everything has changed

На протяжении всей ночи я неосознанно ворочался, пытаясь найти для себя подходящую позу. Все вокруг казалось мне таким непривычным и противным, что мне было сложно погрузиться в сновидения. К тому же, я являлся интровертом, поэтому было сложно успокоиться лежа в одной комнате с тремя незнакомыми людьми. Я со всей силы сжимал свой походный рюкзак, предвещая, что меня могут обокрасть. Хотя по большей части, красить было нечего, ведь свой мобильный я разбил, а количества денег было ничтожно мало. Мне кажется, что меня бы дали милостыню, если бы узнали сколько долларов в моем кошельке. Кстати, да, я разбил свой телефон. Случилось это довольно интересным образом. В тот момент, когда я выходил с автобуса, мой рюкзак вывалился у меня из рук. В боковом кармане находился мой мобильный, что делало ситуацию еще более опасной. Рюкзак кубарем покатился с высокой лестницы, а телефон отлетел в сторону асфальта, с треском разбившись. Если честно, и до этого он был в плачевном состоянии, до такой степени, что любой удар мог привести к окончанию его работы. Естественно, столкновение с асфальтом с высоты два метра он не выдержал.  В тот момент я стоял на вокзале, чувствуя себя потерянным и растерянным. Меня переполняли эмоции: страх, тревога и ощущение беспомощности. Я не знал, куда идти, что делать и как найти жильё.  В этот момент я понял, что без мобильного телефона моя жизнь в этом незнакомом городе станет ещё более сложной. Он был для меня не просто средством связи, а своеобразным проводником в новый мир. С его помощью я мог бы найти нужную информацию, заказать такси, связаться с Баттеросом. Без него я чувствовал себя как человек, потерявший карту и компас в огромном лабиринте. На выходе с вокзала стоял некий ларек, в котором занимались ремонтом гаджетов, словно предугадывая мою ситуацию. Но... И в этот раз все оказалось плачевно. Мне сказали, что он находится в крайне тяжком положении и на сумму, которую я потрачу на ремонт (притом не факт, что он заработает), я бы мог купить себе новый. Но в этот раз я не стал быть таким растратным, поставив себе челлендж: сутки без мобильного. Я не знал, какую сумму я потрачу на протяжении моего прибывания в Манхэттене, поэтому не стал рисковать. Решив принять решение купить себе новый телефон уже в Денвере, я скитался по городу, ища различные приключения на задницу. Кстати говоря, в Манхэттене было жарче, чем в Линкольне, поэтому я ходил в одной футболке. Если честно, мне было неприятно носить одежду, открывающую руки, но выбора мне не оставалось. Я видел, как люди пялятся на меня, смотря на перебинтованную руку. Возможно, это были лишь мои внутренние загоны и этого не было в действительности.  До вечера я скитался по городу, пройдя в районе пятнадцати километров. Для меня это было чем-то невозможным, ведь я совсем далёк до спорта, да и по своей натуре я был лентяем. Я ходил по паркам, а после перекусывал в ближайших «McDonalds». Жизнь в тот момент казалась мне легкой, несмотря на кучу нюансов. В любом случае, рассуждения о вчерашнем медленно прогоняли меня в сон. Или же нет? Своим телом я ощущал, что полностью вымотан, но мысленно не давал себе заснуть. Одна лишь мысль о том, что кто-то спал на этом матрасе и постельном белье, кроме меня, придавала мне панику. Матрас сам по себе был неудобный, ведь некоторые пружины впивались мне в ногу, а одеяло не соответствовало даже моему росту, так что приходилось спать в позе эмбриона.  Само помещение пропахло потом и табаком, какие-то имбецилы вздумали курить здесь айкос. Было довольно жарко, ведь кондиционер практически не работал, поэтому мне приходилось каждый раз то снимать одеяло, то вновь укрываться. Если бы я снял одеяло, то мне было бы холодно, а если бы укрылся, то жарко. Ситуация печальная. Вроде бы я нашел удобную позу, вынув одну ногу из пледа, а руку положив под подушку. Мое тело было вывернуто до такой степени, что казалось, будто я упал с девятнадцатого этажа и чудом выжил. Могу сказать, что это позволило мне расслабиться хоть на минуту, поэтому я молча лежал с закрытыми глазами, ожидая прибытия сна. Мне казалось, что я лежу с закрытыми глазами вечность, ведь сон не приходил. Я решил сдаться, поэтому раскрыл глаза. Происходящее перед картиной моих глаз было до мурашек пугающим. На данный момент я спал на втором ярусе, поэтому происходящая картина была видна мне полностью. По всему помещению бродил парень в чёрной толстовке и с капюшоном на голове, с интересом разглядывая каждую кровать, будто ища кого-то. Мгновенно я начал успокаивать себя, думая, что это такой же жилец комнаты, который проснулся среди ночи, но буквально сразу же осознал, что это не так. Стоя возле моей кровати, он с интересом разглядывал мою фигуру, а после взглянул мне в глаза. Наши взгляды пересеклись, даже при одном освещении луны из окна я осознал, что эти глаза кажутся мне до жути знакомыми. Но все еще я не мог понять, кем является этот человек, так как он был в маске, прекращающая нос и губы. Всем телом я ощутил страх, спина покрылась холодным потом, а руки мурашками. Я непрерывно наблюдал за приближающимся телом, которое уже залезало на мою койку. Я был не в силах что-либо сделать, казалось, что я полностью парализован. Я помнил, что в рюкзаке лежал нож-бабочка, который мне пришлось взять на необходимый случай. Но сейчас страх сковал мое тело до такой степени, что я не мог пошевелить и пальцем. Темная фигура уже была на последней ступеньке, а я все еще не мог ничего сделать. Он продолжал непрерывно разглядывать меня, не отводя взгляд с моих глаз. Вот момент истины, а то есть моей гибели. Оно доползло до меня, сев в районе моих ног, все так же непрерывно вглядываясь в черты моего лица. Своими холодными руками он начал гладить мое лицо с такой нежностью, что не передать словами. Хоть я все еще ощущал неимоверный ужас, но это действие помогло мне слегка расслабиться. Неожиданно он поднёс к своему лицу руку, а после снял маску. Я не поверил своим глазам, ведь на данный момент на мне сидел Крэйг, с интересом вглядываясь в мое лицо. Я уже было хотел закричать, одновременно задавая ему вопросы, но, почувствовав, что во рту пересохло до такой степени, не мог вымолвить и слова. — Не бойся, все будет хорошо, — шёпотом сказал он, начав гладить меня по волосам. Это действие с его стороны придало моему телу такие тёплые ощущения, несмотря на то, что я все еще задавал себе бесконечные вопросы. Хоть я и был напуган, но на данный момент я лишь наслаждался действиями с его стороны. Со скрипом в кровати он приближался к моему уху, оставляя на моем лице теплое дыхание. С каждой манипуляцией мое сердце начинало биться чаще, а лицо краснеть все сильнее. — Ты похож на куколку, говорить и двигаться не можешь, позволяя играть с твоим телом. — говорил он мне на ухо, таким сладким и одновременно возбуждающим голосом. Я, не в силах пошевелить практически ни одной конечностью, слегка откинул голову назад. В момент я почувствовал, как меня практически невесомо чмокнули в ухо, оставляя за собой легкий звук. Я не мог поверить в такое. Сам Крэйг поцеловал меня с такой нежностью, придавая моему телу незабываемые ощущения. Мне уже было все равно на остальных людей в комнате и на его внезапное появление, мне просто хотелось наслаждаться этим незабываемым моментом. Я не раз фантазировал такие сюжеты с его