ощутила опаляющее, жаркое дыхание. Прикрывая свои глаза от возбуждения, шатенка повернулась к Соне, и та принялась покрывать нежную кожу мелкими поцелуями. Они обе были пьяными. Понимали ли они на что идут? Определеннонетда. Полина откинула все мысли, вытеснила все из головы и выкинула свой спичечный коробок, где все хранилось. Софья подтолкнула Одинцову на кровать, она села на нее, совсем не ожидая такого действия. Девушка нависла над Полиной, они смотрели друг на друга при небольшом свете от уличного фонаря. Не думать. Отдаться наслаждению. Губы Легавой врезались в рот Полины, которые чуть ли не касались зубов, ложась на спину. Соня оставляла метки на бледной шее, плавно спускаясь к груди, освобождая от сковывающей одежды, где появлялись те же багровые пятна. Одинцова тихо застонала, когда девушка в очередной раз прикусила сосок, выгибаясь вперёд от наслаждения. Кульгавая остановилась, от чего шатенка невольно открыла глаза, пыталась понять в чем причина. Фаланга пальца прошлась по шраму, Соня взглянула с толикой грусти во взгляде, задавая немые вопросы. Полина знала, что вопросов было много, но отвечать совсем не собиралась. Не сейчас. Кожа пылала, когда Софья принялась оставлять поцелуи на затянутой коже, на плоском животе, ноги сводило вместе, подрагивая. Разум ясно не мыслил: возбуждение, которое бежало по каждому сантиметру, и алкоголь действовали быстрее, чем здравомыслие. Соня и Полина чувствовали друг друга, они были словно два куска пазла, которые подходили друг другу. Но Одинцова четко слышала аромат духов Сони, что заставило ее сильнее испытывать наслаждение. Пальцы Легавой коснулись нижнюю одежду, желая снять её. В следующую секунду черные брюки Поли оказались на полу, нижнее белье было там же. Одинцова инстинктивно сжалась, прижимая ноги вместе. Однако Софья, посмотрев на свою партнёршу, раздвинула ноги. Полина была влажной, горячей снизу. Она чувствовала, как внизу живота завязался тугой узел. Соня коснулась пальцами небольшого бугорка, плавно, медленно массируя его, тем самым растягивая процесс. Соне не нужно было спрашивать что-то у Полины, потому что она чувствовала Легавую. Она взглотнула, а затем просто кивнула, давая свое согласие. Сначала в нее пронырливо вошел средний палец Кульгавой, внутри все непривычно сжалось. Соня медленно водила пальцем, боялась причинить боль. –Моя,–выдохнула Софья в ухо Полины, снова целуя губы Одинцовой, прикусывая ее. Тело расслабилось не сразу, но когда движения руки русоволосой начали приносить волны наслаждения, она не успела заметить, как в ней оказался безымянный палец, как некогда медленные толчки стали быстрее и интенсивнее. «Соня» Это было последним, что успела Полина сказать, шумно выдыхая в губы, впиваясь ногтями в кожу Легавой, перед тем, как ее настиг пик удовольствия. «Соня. Соня. Соня»