unpredictable encounter

Помещение, которое я арендовал, было скромным, но вполне приемлемым. За ту сумму, которую я заплатил, оно соответствовало моим ожиданиям. В комнате находилась односпальная кровать с тонким матрасом, который, хоть и не был идеальным, всё же позволял отдохнуть. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка, на которой лежали потрёпанные книги и старый телефон. На стене висел небольшой телевизор с треснувшим экраном. Я не планировал его смотреть, но всё же отметил, что он был. В углу комнаты располагались душевая кабина и туалет. Самым большим плюсом этого помещения была отдельная ванная комната. В хостеле, где я останавливался, всё было общим, и это вызывало у меня чувство брезгливости. Хоть комната и не была роскошной, я был рад, что наконец-то могу нормально помыться. За последние двое суток я не имел возможности принять душ, и это начинало сказываться на моём самочувствии. Горячая вода, пусть и не самого высокого качества, принесла мне огромное облегчение. Я чувствовал, как усталость и напряжение постепенно уходят, и это было настоящим наслаждением. Я не планировал проводить излишние прелюдия и сразу же после душа прилег в кровать. Могу сказать одно, она действительно неудобная. На белой простыне и пододеяльнике виднелись маленькие желтоватые пятна, которые вызывали у меня чувство отвращения. Хоть я и сам не был любителем менять постельное бельё, но все же не понимал, как обслуживающий персонал не мог заметить это. Ладно, это совсем незначительно по сравнению с неудобным и жестким матрасом. Но в силу своей усталости, я старался не обращать внимания на эти нюансы, ведь, на данный момент, мог уснуть даже на лавке. Поставив недавно приобретённый телефон на зарядку, я лег спать с гнетущими мыслями. За пять минут до моего отключения, я задумался над встречей с матерью, если она, действительно, состоится. Думаю, когда я буду в состоянии нормально мыслить, я подумаю над собственными словами. Могу сказать, что проснулся я с большим чувством голода и головной болью. Кроме этого, все мои кости ужасно ломило, хоть это было непривычно для моего организма. Удивительно, но снов я совсем не видел, по всей видимости, спал сильно крепко. Когда я раскрыл глаза, то увидел, что с окна уже давно светило солнце. Быстрым движением, я снял телефон с зарядки, чтоб посмотреть на время. Могу сказать, что я даже не взглянул в сторону циферблата, ведь ужаснулся, когда увидел у себя двадцать три пропущенных от Баттерса. Несколько из них были, когда я только уснул, последующие с перерывом в несколько часов, один из самых недавних был в районе часа назад. Кстати говоря, было половина десятого, поспал я нехило. Разумным решением, на данный момент было, отреагировать на звонки Стотча, ведь я осознавал, что он сильно переживал за меня. Он звонил мне, когда телефон был на беззвучном режиме, ужасная привычка, от которой я никак не избавлюсь. Я нажал на контакт Баттерса, чтоб позвонить. Гудок Гудок Гудок — Ох, неужели малыш наконец-то вышел на связь. Ну, привет, дружище. — услышал я до боли знакомый голос, который явно не принадлежал Баттерсу. — Подожди, Кенни? Я твой голос из тысячи узнаю. Откуда у тебя мобила Лео? — с явным удивлением спросил я. В силу своего недавнего проснутия, я не мог нормально отреагировать на это известие. — Столько ненужных и бессмысленных вопросов… Знаешь, как волновался на протяжении всего времени Баттерс? Ты, наверное, даже не задумывался об этом. Когда на протяжении полутора суток ты был отключён, а после вообще не брал трубку. Ты молодец, чувак, просто герой. — Так, ты стрелки не переводи. Я знаю, что вел себя как долбоёб, но я могу всё объяснить. Дай трубку Баттерсу и, желательно, объясни, откуда у тебя его мобильный! — Ох, пропал на три дня, лучший друг себе места не находил, а тебя волнует только это, да? Сначала отвечай, где ты, а потом я скажу свою часть. — Господи, окей-окей. Я сейчас в Денвере, мой старый телефон разбился, и я скитался без него на протяжении полутора суток. На данный момент отвечаю с телефона, купленного в ломбарде. Не отвечал на его пропущенные, потому что я уснул, а телефон стоял на беззвучном. Твоя очередь отвечать на вопросы. — Почему ты не мог сразу предупредить о своем незапланированном путешествии? Ты не представляешь, как стрессовал Лео на протяжении этих дней. — Ты сам ответил на свой вопрос. Путешествие незапланированное, поэтому и не предупредил. Опять же, не переводи стрелки… Где Баттерс? Откуда у тебя его телефон? — Окей, сам напросился. Некоторое время я контуюсь у твоего драгоценного друга, ну или же моего любовника. Знаешь, нам очень хорошо вместе. Правда, твое отсутствие на протяжении всех этих дней нарушило нашу половую жизнь, поэтому я обижен на тебя. — от его слов я ахуел не на шутку. Каким образом все сложилось так, что они вновь встретились? Каким образом Баттерс решил простить его, да и тем более разрешить жить у него? — Чего, блять?! Какой любовник, какая половая жизнь?! Мне нужны объяснения! — в этот момент меня нехило переклинило. Я ждал немедленных объяснений всей ситуации. Неужели за время моего отсутствия все настолько изменилось? — Когда приедешь, всё сам узнаешь, малыш. Ладно, гуляй, чтоб в девять вечера уже был дома. Вызов завершён. Мои глаза сделались непривычно огромной формы, ведь я все еще не мог осознать происходящее. Весь этот шквал информации просто не мог перевариться в моей сонной голове. Кенни с телефоном Баттерса? Любовник? Что за бред? Он не мог так запросто простить его и впустить ночевать к себе домой. Может, мне послышалось? Я почти мгновенно решил перезвонить на номер друга. Гудок Гудок Гудок Абонент не отвечает, можете перезвонить позже или оставить своё сообщение после звукового сигнала. — Вот сволочь! — выругался я вслух. Я не стал перезванивать, поскольку предвидел исход. Что ж, позвоню позже, когда осмыслю ситуацию. Кстати, выселение назначено на десять утра, так что мне следует поторопиться, иначе придётся платить неустойку. Резким движением я поднялся с постели и тут же ощутил, как перед глазами всё поплыло. Как же я устал от гипотонии. Не задумываясь ни на мгновение, невзирая на своё состояние, я устремился к ванной комнате, дабы совершить необходимые процедуры. Времени на душ у меня не было, и мне предстояло обойтись без него. Не теряя ни секунды, я быстро собрал свои вещи и направился к выходу. Время до окончания моего пребывания в этом месте ещё оставалось, и чувство тревоги покинуло меня. Я не стал тратить время на завтрак, поскольку не испытывал голода. Я осознавал, что мой желудок сократился до размеров, сравнимых с желудком трёхлетнего ребёнка, из-за вынужденного голодания. Моя главная задача — не потерять сознание от голода. Что ж, подкреплюсь позже. Сегодня моей целью было посещение кофейни и родного дома. Это действие вызывало во мне отторжение на протяжении всего моего незапланированного путешествия, но его необходимо было совершить. Я не зря приехал сюда. В данный момент я направлялся к ближайшей остановке, чтобы как можно скорее осуществить задуманное и вернуться домой. Признаться, я уже скучал по привычной рутине. Должен отметить, что нужный автобус подошёл слишком быстро, и это вызвало у меня раздражение, поскольку я не успел собраться с мыслями. О, дом, родной дом! Тот самый дом, который не́когда казался мне