участием, так что мне было сложно осознать происходящее. — Сейчас никто не помешает нам, ведь мы остались наедине. — продолжил он шептать на ухо. Я был удивлён его словами, ведь был уверен, что в комнате находилось не менее трех человек, поэтому начал вертеть головой, ища другие лица. На удивление, тут действительно никого не было. Ладно, мне абсолютно все равно на других людей, ведь передо мной объект моего обожания. Хотя его поведение заметно отличалось от его привычного, я все равно желал продолжения. Его холодные руки проникли под мою футболку, начиная водить руками по всей площади моего тела. Своими пальцами он проходил по каждому ребру, шёпотом пересчитывая их. После этого он принялся большими пальцами разглаживать худой живот, задрав мою майку до груди. Он поглаживал талию, проходясь большими пальцами к пупку. В это время я тихонько постанывал от новых ощущений, разглядывая при этом его лицо. Оно выражало такую увлечённость и заинтересованность, что в момент я почувствовал себя значимым человеком. Вдруг мы пересеклись взглядом, что заставило меня возбудиться еще больше. Он присел в районе моего паха, придавая ногам тяжесть. Я все еще не мог сказать ни слова, но сейчас это и не нужно было, в приоритете стояли лишь ощущения. Крэйг прислонился к моему лицу так близко, что наши носы соприкоснулись. Я чувствовал теплое дыхание, исходящее от его лица, и неимоверное чувство близости между нами. — Можно поцеловать тебя? — сказал он так нежно и ласково. Я хотел прокручивать эти слова до боли в ушах, жаль, что услышал их лишь на мгновение. По всему телу разливался жар, я все еще не осознавал сути его слов, поэтому лишь удивлённо рассматривал его губы. Они казались такими желанными и родными, что мне хотелось с силой впиться в них, не задавая лишних вопросов. Я медленно кивнул головой, а после прикрыл глаза, ожидая с его стороны дальнейших действий. Казалось, что по всему телу прошелся заряд тока, когда он коснулся своими губами моих. Его влажные губы успели размягчить мои обветренные и сухие губы, всё сильнее и сильнее углубляя поцелуй. Он словно поедал меня своим ртом, не желая отпускать из своего владения, при этом поглаживая мои щеки. Я так долго желал об этом моменте, всё ещё не веря, что такое может происходить со мной. Его руки начали исследовать мое тело, нежно касаясь кожи и вызывая мурашки. С каждым его прикосновением я чувствовал, как мое сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится более прерывистым. Я отвечал на его поцелуи, стараясь вложить в них всю свою страсть и желание. Я не желал отпускать его до последнего, хотя сильно желал затянуться свежим воздухом, похоже, и он не думал об этом действии, проходясь языком по моим зубам, а нижней губой посасывая мою верхнюю. Я не знаю, насколько долго длился этот бесконечный поцелуй, но был уверен, что прошло больше минуты. Это было довольно долго для нашего первого поцелуя, поэтому я принял решение разомкнуть наши рты. Я тяжело отдышался, приводя дыхание в норму, одновременно поглядывая на улыбающегося Такера, который с влюблённым взглядом смотрел на меня. — Как тебе? Знай, это еще не все. — эта фраза с его уст хоть и прозвучала сексуально, но я не был готов такому исходу событий. Я вопросительно глянул на него, желая объяснений, но он прикрыл глаза и принялся целовать мое лицо. Он медленно проходился от края моих влажных губ до самого лба. Его поцелуи практически не ощущались, будучи невесомыми. Все эти действия казались мне невероятными, поэтому я находился в состоянии экстаза. Эти ощущения были лучше, чем засадить себе в вену целый шприц героина. Щеки все сильнее начали покрываться румянцем, а по телу разливаться такой жар, что был готов нырнуть головой в прорубь. Он продолжал невесомо оставлять на моем лице поцелуи, придавая значение покрасневшим щекам. Крэйг медленно прислонился к моему уху, а койка скрипнула под давлением его тела. — Ты, наверное, так возбуждён, да? Тебе нужна помощь с этим? — говорил он шёпотом, утыкаясь губами к моей ушной раковине. В тот момент я все еще не был в силах говорить, как и пошевелиться, поэтому с напряжением покрутил головой в знак отрицания. Я не хотел торопить события, поэтому был вынужден отказаться. Хоть все тело и желало от меня продолжения.  Такер с презрением глянул на меня, а после припал губами к моей шее, начиная посасывать. По всей видимости, он желал продолжения, поэтому мой ответ его огорчил. В любом случае я знал натуру этого парня, поэтому понимал, что он не будет домогаться до меня. Я слегка прикрыл глаза, чтоб наслаждаться этим моментом, не видя его. Он, в свою очередь, продолжал покрывать мою шею легкими поцелуями, оставляя незамные засосы. Вдруг, неожиданно для меня, я почувствовал тяжесть в районе шеи. Раскрыв глаза полностью, я увидел крупные руки, которые с явной тяжестью сжимали мою хрупкую шею. Это не была попытка доминирования, а реальная угроза для моей жизни. Я чувствовал, как с каждой секундой дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Сердце в момент замерло, мне казалось, что оно с треском разбилось, словно хрупкая посуда. Я не верил, что человек, который с такой нежностью целовал и ласкал меня, мог причинить мне этот физический вред. Его глаза были неестественно пустыми, полные отчаяния, вперемешку со злобой. Они явно отличались от взгляда того человека, который был передо мной несколько мгновений назад. В тот момент я испытывал отчаяние. Я был не в силах что-либо предпринять, ведь все тело было буквально парализовано. По лицу потекли слёзы боли, даже не знаю какой больше, моральной или физической. С одной стороны, мне было физически неприятно и болезненно ощущать это давление со стороны Такера, но с другой я был измучен. Я понимал, что скоро он свернёт мне шею или в теле закончится весь кислород, но я не хотел сдаваться. Неожиданно в моем теле появилась сила, руки мгновенно из окоченелого положения перешли в нормальное. Эти ощущения охватили все тело, давая мне возможность двигаться. Почти мгновенно я принялся разорвать наше текущее положение. Со всей силы я разжимал руки Крэйга в надежде, что смогу противостоять ему. В тот момент он лишь усилил хватку, до такой степени, что моя шея была способна треснуть. Все тело охватил неожиданный адреналин, ведь я желал бороться за свою жизнь. Я начал ощупывать матрас, желая найти то, что поспособствует моей самообороне. Будто по счастливой случайности я нащупал возле своей ноги нож-бабочку, который будто специально выпал из рюкзака. Я знал, что если не предприму это решение, то моей жизни настанет конец. Под действием неведомой силы и охватывающего адреналина я засадил нож в шею Такера. Это движение было резким, до такой степени, что я не осознал своего поступка. Руки с моей шеи в ту же секунду ослабели, давая мне возможность отдышаться. В тот момент мне было страшно глянуть на происходящую картину, но все же мне пришлось сделать это.  Шея Крэйга истекала кровью, лица его я не видел, ведь он свалился мне на грудь, не в силах подняться. Алая жидкость была везде, как и в районе его шеи, так и на белом матрасе и одеяле. Эта кровь была и на мне, на моих руках и футболке, доказывая о совершенном действии. Он не предпринял никаких сил спасти себя из этого положения, молча опустив голову на мою шею. В момент я осознал свой поступок, и меня одолевала неистовая боль. Я не мог поверить, что мог совершить такой противный и одновременно пугающий поступок своими руками. На моей груди лежало, вероятно, мёртвое тело Крэйга Такера, ведь я попал в район сонной артерии, даже если бы я промахнулся, то гибели он бы не избежал. Нож все еще торчал в районе шеи, напоминая мне о происходящем.  