Когти и страсть, пламя и кровь

В тронном зале Драконьего Камня было темно. За окнами, скрытыми тяжёлыми занавесями, небо оставалось тусклым, дождливым, словно само солнце не желало смотреть на предстоящую резню. В центре зала, над разложенной картой Королевской Гавани, стояли они: Эймонд, Корлис Веларион, Лейнор, Рейнира и Дейрон. — Мы покончим с ними ещё до восхода солнца, — спокойно сказал Эймонд, склонившись над картой. Его длинные пальцы скользнули по линии побережья. — Их флот уже здесь. Они думают, что смогут удержать гавань, но они не знают, что их ждёт. Он поднял глаза на Дейрона: — Ты поведёшь Тессарион. Твой дракон быстрый, его огонь сожжёт их паруса и приведёт корабли в хаос. Мы ударим первыми. Дейрон кивнул, улыбнувшись с присущей ему юношеской самоуверенностью. — Только постарайся оставить мне парочку кораблей, брат. Эймонд не ответил, продолжая говорить: — Я пойду первым. Вхагар сотрёт их с лица земли. Никто не устоит против неё. Он перевёл взгляд на Корлиса: — Гавань твоя. Держи периметр, не позволяй им высадиться. Корлис слегка склонил голову: — Мой флот справится. Только после этого Эймонд обратил внимание на Рейниру: — Ты остаёшься в замке. Ты видишь больше нас с высоты. Если что-то пойдёт не так — ты сообщишь мне. Он не говорил это как просьбу или совет. Это был приказ. Рейнира не ответила сразу. Она смотрела на карту, на морскую линию, где должны были столкнуться корабли и драконы. Ей не хотелось оставаться в замке. — Сиракс… — начала она, но Эймонд прервал её: — Дракон нужен здесь. Ты нужна здесь. Он был уверен, что она послушается. Дейрон, заметив её нерешительность, подался вперёд, лукаво улыбаясь: — Боишься, сестра? Рейнира холодно посмотрела на него: — Тебе ли спрашивать об этом? — Я, в отличие от тебя, сейчас отправлюсь сражаться, — он ухмыльнулся. — Если хочешь, я пришлю тебе горстку пепла с тех кораблей, что сожгу первым. Она не улыбнулась в ответ. — Смотри, чтобы твой пепел не стал единственным, что останется от тебя, Дейрон. Дейрон лишь усмехнулся, поправляя перевязь с мечом. Эймонд посмотрел на каждого из них, убеждаясь, что все поняли свои роли.

***

Они не должны были оставаться. Все уже вышли из зала Совета. Но Эймонд остался. И Рейнира тоже. Они не сказали ни слова. Воздух между ними был тяжёлым, как перед штормом. Она видела, как напряжённо ходят его скулы, как его рука сжимает эфес меча, как ледяные глаза прожигают её насквозь. Он хотел её. Как зверь перед битвой. Как воин, знающий, что это может быть последний раз. Рейнира сделала шаг вперёд. Эймонд рванулся к ней, схватив за плечи, развернул и толкнул на стол Совета. Дерево скрипнуло. Она ахнула, но не оттолкнула его. Её дыхание сбилось, когда его руки грубо стянули с неё плащ. Он не церемонился: вцепился в застёжки её одежды, срывал, как добычу, и уже через секунду она почувствовала, как его пальцы скользнули под её пояс, как его тело прижалось к её спине. — Слишком громко, — прошипела она, дрожа от жара. Эймонд усмехнулся: — Пусть слышат. Он вошёл в неё резко, глубоко, и Рейнира вскрикнула. Сначала это было болью — не от грубости, а от переполненности. Он держал её крепко, хватка была железная, словно не позволял ей уйти, словно требовал, чтобы она чувствовала его всего, до последнего толчка. Она застонала, ногти впились в полированную поверхность стола. Эймонд двинулся снова — мощно, бескомпромиссно. Звуки ударов плоти о плоть, её приглушённые стоны, его тяжёлое дыхание — всё это заполнило зал. Он трахал её так, словно этим актом мог запечатать свою власть, своё право, словно мог оставить в ней нечто, что сделало бы её окончательно его. Её голова откинулась назад, губы приоткрылись, стоны становились громче. Он знал, что её слышат. Он знал, что весь замок слышит. Но ему было всё равно. Пальцы Эймонда скользнули по её шее, обхватили её горло — не сжимая, но напоминая, что он держит её. — Ты знаешь, что я единственный, кто достоин тебя, — его голос был хриплым, низким. Рейнира едва смогла ответить — только стоны, только дрожь. Она уже была на краю. И когда она разорвалась на тысячу искр, её крик отдался эхом под сводами зала. Эймонд простонал, его хватка на её бёдрах усилилась, движения стали резче, жёстче, глубже. Ещё один толчок. Ещё. Ещё. Он замер, и его тело напряглось. Горячее семя заполнило её. Рейнира едва дышала, чувствуя, как его сперма пульсирует внутри. Эймонд склонился к её уху, его дыхание было тяжёлым, разгорячённым: — Рожай мне только сыновей. Он не сказал: «Прощай». Не сказал: «Если мы выживем». Просто забрал своё. Рейнира прикрыла глаза, всё ещё чувствуя его внутри себя. Но когда она снова посмотрела на него, он уже застёгивал пояс и направлялся к выходу. Его ждала Вхагар. Её — Сиракс. Их битва началась.