столь родным и тёплым, ныне вызывал во мне лишь чувство ненависти и отвращения. С одной стороны, я не мог понять, зачем я туда направляюсь, ведь именно этот дом отталкивал меня все эти годы. С другой стороны, какая-то неведомая сила влекла меня именно туда. Устроившись на последнем сиденье полупустого автобуса, я созерцал пейзаж за окном. Все эти места, улицы и проспекты были мне до боли знакомы. Настолько, что мне становилось тошно. Казалось бы, всё слегка изменилось, модернизировалось и улучшилось, но я всё равно видел эту душную городскую жизнь, которая изо дня в день оставалась неизменной. Первым делом, я желал заехать в кофейню. Да, ту самую кофейню, в которой я работал с восьми лет. Я понимал, что она должна была закрыться уже давно, ведь ее опечатали, но все же, было интересно узнать, что происходит там на данный момент. Ехать до самой кофейни не так уж и долго, в районе двадцати пяти минут. В десяти минутах ходьбы от неё находился мой родной дом, в который я желал попасть с момента приезда. Или же нет? Чего именно я добиваюсь? Я не имел достоверной информации о том, проживает ли в этом доме моя так называемая мать. Возможно, она продала его, но это не было точно установлено. Я не поддерживал с ней связь на протяжении двух лет и не имел желания делать это в будущем. Стоит ли мне совершить эту поездку? Я начал размышлять над этим вопросом, рассматривая возможные исходы. Даже если встреча состоится, маловероятно, что моя мать позволит мне войти в дом. Я разрушил семейный бизнес и в целом разрушил семью. Однако попытка не пытка, и я готов к любому исходу. Рано или поздно я всё равно бы это сделал. Возможно, если она позволит мне войти, то потребует, чтобы я извинился. Скорее всего, это приведёт к скандалу, но я готов к этому. Однако я не буду извиняться, поскольку считаю себя правым. Многие люди могут посчитать меня безнравственным и психопатом, но я не считаю себя таковым. У меня есть честь и достоинство, и я уверен, что поступил правильно. Да, это может показаться жестоким, но это правильное решение. Они заслуживают этого. Мои рассуждения об исходах позволили сократить время, ведь я понял, что подъезжаю к месту назначения. Уже на следующий остановке должна быть старая кофейня. Я медленно приподнялся с нагретого места и ринулся к выходу. Меня невольно накинуло чувство волнения и тревоги, будто я находился на экзамене, который решает всю судьбу моей жизни. Руки начали слегка подрагивать, а сердце биться с огромной периодичностью. Я осознавал, что уже через мгновение столкнусь лицом к лицу со старыми воспоминаниями, которые приносили больше чувства боли, чем приятной ностальгии. Ладно, повторюсь, живём один раз. Мои ноги уже ступили на асфальт, а взгляд блуждал по окрестностям. Квартал был оживлённым, ведь это был почти центр города. Справа возвышался торговый центр, который почти не изменился с моего последнего визита, разве что буква «m» в слове «mall» выгорела, и теперь можно было прочесть «shopping all». «Скупай всё»? Техническая неудача или маркетинговый ход? Любопытная тема для размышлений. Впрочем, меня это не интересовало. Прямо напротив торгового центра, через дорогу, должна была находиться кофейня. Признаюсь, мне было страшно даже взглянуть в ту сторону, и я шёл к подземному переходу, опустив голову. Слава богу, это был не пешеходный переход, и мне не пришлось поднимать голову. Пройдя небольшое расстояние, я поднимался по переходу, размышляя о возможных исходах. Мне было страшно поднять голову и взглянуть страху в глаза. Но когда дневной свет всё же ударил мне в лицо, я вынужден был это сделать. Я невольно повернул голову в ту сторону, где, по идее, должна была находиться кофейня. Мои глаза широко распахнулись, и невольная улыбка появилась на моём лице. Я не поверил своим глазам, когда увидел вместо семейного заведения тайский ресторанчик. Меня охватили чувства радости и успокоения, ведь я больше всего ожидал именно этого исхода. Хотя маловероятно, но эта кофейня продолжала бы свою работу, ведь два года назад она уже была опечатана. По всей видимости, моя мать продала это помещение азиатам. Никогда в жизни не думал, что так буду радоваться тайскому ресторану. Я уже хотел было зайти внутрь, чтобы рассмотреть его, но внутренняя тревога остановила меня. Я, словно под электрическим зарядом, отпрянул от этого места. По-видимому, меня охватили ужасные воспоминания об этом месте. Через стекло я увидел похожую планировку, и меня охватили жуткие чувства. Я не решался оставаться на одном и том же месте длительное время, поэтому решил пойти по знакомому маршруту, а то есть к родному дому. Идти мне не так уж и долго, в районе десяти минут, что делало этот квест еще сложнее. С каждым шагом, приближавшим меня к этому месту, атмосфера становилась всё более гнетущей. Воздух, казалось, сгущался, становясь почти осязаемым, и давил на плечи, словно невидимые руки пытались удержать меня. Меня охватило чувство тревоги и напряжения, которое нарастало с каждой секундой, с каждым вдохом. Мне казалось, что все люди вокруг смотрят на меня с осуждением, с ненавистью. Я чувствовал, что их взгляды прожигают меня насквозь, обвиняя в чём-то, что я не могу понять. Это было странное ощущение, я осознавал, что это всего лишь плод моего воображения, что никто не может знать, что у меня на уме, и уж тем более никто не может меня осуждать. Но всё же это чувство не проходило. Оно было настолько реальным, что я не мог от него отмахнуться. Я попытался успокоиться, убедить себя, что это просто нервы. Я всегда был склонен к самоанализу и самокопанию, но сейчас это переходило все границы. Я пытался найти логическое объяснение своему состоянию, но все мои мысли возвращались к одному и тому же: я не мог понять, что происходит. Я остановился, чтобы перевести дух, сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Закрыл глаза и попытался сосредоточиться на своих ощущениях. Я чувствовал, как напряжение немного спадает, но тревога всё ещё остаётся. Я знал, что не могу позволить себе поддаться ей. Я решил взглянуть на небо. Раньше оно было ясным и безоблачным, но теперь тучи начали сгущаться, закрывая солнце. Казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Я поднял голову вверх, пытаясь найти в этом зрелище хоть каплю утешения. Но даже тучи не могли развеять мои мысли. Ветер начал слегка поддувать, хотя его и не было видно. Я чувствовал его лёгкое прикосновение к своему лицу, но это только усиливало ощущение тревоги. Я знал, что это всего лишь ветер, но мне казалось, что он несёт в себе что-то зловещее. Я попытался убедить себя, что это просто совпадение, что ветер и тучи — это просто природные явления, которые не имеют ко мне никакого отношения. Но я не мог отделаться от мысли, что всё это не просто случайность. Что-то внутри меня говорило, что это знак. Я не суеверный человек, я всегда считал, что всё в жизни можно объяснить логически. Но сейчас я не мог найти этому объяснения. Я чувствовал, что что-то происходит, что-то, что я не могу контролировать, и это пугало меня. В любом случае, это неизбежно. Я не должен вновь оступиться и показать свою трусость. Я проделал такой огромный путь, чтоб потом банально развернуться и уйти? Нет, я не могу поступить так. Стараясь казаться, как можно увереннее, я направился по знакомой улице, предвещая грядущие события.