В тот момент я был не в состоянии описать свои чувства, но могу сказать, что меня охватил животный страх, смешанный с отчаянием. Я не мог и представить, что когда-либо совершу столь ужасное деяние, особенно в отношении человека, которого я так люблю. В своих мыслях я пытался найти оправдание своему поведению, утверждая, что он сам начал эту ситуацию. Если бы я не предпринял ответных действий, он бы убил меня, не так ли? Я был трусом, жалким трусом, самым отвратительным человеком на этой планете. Голос вернулся ко мне, и я закричал с такой силой, какой никогда прежде не испытывал. Мои голосовые связки заболели, но мне было всё равно, я был в отчаянии. Слёзы продолжали течь по моим окровавленным щекам, размазывая кровь по моему лицу. Я невольно взглянул на бездыханное тело, которое продолжало истекать кровью, заливая постель алой жидкостью. — Прости меня, — шёпотом сказал я, положив окровавленные руки на его волосы. Внезапное пробуждение. Всё вокруг обретает пугающую яркость: комната, наполненная режущим светом, и люди, снующие под моей койкой, словно тени в лабиринте. Я понимаю, что это сон. Чувство холодного пота, стекающего по спине, и бешеное биение сердца в груди — всё это делает сон настолько реальным, что я ощущаю каждую деталь: дыхание на коже, прикосновение к телу, даже удушье, которое кажется настолько реальным, что я не могу дышать. В голове звучат обрывки фраз и шёпот, не дающий покоя, словно кто-то шепчет прямо мне в ухо. Я пытаюсь успокоиться, медленно дыша и повторяя про себя, что это всего лишь сон. Но страх сковывает меня, как ледяные цепи, и я не могу пошевелиться. Время словно останавливается, и кажется, что проходят часы, прежде чем я могу поднять руку и прикоснуться к своему лицу. Свет в окне становится всё ярче, но это не приносит облегчения. Напротив, он усиливает ощущение тревоги, как будто кто-то следит за мной из-за занавесок. Я понимаю, что наступило утро, но облегчение не приходит. С облегчением я выдыхаю, но страх остаётся, как тень, нависая надо мной. Этот кошмар был не просто сном, а предупреждением. Возможно, он был знаком, но я не знаю, что он предвещает. Он начинался так приятно, так хорошо, что казалось нереальным: не может быть, чтобы мои тайные фантазии осуществились так внезапно, как по щелчку пальцев. Мне было трудно забыть те яркие чувства, которые я испытывал во время наших ласк. Я снова хотел ощутить ту нежность, которую он мне дарил, и мне было жаль, что я не мог ответить взаимностью. Но у всего хорошего есть свой конец, и мой сон не стал исключением. Ужасное зрелище, которое я всё ещё видел перед собой, никак не хотело покидать мою память. Если бы такая ситуация произошла в реальности, убил бы я его? Зачем я это сделал? Я же выбрал путь самопожертвования, решив, что лучше умереть самому, чем убить другого. Почему я не придерживался этой позиции? Может быть, это были инстинкты? В любом случае, мне нужно перестать думать об этом сне, у меня есть другие планы. Сейчас я уже должен был выселиться из хостела, было половина девятого утра. Я чувствовал себя опустошённым, когда умывался в общей душевой, настроение было подавленным. К тому времени я уже сдал постельное бельё и собрал вещи, ожидая момента истины. Я с нетерпением ждал поездки в Денвер, даже не понимая, почему. С одной стороны, меня тянуло туда, с другой — отталкивало. Мне было трудно разобраться в своих мыслях и чувствах. В состоянии полного опустошения я направился к ресепшену, чтобы забрать удостоверение личности.

***

Вместе с Клайдом мы с нетерпением выскочили из автобуса, чтоб поскорее положить ноги на родную землю. В районе десяти долбанных часов мы мучались в душном автобусе, чтоб наконец оказаться в родных краях. На данный момент я был беспредельно счастлив, так как скучал по этому месту. Сейчас мы проходились по знакомым улицам, замечая изменения, которые произошли с городом за некоторое время. — Нет, ну остановку, благо, починили. Помнишь тот случай? — Клайд слегка ударил меня локтем. — Ты говоришь о том, как Кенни влетел башкой в стекло остановки и разбил его? Я все ещё удивлён, как он после такого случая вообще остался жив. — я слегка хихикнул, прикрывая рукой рот. — Мне иногда кажется, что он бессмертный. Чувак две клинические смерти пережил, о чем может идти речь? Ладно, я рад, что спустя два года её все же залатали. Помнишь, когда мы последний раз приезжали, оно все еще было разбито?  — Как можно забыть твой приступ смеха на десять минут без перерыва?  На протяжении своей дороги мы болтали буквально ни о чем. Могу сказать, что за время нашего пути я насчитал в районе пяти ресторанов тайской кухни. Эти ларьки находились буквально на каждой улице, и от них было невозможно скрыться. Могу сказать, что мой родной город уже не был таким, как раньше. Была расширена торговая улица, на которой красовалось бесчисленное количество магазинов с правильной пищей, такие как «Farmer Farmer» и «Whole Foods». Также глаза мозолил «Walmart», который красовался посреди торговой площади. В него с огромным ажиотажем заходили покупатели, желая приобрести ненужные товары по низкой цене. Ссаные капиталисты зажрались на деревенщинах. Я был наслышан, что даже в районе Гетто установили несколько дорогих ресторанов. Это совсем не вписывалось на фоне старых и обшарпанных домов, так что я противился от этого действия со стороны мэра. Но хочу сказать, что работу они сделали славную, ведь город был практически неузнаваем. Даже не знаю, хорошо это или плохо, но я скучаю по родному Южному парку. После небольшой прогулки по городу мы приняли решение разойтись. Наши с Донованом дома находились в разных сторонах, поэтому нам было не по пути. Но я знал, что под вечер мы все равно соберёмся вместе, так что потеря невелика. Я уже предвещал нашу с семьёй встречу, надеясь увидеть теплый приём. Конечно же я сообщил матери и отцу о собственном прибытии, что, естественно, обрадовало их. Мама на на протяжении трех часов названивала мне с допросом о моем местоположении, на что я ей нехотя отвечал, ведь звонки каждые пятнадцать минут меня слегка раздражали. Я был удивлён, что они не встретили меня на остановке, потому что отец планировал меня довезти. По всей видимости, его не отпустили с работы. В любом случае, я уже приближался к родному дому, что вызывало у меня чувство приятной ностальгии. Он практически не изменился, все те же коричневые доски, пластиковые окна и черная дверь. Я уже предвкушал своего коронного часа. Стоя перед дверью собственного дома, я слегка нервничал, ведь не был здесь уже около двух месяцев. Меня охватывало непривычное волнение, что было странно, ведь такого никогда не было. С горем пополам я все же решился нажать на звонок, чтоб мне поскорее открыли дверь. Сердце в момент замерло. Я опешил, потому что уже около двух минут мне не открывали дверь. Вроде бы сейчас начало второго, уж точно кто-то должен быть дома. Я решил слегка постучать. После этого действия я услышал знакомый женский голос, который явно возмущался этому вторжению. — Мам, у тебя что, ключей нет?! — раздался писклявый голос за дверью. После этих слов дверь отворилась, и перед собой я увидел маленького рыжего беса. — ЧЕГОООО?! ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! — закричала она, с явно удивленным видом. По всей видимости, она даже не знала о том, что я скоро приеду. Вот так сюрприз. В свою очередь, я проложал глядеть на нее с неловкой улыбкой на лице, ожидая пока она пропустит меня в дом. — Может, я уже зайду? — я решил ускорить процесс. — Конечно нельзя, это больше не твой дом. Тебя здесь не ждут. — с наигранным безразличием сказала она, закатывая глаза. Эту наигранность выдавал ее взгляд и сдержанная улыбка, которую она намеренно пыталась скрыть. Я знал, что она была рада моему приезду. Хоть наши отношения никогда не сопровождались милыми словами и обнимашками, в глубине души мы очень ценили друг друга. Ее обидные слова в мою сторону всегда были самыми приятными и искренними. Я спокойно мог, обидеть ее и передразнить, но все равно испытывал к ней искренную братскую любовь. Однажды бывший парень Триши обидел ее, оскорбив неприятными словами. Почти сразу же, как я узнал это, то пошел набить этому гандону ебало, что в итоге у меня благополучно получилось. Никто не смеет оскорблять мою сестру, кроме меня, конечно. — Давай, малявка, свали. — сказал я, протиснувшись боком в гостиную, а после разворошил все ее волосы. Она ненавидела, когда я делал это, а потом начинала топать ногами и бить меня в живот и грудь. Больше всего я ожидал этого действия. Как я и ожидал, бомба мгновенного действия сработала. На данный момент, она толкала меня в сторону выхода, приговаривая различные обзывательства. Увидев мой заразительный смех, Триша не смогла быть равнодушной и прекратила это насилие. Только после этого, я смог дать себе расслабиться и присел на гостинный диван, кинув сумку в угол комнаты. Триша знатно удивилась моему хамскому поведению и глянула на меня озадаченным взглядом. — Мама и папа дома? — спросил я зачем-то, хоть это и был глупый вопрос. — Да, конечно, в шкафу от тебя спряталась. Мам, пап, выходите! — крикнула она в сторону шкафа. Это действие вызвало у меня невольную улыбку. — Мама названивала мне на протяжении трех часов беспрерывно, а когда я приехал, решила скрыться. — сказал я, положив ноги на кофейный столик. — Она в магазин пошла, хотела сварганить семейный ужин, скорее всего, чтоб порадовать любимого сыночку. И да, быстро убрал ноги со стола, паскуда! — Триша шлепнула меня по колену. Это действие заставило многое переосмыслить, поэтому я мгновенно убрал ноги. — Как дела-то хоть? Совсем не спросил что-то. — меня правда волновали ее свежие новости, ведь по большей части я был тем еще сплетником. Сестра была для меня как передатчик новой информации, которую мне обязательно нужно порассуждать. После моих слов она слегка улыбнулась, а после подсела ко мне на диван. — Слушай, я тебе такооое расскажу. — я с большим интересом глянул на нее, а после начал молча выслушивать. — Во-первых, Алекс еще тот урод, ну, это парень из колледжа, с которым я три месяца встречаюсь... Ну как, раньше встречалась. Прикинь, эта козлина изменил мне с этой шалавой Джисси! Ну, это та тварь с лицом, как у рыбы-капли, и с сиськами, как у бабки старой! — я был в шоке с этой информации. Мне и с самого начала не нравился ее новый парень.  — Серьёзно? Вот хуесос... Я бы этой шлюхе даже один раз палку не кинул бы. Ничего, главное, не волнуйся по этому поводу, ты еще нормального себе найдешь. — после этих слов она еще большим интересом глянула на меня, опешив от этих слов. — А как же твое фирменное: «Ну ты и лошара, соси»? Совсем тебя не узнаю.  — Люди меняются, поверь. — Ты уж точно никогда не поменяешься, идиот.  После этого мы продолжали вести бессмысленный диалог, точнее, монолог Триши о ситуациях в школе. Из всех ее рассказов я узнал, что забеременела одна девчонка из десятого класса, но у нее сложилась проблема из-за того что она не знала, кто настоящий отец ребёнка. Завидую, в мое время таких страстей не было. Еще я узнал, что парень из одиннадцатого заправляет наркотрафиком в школе, продавая средней школе травку и некоторую синтетику. Я был этим беспредельно удивлён и сразу же предупредил сестру, чтоб она даже не думала промышлять этими делами. Вот в мое время, тем самым наркоторговцем был Кенни Маккормик. Славные были времена. Могу сказать, что Триша сильно изменилась. Из маленькой девочки с двумя хвостиками по бокам, она выросла в высокою, стройную и симпатичную девушку. Нет, если судить объективно, то она действительно красивая, ведь по большей части она пошла в маму. Но все же характер у нее совсем не изменился, все такая же стерва малолетняя. На данный момент, она училась в двенадцатом классе, думая, на какую специальность ей поступать. Больше всего она горела желанием работать ветеринаром, ведь с самого детства обожала животных. По ней так и не скажешь, ведь она еще тот демон. В ходе нашего затянутого разговора, я даже не заметил, как входная дверь начала открываться. Я обратил на это внимание, когда мама почти на всю гостиную с радостным воскликом, позвала меня к себе. Без замедлений я пошёл к маме уже раскрывая руки для объятий. — Ты же мой мальчик, как я рада тебя видеть! — сказала она обнимая меня, а после поцеловала в щеку. Я тоже был рад увидеть эту прекрасную женщину, ведь на протяжении двух месяцев тосковал по родному дому и родителям. — Вот ты паскуда, меня даже не обнял! — возмущённо сказала Триша, продолжая сидеть на диване. — Ты и сама не хотела, малявка. — огрызнулся я, смотря на ее обиженное лицо. После этого я отнес пакеты с продуктами на кухню, чтоб облегчить работу маме. В свою очередь она сразу же последовала за мной. Пока я разбирал продукты, она начала сразу же отчитывать меня. — Сынок, ну что за дела такие? Даже не позвонил, когда приехал! Знаешь, как я переживала, все это время? Так сложно сказать: «Мам, я приехал, встреть меня»? — Мам, ну зачем меня встречать? Я самостоятельно дотопал до дома, не маленький же, да и тем более прогулялся с Клайдом. Ты, извини, что не позвонил, как дошел, хотел сюрприз сделать. — говорил я, кладя некоторые продукты из пакета в холодильник. — Удивительно, что вообще смог дойти, ей-богу, раз в полгода приезжаешь, думала, уже и дорогу забыл. Да я уже твоего лица не помню, гадёныш! — мама потрепала меня по щеке. Тем временем Триша уже успела смыться в собственную комнату, не желая поддерживать разговор. По всей видимости, она не хотела выслушивать излишнего внимания к моей персоне, так как все время ревновала меня к родителям. По больше части, в этом нет никакого смысла, ведь я знал, что она все равно любимая доченька. По крайней мере, когда я ещё проживал здесь, к ней было преимущественное внимание. — Прости, это все учёба изматывает, совсем нет времени. — Ты хоть нормально учишься? Прогулов и незачетов нет? Тебя не хотят исключить? — она сразу же начала проводить допрос. — Да, нормально учусь, ни одной пары не прогуливаю. Исключить хотят только Клайда, я в списке на вылет пока ещё не присутствую. — я слегка рассмеялся, прикрывая лицо рукой. Я знал, что моё последнее предложение вызовет в маме кучу эмоций. — Так, хватит, а! Что значит «пока ещё не присутствую»? Хватит с меня твоих шуточек. — Ну все, извини. — к тому времени я уже разобрал пакеты, поэтому просто облокотился на столешницу, продолжая