***

Когда Эймонд поднялся в седло Вхагар, он чувствовал в себе уверенность, близкую к ликованию. Эта битва уже была выиграна. С высоты он видел, как солнце поднималось над морем. Их флот ждал внизу, готовый к атаке. Но против них — лишь хаос. Враги, не ожидавшие драконов, не успели даже перестроиться. — Dracarys, — прошептал Эймонд. И Вхагар обрушила огонь. Пламя было таким ярким, что на мгновение ослепило его. Оно захлестнуло корабли, разрывая паруса, заставляя деревья рассыпаться в щепки. Люди кричали, бросаясь в воду, но море уже пылало, их собственные горящие тела разносили огонь дальше. Вдалеке послышался новый рёв. Тессарион. Дейрон вёл её с мастерством, которого от него не ожидали. Её голубой огонь обрушился на корабли Триархии, сжигая ряды вражеских солдат. Корабли гибли один за другим.

***

Сиракс нервно двигала крыльями, глядя на поле битвы сверху. Рейнира чувствовала её беспокойство. Чувствовала свой гнев. Почему она здесь? Почему должна наблюдать? Она сжала поводья. Рейнира видела, как голубое пламя Тессарион вспыхивало среди дыма и хаоса битвы. Дейрон кружил над кораблями, направляя удары с холодной, отточенной точностью. Её младший брат был слишком уверен в себе. Но затем всё изменилось. Резкий звук — не раскат грома, не крик дракона, а щелчок арбалетного механизма. Она увидела, как болт, выпущенный с осадного корабля Триархии, пронзил воздух, двигаясь быстрее, чем могла уследить её мысль. Дейрон даже не успел понять, что произошло. Болт ударил в его доспех — не в сердце, не в живот, а чуть ниже плеча, но этого хватило. Он дёрнулся, потеряв контроль, и тело накренилось в седле. Тессарион взревела, почувствовав боль всадника. Дейрон не смог удержаться. Он соскользнул с седла, и его руки, беспомощно хватая воздух, исчезли в чёрных волнах. Тессарион тоже падала. Раненая, дезориентированная, она сделала последний, отчаянный взмах крыльев, но затем они подломились, и она с грохотом обрушилась в воду, поднимая фонтаны брызг. — Нет! — крикнула Рейнира. Она хотела направить Сиракс вниз, но поток огня разрезал воздух, преграждая ей путь. Это был Эймонд. Она увидела его взгляд. Он тоже видел, как упал их брат. Но битва не ждала. Королевская Гавань всё ещё стояла. Рейнира мельком посмотрела вниз, на стены замка, на ровные ряды стражников. Всё было спокойно. Рейнира не видела, как раскрылись ворота. Её мысли были прикованы к Дейрону, исчезнувшему в тёмных волнах, и к слепой ярости, что вела её дальше. Она развернула Сиракс и направила её обратно в пылающее небо, где Вхагар всё ещё вершила свою бойню. Она пронеслась над корпусами разбитых судов, поднимая тучи пепла и искр. Вражеские корабли пытались уйти, но Сиракс накрыла их столпами пламени, заполняя море запахом горелой плоти и дыма. — За Дейрона, за мою кровь! — крикнула Рейнира, и её голос слился с рёвом дракона. Она не заметила, как город остался за её спиной. Она не заметила, как в его сердце уже вершилась другая битва.

