Убийца

Хелейна сидела у окна, глядя на едва уловимые блики свечей, отражающиеся в стекле. В комнате было темно, но ей нравилось сидеть так — меньше лишних глаз, меньше чужих взглядов. Дверь скрипнула. — Ваше высочество. Она медленно обернулась. Ларис Стронг стоял в дверном проёме, его привычная осторожная улыбка скрывала мысли, которые вились в глубине его разума. — Лорд Ларис, — голос её был ровным, но в нём не было прежней живости. Он не спросил разрешения войти — просто шагнул в комнату, как тень. — Я заметил, что вас что-то тревожит, принцесса, — произнёс он мягко. Она усмехнулась: — Вы наблюдательны, милорд. — Это моя работа. Он подошёл ближе, но держал дистанцию — ровно настолько, чтобы казаться уважительным, но не отстранённым. — Что вас тревожит? Хелейна долго молчала. Затем, неожиданно даже для себя, произнесла: — Иногда я думаю… что было бы, останься я с Деймоном. Тишина. Ларис чуть склонил голову, изучая её. — Интересные мысли. — Мне не позволили даже сделать выбор, — продолжала она, глядя в окно. — Эймонд просто увёз меня. — Ваш брат всегда знал, что для вас лучше. Она усмехнулась: — Он так думал. Ларис не сводил с неё внимательного взгляда. — Вы скучаете по нему? Она медленно кивнула: — По нему, по тем временам… по себе той. — И по возможности выбора? Хелейна повернулась к нему: — Что вы хотите сказать, милорд? Он чуть склонил голову: — Я лишь намекаю, что выбор — это роскошь, которой редко владеют королевские особы. Она внимательно посмотрела на него. — Но иногда, — продолжил Ларис, — можно получить то, что кажется недостижимым. Он выдержал паузу, давая её разуму осознать сказанное в голове. — Разве что за определённую цену, — добавила она. Ларис улыбнулся — чуть заметно, еле уловимо: — Всё в этом мире имеет свою цену, принцесса. Он сделал шаг назад, готовясь уйти. — Я предлагаю вам подумать над этим. — О чём именно? Ларис на мгновение задержал взгляд на ней. — О том, хотите ли вы снова сделать выбор. Он поклонился и вышел, оставляя Хелейну в темноте, наедине с мыслями, которые она боялась даже сформулировать.

***

Дверь скрипнула — почти не слышно. Но Рейнира уже знала, кто вошёл. — Если ты пришёл говорить о браке, — сказала она, не оборачиваясь, — то можешь не продолжать. Я не выйду за тебя замуж. — Я пришёл поблагодарить тебя, — ответил Дейрон. Он стоял в проёме, одна рука всё ещё лежала на дверной ручке, вторая — в перчатке — спокойно покоилась на поясе. Его голос был ровным, почти вежливым. Но в нём уже сквозило нечто новое. Более опасное. — За спасение? — она обернулась и впервые за долгое время встретилась с его глазами. — Не