вести диалог с матушкой. — О Господи, какой ты худой! Одна кожа да кости! Ты вообще чем питаешься в общежитии? Готовишь самостоятельно или снова травишь себя этой дешёвой лапшой? — я не понимал ее придирки, ведь был вполне нормального телосложения. Я знал, что ни на грамм не похудел с момента последнего приезда. Несмотря на мое телосложение, мама все равно продолжала твердить, что я худой, как спичка, хотя в действительности это было совершенно не так. — Чаще всего готовлю сам, не переживай. — какой же я пиздабол. — Надеюсь, что ты не врешь. Я не хочу снова лечить тебя от язвы в желудке. — Ну мам! — я закатил глаза. — Наешься своими чипсами и сухой лапшой, а потом: «Мамочка, мне нужно в больницу, у меня живот болит!». А мамочка переживает, так что смотри мне тут. — она пригрозила меня указательным пальцем. — Мам, а когда папа дома будет? — Сынок, честно, точно не скажу. Обычно в районе шести приезжает, но может и раньше. Скучаешь уже по папе? — Ну, увидеться всё-таки хочется. — я неловко отвёл взгляд. — Ты же мой золотой! На протяжении часа мы болтали с мамой о всякой ерунде, от учебы до дальнейших планов на жизнь. На протяжении всего разговора, мама периодически намекала мне об отношениях с девочками. Она в очередной раз загрустила, когда услышала, что у меня ничего не клеиться. На протяжении всей своей жизни, я ни разу не заикнулся о своей ориентации. По правде говоря, я даже не думал об этом, потому что знал о папиных консервативных взглядах. Он, по большей части, был гомофобом, все время критикующий гей-парады, да и целом все ЛГБ сообщество, так что я сильно переживал о своем положении. Я понимал, что не смогу притворяться «нормальным» всю свою жизнь. Так что, скорее всего, мне придется заключить брак по расчёту с какой-нибудь женщиной, ради одобрения родственников. В ином случае, найти в себе силы признаться в ориентации и жить спокойной жизнью. Хотя уже вряд ли спокойной. После долгой беседы, меня, с горем пополам отпустили отдохнуть в собственную комнату. На протяжении всего времени здесь, попасть туда я желал больше всего на свете, чтоб ощутить чувство приятной ностальгии и увидеть дорогого Страйпи. С каждым шагом я приближался к комнате, в которой провёл большую часть своей жизни. С ней связано множество воспоминаний, иногда грустных, но чаще всего радостных и приятных. Каждый раз, когда я входил в неё, все плохие мысли мгновенно улетучивались, уступая место приятным воспоминаниям. Я старался быть как можно быстрее, спешил оказаться в своих покоях. Приоткрыв дверь, я сразу же ощутил знакомый запах. Несмотря на то, что меня не было здесь долгое время, аромат апельсина и мяты всё ещё сохранился. Я всегда любил цитрусовые, да и к тому же у меня в комнате долгое время стоял ароматизатор с таким запахом. Я мгновенно бросил сумку на кровать и начал осматривать комнату, пребывая в приятном расположении духа. Первым делом, я подошел к клетке Страйпи, которая находилась на комоде. Я сразу же начал разглядывать зверька, ожидая ответной реакции, но он в свою очередь слегка испугался меня. — Старик, ты чего, отца не признал? — сказал я, глядя на питомца. В момент он округлил глаза, осознав происходящее и сразу же принялся ломиться через прутья, чтоб выбраться на свободу. Он узнал своего хозяина, как же я рад. Почти мгновенно я открыл клетку, беря любимца на руки. Я начал целовать его мордочку, так как был счастлив увидеть меня. В свою очередь, он охотно обнюхивал мое лицо и терся об него шерсткой. — Страйпи, я обещаю, что заберу тебя домой. — я и правда желал этого, но кодекс общежития не позволял держать в комнате абсолютно любое животное. Когда я перееду в собственную квартиру, то обязательно привезу его с собой. Некоторое время я продолжал играться со Страйпи, но после все же принялся бродить по комнате, чтоб рассмотреть её до конца. Хотя я знал каждую деталь, находящуюся здесь, мне всё равно было интересно изучать её. Сначала я подошёл к деревянному столу, на котором раньше стоял мой компьютер. Сейчас он находился в общежитии, поэтому поиграть в «Counter-Strike», как раньше, у меня не получится. Мне хотелось погрузиться в атмосферу ностальгии. На столе также стояли книги, по которым я учился в двенадцатом классе. Раньше на столе царил полный беспорядок, но, похоже, мама решила навести чистоту. Все канцелярские принадлежности были аккуратно сложены в органайзер, а фигурки аккуратно протёрты от пыли. Комната была довольно пустой, так как большинство вещей я перевёз в общежитие, но на потолке осталось кое-что, что я не мог забрать с собой. Это были маленькие жёлтые звёзды, прикреплённые к потолку. Ночью они светились в темноте, создавая атмосферу космоса. Я обожаю это зрелище и по сей день. На протяжении периода моего взросления комната периодически менялась в зависимости от моих интересов, но именно эти звёзды никогда не переставали привлекать меня уже на протяжении двенадцати лет. На стенах все еще висели плакаты моих любимых групп, которые я слушал в старшей школе. Желание переслушать старые альбомы возрасло вдвое. На вершине шкафа я нашел сконструированную мной из зубочисток ракету. Припоминаю, как делал ее в седьмом классе, когда лежал на больничном, она принесла мне столько нервов. По всей видимости, мне было крайне скучно. Когда я понял, что развлечений больше нет, я упал на мягкую кровать, усадив Страйпи на свою грудь. Я начал копошится в телефоне, проверяя не написали ли мне, но новых уведомлений не присутствовало. Листая ленты различных соцсетей, я поглаживал страйпи, медленно переходя в сонливое состояние. По правде говоря, эта поездка сильно вымотала меня, поэтому сон на пару часиков мне бы точно не помешал. Из-за постоянного храпа Клайда в автобусе, я совсем не мог уснуть, поэтому провел все десять часов в сознании. Сейчас я невольно задумался о Твике. Всё это время я старался отвлечься, чтобы не размышлять об этом, но всё было тщетно. Тревога довольно часто охватывала меня, когда я вспоминал вид той ванной комнаты. Я часто представлял, как Твик писал эти строки, как его пальцы скользили по бумаге, как он пытался выразить свои чувства. На протяжении всего этого времени я держал в кармане те самые строки, которые Твик писал обо мне. Достав уже помятый клочок бумаги, я пробегал взглядом по каждой строчке, перечитывая это уже бесчисленное количество раз. Да, за это время я уже успел наизусть выучить эти строки. На данный момент это была единственная вещь, которая хоть как-то связывала меня с ним. Эти строки были наполнены искренностью и болью. Они говорили о том, как Твик любил меня, но непривычной «любовью». И каждый раз, перечитывая их, я чувствовал, как моё сердце сжимается от вины и тоски. Неожиданно для себя я пролил невольную слезу. Чаще всего я не позволял себе делать это, но на данный момент я ощущал себя потерянным. Я чувствовал, что потерял нечто важное. И это осознание было невыносимо. Я понимал, что не могу просто забыть Твика. Его слова, его чувства, его боль — всё это было частью меня, частью моей жизни. И я не мог игнорировать это. Но что мне было делать? Как вернуть то, что было потеряно? И стоит ли вообще пытаться? Эти вопросы мучили меня, не давая покоя. Да, пытаться стоит безоговорочно, ведь я знаю о его отношении ко мне. Думаю, что я должен найти его и обязательно поговорить с ним. В ином случае, я не прощу себе это.

