Пора начинать

Эймонд стоял перед дверью, которую не открывал годами. Дубовые панели, украшенные резными драконами, казались насмешкой — здесь, в самом сердце цитадели, даже стены хранили память о пламени.   Он толкнул створку, и запах пергамента и ладана ударил в ноздри. Рейнира сидела за столом, погруженная в свиток, чьи края обуглились от времени. Пламя свечи танцевало в ее фиолетовых глазах, превращая их в бездны.   — Ты снова не спишь, — произнесла она, не отрываясь от текста.   Он вошел, и дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, словно захлопнулась ловушка.   — Наш отец говорил, что сны — удел слабых, — ответил Эймонд, приближаясь.   Рейнира отложила перо, оставив кляксу, похожую на крошечного дракона.   — А кошмары? — спросила она. — Они для сильных?   Он остановился в шаге от сестры, изучая ее лицо. Шрамы у виска, оставленные годами правления, казались древними рунами.   — Ты видел, что творится в бедных районах, — сказала она тише. — Дети едят крыс. Матери продают волосы за горсть муки. Это и есть наша сила?   Эймонд сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в плоть.   — Власть — это жертвенник. И мы — и жрецы, и дрова.   Рейнира встала, и ее тень, удлиненная пламенем, накрыла его.   — А когда костер погаснет, что останется? Пепел?   Он не ответил. Она приблизилась, и её запах — дым, железо и что-то горькое — ударил в голову.   — Ты боишься, — прошептала она, — что твою власть заберут.   Эймонд схватил ее за запястье, но не чтобы причинить боль — чтобы ощутить пульс, бившийся в унисон с его собственным.   — Мы Таргариены, — выдохнул он. — Наш дом выстроен на костях.  

***

Дейрон провёл ладонью по изгибу её спины, чувствуя, как её кожа покрывается мурашками. Она дрожала, но не от страха — от чего-то глубже, от напряжения, которое висело между ними с того самого момента, как она переступила порог его покоев. — Ты знаешь, что делаешь со мной, да? — его голос был низким, чуть охрипшим. Хелейна не ответила, только прикусила губу. Он усмехнулся, наклоняясь к ней, касаясь губами её шеи. — Не смотри на меня так, — прошептал он, чуть прикусывая кожу под ухом. — Ты же знала, что это случится. Она закрыла глаза, запрокидывая голову, и он почувствовал, как её тело расслабилось, приняв его прикосновения. Он провёл рукой вниз, по её бокам, ощущая тепло её кожи. Когда он вошёл в неё, она тихо застонала, уткнувшись лицом в его плечо. — Хелейна, — выдохнул он, двигаясь медленно, но глубоко, будто смакуя каждое движение. Она выгнулась под ним, её пальцы сжались на его спине, оставляя едва заметные царапины. Её дыхание стало прерывистым, хриплым. — Посмотри на меня, — его голос был твёрдым, но в нём слышалась дрожь. Она послушалась, её голубые глаза затуманились от удовольствия. Он наклонился, впиваясь в её губы, а потом, не отрывая взгляда, провёл пальцем по её нижней губе. — Открой рот, — тихо сказал он. Хелейна подчинилась. Он склонился ближе, и его горячее дыхание обожгло её кожу. — Ты принадлежишь мне, — выдохнул он, прежде чем жадно поцеловать её, погружаясь глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Она застонала, крепче обхватывая его ногами, их тела двигались в едином ритме — жадно, голодно, будто в этот момент для них не существовало ничего иного.