***

Я проснулся слегка с грустным настроем, не знаю, этому поспособствовали грядущая годовщина смерти мамы Клайда или же мысли о Твике. Да, этот паренек даже ночью не оставил меня в покое. Я всеми силами надеялся, что у него все хорошо и он находится в безопасности. Наверное, даже мое благосостояние не волновало меня так сильно, как его. Я вновь взглянул на письмо, лежавшее на тумбочке. На данный момент именно оно предавало меня стимул. Я осознавал, что не все кончено. Почему-то это заставило меня невольно улыбнуться. В любом случае, я хоть немного должен оставить свои мысли о Твике, ведь у меня другие планы на сегодняшний день. Сейчас была половина девятого, вполне приемлемое время. С Клайдом мы должны будем встретиться в районе десяти, чтоб поехать в сторону кладбища. Мое присутствие важно для него, ведь благодаря мне он чувствует себя спокойнее. В любом случае, я должен поддержать друга, да и к тому же, я тоже скучаю по этой прекрасной женщине. Она хорошо общалась с моей мамой, да и сама по себе была очень доброй и отзывчивой. Вспоминаю, как она орала на Клайда из-за того, что он не опускает стульчак унитаза. Мы постоянно смеялись над ним из-за этого, конечно, до определённого момента. Кто же знал об этом исходе? Ладно, я безнравственное чмо, мне все еще смешно с этого. Я подходил к дому Клайда, который находился от меня буквально на соседней улице. Помню, как в школьные годы я постоянно заходил за ним, чтобы мы вместе пошли на остановку. Эта скотина всё время собиралась по три часа, и мы опаздывали на автобус, так что приходилось топать пешком. В этот раз он меня не подвел, они вместе с отцом уже стояли возле автомобиля. Было непривычно видеть Клайда в черном костюме, да и в общем в деловом стиле. Я, в свою очередь, не стал сильно заморачиваться, надев черную футболку без принта и того же цвета джинсы. — Ох, мы тебя уже заждались. — сказал Донован, протягивая мне руку в знак приветствия. Могу сказать, что он не был сильно подавлен. Больше скажу, он слегка улыбался, когда заметил мою фигуру. Припоминаю, что в прошлый раз с его глаз ручьями стекали горькие слезы. — На десять договаривались, сейчас без десяти минут уже. — недоумевая, сказал я. — Да ладно, я угараю. — Он положил руку мне на плечо. — Будто не на поминки едешь, а на дискотеку. С тобой всё нормально? — Да, всё отлично, не переживай. Конечно, на душе слегка грустно, но это не повод унывать. Всю ситуацию я давно отпустил, так что я в полном порядке. — Я рад слышать. Припомню, как на прошлых поминках ты такие сопли пускал, что даже смешно было. — Я слегка усмехнулся. — Иди нахуй, что приебался. — Сказал Клайд явно не со зла. Его слова и звучали грубо, но по интонации было понятно, что он шутит. — Сынок, ты цветы взял? Крэйг, привет, кстати. — спросил мистер Донован, попутно копошась в багажнике машины. — Здравствуйте! — Коротко ответил я. Я почувствовал себя неловко, так как не поздоровался со взрослым человеком первым. — Ой, сейчас схожу. — Клайд уже было хотел пойти в сторону дома, но отец остановил его. — Растеряша, сейчас сам схожу, не надо. — Сказал Донован старший, подходя к входной двери. — Ох, наконец-то мы одни. Сейчас я такое вывалю! — Сказал Клайд, как только отец удалился из поля зрения. — Ну, выкладывай. — Короче, я убить хочу эту тварь. — Мачеху? Почему я не удивлён? — Я понимал, что этот диалог растянется надолго. — Именно! Ну, то, что было вчера, я тебе рассказал, но сегодня… Она приебалась ко мне из-за того, что я улыбнулся за завтраком. По её мнению, именно в этот день я ни в коем случае не должен улыбаться, смеяться и громко разговаривать. Несмотря на то, что прошло уже двенадцать лет. Кроме этого, она в очередной раз сказала мне, что я убийца собственной матери! Понимаешь? Я долго шел к принятию этой ситуации, а она продолжает! — Если честно, меня искренне разозлили эти слова. Больше всего меня раздражало, что при гостях эта женщина вела себя как ангел. Я даже подумать не мог, что она на такое способна. Я довольно часто выслушивал жалобы Клайда, основанные на их скандалах. Могу сказать, что в некоторых случаях она была права. Она довольно часто тыкала Клайду в то, что он неразумно тратит деньги, часто выпивает и страдает инфантилизмом. В этом я с ней солидарен, ведь это истина. — Ну, в этот раз она действительно перегибает. Искренне сочувствую, чел. Ты не бери в голову, она просто больная. — я не мог подобрать нужных слов, поэтому ответил как по скрипту. Чаще всего я говорю Доновану именно эти слова, ведь мне лень придумывать что-то новое. — Ну, она в очередной раз сказала, чтоб я нашел работу, но это вообще мелочь по сравнению с этим. — он закатил глаза. — Истину глаголет. — коротко ответил я. — Слушай, ты сам не работаешь на четвертом курсе, не переводи стрелки. — прозвучало обидно. — У меня стипендия есть, и мне ее вполне хватает. Когда я закончил свою фразу, из входной двери вышел отец Клайда, державший букет роз средних размеров. — Что стоите? Присаживайтесь. — сказал он, подходя к водительскому месту. Не раздумывая, я присел на заднее сиденье автомобиля, а Клайд — на переднее. Путь до кладбища занял около двадцати пяти минут. Южный парк, в котором оно располагалось, был невелик. Самой западной точкой города был пруд Старка, а самой восточной — Гетто. Если проехать от одной точки до другой на автомобиле, можно уложиться в пятнадцать минут. Кладбище находилось в восточной части города, в двадцати минутах езды от Гетто. Должен признаться, я рад, что дорога не займёт много времени. Мне не по душе подобные мероприятия, поскольку они связаны с печалью и скорбью, хотя меня и не назовёшь жизнерадостным человеком. Однако даже самые позитивные люди испытывают напряжение во время подобных событий, особенно если это не близкий родственник. Только по просьбе Донована я ежегодно посещаю это место. Откровенно говоря, я уже устал от этого, но всё же привык. Стоит ли нарушать сложившуюся традицию? Сначала я думал, что Клайд и его отец будут молчать всю дорогу, но они неожиданно начали рассказывать истории, связанные с Бетси. Признаюсь, лучше бы они не говорили, поскольку мне было неловко. Они вспомнили её овсяное печенье, которое я очень любил. Это действительно лучшее печенье, которое я пробовал. Я скучаю по ней. Остальные истории я не слушал, вставив наушники и включив музыку. Это их дело, и я не хочу вмешиваться. Ближе к концу поездки все замолчали, атмосфера стала ещё более напряжённой. Хотя я посещаю это место каждый год, я всё равно чувствую себя так, будто это мой первый визит. Когда Роджер припарковал машину у края дороги, мы вышли и направились к могиле. Кладбище было не таким большим, как другие, поэтому найти нужную могилу было несложно. К тому же я уже практически запомнил её местоположение. Правда, она находилась почти в самом конце кладбища, и идти до неё было около пятнадцати минут. Атмосфера казалась мне гнетущей. Тёмная одежда, грустный взгляд Клайда. Меня удивляло, что он ещё не плакал. Обычно он начинал плакать, едва выйдя из машины. Похоже, он научился контролировать свои эмоции или уже смирился с ситуацией. Однако я не мог быть уверен, что он не расплачется во время нашего пути, поэтому внимательно следил за ним.  