Глава 3. Имею ли я право на это?

      Проснуться раньше десяти утра у меня обычно не получалось, в этот раз было так же. Под таблетками я дрых в таком отрубе, что хоть метеоритный дождь начнётся, хоть вообще апокалипсис, я даже не замечу, поэтому и как Дима встал и ушёл на работу я не услышал. Вместо него были только тишина, аккуратно заправленный диван и бледный утренний свет, проникающий через тюль. Ещё ненавязчиво пахло его пряно-цитрусовым парфюмом.       Я встал через некоторое усилие, сразу заправил кресло, потому что знал — не сделаю этого сейчас, то оно так и останется в беспорядке. Так же и с умыванием и чисткой зубов. Я мысленно шёл по пунктам из того, что нужно сделать с утра, отмечая выполненное. Без плана я бы так и продолжил лежать, пялясь в потолок, до последнего игнорируя даже ноющий мочевой пузырь. Сначала меня бабушка подбадривала, потом я сам стал ежедневно расталкивать себя. Артур бы не хотел, чтобы я потонул в этом всём, точно бы не хотел. Я даже представлял иногда, как он говорит мне что-то типа «Не кисни, Кирюш».       На кухонном столе меня ждала тарелка, накрытая другой тарелкой и укутанная полотенцем, ещё записка и таблетка на ней.

«Доброе утро!

Не забудь выпить лекарство

Завтрак на столе, обед в холодильнике

Не скучай»