***

— Я думала, что Боги дали нам власть. Что она священна. Но теперь я не уверена, что Боги вообще нас слушают. Эймонд усмехнулся: — Власть — не благословение, а проклятье. Наш отец знал это. Рейнира напряглась: — Ты говоришь о нем так, как будто понимал его. — А ты как будто не понимала. Она резко оттолкнула свиток. — Он верил в меня. Эймонд кивнул: — Он верил в тебя больше, чем в кого-либо из нас. — Почему ты так говоришь? Он задержал взгляд на ее лице: — Потому что теперь я понимаю его. Рейнира медленно встала. — И что же ты понял? Эймонд приблизился. — Что ты всегда шла вперед, даже когда весь мир был против тебя. Рейнира вздрогнула. — А ты, значит, был за меня? — Нет, — спокойно сказал он. — Но я всегда видел, как ты горишь. Она подняла подбородок. — И что ты хочешь сказать этим? Он медлил. За окном сверкнула молния. Вспышка осветила его лицо, отразилась в стеклах, в которых она когда-то видела свое отражение, сломленное и разбитое. Эймонд вздохнул: — Я искал забвение в Хелейне. В политике, в войне, в холодных стенах этого города. Он сделал шаг ближе, его голос стал тише: — Но ты — огонь, который я не могу потушить. Рейнира не сдвинулась с места Он снова заговорил, теперь на языке их крови, на языке пламени: — Nyke jorrāelza ao, mandia. Рейнира отошла к окну, чувствуя, как в груди бушует что-то неуправляемое, не поддающееся словам. Он любит ее. Он сказал это. Ее пальцы сжались на холодном каменном подоконнике. Дождь лился, как из разорванного небесного мешка, стекая по стеклу тонкими, дрожащими струями. Гром прокатился над городом, и вспышка молнии выхватила из тьмы береговую линию. И там, вдали, где серые воды должны были сливаться с горизонтом, что-то темнело. Рейнира прищурилась. Облака? Нет. Они двигались неправильно. Она с силой вцепилась в подоконник, когда всё поняла. — Эймонд, — ее голос сорвался на полушепот. Он не ответил сразу. Он все еще стоял позади, переваривая свою откровенность. — Эймонд, — повторила она, уже резче. Что-то в ее тоне заставило его встрепенуться. Он подошел, проследив за ее взглядом. Его лицо застыло. На горизонте росло темное, как засохшая кровь, пятно. Флот. Паруса были рваные, с зазубренными краями, как когти мертвеца. Черный, багряный, грязно-желтый. Символы разных капитанов, стертые временем, сливались с новыми — черепами, змеями, морскими драконами с выжженными глазами. — Триархия, — выдохнул Эймонд. Капли дождя стекали по его длинным светлым волосам. — Он сделал первый ход, — голос Рейниры дрогнул. Гром ударил так близко, что вибрация отозвалась в стенах. На море шли корабли, подобно теням, что вставали из кошмаров. Приближался шторм.

***

Гулкие шаги разносились по каменным коридорам, когда Эймонд и Рейнира, почти бегом, мчались к покоям Хайтауэра. Эймонд распахнул двери, не дожидаясь разрешения. Отто подскочил в постели, сердце колотилось от внезапного вторжения. В полумраке комнаты его лицо казалось еще старее. — Что за безумие? — он сел, хватаясь за грудь. — Флот Триархии, — резко сказал Эймонд. — Они идут к столице. Рейнира подошла ближе. — Мы должны действовать, сейчас же. Отто провел рукой по лицу, приходя в себя. — Созывайте Совет… немедленно… — пробормотал он, уже вставая. — Я этим займусь, — сказал Эймонд. Он резко повернулся к двери, но Рейнира шагнула за ним. — Рейнира, разбуди Дейрона, — не оборачиваясь, ответил он. — Он нужен нам в небе. — Подожди... — Береги себя, — перебил он, наконец встретившись с ее взглядом. В его голосе не было приказа, но в нем звучала просьба. — И оставайся в замке.

***

Рейнира застучала в дверь. — Дейрон! Никакого ответа. Внутри комнаты было тепло. Запах кожи, ладана и чего-то еще — сладковатого, плотского. Внутри, в полутьме, Хелейна прижималась к Дейрону, их тела еще хранили тепло недавней близости. Он тихо засмеялся, поглаживая ее плечо: — Кто-то очень нетерпелив, — пробормотал он, целуя ее в висок. Но стук повторился, громче. Дейрон выдохнул, лениво откинулся, затем выбрался из постели, подхватил ближайшую ткань и небрежно обмотал вокруг бедер. — Оставайся здесь, — прошептал он, поднимаясь. Хелейна кивнула, укрываясь одеялом. Дейрон приоткрыл дверь. Рейнира стояла перед ним, слегка растерявшись. Он был весь мокрый от недавнего удовольствия, кожа чуть сияла в свете факелов, волосы растрепаны. Он прикусил губу, улыбнувшись: — Что-то срочное? Рейнира моргнула, словно возвращаясь в реальность. — Пираты. Они нападают. Ты нужен нам. В его глазах промелькнуло что-то острое, ледяное. — Дай мне пару минут. Рейнира кивнула и осталась ждать в коридоре. Внутри комнаты Дейрон наклонился к Хелейне: — Не выходи отсюда. Она коснулась его лица, словно запоминая черты: — Возвращайся ко мне. Он поцеловал ее, прежде чем уйти.

***

Рейнира и Дейрон шли в залу Совета вместе. — Должен признать, тебе идет этот костюм, — заметил он с лукавой улыбкой, оглядывая ее драконье одежды костюма наездницы. Рейнира скептически взглянула на него. — Благодарю, принц, — сухо ответила она. — Но давай переживем эту ночь, а потом обсудим мой наряд. Он усмехнулся, прежде чем двери распахнулись перед ними. Внутри их уже ждали. Корлис, его лицо было суровое, словно высеченное из камня. Лейнор, опирающийся на стол, сосредоточенный. Отто, бледный, но собранный. Кристон Коль, напряженный, смотрящий на короля. Эймонд, стоящий прямо, как клинок, в ожидании. Гроза разрывала небо. — Пора начинать, — сказал Эймонд.