Глава 5. Я справлюсь

      Убедить Диму не таскать меня по дому на руках было сложно. Несколько метров же я могу сам проковылять, в конце-то концов. Ну, скорее пропрыгать на левой ноге. Мне так не хотелось вновь оказаться к нему так близко, ощутить его запах и тепло, что я всё-таки смог увернуться от его заботы. У меня даже получилось отказаться есть в комнате, я упрямо добрался до кухни, терпя неприятные ощущения в ноге и всеми силами стараясь чтобы на моём лице это не отражалось. Зато Дима не скрывал, что его это всё огорчает. Похоже, он считал себя виноватым в том, что я свалился, но ведь это произошло только из-за моей тупости. Ещё мне показалось, что он готов меня чуть не с ложечки кормить. Я ощущал всё больше неловкости от всей этой ситуации.       После обеда я расположился в кресле с книгой, мне хотелось и дочитать её, и как-то отгородиться от Димы. Он, уже привычный к тому, что я его часто игнорировал, занялся какими-то своими делами. Полистал журнал про тачки, сидя на диване, потом устроил уборку в туалете и ванной. Я опять нырнул в историю с головой, перестав переживать обо всём.       — Кирюш, я в продуктовый. Какие-нибудь пожелания будут? — Дима, уже, незаметно для меня, переодевшийся в джинсы и кофту, стоял возле кресла. Оказывается, я читал почти три часа без перерыва.       — Да нет, мне ничего не нужно, — я заложил страницы пальцем и мотнул головой, — Хотя… Колбасы докторской что-то захотелось. И булочку свердловскую ещё можно?       — Можно, — Дима с такой добротой улыбнулся, что я не смог не улыбнуться ему в ответ. Я не понимал, как балансировать вот это всё, мне хотелось бы быть с ним дружелюбным, но не слишком, чтобы он не надумал себе чего.       Остаток дня прошёл спокойно. Посмотрели телик, поужинали. Но когда я пошёл перед сном в душ, я решил сделать себе поблажку и подрочить. Чисто чтобы сбросить напряжение. Ну невозможно было больше спокойно продолжать это игнорировать. Намылившись, я стал быстро надрачивать, даже слегка грубо, стараясь поскорее с этим разобраться, но у меня никак не получалось кончить, аж рука устала, да и стоять долго я не мог. Минут через десять я разочарованно вздохнул, с недовольством смотря на свой упрямо торчащий член. У меня было два выбора: либо облить себя ледяной водой, чтобы успокоиться, либо позволить фантазиям помочь мне. Я почувствовал себя слабаком, выбрав второе. Но кого представлять? Артура? Чтобы разбередить едва начавшее успокаиваться сердце? А может представить безликого парня? Совсем не получается… В голову навязчиво полезли образы и я словно взаправду ощутил прикосновения тёплых рук на теле, чужие пальцы сомкнулись на члене, провели до дрожи приятно вверх к головке, подушечка большого пальца дразняще погладила по краю, потом скользнула к дырочке, потёрла, спускаясь к уздечке, рука сорвалась на стремительные движения, я до боли прикусил нижнюю губу, чтобы не издать ни звука, кончая с таким тягуче-бесконечным удовольствием, что всё тело стало непроизвольно подрагивать, а дыхание сбилось напрочь.       Смотря на утекающую в слив сперму, смешанную с водой, я ощутил и стыд, и расслабляющее удовлетворение. Блин, надо было всё-таки ледяной водой себя полить… Но надолго ли этого хватит? Нет, всё равно подрочить на Диму было отвратительной идеей, просто ужасной. Вот зачем он просочился в мои мысли? Я почувствовал себя изменщиком. Это я отвратительный и ужасный…       «Ты любишь его, но вы больше не вместе, и никогда не будете. Ты просто дурик, раз думаешь, что сможешь стать монахом. У тебя скорее яйца отвалятся! Против физиологии не попрёшь»       Да знаю я! Какая же тупость. В соседней комнате сидит человек, который меня любит, если обнять его, он обнимет в ответ, если поцеловать — поцелует, если… А я не могу этого сделать, не могу! Я не хочу любить его в ответ, не хочу мечтать о его прикосновениях, не хочу, не хочу, не хочу…       Я вышел из ванной полностью раздавленный, практически столкнувшись с Димой, идущим из кухни в комнату, он придержал меня за плечо:       — Сильно болит?       Да, всё внутри болит и словно колючками дерёт… Я вывернулся из-под его руки, натянуто улыбнулся:       — Нет, всё в порядке, — держась за стенку, я доковылял до комнаты, потом в несколько неуклюжих прыжков добрался до кресла, стянул штаны, лёг под одеяло и отвернулся. Вот посплю и всё пройдёт…       Снилось мне что-то вязкое и удушающее. Я всё бродил и бродил по пустым тёмным улицам. Мне хотелось добраться до дома, но я никак не мог понять, где я. Думал, что, может, сяду на какой-нибудь автобус и меня вывезут в знакомые места, но и автобусов не было… Тут мне показалось, что буквально за следующим поворотом кто-то есть. Нет, не кто-то. Артур. Точно! Он не умер, он просто потерялся здесь, как я! Сейчас я подойду к нему и вдвоём мы сможем выбраться отсюда. Сквозь густой воздух я добрался до поворота, там никого не оказалось, теперь Артур был ещё дальше, я чувствовал это, но совсем не видел. Мне всё сложнее было передвигаться, ноги не слушались, воздух давил, я увязал в этом всём, как в цементе, и чем больше поворотов я проходил, тем больше удалялся от меня Артур. Почему-то издать хотя бы шёпот у меня не получалось, хотя внутри я словно кричал. Неужели он не чувствует меня так, как я его?       — Кир… Кир!       Меня выдернуло из сна, но я по-прежнему был словно в тягучей чёрной жиже, душащей меня. Вокруг был полумрак, я весь вспотел, одеяло скомкалось где-то в ногах. Я почти догнал его, почти…       — Что?.. — я ошалело завозился, нога заныла, возвращая меня в действительность. Я спал, а Дима меня разбудил посреди ночи. Зачем?       — Ты говорил во сне. Громко. Я сначала подумал, что тебе плохо, ты чуть не плакал. Я еле тебя добудился, — силуэт Димы вырисовывался под слабым светом луны из окна.       — Извини… — я, наконец, унял бешеное сердцебиение. Это всего лишь сон… В реальности я уже дома, мне никуда не нужно бежать, путаясь в одинаковых улицах. А Артур вовсе не ускользает от меня. Он уже ускользнул. Я уже это пережил.       — Тебе кошмар приснился? — Дима склонился надо мной, его лицо разглядеть я не мог, но голос у него был обеспокоенный.       — Типа того.       — Теперь всё в порядке? — Дима провёл мне по волосам, наверное желая успокоить, потом укрыл меня одеялом.       — Ага, в порядке, — я прикрыл глаза, окончательно успокаиваясь. Я стал засыпать обратно, чувствуя, что Дима по-прежнему сидит рядом со мной. Я не мог сказать, почудилось ли мне или он действительно невесомо поцеловал меня в лоб, потому что после этого я провалился в сон. И до утра мне снилась обычная бессвязная белиберда.       Следующим утром я опять проснулся под тихое пение Димы, который хозяйничал на кухне. От ночного кошмара совсем ничего не осталось, была только привычная тоска. Зато вчерашнее катание подарило мне не только растяжение, вообще все мышцы побаливали. Я доковылял до туалета незамеченным. Только умывшись и причесавшись, я заглянул на кухню.       — Шакшука? — я с порога увидел, что шкварчит в сковороде.       — Она, — Дима посыпал сверху на шакшуку мелко порезанный зелёный лук, — Нужно витаминами загрузиться. Ты как?       Он глянул на меня, прикрывая сковороду крышкой, и подошёл ко мне.       — Да нормально, — я сдержался и не стал жаловаться на то, что у меня всё тело ноет. Опять расстроится или вообще снова массаж предлагать начнёт, — Нога уже лучше.       — Ну и славно, — он улыбнулся, потом протянул руку и поправил прядь моих волос, я опустил взгляд.       — Дим… Не надо. Вот этого всего, — я неопределенно взмахнул рукой, — Ты мне нравишься, ну, типа, как друг. Это неправильно… Я так не могу.       — Я же говорил, что мне достаточно быть просто твоим другом, — Дима отошёл обратно к плите, заглянул под крышку и выключил огонь, — Просто позволь мне позаботиться о тебе. Как о друге.       — Ты любишь меня? — я, даже неожиданно для себя, спросил его в лоб.       — Люблю, — он ответил просто, словно я спросил, любит ли он яблоки.       — И… Хочешь поцеловать и всё такое? — я присел за стол, наблюдая, как он раскладывает шакшуку по тарелкам.       — Хочу, — он поставил передо мной тарелку, сел напротив со своей и взял вилку из подставки.       — Как ты это терпишь? — я потыкал вилкой в кусочек помидора, искоса поглядывая на Диму.       — Я ж не животное какое-то, — он хмыкнул, мягко улыбаясь мне, — Как-то терплю. Что я за гад буду, если против твоей воли к тебе полезу? Но и совсем бросить тебя я не могу. Вот наладится у тебя всё, тогда я уйду и не буду мешаться.       — Спасибо тебе. Ну… Вообще за всё, — я расслабился, чувствуя, что он говорит правду.       — Да не за что, — Дима пододвинул ко мне тарелку с нарезанным хлебом, — Ешь, пока не остыло.       Я взял кусок и обмакнул его в яичный желток. Вот зачем Дима такой хороший? Не будь он таким, мне было бы куда проще от него морозиться. Я представил себя на его месте. Ты отдаёшь всего себя, а тебе в ответ «отвали». Что-то ведь я могу дать ему взамен? Например, перестать его игнорить. Позволить ему заботиться обо мне, раз ему это так приятно. Дать ему всё то, что может дать друг. Это ведь совсем несложно, да? Главное, держать в голове мысленный барьер и больше никогда не представлять, как он ласкает моё обнажённое тело.       Начал я с того, что подсел к Диме на диван, а не в кресло, когда мы решили глянуть телик. Ну, это оказалось действительно несложно. Просто по-дружески сидеть рядом, смотреть «Историю игрушек» и болтать, проще простого. Я справлюсь.