По правде говоря, меня напрягало данное молчание. С момента нашего пути никто из присутствующих не проронил и слова, я также молчал, чтоб не разогревать обстановку. Мы подошли к могиле Бетси. Могу сказать, она выглядела довольно ухоженно, было видно, что ей занимаются. Я знал, что отец Клайда и большинство близких друзей Бетси периодически навещают её, так что это было не удивительно. Такой ухоженной она остается уже на протяжении двенадцати лет.  На каменной плите лежала куча искусственных цветов и просроченных сладостей. Если честно, никогда не понимал эту традицию. Зачем оставлять вкусности на могиле?  Ладно, мои мысли ушли совсем в иное русло, сейчас нужно думать о другом.  Клайд некоторое время молча смотрел на впереди стоящий монумент. Его глаза смотрели в одну точку и практически не моргали. Я обратил внимание, что они медленно наполняются блеском, это свидетельствовало тому, что Донован скоро заплачет. Но этого не произошло. Клайд сглотнул слюну и шмыгнул носом, а после протер намокшие глаза. По всей видимости, в этот раз ему не хотелось проявлять эмоции, думаю, что это нормально. Спустя столько времени все же принять ситуацию — здравое решение. Лично мне, с моей лёгкой степенью психопатии, тяжело проявлять яркие эмоции. Возможно, в глубине души я и буду испытывать поток чувств, но на моем лице это проявляться не будет. В этом плане мы с Донованом отличались. Я невольно взглянул на Роджера. Он, как и обычно, сохранял невозмутимость. Чаще всего, когда я приходил на поминки, он не плакал, но и позволить себе проявить положительную эмоцию он не мог. По всей видимости, излишняя эмоциональность у Клайда передалась от матери. Я, в свою очередь, сохранял невозмутимый вид, стоя дальше всего от могильной плиты. Мне не хотелось нарушать «семейную идиллию», да и в целом мне казалось лишним собственное присутствие. Я же не член их семьи, хоть и близкий друг Клайда. Ладно, хватит рассуждать на эту тему. Через некоторое время Донован-младший все же очнулся. Он медленно положил букет из тридцати двух гвоздик в середину могильной плиты. При всем этом он не проронил ни слова. Да, думаю, в этой ситуации слова будут лишними. Отец с сыном начали креститься, я повторил их действия. Роджер начал приговаривать под нос то ли слова памяти, то ли какую-то молитву, было сложно понять, так как стоял я не так близко. Неожиданно для меня мой телефон с шумом начал вибрировать в кармане, издавая привычную для него мелодию. Мне стало так неловко, поэтому я начал отходить от могилы, чтоб не смущать Донованов. Отойдя на сто метров, я быстро поднял трубку, не обращая внимания на входящий вызов, если быть точнее, на звонящего абонента. — …Кр-рэйг… Алло… *звук помех*. — Алло, Баттерс, тебя плохо слышно! Я сейчас не могу говорить, тут плохая связь! — …Тебя не слышно, помехи! *неразборчивая речь*. — Баттерс, если ты звонишь по поводу Твика, то напиши сообщением! Я ничего не понимаю. — Твик? *звук помех*… Он сейчас… *неразборчивая речь*. Звонил ему *звук помех*… Отправляйся туда. — Куда отправляться? Баттерс, я ничего не понимаю, перезвони мне позднее или напиши сообщение! — Ты чего молчишь? — прозвучало абсолютно четко и ясно. — Я на кладбище, тут ужасная связь! Ты меня слышишь сейчас? — я решил отойти в сторону дороги, ведь там хоть немного ловил сигнал. — Кладбище? Какое кладбище? Я ничего не понял, тебя не слышно! — вновь прозвучало чётко и ясно. — Я говорю, напиши мне, тут связь плохая! — практически прокричал я. — Кто плохая? Я не понимаю! Ладно, я тебе напишу, это по поводу Твика. Давай, перезвони, как сможешь. Вызов завершён. Я подумал, что заблудился, потому что на протяжении всего разговора отходил от могилы все дальше и дальше. Благо, вдалеке я рассмотрел знакомый силуэт. — Чувак, ты куда смылся? — прокричал Донован, подходя ко мне. — Да тут ситуация такая… Извини, получилось не очень культурно, мне жаль. Я ушел посреди всей церемонии, помешав вам. — сказал я виновато, глядя на Клайда. — Ничего страшного, я всё понимаю. Я, конечно, знатно удивился, когда ты ни с того ни с сего ушел во время молитвы отца. Что случилось-то? — сказал он, улыбаясь. Я был рад, что не задел его своим поведением. — Это связано с Твиком. Я говорил тебе о том, что он уехал в неизвестном направлении и написал мне признание в своем дневнике? — Да, причем раз двадцать. У тебя Альцгеймер? — Клайд приподнял одну бровь. — Да, точно. Короче, я сказал Баттерсу… Ну, его лучшему другу, чтоб он сообщил мне, если о Твике будет какая-то информация. Когда мы стояли у могилы, он как раз позвонил мне, вероятно, именно по этому поводу. Здесь просто ужасная связь, поэтому я ничего не понял. Он сказал, что напишет мне сообщение, так что буду ждать. — Ничего себе! А если он просто позвонил поинтересоваться о твоих делах? — сказал он с насмешкой. — Да, очень его волнует моя жизнь. По факту, единственное, что нас связывает — Твик, так что не выдумывай чушь. Вдруг я почувствовал, как в моем кармане произошла небольшая вибрация и последовал звук уведомления. Не задумываясь, я взял телефон в руки и разблокировал его. Баттерс Еще раз привет!!! Я говорил о том, что появилась информация о Твике. На протяжении всех прошлых суток я никак не мог до него дозвониться, но сегодняшней ночью он появился в сети. Я хоть и набирал ему около 25 раз, но он все равно не брал трубку ((( Но все же около часа назад он набрал мне и сказал, что находится в Денвере. У него все отлично, так что можешь не переживать:) Если хочешь встретиться с ним, то езжай в Денвер, думаю, перехватишь его. Если это не выйдет, то не переживай, он сказал, что сегодня собирается обратно в Линкольн. Ну, когда билет купит и сядет на автобус (o_O) 11:15 am И еще, что ты делаешь на кладбище? Меня это правда напрягает!!! ಥ_ಥ 11:16 am

