Часть 4.В плену себя (от лица Волота)

(От лица Волота)

Тьма, как тяжёлое покрывало, поглотила меня, но я не был мёртв. Где-то за пределами этой пустоты звучал мир: тихие голоса, шелест травы, шум воды, иногда — её голос. Лада.

Её присутствие, словно свет, разрывающее ночную мглу, постоянно манило меня, удерживало в этом хрупком состоянии между жизнью и чем-то иным. Она не знала, что я слышу её, ощущаю её прикосновения, её дыхание, её страхи.

Я боялся.

Боялся не того, что никогда не встану. Не того, что моё тело, измождённое, откажется жить. Боялся, что она узнает, как глубоко я затерялся в себе. Любовь? Это слово казалось мне чуждым, почти невозможным. Я знал его значение, видел, как люди соединяются друг с другом узами, что сильнее смерти, но для себя никогда не допускал даже мысли о таком. В моём мире не было места любви. Была сила, долг, защита тех, кто слабее.

Но Лада… Она разбивала эти стены.

Когда она говорила — пусть даже сама с собой, думая, что я не слышу — её голос пробивал мои сомнения, как весенние воды пробивают лёд. Она не умела лгать, не умела скрывать свою боль. Я чувствовал, как тяжело ей находиться рядом со мной, со всеми её надеждами и страхами. И я не знал, что мне делать с этим.

Как я мог признаться себе, что хочу её рядом? Что её присутствие стало для меня необходимым, как воздух?

Я помнил тот миг, когда туман захлестнул меня. Помнил, как решил идти на жертву, оставив за собой всё, что знал. Тогда я думал, что это правильно. Что мой путь — защитить её и всех остальных, даже ценой своей жизни. Но теперь, лежа здесь, я не был уверен. Её прикосновения, нежные, тёплые, стирали тьму, которая так долго жила во мне. Я чувствовал, как её руки поправляют одеяло, как её пальцы, чуть дрожащие, касаются моего лба. И с каждым её движением я понимал, что эта женщина больше не просто тень на краю моего разума. Она была для меня чем-то… необъяснимым. Связь между нами, тонкая и невидимая, становилась всё явственнее. Как нить судьбы, что связывает души.

Я боялся.

Боялся разрушить её веру, сделать больно. Боялся, что если позволю себе любить её, то причиню ей больше страданий, чем способен вынести сам. Я ведь не умею любить. Для меня любовь — это что-то неизведанное, опасное. Но чем дольше я оставался здесь, рядом с ней, в этой странной неподвижности, тем сильнее хотелось сдаться. Её голос. Её тепло. Её свет. Я не знал, заслуживаю ли её. Но одно я знал точно: если она уйдёт, если исчезнет, я пропаду окончательно.