***

На автовокзале не произошло ничего из ряда вон выходящего, что могло бы вызвать удивление. Конечно, было утомительно и немного неприятно находиться в окружении бездомных в зале ожидания, но я всё же справился с этим. Один неопрятный мужчина лет пятидесяти просил у меня подаяние, но я был вынужден отказать ему. Меня поразило, что он решился подойти ко мне, человеку, который выглядел не лучше, чем он сам. Мне даже показалось, что я сам похож на бездомного, который греется на автовокзале. И это было недалеко от истины. У меня были серьёзные финансовые проблемы, и я даже подумывал о том, чтобы просить милостыню или взять микрозайм прямо на автовокзале. В основном мне хватало денег на несколько полноценных приёмов пищи и дорогу домой. Если бы меня не пустили в родной дом, пришлось бы искать жильё. Денег катастрофически не хватало, а я хотел купить новый телефон в Денвере. Похоже, не судьба. Хорошо, что у меня есть старый шестой «IPhone», надеюсь, он ещё работает. В любом случае, мне не пришлось долго ждать, автобус прибыл через час ожидания. Честно говоря, я думал, что прошли целые сутки, так как заняться было абсолютно нечем. Садясь на место, указанное в билете, я ощущал, как внутри всё сжимается от тревоги. Ситуация с деньгами и телефоном усиливала мою нервозность, и я чувствовал, что ещё немного — и сердце вырвется из груди. Особенно этот дурацкий сон о Крэйге, который снова и снова прокручивался в голове, не давая покоя. Я не понимал, что мной двигало, когда я поступил так. Был ли это страх? Желание спасти свою жизнь? Или что-то гораздо более зловещее? Я сжимал рукава рубашки, пытаясь унять дрожь, но это не помогало. Руки тряслись, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть. Никогда в жизни я не испытывал такого стресса. Воздух в зале казался густым и тяжёлым, словно предвещая что-то ужасное. Я пытался сосредоточиться на чём-то другом, но мысли возвращались к Крэйгу, к тому, что произошло, и к тому, что могло случиться. Одна мысль о происходящем сбивало меня с толку. Я, практически без денег, со сломанным телефоном, абсолютно не осознаю своих дальнейших действий. Я чувствую себя так потерянно и одиноко. На данный момент я остро нуждался в ком-то, кто будет рядом, успокоит и поддержит. Мысль об этом казалась мне безумной, абсурдной, но я уже не мог от неё избавиться. Ненависть и страх смешались в моей душе, как яд, разъедающий изнутри. Я никогда не любил неожиданности, а теперь метался по всем штатам, словно загнанный зверь, в отчаянной надежде на чудо. В глубине души я понимал, что эта поездка не принесёт мне облегчения, а только усугубит состояние. Я чувствовал себя разбитым, подавленным, а дурные мысли, которые преследовали меня днями напролёт, теперь стали навязчивыми, как зловещий шёпот. Безысходность и отчаяние сжимали моё сердце ледяными тисками, и я не знал, как вырваться из этого кошмара. Единственный человек, которого я так хотел встретить — он. Причиной моей внезапной нужды стал сон или же, действительная привязанность, которую я испытывал? Да, я жил с мыслью о том, что глубоко влюблён в него, но не мог ничего сделать этим чувством. Может быть, рационально мыслящий человек, предпринял бы иное решение. В любом случае, я не такой. Но сейчас больше всего я желал встретиться с ним, хоть на одно мгновение. Я поставил себя цель поговорить с ним, абсолютно не избегая возможного разговора. Хотелось поставить все на свои места, высказать о том, что я думаю. Да и в общем, рассказать о всех чувствах, которые накопились у меня за это время. Я больше не хочу быть слабым, я желаю наконец-то принять правильное решение. Если он вообще желает этого. Даже если нет, то я все равно скажу ему все, о каждом подводном камне и самой крохотной детали. Крэйг, я прошу тебя, появись в моей жизни, хоть на мгновение. Любить меня не нужно, просто будь рядом. Путешествие было утомительно долгим и изматывающим. По предварительным расчётам, мы должны были добраться до вокзала Денвера в течение двенадцати часов, но учитывая, что автобус будет останавливаться для заправки и высадки пассажиров, это могло занять ещё несколько часов. Чем занять себя в это время, я совершенно не представлял. Я сидел в полном одиночестве, почти на самом заднем сиденье автобуса, вдали от цивилизации. Без музыки в наушниках было невыносимо, да и без моего мобильного устройства. Благодаря ему я мог хоть как-то скоротать время, но сейчас это было невозможно. К счастью, я вспомнил о плеере, который зачем-то взял с собой. Я предполагал, что связь может быть нестабильной, поэтому заранее подготовился. Почему я не вспомнил о нём раньше? Музыки было не так много, как в моём смартфоне, но она всё же была. Конечно, мой музыкальный вкус со времён десятого класса сильно изменился, но было приятно погрузиться в чувство ностальгии. С момента нашего отъезда прошло около четырёх часов, что составляло лишь четверть от общего времени поездки. Должен признаться, я изрядно утомился. Музыка, которую я слушал по кругу, наверное, раз в третий, начала сводить меня с ума. В любом случае, я не знал, чем ещё себя занять. От скуки я начал рыться в своём портфеле в поисках чего-нибудь интересного. К моему удивлению, я обнаружил книгу, о которой совсем забыл. Это была великолепная книга Франца Кафки «Замок», которая всё это время оставалась нетронутой. Я помню, что положил её в портфель, когда собирал вещи в дорогу, чтобы занять себя, но, видимо, мне было не до чтения. Осознав, что заняться мне действительно нечем, я отложил наушники и открыл книгу. Сначала я решил просто полистать её, чтобы узнать, насколько она объёмная. И тут, к моему удивлению, я увидел, что в середине книги лежит стодолларовая купюра. Моё удивление и радость невозможно описать словами. Должно быть, я совершенно забыл, что положил деньги в книгу на всякий случай, поскольку был не в себе. В любом случае, я невероятно счастлив и благодарен, что смогу прожить в Денвере, имея эти деньги. Благодаря этой находке я смог выйти из автобуса на следующей остановке, чтобы купить себе что-нибудь перекусить. В животе у меня громко урчало, потому что я почти ничего не ел за последние сутки, и я был рад этому. После небольшого перекуса меня потянуло в сон, что не могло не радовать. Конечно, я мог заняться занимательным прочтением книги, но все же восполнять биологические желания были в приоритете. К тому же благодаря этому я мог скоротать немало времени, ведь до конца поездки оставалось в районе шести часов. Мой сон был чуткий и беспокойный, ведь каждый шорох, доносящийся со стороны присутствующих лиц, будил меня. Конечно, мне удавалось приснуть на пятнадцать минут, облокотившись головой на переднее сиденье, но говорливая бабушка спереди явно не желала исполнить мои мечты. Худо-бедно, но все же мне удалось слегка отдохнуть на два часа, что практически не изменило ситуацию. На улице начало темнеть, было в районе восьми вечера, что говорило о моем скором приезде. Если честно, я рассуждал о своих дальнейших действиях. Первоначально я не видел смысла в посещении этого давно забытого в моей памяти места, доставляющего груду ужасных воспоминаний. С родителями я не общался уже около двух лет из-за чувства обиды. Ранее у меня не было никакого желания вновь видеть этот бордовый дом, гнетущие стены и фарфоровую посуду в шкафах, а в особенности лица этих бездушных тварей, называющиеся моими родителями. Ещё до моего рождения у моих предков был семейный бизнес, переходящий из поколения в поколение. Можно сказать, общественное достояние города Денвер. Но до семнадцатилетия я даже не подозревал о тайне, скрывающейся от всех покупателей. Почти с самого детства я подрабатывал в кофейне родителей, естественно, за бесплатно. Несмотря на то, что у меня был перегруженный день в виде художественной и музыкальной школы, я был вынужден практически ежедневно помогать родителям. На самом деле, устройство новых сотрудников не вызывало никаких проблем, но мои так называемые родители были очень скупы, поэтому не желали исполнять лишних издержек. Но причина крылась не только в этом. На протяжении практически всей жизни я потреблял кофе с метамфетамином, как и все посетители кофейни. Это было главным бизнес-планом моих родителей. Метамфетамин — кристаллическое вещество, вызывающее сильное привыкание. Безусловно, они добавили в кружку ничтожно малое количество вещества, что было практически незаметно, но тем не менее, привыкание со стороны посетителей было значительным. Каждый день посетители приходили в кофейню с невероятным воодушевлением, стремясь приобрести желанную дозу. Одним из этих людей был и я. С самого детства родители прививали мне любовь к этому напитку, что, естественно, мне не нравилось. Первоначально он казался мне горьким и неприятным, но впоследствии у меня сформировалась зависимость. В возрасте восьми лет я мог выпить около шести чашек эспрессо за день. Разумеется, это вызывало