Поминки мамы Клайда, ну, моего друга. Не переживай, все в норме

11:16 am

Кстати, спасибо за информацию, поеду в Денвер, как только освобожусь

11:17 am

Баттерс Обязательно сообщи, если встретишься с ним, хорошо? 11:17 am

Понял, принял, будет исполнено

11:17am

Сообщение в момент было прочитано.

***

Меня охватывала глубокая тревога, каждый шаг приближал меня к критической точке, после которой возвращение к прежней жизни становилось невозможным. В своем сознании я многократно анализировал возможные сценарии развития событий, которые могли бы произойти по прибытии к старому дому. Первоначально я представлял себе поток обвинений со стороны матери, визуализируя сцены, где она будет эмоционально высказывать мне претензии за все накопившиеся обиды и разочарования. Я надеялся, что конфликт не перерастет в физическое противостояние. Однако я был уверен, что она не откроет мне дверь, что было вполне предсказуемо. Зачем пускать в дом «предателя» или «мерзавца, разрушившего семью»? Именно такие эпитеты звучали в мой адрес, когда я приходил за оставшимися вещами. Хотя были и другие, более мягкие выражения, мой разум не зафиксировал их. Приятные сценарии развития событий отсутствовали в моем воображении, так как моя тревожность не позволяла мне представить ничего позитивного. Единственным менее тревожным исходом, который я мог себе представить, было полное разрушение старого дома. В моих мыслях возникала картина огромного кратера, образовавшегося на оживленной улице, который до сих пор не был засыпан. Вероятно, при виде такой картины на моем лице могла бы появиться невольная улыбка, так как все остальные сценарии казались мне катастрофическими. Несмотря на прошедшее время, я по-прежнему прекрасно ориентировался на пути к дому. С момента моего последнего визита практически ничего не изменилось, и, возможно, это было к лучшему. Хотя процветающий город должен стремиться к модернизации, перед своими глазами я вижу лишь последствия деградации. Поэтично подумал, прям Уолт Уитмен. До завершения маршрута оставалось менее двухсот метров, однако я не мог заставить себя поднять голову. Вероятно, доминирующим эмоциональным фактором в данном состоянии является страх, что подтверждается физиологическими признаками: ватными ногами, периодической дрожью в руках и ощущением сухости в горле. Я не мог предвидеть, какие последствия принесет достижение конечной точки. Когда периферийное зрение зафиксировало калитку соседского дома, я осознал, что это событие действительно произошло. Я здесь. Несмотря на охвативший меня ужас, я достиг цели. Впервые за десять минут мне удалось поднять голову, которая казалась неимоверно тяжелой, возможно, из-за сочетания физиологического и психологического давления. В любом случае, я преодолел этот барьер, и, к сожалению, не обнаружил перед собой гигантского кратера. Перед моим взором предстал ухоженный сад, двухэтажный дом с фасадом из серого дерева, идентичные пластиковые окна и ступени из темного дерева. С момента моего последнего визита здесь не произошло никаких изменений, что вызывало у меня наиболее тревожные ощущения. Внезапно на меня нахлынуло чувство ностальгии, которое, однако, не принесло мне удовлетворения. В этот момент я вспомнил все пугающие моменты из своего прошлого, которые, как мне казалось, я уже начал забывать. Однако вид «родного» дома предоставил мне возможность вновь погрузиться в глубины воспоминаний. Когда я смотрел на ступени из темного дерева, внезапно вспомнил эпизод из детства, произошедший в шестом классе. Это был первый случай, когда я столкнулся с агрессией сверстников. Причиной конфликта стала неосторожная беседа с девочкой из параллельного класса, которая привела к непредвиденным последствиям. На уроке, после этого разговора, я оказался окружен группой восьмиклассников. Они начали допрашивать меня о содержании разговора, угрожая физической расправой. Под давлением я согласился на встречу после занятий. В назначенное время за школой меня жестоко избили двое олигофренов. В результате я получил серьезные травмы: перелом ребра, носа и потерял зуб. Этот случай кардинально изменил мою школьную жизнь. Раньше у меня были эпизодические трудности в общении, но после этого случая ситуация ухудшилась. Представители школьной иерархии начали систематически применять ко мне насилие. Даже после того, как я стал заниматься боксом, мои попытки дать отпор часто были безуспешными. Меня часто выгоняли из дома за непослушание. Страх перед хулиганами стал настолько сильным, что я начал пропускать занятия, опасаясь нападений. Эти прогулы начались примерно с седьмого класса. В такие моменты мне казалось, что я «крутой», исследуя заброшенные здания или гуляя по рощам. Несмотря на то, что мои оценки были выше среднего, я перестал видеть смысл в регулярном посещении школы и приходил на занятия через день, надеясь избежать последствий. Однако я ошибался. Через месяц моя стратегия была раскрыта, и мне пришлось понести наказание. Это привело к серьезному конфликту с родителями. Я впервые возразил отцу, и он выгнал меня из дома. Отец собрал мои вещи и выставил меня за порог без объяснений. В течение недели я ночевал у друга Баттерса, но его терпение иссякло, и мне пришлось искать убежище в парке. Родители вернули меня домой только после того, как осознали, что потеряли ценного сотрудника. Однако извинений за изгнание я так и не получил. Я думал, что смогу забыть все это, но вид старого дома, лишь давал все возможности поностальгировать. Эти воспоминания, лишь услили чувство животного страха, не давая мне приблизиться к двери хоть на метр. Все это время я продолжал стоять на тротуаре, разглядывая до жути знакомое место, совсем не отводя взгляд. Я увидел его и не убежал. Может это уже достижение? Нет, я не могу так поступить, нужно доводить все до конца, я уже не могу переплыть океан, а после захлебнуться в луже. С ощущением физической слабости, напоминающим паралич, я пытался приблизиться к входной двери. Однако иррациональный страх, подобно невидимому барьеру, препятствовал завершению начатого действия. Несмотря на усилия по мобилизации воли, которые, казалось, были