Путь к сердцу мужчины лежит через советы о непослушных детях

      — Теперь у нас есть эксперт по Тени и связи в Некрополе. Неплохо.       Эллиот смотрел на проплывающих за стеклом рыбок, постукивая пальцами по исписанной записной книжке. В любой хорошей работе надо учитывать все переменные, он знал это давно, ещё когда только начал планировать первые шаги в собственном триумфальном восхождении на пост магистра вместо бесталанного брата. И пусть нынешняя роль героя не входила в планы загадочного господина Грача, в его хитросплетении решений известность в ключе спасителя мира явно играла не в пользу Дария. Ох, бедняжка братец, как посмотрят на тебя другие магистры, когда в доме Валентиус обнаружится куда более известный и искусный маг?       Хищно улыбнувшись, Эллиот прикрыл глаза. Мысли о том, что всё вернется на круги своя, были неправильными, резонировали с действительностью отвратительным звуком, похожим на царапанье стекла. Он старался не думать о драконе в Минратосе, который был бы великолепно убит, если бы монструозная лжебогиня не спохватилась.       Думать об эванурисах как о чём-то парадоксально несоответствующем собственному позиционированию тоже была своего рода уловка разума. Каким бы гением магии ни был Эллиот, идиотом он так же себя не считал — всей его силы, даже примени он магию крови и выпей весь доступный для перенесения его организмом лириум, не хватит, чтобы сразить божество. Проще думать о них более приземлённо…       Так легче представлять, что у него есть будущее, для которого нужно строить планы. И легче игнорировать, какими странными и несуразными они кажутся от преследующей его по пятам смерти.       Надо написать матери. И этой белобрысой паршивке, если его письма вообще до неё доходят.       Эллиоту не было приятно думать о том, что его игнорируют, но даже такая идея казалась лучше, чем смерть его глупышки-ученицы. Так бессовестно заставлять его беспокоиться в это непростое время, когда они все живут на пороховой бочке. Сколько бы она ни обижалась из-за их последней ссоры, Эллиот искренне считал, что сейчас можно было бы проглотить все свои принципы и хоть раз подумать о тех, кому на неё не п…       — Эм. Привет?       Сначала Эллиоту показалось, что у него галлюцинации. Так было после смерти Розалин, может, первый год, когда боль от потери была слишком сильной, но неважно, неважно,еёон точно не терял.       — Эллиот?       Потом — взять её за шкирку и хорошенько встряхнуть. Раз, скажем, пять. Поднять над полом, как она терпеть не может, и убедиться, что эта проблема десятилетней давности всё ещё имеет вес.       Но нет. Он поднимается с дивана, глубоко вдыхает и оборачивается, мгновенно натягивая одну из своих убийственных улыбок. Ногти больно впиваются в ладонь. Время посчитать до десяти?       — Ах, Элли-Роуз. Как мы давно не виделись. Я думал, ты всё-таки упала в канаву и сломала шею, иначе я не могу найти объяснения, — он выдохнул и продолжил тише, — какого дьявола за два года ты не ответила ни на одно моё письмо.       О, ну конечно, она снова хмурит брови, будто это Эллиот пропадал все эти годы. В отличие от неё, он хотя бы может о себе позаботиться.       — Мне нужно было время подумать, а ещё я училась, — пробормотала Элли-Роуз, недовольно глядя на него исподлобья.       Эллиот хрипло рассмеялся и прошёлся по комнате, силясь унять клубок из злости и облегчения внутри.       — Время подумать? Я не находил себе места, думая, жива ты или нет! Но ты всегда думаешь только о себе, девчонка.       — Вся в тебя.       Так-так. Это уже серьёзные заявления. Окинув взглядом всё такую же маленькую и худую фигурку, Эллиот взглянул в её глаза — в полумраке комнаты они, большие, как у совы, казались штормовыми. Упрямая, наглая, неуважительная… Он хорошо помнил их последнюю ссору в его кабинете дома в Минратосе. Тогда он любезно предложил Элли-Роуз пойти учиться в один из тевинтерских Кругов, куда её, эльфийку, приняли бы неохотно, но Эллиот был знаком с некоторыми старшими магами и, что немаловажно, знал, кому заплатить. Однако эта упрямая девица всё делала наперекор, и в такое мрачное время, конечно же, решила посмотреть Тедас вместо того, чтобы принять те блага, которые в приличном аристократском обществе долийским выходкам не предлагаются.       Ещё и выставила его тираном.       До сих пор от ярости скулы сводит.       — Отлично, самая наглая юная леди севера, — невпечатлённо протянул Эллиот, всё же сдерживая все накопившиеся для Элли-Роуз слова. Они поговорят позже, после всего, что ему ещё предстоит решить и распутать. — И почему ты решила объявиться сейчас? Заморозила пальчики в Неварре?       Она опять скривилась, поджав губы. Ну надо же!       — Я хочу помочь. Когда-то я хотела помочь Инквизиции, но была слишком маленькой и не очень хорошо читала — даже не смей вспоминать про то, что я перепутала корабли, — Элли-Роуз поймала его на полуслове, как-то особенно пристыженно покраснев. Когда она попала к Эллиоту, то неважно знала всеобщий и, видимо, ориентировалась на говор моряков, когда выбирала, на какое судно пробраться. — Сейчас я уже умею достаточно, а потому узнала о Маяке и сразу…       — Сразу же направилась сюда, чтобы путаться у меня под ногами, — самым очаровательно-ядовитым голосом закончил Эллиот. — Милочка, я сойду с ума, следя ещё и за тобой. Так что сделай одолжение и хоть раз в своей жизни действительно будь полезна — сиди тихо и не высовывайся.       Если честно, после дракона, мерзких куч слепленных воедино и иссушенных трупов, Эллиоту меньше всего хотелось, чтобы Элли-Роуз хотя бы одной ногой влезала на передовую. Её бы отослать обратно в Неварру, продолжать обучение, против которого он, конечно, был, но не сейчас. Наступить на горло собственным принципам и негодованием от прошлого непослушания его подопечной казалось меньшим злом.       К сожалению, Элли-Роуз не стояла на месте и менялась вместе со временем — быстро, неизбежно и неумолимо.       — Нет! — Она воскликнула гневно, вздёрнув подбородок за невозможностью хотя бы смотреть Эллиоту в глаза вровень. — Я уже не маленькая девочка, Эллиот, и я многое умею, ты сам меня учил, и эти два года…       — Ты не тратила время зря, правда? Так скажи мне, тебе хоть раз доводилось сражаться с кем-то по-настоящему, ты, невыносимо глупое создание?       Он помнил драконью пасть. Рёбра всё ещё болели от удара о камни.       Махнув на неё рукой, Эллиот пошёл к выходу из комнаты, собираясь ещё раз просмотреть накопившиеся руны или проверить почту. А может и просто проветриться. В висках мерзко пульсировало.       — Да послушай же ты меня!       Неуёмная Элли-Роуз всё же схватила его за руку, вцепившись тонкими пальцами в запястье, точно когтями. Он развернулся к ней резко и отчеканил:       — Тебя раздерут в первый же день, Аллин, потому что я не смогу разорваться и помочь, если понадобится. Мне не нужна лишняя головная боль.       Ему не хотелось обижать Элли-Роуз снова — Эллиот тосковал за её компанией, но не сейчас им стоило воссоединяться. Её место где-то в безопасности. Не с ним и тем более не на передовой без него. Если холодность хоть как-то сподвигнет Элли-Роуз снова сбежать, то пускай лучше ненавидит его, но останется живой.       Но она просто опустила голову и грустно улыбнулась.       — Я всё равно останусь, потому что знаю, что смогу сделать хоть что-то.       Порыв закрыть лицо руками Эллиот всё-таки подавил.

