Часть 11. Щит Лады

***

В деревне наступил праздник

Великого Солнцеворота, когда люди отмечали завершение сбора урожая и благодарили богов за их милость.

Молодёжь собиралась на площади у огромного костра, танцевала и пела, старики рассаживались на лавках, обсуждая насущные дела, а жрецы, величественные и спокойные, занимали места за отдельным столом, наблюдая за происходящим, но не участвуя в шумном веселье.Они не касались напитков, наблюдая за праздником с почтенного расстояния, но их присутствие чувствовалось: строгие взгляды, мудрые слова старейшин напоминали каждому о приличиях. Лада пришла на праздник, несмотря на своё равнодушие к шумным гуляниям. После смерти Вереи она дала себе клятву — жить иначе, быть смелее. Её заметили сразу, как только она села за один из больших столов с лавками, где собралась молодёжь. Лёля и Мила, чьи завистливые взгляды не отрывались от Лады, сидели там же, по бокам от пьяного Власа — молодого кузнеца, известного своим острым языком и грубоватой манерой шутить. Лада старалась держаться спокойно. Она смеялась с другими и даже поддержала пару разговоров. Но ей было нелегко: она ощущала на себе взгляды, слышала шепот за спиной. Слухи, которые Лёля и Мила раскидали по деревне, теперь будто стали её тенью. — Ну что, Лада, — вдруг громко начала Лёля, хватая кувшин с медовухой. — Ты, говорят, нынче изменилась. Всё сидела дома да мечтала, а тут вдруг зажила. Интересно, с чего бы это? — Её голос был леденящим, но она улыбалась, делая вид, что шутит. — Может, Волот научил её, как жить, — подхватила Мила с коварной улыбкой. — Да уж, он знает, как научить.

Лада опустила глаза

— Это не ваше дело, — ответила она спокойно, но голос её дрогнул. — И не вам судить о том, чего вы не знаете. — Вот как, не знаем? — громко рассмеялась Лёля, привлекая к себе внимание. — Да уж вся деревня знает! Ты же теперь героиня всех баек! — Хватит, — Лада попыталась удержать спокойствие, но её голос сорвался. — У меня нет желания это слушать.

Пьяный Влас, наблюдавший за этим, вдруг расхохотался и ударил кулаком по столу, привлекая внимание окружающих.

— Лада, Лада, — протянул он, прищурив глаза. — А ты хороша. Все думали, что ты тихая, скромная. А оказалось, ты… Ха! Лишь повод дай — и вот ты уже под жрецом! О, великий Волот, сам выбрал тебя из всей деревни. Ну и, видать, не зря. Стол вдруг затих. Кто-то тихо ахнул, а Лада почувствовала, как кровь приливает к щекам. Слова Власа резали её, как нож. Она старалась удержать слёзы, всё её тело напряглось, будто от ударов.

Влас, заметив её молчание, продолжил:

— Что, Лада? Ты молчишь? Значит, правду говорю? Ах ты, умеха наша, тихоня… Ну и дела! Кто бы мог подумать, что ты способна на такое! Но его смех внезапно оборвался. Лада заметила, как глаза Власа вдруг расширились, будто он увидел что-то ужасное. Все вокруг обернулись.

Позади Власа стоял Волот.

Он был высок и величественен, а его лицо, обычно спокойное, сейчас казалось выточенным из камня. Глубокий голос Волота, низкий и ледяной, пронзил тишину: — Что ты сказал? Влас медленно обернулся, но даже в пьяном состоянии не решился посмотреть жрецу в глаза. — Да я… Это шутка была, понимаешь… — залепетал он, краснея и съёжившись. Но Волот шагнул ближе, нависая над ним. Он не кричал, но в его голосе было столько силы, что никто на площади не осмелился пошевелиться. — Ты позволяешь себе оскорблять не только её, но и меня. Ты знаешь, что бывает с теми, кто бросает тень на жреца? — Волот говорил медленно, каждое слово словно выбивал из Власа дух. — Извиняйся. Сейчас же.

Влас, трясясь, повернулся к Ладе.

— Прости, Лада… Я… Это я дурак. Не подумал… Влас встал, едва не упав, и поспешно скрылся в толпе. Волот перевёл взгляд на Лёлю и Милу, которые побледнели. — И вы. Перестаньте пускать свои гнилые речи по деревне. Следующая ваша сплетня станет последней.

Лёля и Мила склонили головы, не смея даже возразить.

Толпа притихла. Молодёжь у костра прекратила танцевать, старики перестали шептаться. Все смотрели на Волота, который теперь повернулся к Ладе. Он подошёл к ней, протянул руку и мягко сказал: — Лада, пойдём отсюда.