обречены на провал, я предпринял попытку преодолеть своё состояние. Глубокий вдох, сопровождаемый глотательным рефлексом, позволил мне начать движение к двери. Походка была неровной, ноги казались ватными, но я старался сохранять вертикальное положение тела. Оказавшись перед деревянной дверью, я застыл в состоянии когнитивного диссонанса. Преодоление внутреннего сопротивления казалось почти завершённым, однако предстояло совершить финальный шаг — подать сигнал о своём присутствии. Этот шаг включал в себя либо постукивание по двери, либо активацию дверного звонка. Однако мои руки, охваченные тремором, не могли выполнить это действие. Несколько секунд я неподвижно смотрел на кнопку звонка, пытаясь найти в себе силы преодолеть этот психологический барьер. Когда осознание необходимости действия наконец проникло в моё сознание, я, собрав всю свою решимость, нажал на кнопку. Громкий звук звонка, словно эхо, отозвался в моих ушах, вызывая диссонанс в восприятии окружающего пространства. В этот момент я испытывал трудности с дыханием и движением, ощущая себя, как будто нахожусь на пороге неизвестности, возможно, даже смертельной. Прошло несколько секунд с момента моего звонка, но дверь так и не открылась. Внутри дома не было слышно ни малейшего шороха, ни признака жизни. Я остался стоять на пороге, ожидая ответа, которого так и не последовало. Несмотря на внутреннее напряжение, я воздержался от повторного нажатия на кнопку или стука в дверь. В этот момент моё состояние изменилось: чувство тревоги начало ослабевать, уступая место более рациональному мышлению. Я понимал, что должен довести начатое до конца, но страх, подобно коварному врагу, подталкивал меня к отступлению. Приняв решение, я поддался своим эмоциям, демонстрируя слабость перед лицом неизвестности. Мои ноги начали медленно спускаться по деревянным ступенькам, удаляясь от двери. В этот момент произошло нечто неожиданное и пугающее. Повернувшись на триста шестьдесят градусов, я услышал звук, который заставил меня остановиться. Металлическая ручка двери внезапно дернулась, издав характерный громкий скрежет, что свидетельствовало о её открытии и присутствии за порогом постороннего лица. Несмотря на охватившее меня чувство тревоги, я приостановился, прежде чем решиться на дальнейшие действия. Внезапно до моего слуха донесся высокий, мелодичный женский голос, не принадлежащий, судя по всему, моей матери. Этот голос стал для меня своеобразным катализатором, позволившим мне преодолеть первоначальное оцепенение. Я ощутил внезапное облегчение, сопровождаемое чувством беспричинной радости, которое не преминуло отразиться на моем лице непроизвольной улыбкой. Я резко развернулся в сторону хозяйки дома, стремясь получить более детальное представление о её облике. Передо мной предстала молодая женщина среднего роста, обладающая стройной фигурой и, судя по всему, не достигшая тридцатилетнего возраста. Её каштановые волосы были аккуратно собраны в высокий пучок, а домашняя одежда свидетельствовала о её готовности к непринужденному общению. — Добрый день. Извините за беспокойство, но не могли бы вы сказать, проживает ли здесь Хелен Твик? — произнес я, пытаясь скрыть своё волнение, но стараясь при этом говорить четко и внятно. — К сожалению, вынуждена вас разочаровать... — начала она, слегка приподняв бровь и с легким удивлением глядя на меня. — Хелен Твик здесь больше не проживает. Вы, вероятно, ошиблись адресом. — Нет, это не ошибка. Это дом, в котором я провел практически всю свою жизнь, с самого рождения. Я не был здесь уже два года и не имел возможности связаться с семьей... Однако, по определенным причинам, я вернулся в родной город и решил навестить свою мать. — Понимаю. — произнесла она, сохраняя спокойствие. — Но разве вы не попытались связаться с ней по телефону? Уточнить, где она сейчас находится? — Нет, к сожалению, её номер телефона у меня отсутствует. — признался я. — А вы, случайно, не знаете что-нибудь о прежнем владельце этого дома? И когда именно вы здесь поселились? — Боюсь, что нет. — ответила она, покачав головой. — Этот участок мы приобрели у риэлтора, не имея никакой информации о предыдущих владельцах. Дом был выставлен на продажу, и на табличке был указан номер агентства. Все финансовые операции были проведены через них. Мы переехали сюда около года назад. Должна сказать, что это отличное место, а дом просторный и уютный! — благодаря ее спокойному тону обстановка слегка разрядилась, я уже не чувствовал себя так неловко, как прежде. — Кстати, а как вас зовут? — неожиданно спросила она. — Ой, Твик Твик. Лучше не задавайте лишних вопросов, у моих родителей, похоже, не было фантазии. А вас как? — Ахахах! Извините, пожалуйста... Меня зовут Мэри, приятно познакомиться, Твик. — Взаимно, Мэри. — после моих слов в диалоге прошла неловкая пауза. Девушка наблюдала на моим поведением, одновременно подбирая нужные слова для продолжения разговора. По правде говоря, я желал поскорее уйти, чтоб не беспокоить даму, но раз она поинтересовалась моим именем, это свидетельствует о том, что она настроена дружелюбно. — Если хотите, можете зайти. Вы же, всё-таки, проживали в этом доме. Хочется вспомнить былое, не так ли? — она ошиблась. Вспоминать былое мне не хотелось так же, как и отказывать в приглашении. Так что я неловко кивнул и прошел в сторону порога. Дверь издала характерный скрип, пропуская меня в помещение, которое некогда являлось моим личным пространством. Однако теперь окружающая среда претерпела значительные трансформации: ароматические компоненты, визуальные элементы и даже атмосферные характеристики казались чужеродными. Вместо привычного запаха свежесваренного кофе и цитрусовых, в воздухе витали ароматы ванили и свежей краски. — Добро пожаловать. — произнесла Мэри, сопровождая свои слова жестом, приглашающим меня в гостиную. Я машинально последовал за ней, внимательно фиксируя каждое изменение в интерьере. Пространственная конфигурация комнаты сохранила преемственность с прежними параметрами. В центре гостиной по-прежнему располагался тот самый зелёный диван, который теперь был укрыт белоснежным пледом. По бокам дивана аккуратно