      От слова «лекарство» была нарисована стрелочка, указывающая на таблетку, обведённую кружком. И почерк у Димы такой аккуратный оказался, даже красивый, с завитушками какими-то. В тарелке лежали гренки в омлете, ещё тёплые. Почти как у бабушки, только Дима сверху ещё кусочки сыра положил, они очень аппетитно растаяли.       Я направил себе чая, поел, выпил таблетку, помыл посуду. Все утренние дела закончились. Я вспомнил, что нужно было Марусе сказать, что я теперь здесь живу, придёт в ту квартиру, а меня нет. Блин, неужели правда придётся зарядить мобильник?       Я достал мобильник и зарядник из-под своей одежды в комоде, включил его в сеть и оставил заряжаться. Мне захотелось как-нибудь отвлечься, а ещё сделать Диме что-нибудь в ответ, и я стал бродить по квартире, раздумывая. Я заметил за шкафом гитару, осторожно провёл по струнам, они тихо брынькнули, потом я прошёл в ванную, подумывая запустить стирку, но грязных вещей в корзине было слишком мало. После я пошёл на поиски пылесоса. Под его гудение я задумался о том, приехал ли уже дядя. Тут же вспомнил, что обещал бабушке позвонить. Допылесосив, позвонил ей с домашнего, оказалось, что дядя ещё не приехал, но должен был уже вот-вот прибыть. Уверив её, что у меня всё хорошо, и что я сытно позавтракал, я попрощался с ней. Пришла очередь написать Марусе.       Я с замиранием сердца включил мобильник, там было несколько старых пропущенных от Димы, видимо он пытался дозвониться, ещё не зная, что труба разрядилась в ноль, и пара таких же старых сообщений от Маруси. Я открыл аську и скользнул взглядом по нику Артура. Толку будет если я это прочту? Это будет всё равно что тыкать палкой в открытую рану. А я так устал от боли.       Медленно выдохнув, я открыл переписку с Марусей. кирилл_lllепNн: привет, я не дома, я к Диме переехал ~*пРяНя*~: серьёзно??? ну вы даёте! я так за вас рада!! особенно за тебя!       Она прислала ещё несколько строк радостных смайликов и сердечек. Я глянул на время, она прямо на уроке ответила. Ну, я сам виноват, что не уточнил по-нормальному, они ж с бабушкой на пару мечтали, что я и Дима будем вместе. Ну как они не понимают, что я просто не способен на это? Ни через месяц, ни через год, никогда. кирилл_lllепNн: Дима просто пустил меня пожить потому что мне больше негде кирилл_lllепNн: у меня дядя вернулся а я в его спальне жил кирилл_lllепNн: мы с Димой по прежнему друзья и ими же останемся ~*пРяНя*~: ааа… понятно ~*пРяНя*~: печалька ~*пРяНя*~: а я сегодня не смогу прийти. сорри :'( ~*пРяНя*~: домашки задали тонну кирилл_lllепNн: ничего страшного я один погуляю       Я вообще был удивлён тому, как долго она меня терпела, целых две недели. Пытаться развеселить и разговорить такое унылое говно, как я, задачка та ещё. Я уже стал привыкать к нашим прогулкам, у неё был миллион историй про её одноклассников и подруг, от которых в другое время я бы уписался от смеха, её позитива хватало на двоих, но дружить со мной было сейчас примерно так же продуктивно, как пытаться налить воды в дуршлаг.       Гулять одному, на самом деле, было неохота. Я обратил внимание на книги, которые стояли в застеклённой части стенки. Томас Харрис, Стивен Кинг, Чак Паланик, Терри Пратчетт… Мне из этого только Кинг был знаком, но у него, вроде, страшилки какие-то были. Я наугад вытянул книгу, глянул на немного необычное название «Стража! Стража!» и яркую картинку на обложке, полистал. Взгляд выцепил какие-то забавные имена, и вроде это фэнтези было. Я раньше не особо много читал, в основном по школьной программе. Но тут я открыл первую страницу и сразу втянулся, так и стоя у открытой дверцы шкафа. Потом прикрыл её и присел на кресло. Книга оказалась очень интересной, ещё и юморной. Я прям забылся в ней, погрузившись в чужие приключения.       Я так увлёкся, что даже вздрогнул от телефонного звонка. Положив книгу страницами вниз, я вышел в коридор и снял трубку:       — Алё?       — Привет, как дела? — это оказался Дима, на фоне играла какая-то попса и слышались мужские голоса.       — Привет, всё в порядке, — я присел на низкую тумбочку под вешалкой.       — Пообедал уже?       — Ага, — я чутка приврал, чтобы он не беспокоился, вот договорю и сразу поем.       — Ну хорошо. Давай, звони, если что.       — Ага, давай, — я услышал гудки. По телефону он не звучал настолько мягко, как вживую, видимо не хотел, чтобы другие это слышали.       Пришлось поесть супа, раз сказал, потом я всё-таки пошёл гулять. Сначала я побродил по Диминому двору, потом дошёл до бабушкиного. Случайно встретиться с дядей мне не хотелось, поэтому я быстро ушёл оттуда. Я вдыхал морозный воздух, выдыхал белый пар. В детстве пацаны со двора представляли, что они курят, я представлял, что я дракон, у которого изо рта и ноздрей вырывается горячий дым, готовый вот-вот превратиться в пламя.       Снег так и лежал со вчерашнего вечера, только на тротуарах его успели протоптать. Я заметил тонкую корочку льда на луже и не удержался от того, чтобы расхрумкать её ботинком. Руки сами потянулись к снегу, я голыми ладонями слепил снежок. Холод обжигал кожу, но так снежки получались лучше всего. Снежок можно было бросить в кого-нибудь, а можно было скатать из него большой шар для снеговика. Я же просто гладил комочек, он слегка таял от тепла рук, ладони стали влажными. Что я вообще делаю? Стою посреди улицы, со снегом в руках, наглаживаю его, как псих какой-то… Я отбросил снежок на обочину, спрятал заледеневшие руки в карманы куртки и пошёл дальше.       Ноги сами собой привели меня ко двору Артура. Я постоял немного, смотря на дверь его подъезда. У меня были дурацкие мысли пойти к нему и попросить у тёти Вали какие-нибудь вещи Артура. Снова ощутить его запах, ткнувшись лицом в его футболку, представить, что он рядом… Но я грубо отмёл их. Это уже клиника какая-то. Он ушёл, совсем, окончательно, мне нужно смириться. Иначе я не смогу вырваться из этого. Мне нужно сделать это ради него.       