в моём организме недомогание. Во-первых, я был гиперактивен и не понимал, куда девать накопившуюся энергию. Я практически не мог заснуть, ведь кофеин, можно сказать, струился по моим венам. Я мог задремать максимум на два-три часа, что ежедневно истощало мой организм. Во-вторых, у меня возникли дефекты речи, которые проявляются и по сей день. Часто мои собеседники не могут понять, что я пытаюсь им сказать, потому что я привык говорить быстро. Раньше у меня была проблема с непроизвольной дрожью всего тела, особенно рук. Мне было трудно нормально держать любой предмет в руках, что создавало проблемы в учёбе и работе. Вылечиться от этого я смог благодаря терапевту и наркологу, можно сказать, что буквально недавно, примерно год назад. Да, на протяжении двадцати лет я дрожал, как ненормальный, что создавало обо мне неприятное впечатление. Именно из-за совокупности моих заболеваний мне было трудно коммуницировать с другими людьми. Мои так называемые родители, как я теперь понимаю, говорили мне, что у меня есть СДВГ — синдром дефицита внимания и гиперактивности. И я верил им слепо. До поры до времени. В возрасте около пятнадцати лет я начал подозревать неладное. Однажды я решил отказаться от кофе, чтобы проверить свою теорию. Я был шокирован, когда понял, что не могу продержаться без этого напитка и суток. Самое удивительное было то, что я не мог пить кофе в других местах, потому что вкус был другим. Я решил не придавать этому значения и продолжал губить свой организм. Однажды, в один из прекрасных дней, я наконец узнал тайну, которую от меня скрывали на протяжении многих лет. Как ни странно, мне помог Кенни Маккормик. Оказалось, что мои родители не только продавали кофе с метамфетамином, но и продавали сам наркотик. Одним из главных клиентов была семья Маккормиков, которая знала о тайне. Этими «постоянными клиентами» были немногие люди, как я узнал позже. Только избранные попадали в этот круг. Оказалось, что Кенни тоже не знал об этой тайне, пока пьяный отец не выдал ему всю информацию. Но он рассказал мне об этом слишком поздно, потому что думал, что я и так всё понимаю. Это случилось только через год. В семнадцать лет я учился в десятом классе, мечтая поступить в престижный филологический вуз. Мои планы рухнули, когда я узнал всю правду о происходящем. Я был буквально раздавлен этой новостью. Мои родители, которых я уважал и почитал, лгали мне прямо в глаза. Кроме того, они сделали меня наркоманом и буквально инвалидом. Именно в этот день я первый раз в жизни поднял руку на собственного отца. Я рассказал всю тайну прессе о «секретном ингредиенте», добавленном в каждый напиток. Естественно, своим поступком я полностью обанкротил свою семью, а кроме этого, посадил собственного отца в тюрьму на пожизненное заключение. Мою мать признали невиновной, ведь на суде она дала ложные показания, что дало ей условное заключение. А я, в свою очередь, остался с тяжёлой наркотической зависимостью, которая окружала меня на протяжении трёх лет. Да, после переезда я желал начать новую жизнь, забыв всё старое, но всё равно спустил будущее в унитаз. Хоть я больше и не пил кофе, я всё равно желал получить необходимый дофамин, что привело меня к употреблению. Первоначально это была трава, которая была легализована в большинстве штатов. Но после нее в ход пошла аптечная наркомания и синтетика, которую я потреблял два года. Однажды дело дошло и до дезоморфина, но я решил не рисковать с этим, поэтому продолжал сидеть на синтетике. Вытащил меня из этого тяжкого положения именно Баттерс, который уже не мог терпеть мои постоянные потери и истерики. Он отдал меня в реабилитационный центр, в котором я находился более полугода.  Я крайне благодарен ему за это, ведь он действительно спас мне жизнь. Он и ранее пытался принять необходимые меры, но всё оказалось тщетно. Однажды он запер меня в ванной на трое суток, иногда принося еду и воду. Было тяжело. В любом случае, моя жизнь стала лучше, хоть и менее яркой и красочной, но всё же трезвой и постоянной. Раньше я не знал, что произойдёт со мной завтра, но сейчас я осознаю, что будет такой же день, который будет повторяться вновь и вновь. Может, употребление — это не так уж и плохо? Господи, нет, о чём я только думаю? Стоя на вокзале Денвера, я испытывал смешанные чувства: с одной стороны, я стремился оказаться здесь, но в то же время ощущал внутреннее сопротивление. Было около двенадцати часов ночи, как гласили вокзальные часы. Ситуация была не из приятных: у меня не было забронированного номера в гостинице, и я не имел средств связи. Всё вокруг казалось до боли знакомым, но в то же время вызывало мучительные воспоминания. Я помнил, как был здесь в последний раз два года назад, и это было не самым приятным моментом. Я не хотел бы оказаться здесь снова, но какая-то неведомая сила заставляла меня стоять здесь. У меня не было сил даже покинуть пределы вокзала, но я вынужден был это сделать. Город был окутан ночной темнотой, но свет от магазинов, фонарей и окон ближайших домов делал её не такой мрачной. На площади у вокзала собралась толпа людей, что было неудивительно, ведь это место всегда было оживлённым, несмотря на время. В этот момент меня радовали мои сто долларов, обнаруженные среди страниц книги. Я был поражён столь неожиданному повороту событий. Благодаря им я мог позволить себе оплатить ночь в мотеле и даже приобрести подержанный телефон. В моих планах было посетить ближайший ломбард, чтобы осуществить покупку. Я знал о местонахождении ближайших круглосуточных ломбардов, так что мне не о чем было беспокоиться. По правде говоря, я испытывал тревогу относительно этой сомнительной идеи, поскольку всегда считал это место самым неприятным. Помню, когда мне не хватало денег на кое-что, я часто сдавал в ломбард технику и подаренную мне бижутерию. В тот момент я был самым отвратительным отражением самого себя, самым презренным человеком на этой планете. Единственное, что радует, — я больше не занимаюсь этим, поэтому могу не беспокоиться. В любом случае, это не лучшее место для покупки телефона, ведь большинство из них краденые. По крайней мере, я так думал. Но мне не оставалось выбора, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть. Я знал, что неподалёку от вокзала был небольшой ларёк, в котором находился тот самый ломбард. Раньше я часто посещал это место, поэтому знаю, куда нужно было идти. Надеюсь, что они не закрылись. К моему приятному удивлению, тот самый обшарпанный ларёк действительно стоял на том же месте. Его внешний вид совсем не изменился, будто хозяева совершенно не заботятся о таких вещах. С лёгкой дрожью в руках я открыл дверь и зашёл в знакомое помещение, сразу же осматривая его. Естественно, внутри всё так же, как и было, только сотрудники периодически меняются. За кассой ломбарда сидела молодая девушка, которая сразу же обратила на меня внимание. — Здравствуйте, вам что-то подсказать? — сонным голосом произнесла дама. — Доброй ночи, у вас есть поддержанный телефоны? Желательно не превышающие цены в пятьдесят баксов. — после моих слов она указала на стеклянную витрину, находящуюся по правой стороне от нее. — У нас довольно крупный ассортимент в разном ценовом сегменте. Посмотрите, что вас заинтересует, и скажете мне. — после того, как она сказала это, то положила голову на прилавок. По всей видимости, ей очень хотелось поспать. Я начал оглядывать витрину, рассматривая возможные варианты. Цены колебались от двадцати до двухсот долларов, я сразу же начал убирать варианты, превышающие пятьдесят. Если честно, мне было непринципиально, с чем мне ходить, поэтому выбрал наугад, тыкнув пальцем в седьмой «iPhone», стоивший ровно сорок пять баксов. Вроде бы, повреждений на нём практически не было, так что вид был вполне приемлемый. Я не стал заморачиваться над всеми нюансами, поэтому без раздумий взял именно его, всунув девушке нужную сумму. Обрадовавшись своей долгожданной покупкой, я решил направиться в сторону ближайшего хостела. Благо я знал этот город как свои пять пальцев, поэтому помощь «Google maps» мне была не нужна. Мне должно было хватить той суммы, чтоб снять самый дешёвый номер. У меня не было желания вновь покупать место в хостеле, вспоминая эту антисанитарию и людей, находящихся там. В то же время я решил просмотреть купленный телефон, чтоб оценить ценность собственной покупки. Меня радовало, что телефон был наполовину заряжен, что облегчало мне задачу. Практически сразу я вставил туда сим-карту, чтоб иметь связь и мобильный интернет. Ничего подозрительного я там не нашел. В целом, камера была замечательной, да и батарея была цела на восемьдесят процентов, а объём памяти был таким же, как и на моем старом. В общем, не телефон, а чудо, тем более за такую цену. В то время в приближался к ближайшей гостинице, которая находилась не далеко от вокзала. Я надеялся, что оставшихся денег мне хватит на самый дешёвый номер.