думаю, что при другой развязке мы вообще обсуждали бы свадьбу. Был бы только траур. — Возможно. Но теперь передо мной выбор. Или жениться на тебе. Или на Хелейне. Он сделал шаг ближе. Медленный, беззвучный. Рейнира отступать не стала, но взгляд её напрягся. — Так что ты выберешь, Рейнира? — продолжил он. — Роль королевы… или вдовствующей королевы? Она сжала губы. — Хелейна любит тебя. Дейрон усмехнулся. Его глаза стали темнее, чуть прищуренные. — Она мне тоже… не безразлична. Она добрая. Мягкая. Сладко стонущая. Рейнира почувствовала, как в груди что-то сжалось. Эти слова впились в неё не хуже клинка. Не потому что он был груб. А потому что был нежен. Он подошёл ближе. Почти вплотную. Его лицо было всего в нескольких дюймах от её. Она чувствовала его дыхание. — Она хорошо умеет играть роль непорочной девы, — продолжил он. — Но, боюсь, ей придётся немного изменить образ, когда живот округлится. Рейнира едва слышно выдохнула: — От Лейнора? — Лейнор, как ты знаешь, — Дейрон склонился к ней, наклоняя голову, — всегда предпочитал общество мужчин. А не своей жены. В тишине комнаты вспыхнуло понимание. Она взглянула на него в упор. И увидела то, чего раньше в нём не замечала. Сталь. Уверенность. И холодное, расчётливое обаяние. Не мальчик. Мужчина. — От Эймонда? — спросила она хрипло. — Я никогда не называл имён, — ответил он и слегка наклонил голову. — Но да. Думаю, ты сама всё поняла. — И ты хочешь, чтобы я… стала твоей женой? После всего? — Я хочу, чтобы дети твоих детей сидели на престоле. А для этого ты должна сделать выбор. Не сердцем. А разумом. Союз со мной — это брак не ради страсти. А во имя королевства. Он на секунду замолчал. Его глаза скользнули по её лицу. Ни один мускул не дёрнулся на его лице. Но напряжение между ними стало почти ощутимым. Рейнира ничего не ответила. Она смотрела на него. На его рот, который был так близко. На его руку, что почти касалась её плеча. Её дыхание сбилось. Он знал, что она колеблется. Он наклонился, медленно, как в замедленном сне, и прошептал ей на ухо: — Жаль, что тогда меня увела Мисария. Если бы я знал, кто прятался под её крылом… Он не договорил. Рейнира закрыла глаза. Она вспомнила тот бордель. То, как он посмотрел на неё, не зная, кто она. Как сердце её застучало сильнее. Как она сбежала, не сказав ни слова. Когда она снова открыла глаза, он уже направлялся к двери. Он даже не оглянулся. Дверь закрылась. И Рейнира осталась одна. В комнате, наполненной его голосом, его дыханием и новой, пугающей уверенностью — что она уже проиграла эту партию. Или… почти проиграла. Если не сыграет по его правилам.

