Часть 2.Ветер тумана

***

Когда туман заволок всю деревню, стало ясно: ночь принесла нечто большее, чем просто холод или мрак. Это было нечто живое, нечто зловещее, что проникало в каждую щель, пробираясь в каждое сердце и душу. Жрецы собрались у старой дубовой рощи, где земля была пропитана древними заклинаниями. Их образы стали неясными, смазанными в этом густом тумане, и я почти не видела их лиц. Но слышала их голоса — они произносили заклинания, пытаясь отогнать силу, которая нависла над деревней. Я почувствовала, как холодный страх проникает в мои кости, но в то же время во мне разгоралась решимость. Это была наша земля, наш дом. Мы не могли просто сдаться.

Но где же Волот?

Моё сердце сжалось, как только эта мысль пронзила меня. Почему его не было среди тех, кто пытался сдержать стихию? Я пыталась заглушить тревогу, но её было слишком трудно игнорировать. Туман казался живым, его тяжёлые, липкие массы обвивали всё вокруг. Я поспешила к центру деревни, заметила знакомую фигуру , и сердце моё сжалось. Это был Волот. Или то, что от него осталось. Он стоял один, изолированный от остальных, будто его отделяла невидимая стена. Его тело было напряжено, как натянутая струна, а его глаза — те самые серые глаза, полные холодной бездны — казались пустыми, как бездонные озёра. — Волот! — я не смогла удержаться и шагнула к нему, но как только я сделала шаг, туман наполз на меня, как зверь, готовый поглотить. Он повернул голову, и его взгляд встретился с моим. Я увидела в его глазах не просто усталость. В них был какой-то отчаянный огонь, который совсем не подходил к его холодной, молчаливой натуре. — Лада, ты не должна быть здесь, — его голос был низким, и его слова вызывали у меня чувство тревоги, как если бы он предчувствовал, что что-то неизбежно произойдёт. — Почему? — выдохнула я, пытаясь пробраться через этот зловещий туман. — Что ты собираешься делать? Почему ты один? Мы все должны бороться! Он помолчал, а потом шагнул ко мне, его фигура стала мутной в этом кошмарном свете. — Ты не понимаешь… — Он вдруг сжал мои плечи, и его взгляд стал более живым, хоть и полным боли. — Я не могу позволить тебе быть в этом. Ты слишком ценна, чтобы попасть туда, где я должен быть. Я почувствовала, как его слова пробивают меня, и какое-то туманное, почти нечёткое чувство — что-то похожее на беспокойство, на привязанность — просыпается во мне. Оно было странным, чуждым, но сильным. Я отстранилась. — Ты не понимаешь, что происходит, Волот! — вскричала я, чувствуя, как по моим щекам катятся слёзы. — Это не только твоё дело! Мы все связаны. Ты не можешь бороться один! Он не сказал ни слова. Но его глаза, полные той же пустоты, стали смотреть на меня так, как если бы он пытался меня отпустить. Я увидела, как его тело напряглось, словно он был готов принять удар. — Волот… — я прошептала его имя, будто это могло остановить его. Внутри меня что-то сломалось. Я поняла, что не готова его терять. Я не могла позволить ему уйти в туман, сражаться один на один с этим злом. Но он лишь покачал головой. — Ты не понимаешь. Это не твоя война, Лада. Ты должна жить. Ты должна быть той, кто принесёт свет в этот мир. В его словах была не просто настойчивость, но и тревога, которая вызывала во мне ощущение, будто его можно потерять навсегда. Как будто его предчувствия сбываются прямо сейчас. И тогда туман стал ещё гуще, и я почувствовала, как он охватывает нас, как ледяное дыхание ночи. Воротила голову, но когда снова посмотрела на него — его уже не было.

Я закричала.

Я не знала, сколько прошло времени. Всё вокруг меня стало непроглядным. Туман, который когда-то казался просто природным явлением, теперь казался сущностью, что сжирает пространство и время. Я сквозь этот страх искала его. Я кричала его имя, но не получала ответа. В том, что я испытывала, была не просто тревога. Это было нечто большее — потеря. В мой разум лезли мысли, что я могу потерять его, прежде чем мы вообще начали понимать, что происходит. Я не понимала, что он значил для меня, но одно я знала точно — его отсутствие оставляло пустоту в моём сердце.

***

Прошли дни, недели, и всё продолжалось — туман не исчезал. Он висел над деревней, как зловещий покров, не давая покоя ни свету, ни тени.Мертвая тишина царила в воздухе, которую не могли развеять ни шёпоты старых заклинаний, ни молитвы жрецов, ни треск горящих костров. Страх и горе, которые поселились в сердцах людей, не отступали. Я не могла найти его. Я искала, кричала его имя в ночи, но туман поглощал все звуки, а его присутствие исчезло так же внезапно, как и возникло. Он просто… пропал. Он исчез в том, что стало самым страшным кошмаром нашей деревни. Его не было нигде. Ни в лесу, ни в рощах, ни у его дома, где всегда стояла его тень — там теперь было пусто, холодно и мертво. Сирин, его соседка, не открывала дверь, не говорила ничего. С её молчанием всё было ясно: она тоже что-то знала, но не решалась говорить.

Это было что-то большее, чем просто потеря. Это была пропасть, которая разверзлась внутри меня, и я не могла её заполнить ничем.

Я не могла смириться с его исчезновением.

Каждый день становился всё более тяжёлым. Я пыталась продолжать свою жизнь — помогала деревне, обучалась у жрицы , но каждый шаг, каждое действие было как шаг в пустоту, как движение сквозь туман. Я не могла избавиться от его образа, от его серых глаз, которые смотрели на меня с такой непонятной, болезненной тяжестью. Я думала о нём постоянно. Я пыталась понять, что же я чувствовала. Почему его отсутствие приносило такую боль? Почему я не могла избавиться от этого чувства, что что-то важное уходит из моей жизни? Почему его слова о том, что я «не должна искать его» так тяжело отзывались в моём сердце? Я не могла понять, что на самом деле было между нами. Мы так и не стали друзьями, но его молчание, его холодность, даже его недоступность — всё это стало частью моей жизни. Его тень была везде: в деревне, в тумане, в моих мыслях. Ночью, когда туман обвивал деревню, я просыпалась от кошмаров. В этих снах я видела его, стоящего в том же самом тумане, но он был неузнаваем. Его лицо было покрыто тенями, а глаза пустыми, как бездонные пропасти. Он шёл к мне, но я не могла его догнать. Я кричала, но мой голос не доносился до него. Я могла только стоять, смотреть и чувствовать, как всё уходит, как его тень исчезает в бездне, куда я не могла последовать. Заботы о деревне, о старших, которые пытались сдержать ту силу, что нас окружала, не давали мне утешения. Я ощущала на себе тяжесть всего произошедшего. И несмотря на это, я продолжала искать его, продолжала надеяться, что когда-нибудь, возможно, он вернётся.

Но его не было.

Каждое утро я вставала с надеждой, что его фигура появится на горизонте, что его взгляд снова встретится с моим. Но не было ни его, ни тех знакомых шагов, которые всегда звучали в моей памяти. Лишь туман, лишь зловещий мрак. Я пыталась закрыть эту страницу своей жизни, пыталась принять его уход, но с каждым днём становилось всё тяжелее. Я понимала, что он был для меня больше, чем я могла себе представить. В моей жизни не было таких чувств, не было никого, кто бы заставил меня испытать эту пустоту, эту тоску.