***

За время моего пребывания в комнате я успел как следует выспаться. Сон был крепким, я не видел никаких сновидений и не слышал звонков от Клайда, которые периодически тревожили мой мобильный. Когда я открыл глаза, то подумал, что случилось что-то страшное, но всё оказалось иначе. Доновану было скучно сидеть дома, он хотел прогуляться. Он также успел пожаловаться на мачеху, которую искренне ненавидел. По большей части эта женщина не сделала ему ничего плохого, но он всё равно не мог принять её. В его сердце всё равно жила родная мать, которую он не хотел забывать. Кстати говоря, на кладбище мы должны будем быть завтра. Да, именно мы, ведь я пойду с Клайдом. Мне хотелось поддержать лучшего друга, да и тем более я не простил бы себе, если бы оставил его в этот период. Отец нередко проявлял холодность, но при виде меня после долгой разлуки не смог сдержать улыбки. Он обнял меня с огромной радостью и любовью, словно видел в последний раз, и крепко пожал мне руку. К его приходу праздничный ужин уже стоял на столе, и это не могло не радовать. Всё это время я больше всего желал отведать домашней еды, не понимая, как в детстве мог воротить нос от этого «пищи богов». От одного вида угощений у меня текли слюни, ведь последний раз я ел сухой сэндвич на вокзале. После того как все подошли к столу, мы приступили к трапезе, прочитав перед этим молитву. Честно говоря, этот ритуал был для меня непривычным, ведь уже который год я не читаю молитву перед едой и не хожу в церковь. По лицу отца было заметно, что он явно хотел начать со мной разговор. Во время нашей первой встречи мы даже не успели нормально поговорить, поэтому я ожидал этого диалога.  — Как учеба, сынок? В следующем году выпускной, помнишь? — спросил он, перед этим откашлявшись. — Да, помню, пап. С учёбой все, как обычно, ничего особенного. Пропусков нет, домашнее делаю, тесты пишу. — коротко ответил я. Тема учебы была для меня одной из самых нелюбимых, но больше всего меня раздражало обсуждение романтических отношений. Надеюсь, что он не начнёт эту тему. Хотя без этого точно не обойдётся. — Ты уже сморишь варианты будущей работы? Астрономия, всё-таки сфера узкая. Не думал идти на аспирантуру? — в очередной раз, отец пассивно оскорбил мой выбор специальности, я не удивлен. На протяжении всего моего обучения, он постоянно промывал мне мозги этой темой, предлагая перевестись на другой факультет. Мне казалось, что я намеренно не делал этого, чтоб больше разозлить его или же утереть нос. С одной стороны, я и сам осознавал о невостребованности профессии, но с другой всегда желал заниматься именно этим. — Какая мне аспирантура? Я терпеть не могу учебу, а тут еще и других студентов обучать. Да и зарплата у них низкая. — я слегка обиженно взглянул на него. — Ну, зарплата хоть и низкая, но хотя бы что-то, знаешь. Над какими вариантами ты размышляешь? — я понимал, о чем идет речь. Именно этот вопрос раздражал меня каждый раз все сильнее и сильнее. — Я тебе говорил, что хочу работать в «NATO», ты уже забыл?  — Ну как такое забудешь, сынок? Знаешь, в «NATO» еще пробиться надо, а с твоими оценками и знаниями даже не знаю, насколько это вероятно. В этой организации работают шишки или, в крайнем случае, золотые медалисты университетов Вашингтона. Ты действительно уверен в своих способностях? — вновь волна унижения и тех же самых речей, словно по скрипту. Я уже надеялся, что смогу расслабиться в кругу семьи, но отец, как всегда, смог испортить всю идиллию своими речами. Настроение поганое. — Давай поговорим о чем-то другом, я не хочу продолжать этот диалог. — сдерживая агрессию, сказал я. В тот момент мама взглянула на меня слегка опечалено. — Томас, Крэйг прав. Ребенок только приехал, а ты уже начинаешь нагружать его вопросами, давай просто спокойно посидим. — стараясь показаться спокойной, сказала мама. Триша же в это время молча поедала ужин, иногда поглядывая на меня с насмешкой. По всей видимости, ей было смешно оттого, как отец вновь задевает меня.  — Я его давно не видел, мне что, нельзя задавать ему интересующие вопросы? Парень уже взрослый, должен думать о своем будущем. Если ты каждый раз будешь называть его «ребёнок», то таковым он и останется. — я понял, он не желал прекращать это. — Как дела на личном фронте? Девчонку не приметил никакую? — о Господи, только не это.  — Мы поругались. — сказал я, а после усмехнулся. Конечно, эта фраза была очень опасной на семейном ужине. Я уже представлял, как после моего ответа посыпятся вопросы со стороны всех членов семьи. Как я и ожидал, бомба мгновенного действия сработала. В первую очередь, на меня вопросительно взглянула Триша, явно не ожидая этого поворота событий. Мама слегка разочарованно посмотрела на меня, ведь во время нашей встречи я и слова не проронил об этом. Отец, в свою очередь, начал улыбаться. — Серьёзно, у тебя были отношения? А почему вы поругались? Почему родителям ничего не сказал? — как и ожидал, груда вопросов. — Нет, у меня не было никаких отношений. Просто она мне нравится, но я не говорил ей об этом. Поссорились мы около недели назад, а теперь она избегает меня. — я задумчиво начал протыкать недоеденный салат вилкой. — Сынок, почему ты ничего не говорил? Подожди, а почему вы поссорились? Ох, у меня столько вопросов... — произнесла мама, удивлённо смотря на меня. — Причины ссоры я так и не понял, это же женщины, их сложно понять. В подробности углубляться не хочу, но могу сказать, что ничего плохого не сделал. Я все еще хочу помириться с ней, надеюсь, все получится. — наверное, я зря выдал все это. Похоже, я до такой степени разочарован этой ситуацией, что ищу поддержки даже у родителей. По большей части, я желал в никакую не желал упоминать о Твике, но все же сорвался. Мне самому смешно, что я говорю о нем в женском роде, но ему это даже подходит. Может, если переодеть его женственно, родители не заметят разницы? А точно, голос же мужской. Стоп, почему я вообще думаю о том, что буду знакомить его с родителями? Мне бы найти его сначала. — Я уверена, сынок, что у тебя получится помириться с ней. Если ты сделаешь это, то обязательно признайся ей в любви, это необходимо. — мама улыбнулась и подмигнула. От этих слов и действий со стороны матери мне стало очень тепло и приятно. Я обрадовался, что она не начала задавать мне лишних вопросов. — Красивая-то хоть, избранница? — отец слегка поднял правую бровь и с интересом взглянул на меня. — Да, очень даже. Не называй ее так, мы даже не в отношениях, просто хорошая подруга. — Ну да, между мужчиной и женщиной есть дружба. Конечно, до поры до времени... пока пьяные и голые в съёмном номере отеля не оказываетесь. Потом свадьба, пелёнки, кредит, внуки...  — Слушай, пап, хватит. Можно мы спокойно поедим? — я с неким презрением глянул на отца, ведь его слова вызывали в моей груди ком злости. — Да ради Бога, ешь на здоровье. Кто тебе мешает? — после этой фразы вся ситуация окончилась мирно. За столом не было неловких диалогов о моем будущем и «избраннице», чему я был крайне рад.  Спустя полчаса я все же поднялся в комнату со слегка паршивым настроем. Меня раздражали слова отца, хотя я и понимал, что он говорит действенные вещи. Несмотря на всю радость семейной атмосферы, меня все больше и больше отталкивало от дома. По непонятной причине я желал поскорее покинуть это место, хотя был в предвкушении этой поездки.  Я был уверен, что после встречи с мамой Клайда на кладбище отправлюсь в Небраску.