***

Ночь выдалась душной, беспокойной. Тяжёлый воздух стоял в покоях, впитываясь в камень, в ткани, в кожу. Рейнира долго ворочалась на простынях, ощущая, как липкий пот цепляется к её спине. Мысли не давали покоя. Разговор с Дейроном всё ещё горел под кожей — словно не закончился, а продолжался внутри неё. Она поднялась, не разбудив служанку, и накинула лёгкий тёмный плащ. Коридоры замка были пустынны. Факелы мерцали в каменных нишах, отбрасывая на стены удлинённые тени. В этих тенях таилось нечто — воспоминание или предчувствие. Её шаги глухо отзывались в воздухе. Она прошла мимо закрытых дверей, вниз по ступеням, мимо картин, через арку к тронному залу. Трон стоял одинокий, как забытая реликвия. Холодный металл, закованные в сталь мечи предков. Она подошла ближе, прикоснулась к краю сиденья. Лезвие одного из клинков чуть царапнуло её палец. Всё было будто в полусне — но это было не сновидение. Что-то изменилось в воздухе. Почти незаметный сдвиг. Словно кто-то задержал дыхание. Рейнира обернулась — и никого не увидела. Но тревога уже зацепилась за сердце. Она пошла дальше, ускоряя шаг, ощущая, как чьи-то шаги растворяются в ритме её собственных. Она свернула за колонну — и из тени вынырнула фигура. Всё случилось мгновенно. Мужчина в тёмной одежде, лицо скрыто. В руке блеснул кинжал. Рейнира вскрикнула, отшатнулась, но он схватил её и прижал к стене, лезвие оказалось у самого горла. Она инстинктивно схватила его за запястье, удерживая лезвие, но металл всё же впился в кожу. Кровь хлынула по её ладони, капая на пол. Вдалеке хлопнула дверь. Скрипнули петли. Кто-то бежал. И в следующее мгновение в зал ворвался Дейрон. Обнажённый по пояс, босой, с мечом в руке. Его лицо было словно высечено из камня, глаза — тёмное пламя. Он не закричал. Просто бросился вперёд. Удар пришёлся точно в плечо убийцы. Кинжал отлетел, мужчина рухнул. Но Дейрон не остановился. Он навалился на него сверху и стал бить — кулаками, снова и снова. Череп трещал, кровь хлестала. Он не сражался — он словно стирал убийцу с лица земли. Когда всё стихло, Рейнира сидела, прижав окровавленные руки к груди. Дейрон встал, всё ещё дыша тяжело. Его грудь и лицо были залиты кровью. Она стекала по вискам, по шее, по рукам. Он напоминал древнего зверя, вырвавшегося из легенды. Или дракона, испачканного в крови тех, кто посмел нарушить покой его гнезда. Он подбежал к ней и опустился на колени. — Ты ранена? — спросил он, осматривая её руку. — Неглубоко, — прошептала она, всё ещё в оцепенении. — Но ты… Он даже не ответил. Просто поднял её на ноги и повёл к мейстеру. Тот, сонный и взволнованный, тут же занялся перевязкой. Обработал рану на груди Дейрона, где лезвие чуть задело кожу, и приготовил повязку для Рейниры. — Я сам, — тихо сказал Дейрон, забрав бинты из его рук. Мейстер, поняв намёк, кивнул и вышел, оставив их вдвоём при тусклом свете свечей. Дейрон встал на колено перед Рейнирой и осторожно принялся бинтовать её руку. Его пальцы были тёплыми, осторожными, в них не было и следа той ярости, что он только что выплеснул. Он обвил ткань вокруг её запястья, потом немного прижал, закрепляя. — Не думала, что ты можешь быть таким жестким, — тихо сказала Рейнира, наблюдая за ним. Он поднял на неё взгляд. В уголках его рта мелькнула лёгкая, почти насмешливая улыбка: — Ты много чего, вероятно, не ожидаешь от меня. Рейнира ответила взглядом. В её глазах сверкнула искра. Она наклонила голову чуть ближе, будто прислушиваясь к нему. — Может быть, — произнесла она задумчиво. Он не отпрянул. Но и не приблизился. Между ними повисло напряжение — не обжигающее, но затягивающее, как омут. Игра без слов. Отражение, зеркальность, где каждый знал — другой понимает, что это игра. Но даже игра может обжигать. — Интересно. Она чуть склонила голову, улыбаясь, будто в ответ на шутку. Но в её глазах было больше, чем просто смех. Они замолчали. Он завязал последний узел и коснулся её пальцев, задержавшись на них чуть дольше, чем требовалось. Рейнира не отняла руку. Он встал, выпрямился. Они смотрели друг на друга, стоя очень близко. Не касаясь. Только дыхание. Только кровь, подсыхающая на их коже.