Я достал мобильник, пальцы совсем окоченели и плохо слушались, но я смог открыть аську и удалить нашу переписку. Это не значило, что я его больше не люблю, все его слова останутся в моей памяти.       Я почувствовал себя лучше.       Я бродил по улицам до тех пор, пока совсем не замёрз. Дома у Димы я набрал тёплую, почти горячую, ванну, сбросил джинсы и кофту комком на стиралку, спеша скорее забраться внутрь. Лёжа в постепенно отогревающей меня воде, я расслабленно прикрыл глаза. Так хорошо…       Интересно, когда-нибудь я перестану испытывать стыд за моменты, когда в меня просачивалось умиротворённое тепло? Имею ли я право на это? Без него? Он бы сказал, что имею, но мне было сложно с этим согласиться.       Меня из раздумий вырвала хлопнувшая входная дверь.       — Кирюш? — Дима с порога позвал меня.       — Я в ванной! — я достал затычку, с всплеском встал и взял полотенце с крючка. Я залежался так, что вода почти совсем остыла…       — Всё хорошо? — его голос послышался уже под дверью.       — Да! — я хорошенько вытерся, понимая, что забыл захватить домашнюю одежду. Натягивать на распаренную кожу джинсы ужасно не хотелось. Да и кофту тоже… Я подвис на мгновение и всё-таки взял Димин банный халат, который болтался на мне до самого пола. Ну не в одном же полотенце выходить?       Выйдя из ванной, я услышал, что Дима моет руки на кухне, в комнате около комода лежала большая спортивная сумка. Я догадался, что Дима после работы зашёл к бабушке за остальными моими вещами. Я присел около сумки, выдвинул ящик комода и убрал сначала кофту с джинсами, которые принёс из ванной, потом вжикнул молнией на сумке.       — Кирюш, привет.       — Привет, — я оглянулся на зашедшего в комнату Диму. У него с улицы слегка щёки зарумянились, он широко улыбнулся мне.       — Как дела? — он присел на диван недалеко от меня, без удивления смотря на мой наряд.       — Нормально. Почитал, погулял, попылесосил, — я довольно быстро переложил все вещи, оставив только несколько домашних шмоток, — А сумку куда?       — Я сам уберу, — он подхватил сумку с пола, сложил её, потом встал и сунул на полку в шкафу, — Ужинал уже?       — Не-а, — я натянул трусы, забравшись руками под халат, потом так же надел домашние штаны, только после этого скинул халат, чтобы надеть футболку. Может я и не буду краснеть, случайно застуканный голым, но специально оголяться я не собирался. Порывшись в ящике я ещё взял кофту, было как-то зябко.       — Котлеты с макаронами будешь? Или лучше гречку? — Дима прошёл на кухню, я за ним, по пути повесив халат в ванной.       — Давай макароны, — я присел за стол, наблюдая, как Дима шурудит на полке шкафчика. Скорее всего, он видел моего дядю, когда заходил за вещами, но мне совсем не хотелось расспрашивать об этом. Я переживал за бабушку, но чем я мог ей помочь?       — Завтра поедем на стадион, на коньках кататься, — Дима поставил кастрюлю с водой на плиту, щёлкнул зажигалкой, посмотрел на меня, открывая другой шкафчик.       — На коньках? Не, я не умею, — я замотал головой. Я вообще не представлял, как люди это делают. Я даже не понимал, как можно хотя бы стоять на этих тонких железках, не то что кататься, а уж тем более пируэты какие-то исполнять или шайбу гонять.       — Это не сложно, я тебя за пять минут научу, — Дима выложил на стол пачку макарон-завитушек и сел напротив меня, смотря уверенным взглядом, — Валерия Анатольевна сказала, что тебе нужна физическая активность и какое-нибудь хобби. А коньки это и то, и другое. Тебе понравится.       Я не долго ломался. Дима умел убеждать, мягко, но настойчиво. Или это я был такой внушаемый? Он уже стал моим другом, хотя я отталкивал его, потом уговорил меня жить с ним, теперь коньки, да даже обезьянка сидела сейчас на спинке кресла с его подачи… Я успокоил себя тем, что это всё было обычными вещами, ни на что в романтическом плане Дима меня уламывать точно не будет. Хотя я не знал, как он, имея ко мне какие-то чувства, терпит меня рядом. Будь рядом Артур, я бы постоянно хотел прикоснуться к нему, обнять, поцеловать, а если бы было нельзя, я бы весь извёлся. А Дима спокойно стоит, макароны помешивает, заглядывает под крышку сковородки, следя, чтобы котлеты разогрелись, а не сгорели. Только смотрит на меня иногда каким-то обволакивающим взглядом или говорит тоном, в котором сквозит невероятное тепло. Мне в такие моменты хочется сквозь землю провалиться, а он спокойный такой… Вот нафиг я ему сдался?       Пока мы ели, Дима рассказывал про работу, что-то про коленвалы и трансмиссии, мне было не особо понятно, но всё равно любопытно. Он хоть и был владельцем автомастерской, но и сам любил копаться в тачках, наравне с подчинёнными. Потом он показал на мобильнике фотку какой-то оттюнингованной по полной салатово-чёрной бэхи, которой он сегодня свечи менял, стало ещё интереснее. Мне раньше безумно нравились тачки, сейчас тоже что-то шевельнулось внутри. Было что-то притягательное в этих стремительных линиях кузова, в дерзком спойлере, в языках чёрного пламени на капоте…       После ужина мы сели посмотреть телик, но ничего интересного не показывали. Дима предложил мне выбрать что-нибудь на диске, я не стал долго копаться, достав из стопки сборник с Джимом Керри. Я снова устроился в кресле, Дима на диване. Мы глянули «Брюса Всемогущего», потом включили «Эйса Вентуру», я запил таблетку какао и лёг под одеяло, снова засыпая под фильм. Меня словно укутало теплом и умиротворением, уже сквозь сон я почувствовал, как Дима поправил мне одеяло и тихо сказал «Спокойной ночи, Кирюш».