***

Пираты вошли тихо. В то время как драконы жгли флот, кто-то — предатель, скрывающийся среди стражи, — открыл ворота. Никто не успел поднять тревогу. Один за другим гвардейцы падали в тёмных коридорах, их горла перерезали быстро, беззвучно. Клинки не щадили никого. Люди гибли в своих постелях, за столами, в молитвах. Слуги пытались спрятаться, но их находили. Те, кто не мог дать выкупа, погибали сразу. Остальных бросали на колени, затягивая верёвки на запястьях. А затем они пошли искать главные трофеи. Королевских особ.

***

В замке пахло розовым маслом и ладаном — последний след былого величия, прежде чем сюда проникли убийцы. Хелейна была в покоях Дейрона, её руки сжимали край его покрывала. Она не могла молиться, не могла даже думать. Её брат мёртв. Она видела, как он упал. Тессарион исчезла в волнах. Её ноги подкосились, и она опустилась на колени, чувствуя, как что-то невыносимо тяжёлое сдавливает ей грудь. Но затем дверь с треском распахнулась. И первый пират шагнул внутрь. Он не ждал сопротивления. Хелейна вскочила так резко, что чуть не потеряла равновесие, но её инстинкт выживания не подвёл принцессу. Она рванулась к боковой двери, но клинок свистнул, полоснув по её руке. Она вскрикнула, кровь брызнула на деревянный пол, горячая, липкая. Пират ухмыльнулся, медленно приближаясь: — Куда же ты, принцесса? Она не отвечала. Просто бежала. Отто Хайтауэр заметил её раньше, чем понял, что происходит. Хелейна выбежала в коридор, её глаза были полны ужаса, кровь капала с её пальцев. — Дедушка! Он не колебался. Отто схватил первое, что попалось под руку — меч давно мёртвого стражника — и развернулся к нападающим. Пират прыгнул вперёд, и Отто, несмотря на возраст, с лёгкостью увернулся. Лезвие нашло цель — первый враг рухнул, хватаясь за распоротоё горло. Но их было слишком много. Клинки вошли в его плоть один за другим. Отто не издал ни звука, когда его пронзили. Хелейна видела, как он пал на колени, как кровь залила его руки. Она не могла закричать. Она не могла даже двинуться. Её дед умирал у неё на глазах. И она не могла ничего сделать. Она бежала. Кровь капала с её пальцев, оставляя за ней тёмный след. Хелейна ворвалась в тронный зал, её сердце бешено колотилось. Здесь было тихо. Слишком тихо. Она повернулась — и увидела его. Ларис Стронг стоял у трона. Его взгляд скользнул по её ране, по испачканному в крови платью. — Они здесь, — её голос был полон ужаса. Ларис молча подошёл к ней. — Сюда. Он отодвинул потайную панель за троном. — Прячься. Она встала за дверью, но в тот момент, когда панель закрывалась, в зал ворвались пираты. Но за ними пришёл ещё один человек. Кристон Коль. Его меч уже был обнажён, его глаза пылали гневом. Он бросился в бой, не колеблясь. Лезвия звенели, кровь заливала пол. Он убивал их всех. Но даже Королевский гвардеец не мог справиться с десятком врагов. Его грудь пронзило копьё. Хелейна смотрела через узкую щель потайного прохода. Она видела, как он упал на колени. Его меч всё ещё был в руке. Но теперь он не мог встать. Ларис сжал её плечо. — Не смотри. Но она не могла отвернуться.