***

Свет утреннего солнца с трудом пробивался сквозь высокие, пыльные окна. Небо над Королевской Гаванью затянуло, как будто сама буря, которая не случилась ночью, теперь подходила с запозданием. Камень стен был холоден, а воздух — особенно свеж, как после удара грома. В замке ходили тише обычного. Слуги шептались в коридорах. Кто-то обнаружил тело убийцы в нижнем дворе. Кто-то видел кровь у порога покоев Рейниры. Кто-то — силуэт мужчины, босого, в крови, исчезающего в темноте. Рейнира сидела за столом в Малом Чертоге, закутанная в тёплый шерстяной плащ, с чашей травяного отвара в руках. Руку она не скрывала — свежая повязка белела на фоне ткани. Под глазами залегли тени, но взгляд оставался твёрдым. Она не спала. Совсем. За её спиной распахнулась дверь, и вошёл Дейрон. Уже в чистой рубашке, волосы распущены, только лёгкий след пореза у ключицы выдавал, что всё случившееся им не приснилось. Он не сказал ни слова, просто сел напротив, как будто они завтракали так каждый день. Рейнира подняла на него глаза. — Ты всегда так молча входишь? — После ночи, в которую мне пришлось выломать дверь и размазать человеку лицо по полу? Да, — он откинулся на спинку кресла. — Позволю себе немного театральности. Она усмехнулась: — Ты выглядишь как человек, который впервые почувствовал вкус крови, и, похоже, не против попробовать снова. — Если будешь продолжать, я подумаю, что тебе понравилось. — Мне понравилось остаться в живых. Он кивнул, и между ними повисло то самое напряжение, знакомое с прошлой ночи. Но в этот раз Рейнира не отвела взгляд. В дверь постучали. Без ожидания ответа в комнату вошла Хелейна. Светлая, как полуденное облако, в полупрозрачной накидке, с заплетёнными в венок волосами. На лице — легкая бледность и странное выражение, будто она всё уже знала, но не собиралась задавать вопросов. — Мне сказали, вы здесь, — сказала она, глядя только на Рейниру. — Я пришла… проверить твоё самочувствие. — Благодарю, — мягко сказала Рейнира. — Всего лишь порез. — Да. — Хелейна скользнула взглядом к Дейрону, на мгновение задержалась, затем опустила глаза. — Впрочем, слухи куда страшнее. Говорят, ты кричала так, будто тебе перерезали горло. Рейнира улыбнулась, но без веселья: — Почти так и было. — Мне не снятся сны, когда в замке проливается кровь, — тихо добавила Хелейна. — Они будто исчезают. Как будто кто-то ворует их. Рейнира и Дейрон переглянулись. Он подался вперёд: — Ты слышала что-нибудь прошлой ночью? Хелейна помолчала, будто взвешивала, говорить ли правду. Потом кивнула. — Только шаги. И… дыхание. Твоё, — она посмотрела на Рейниру. — И твоё, — на Дейрона. — Но я не стала вмешиваться. Ты казался… вполне способным справиться. Рейнира повернулась к нему. — Она права. Ты был… слишком убедителен. Весь в крови и в ярости. Дейрон посмотрел на неё с прищуром, словно вспоминая каждый момент. Уголки его губ едва заметно дрогнули: — Ты ведь не из тех женщин, которых пугает вид крови. — А ты не из тех мужчин, которых она утомляет. Он снова хотел что-то сказать, но Хелейна уже стояла у окна, приоткрывая штору. Свет коснулся её лица, сделав его почти прозрачным. — Убийца пробрался слишком глубоко, — сказала она. — Кто-то впустил его. Кто-то знал, куда он пойдёт. Рейнира насторожилась: — Ты думаешь, это не было случайностью? — Убийства редко бывают случайными, когда королева спит в замке, полном врагов, — спокойно ответила Хелейна, повернувшись к ней. — Ты осталась жива. Это важно. Но будь осторожна. Многие захотят, чтобы ты снова закричала. Тишина накрыла комнату. Хелейна подошла ближе и положила ладонь на плечо Рейниры — почти по-матерински, почти дружелюбно. — И ещё. Иногда драконы убивают друг друга не из-за власти… С этими словами она вышла. Дверь закрылась за ней, и в комнате стало будто теплее. Рейнира сидела, молча, а потом медленно подняла глаза на Дейрона. — Это была угроза? Или предупреждение? — Думаю, она просто не хочет снова терять мужчину, которого любит. Рейнира смотрела на него, изучая черты, которые раньше не замечала. Его спокойствие было иным, чем у Эймонда. Его опасность — менее кричащей, но более глубокой. Он не был её врагом. Но и не был тем, кем казался ещё неделю назад. — Ты всё ещё думаешь, что я выберу трон? — спросила она. Он встал, подошёл, остановился у спинки её кресла. Его рука едва коснулась её плеча. — Я думаю, ты выберешь то, что сохранит огонь. Рейнира не повернулась. Но его пальцы она не оттолкнула.