***

      — Вы слишком недооцениваете юную Аллин. Она всегда показывала себя старательной ученицей, насколько мне известно.       Эллиот вздохнул, делая вид, что крайне внимательно ищет книгу в личной библиотеке Эммриха. На самом деле, он нашёл её ещё несколько минут назад и, наверное, просто хотел поболтать?.. Особенно с учётом вскрывшихся обстоятельств, у кого довелось обучаться Элли-Роуз.       — Я понимаю, она правда крайне старательная, но Вы не хуже меня знаете, — Эллиот слегка обернулся, чтобы взглянуть на Эммриха, занятого собственными документами, захваченными с собой, и продолжил, — теория и практика на занятиях и полевые условия — не одно и то же. И я не хочу обижать её, не подумайте! Просто…       — Вы делаете это, потому что боитесь за неё, — подытожил Эммрих, когда Эллиот всё же не стал продолжать мысль.       Это больная правда. Как бы ни взрослела Элли-Роуз, он всегда видел в ней маленькую девочку. Как Розалин.       Изломанное развороченное тельце на ледяном камне подвальных комнат под домом в кляксах алого лириумного блеска.       — Наверное. И я знаю, что ей незачем вмешиваться. Я справлюсь сам, — Эллиот натянуто улыбнулся, развернувшись полностью и держа книгу в руках до побеления костяшек.       От воспоминаний здорово мутило и хотелось сбежать через элювиан хоть куда-нибудь, чтобы сжечь подвернувшихся под руку неугодных недоброжелателей. Благо, сейчас их хоть отбавляй. Пока Эллиот смотрел куда-то на стену, будто изучая один из анатомических плакатов, он совсем упустил момент, когда Эммрих легонько сжал его плечо.       Это было поддерживающе. И мило.       — Позвольте ей проявить себя в чём-то менее опасном и посмотрите, готовы ли отпустить её дальше, — голос Эммриха, терпеливо-предлагающий, немного успокоил расшатавшиеся нервы. — В конце концов, все птенцы рано или поздно вылетают из гнезда, как бы нам ни хотелось приостановить время и обезопасить их от бед жесткого мира.       Эллиот взглянул в его глаза, приятно тёплые, оттенка деревьев в пролеске около летней орлейской резиденции, где… Странные ассоциации. Нужно будет подумать и об этом.       — Спасибо, Эммрих. За то, что выслушали и за совет.       В этот раз улыбнуться в ответ у Эллиота получилось куда мягче, чем обыкновенно выходило.