***

Свет утреннего солнца лился сквозь высокие окна зала Совета, размывая границы между реальностью и ожиданием. Воздух был напряжён, как перед бурей: кто-то барабанил пальцами по дубовой столешнице, кто-то тихо шептался, а кто-то молчал, как Корлис Веларион, углублённый в свои мрачные думы. Он сидел, словно тень самого себя, погружённый в горе после гибели Лейнора. Рейнира вошла последней, и все взгляды повернулись к ней. За ней шёл Дейрон, в тёмном плаще с вышивкой в виде огненного дракона. Он держался чуть позади, но было ясно: они теперь одно целое. Или почти. — Нам нужно навести порядок в столице, — начала Рейнира, опустив руки на стол и оглядев собравшихся. — После столкновения между Эймондом и Деймоном в городе остались только пепел и страх. Люди не верят власти. Улицы кишат мародёрами, а Триархия снова подсылает своих людей. — Нам нужно перекрыть каналы, по которым они проникают, — сказал Тиланд. — И восстановить ночную стражу. — Мы сделаем это, — отозвался Дейрон, — но порядок начинается не только с улиц. Он начинается с веры. Народ должен знать, кто теперь ведёт их вперёд. Кто не бросит их ради личных амбиций или чужой мести. — Поэтому мы выступим перед людьми, — добавила Рейнира. — Я и Дейрон. Вместе. Тиланд приподнял бровь, Ларис смотрел с интересом, Корлис же продолжал молчать. — Вместе? — произнёс он наконец. — Как союзники? Рейнира чуть улыбнулась, но в её глазах не было насмешки — только решимость. — Как будущие супруги, — сказала она. — Дейрон уже сделал мне предложение. И я его приняла. Молчание в зале было почти физическим. Даже воздух, казалось, остановился. — Это… неожиданно, — проговорил великий мейстер, стараясь казаться спокойным. — Так будет лучше для королевства, — сказал Дейрон. Его голос был твёрдым, не требующим подтверждения. — Никаких больше распрей, никаких больше сомнений. Один Таргариен на троне. Один союз. Рейнира наклонилась вперёд, повернувшись к Корлису. — И ещё… Я хотела бы сказать тебе кое-что, милорд. Что-то, что, возможно, принесёт тебе каплю утешения. Корлис медленно поднял на неё взгляд. — Хелейна ждёт ребёнка. От Лейнора. Тишина вновь опустилась на зал. Глаза Корлиса едва заметно дрогнули. Это был подарок-призрак, надежда после утраты. — Значит, кровь Веларионов всё ещё будет течь по венам будущего поколения, — тихо сказал он. — Да, — кивнула Рейнира. — Но для этого мы должны защитить этот город. И остановить тех, кто наживается на его слабости. — Я слышал, в столице процветают детские бордели, — сказал Дейрон. — И бои, в которых дерутся дети. Их калечат ради потехи и монет. — Мы закроем всё это, — заявила Рейнира. — Немедленно. И начнём реформу. Новая власть не будет терпеть зверства. — Это чей-то бизнес, — негромко произнёс Ларис. — Они не сдадутся без боя. — Пусть попробуют, — ответил Дейрон с лёгкой ухмылкой. Позже, этим же днём они вышли к людям, став плечом к плечу на ступенях Красного замка. Перед ними были тысячи лиц, уставших, напуганных, голодных. Дейрон говорил первым. Его голос был громким, сильным, он призывал к единству, к справедливости, к очищению столицы от скверны. Потом заговорила Рейнира — о детях, которых она видела на улицах, о страхе, в котором не должен жить ни один человек в их королевстве. В толпе начали поднимать руки. Кто-то крикнул: «Да здравствуют Драконы!» — и вскоре этот клич подхватили многие. На стенах замка развевались новые штандарты. Кровь и огонь — снова, но с другим смыслом. И Рейнира впервые за долгое время чувствовала, что делает нечто правильное.

***

Комната была наполнена тишиной. Лишь свет огня играл на мраморной колонне, размывая силуэт женщины, стоявшей к нему спиной. Хелейна не плакала вслух — но по сотрясающимся плечам было видно: слёзы не прекращались. Ларис подошёл тихо, почти неслышно, как тень. — Вы ведь знали, — произнес он мягко. — Рано или поздно Рейнира сыграет эту партию. Она умна… и умеет ждать. Хелейна не обернулась. Её голос прозвучал хрипло: — Я думала, что знаю, что будет. Но теперь… я не понимаю, кто я. Что будет со мной. С ребёнком. Со всем. — У Вас есть больше власти, чем вы думаете, — сказал Ларис, делая шаг ближе. — Им кажется, что всё завершено. Но есть вещи, о которых они не знают. Которые могут разбить их новое королевство, если Вы этого пожелаете. Её пальцы медленно расстёгивали застёжки на платье. Шёлк соскальзывал с плеч. Не оборачиваясь, Хелейна проговорила: — И ты… поможешь мне? Ларис стоял молча. Затем негромко ответил: — Я был с вашей матерью в её худшие дни. И теперь я с вами. Она повернулась к нему — обнажённая до талии, глаза блестели от слёз. Не от стыда. От горечи. Ларис склонил голову в знак почтения, но взгляд его задержался на принцессе. Он не прикасался к ней. Только стоял — и ждал. В комнате становилось душно. — Иногда, — прошептал он, — чтобы остаться королевой, нужно стать чем-то большим, чем просто женщиной. Хелейна шагнула ближе. Её голос был почти шёпотом: — Скажи. Что ты знаешь? Ларис ответил не сразу. Он прислушивался к треску дров в камине, будто угадывая ритм королевства. — Тайна, — сказал он наконец, — способна разрушить всё, если открыть её не тому человеку. А затем он посмотрел ей прямо в глаза: — Вопрос в другом: готова ли ты её услышать?