разместились однотонные подушки. Половая поверхность, выполненная из тёмного дерева, осталась неизменной, что я определил по наличию определённых сколов, которые мой отец планировал устранить. Мой взгляд переместился на стены. В некоторых местах сохранились деревянные панели, в то время как другие участки были оклеены светло-синими обоями. На стенах висели фотографии, принадлежащие новым владельцам дома. Моё внимание привлекла большая фотография, расположенная на месте, где ранее была пустота. На ней была запечатлена Мэри, видимо, с её мужем и маленьким сыном. Эта фотография не была единственной в комнате — весь зал был наполнен изображениями счастливой семьи. Я стоял, погружённый в созерцание модернизированного интерьера гостиной, и не сразу отреагировал на слова Мэри. — Чай? — предложила она, направляясь к кухне. — Благодарю. — ответил я автоматически. Моё горло пересохло, и глоток воды показался бы мне спасением. Пока Мэри занималась приготовлением чая, я позволил себе подойти к каминной полке, где ранее находились мои семейные фотографии. Теперь на полке стояла керамическая ваза в стиле модерн и несколько безликих сувениров. — Вы упомянули, что переехали сюда год назад? — спросил я, стараясь контролировать дрожь в голосе. — Да. Из-за ребёнка у нас совсем нет времени завершить ремонт, хотя, честно говоря, дом и не нуждается в нём. Здесь очень уютно. — ответила она, её голос доносился из кухни. Я не знал, как поддержать разговор, поэтому решил промолчать. Мне не хотелось оставлять девушку в одиночестве, поэтому я решил присоединиться к ней на кухне. — Вот. — произнесла Мэри, ставя передо мной чашку с дымящимся чаем. — Мёд, лимон? — Нет, спасибо, всё в порядке. — ответил я, делая глоток обжигающей жидкости, которая мгновенно вернула меня к реальности. Мэри села напротив меня, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Вы... не похожи на человека, который пришёл просто «вспомнить былые времена». Вас что-то беспокоит?— заметила она. Я замер, осознавая, насколько проницательной оказалась Мэри, но я решил не подавать виду. — Не обращайте внимание, все в порядке. Я даже рад, что так сложились обстоятельства. — я старался сохранять спокойный вид, но кажется девушка понимала, что я ей вру. Она нахмурилась. — Кстати говоря, в подвале остались вещи старых хозяев, ой... Ну, то есть вас. Вы хотите их забрать? Мы решили не выкидывать их, мало ли, кто-то объявиться. — ее слова меня крайне заинтересовали. — Было бы славно взглянуть на них, может, что-то да возьму. Если мне ничего не будет нужно, можете смело выкидывать. Кстати говоря, у вас нет никакой информации о Хелен? У нее каштановые волосы, даже слегка рыжеватые, наружность приятная. Ну, мало ли видели её... — не знаю для чего я задал этот вопрос. — К сожалению, нет. Никто из старых хозяев не объявлялся. — сказала она, глядя на стол. Внезапно диалог зашёл в тупик. К тому времени, я уже успел добить чай, данный мне в маленькой фарфоровой кружке. Я не знал, как продолжить диалог, поэтому изредка поглядывал на собеседницу, будто ожидая от нее инициативы. — Если вы допили чай, то мы можем пройти в подвал... Ну, чтоб вы могли посмотреть вещи от старых хозяев. — если честно, я, будучи тревожным человеком, заподозрил что-то неладное, но все же решил развеять сомнения, ведь Мэри не была похожа на маньяка, который заманивает жертв в подвал. — Да, давайте. — неуверенно сказал я, находясь в некотором смятении. После моего согласия мы резко поднялись со стульев и прошли к двери подвала, который находился не так далеко от кухни. Его дверь располагалась, можно сказать, в лестнице на второй этаж. Мэри протянула мне фонарик — старый, с потрескавшимся стеклом, будто специально сохранившийся для этого момента. Луч света разрезал темноту подвала, выхватывая из мрака ту самую коробку. Она стояла в углу, где раньше отец хранил мешки с кофе. Теперь здесь пахло сыростью и забытыми воспоминаниями. Я присел на корточки, ощущая, как холод бетона проникает сквозь ткань брюк. Картон был мягким от влаги, но лента скотча держалась крепко — кто-то явно не хотел, чтобы содержимое рассыпалось раньше времени. Я опустился на колени перед картонной коробкой, ощущая, как влажный холод подвального пространства проникает сквозь ткань брюк. Пальцы дрогнули, когда я потянулся к клейкой ленте, которая, словно символ сопротивления, не желала поддаваться моему прикосновению. Этот момент символизировал не только физическое препятствие, но и ментальную борьбу, которую я вел с прошлым. Первое, что привлекло мое внимание, была стопка фотографий. На верхней лежал снимок, запечатлевший меня и моего отца у кофейни. На нем отец был в своем фирменном фартуке, украшенном вышитой чашкой, а я, семилетний мальчик, держал в руках игрушечную машинку. На обороте фотографии была надпись: «Первая продажа Твика-младшего». Эти слова, пропитанные иронией, вызывали у меня отторжение. Под этим снимком находилась фотография моей матери в саду с мужчиной, чье лицо было аккуратно вырезано ножницами. Десятки фотографий, знакомых и в то же время отчужденных, следовали за первой. Среди них были запечатлены ключевые моменты моей жизни, вызывающие противоречивые эмоции. Например, фотография моего первого школьного дня, запечатлевшая меня в белой рубашке, выглаженных брюках, с букетом цветов и идеальной укладкой волос, контрастировала с болезненно-бледным лицом и хрупкой фигурой, вызывая неприятные воспоминания. Были и фотографии более позднего периода. На одной из них, относящейся к возрасту пятнадцати лет, я запечатлен за игрой на фортепиано на школьном концерте. Снова та же картина: белая рубашка, галстук, темные брюки, но на этот раз лицо, покрытое прыщами, придавало фотографии дополнительный эмоциональный оттенок. Я воздержался от детального изучения оставшихся фотографий, поскольку среди них были изображения моих родителей, что могло вызвать нежелательные ассоциации и эмоции. Однако мое внимание привлек желтый, почти выцветший лист бумаги, на котором была аккуратно расчерчена таблица с фамилиями, именами, датами и суммами. Эта таблица, озаглавленная «Особые клиенты», содержала следующие записи:

Ренди Марш 11.06.2017 578$

Лиэн Картман 07.09.2017 234$

Стюарт Маккормик 05.05.2017 448$

Фамилии были мне знакомы, более того, меня совсем не удивило их наличие здесь, хотя присутствие матери Эрика Картмана вызвало у меня недоумение. Я знал, что она грязная шлюха, но все же, не думал, что она периодически закупается у моего отца. Я аккуратно положил лист на место и продолжил исследование содержимого коробки. Среди бумаг я обнаружил стопку писем с тюремными штемпелями, аккуратно сложенных в стопку. Верхний конверт, ощущаемый на ощупь, хрустел под моими пальцами. Несомненно, письма были адресованы матери от отца, отбывающего наказание в тюрьме. Это предположение подтвердилось после прочтения имени на конверте. Хотя у меня не было желания углубляться в содержание писем, из любопытства я открыл один из них, уже слегка надорванный. Текст письма представлял собой жалобы на тяжелую жизнь, воспоминания о прошлом и выражение тоски по матери. Удивительно, но ни слова не было сказано обо мне. Я ожидал встретить негативные комментарии в свой адрес, но их не оказалось. Дальнейший осмотр коробки не выявил ничего существенного. В ней находились различные документы, выписки из банка, непригодные для использования бумаги кофейни, а также несколько детских рисунков, представляющих собой обычные каракули. Эти материалы были сырыми, полусгнившими, некоторые из них были полностью перечеркнуты или порваны, что делало их непригодными для дальнейшего использования. В коробке также находились нерабочий степлер, пара шариковых ручек и книга Карла Маркса «Капитал», что вызвало у меня ироническую улыбку. Я закрыл коробку, не желая беспокоить хозяйку дома, которая все это время терпеливо ждала меня. Поднявшись, я ответил на ее вопрос: — Да, я, пожалуй, заберу эту коробку. Эти вещи не имели для меня особой ценности, но я уже придумал, как их можно использовать.

***

Отец Клайда докинул нас до местной кафешки, которая была не сильно удалена от наших домов. Напоследок перед моим уездом мы решили немного прогуляться с Донованом и обсудить некоторые темы. Я уже окончательно решил уехать в Денвер, чтоб пересечься с Твиком, хотя Клайд настойчиво пытался уверить меня, что остаться дома будет лучшим решением. С одной стороны, он был прав. Я приехал навестить семью, и мой уезд станет для них полным разочарованием, ведь я не посещал их длительное время, а сейчас покину их, не пробыв и двух суток. И ещё есть большая вероятность того, что мы можем не пересечься. Допустим, если Твик уже решил поехать обратно в Линкольн... Хотя это будет довольно благоприятным исходом. Но есть вероятность, что ему взбредёт в голову вновь умотать в другой штат. Вот это уже не очень благоприятный исход. Ладно, земля в любом случае круглая — увидимся. Всё-таки я глупый человек, вроде есть высшее образование, но мыслю, как двенадцатилетняя влюблённая девочка. Только узнал, что объект моего обожания находится непонятно где — я сразу же туда. Беседа с Клайдом была непринуждённой. Мы обсуждали произошедшие события на кладбище, ситуацию с Твиком, но периодически перескакивали с темы на тему. Донован говорил, что желал поехать в Денвер вместе со мной, но после резко передумал. Он взвесил все за и против и пришел к решению еще несколько дней пожить за счёт родителей. Я бы тоже был не прочь стать беззаботным на некоторое время, но меня волновали глубокие чувства, которые я испытывал к одному парню. Мы стояли возле моего дома уже около пятнадцати минут и никак не могли разойтись, ведь Клайд рассказывал одну сплетню, связанную с ее бывшей, более того, показывал ее слив с волосатой жопой, которую, если что, она отправляла не ему. Конечно, от такого зрелища я не мог устоять. Признаю, многие истории, которые я узнаю из его уст, крайне занимательны, но особенно сладки чужие интимки. Напоследок перед уходом Клайда я уточнил у него расписание автобусов в Денвер, оказывается, они ездят каждые полтора часа, так что время собраться у меня есть. На тот момент родители были на работе, а Триша в школе, так что попрощаться нормально у меня не вышло. Я, естественно, решил сообщить о своем уходе, поэтому написал маме сообщение.

Мам, извини, что пробыл дома так мало, но мне надо поехать в Денвер. Возможно, не успею до вашего прихода, поэтому не жди меня дома. Не знаю точно, приеду ли я сегодня или завтра обратно, так что сильных надежд не возлагай

12:56am

Мама постоянно сидела на телефоне, поэтому ответ не заставил себя долго ждать.

Мама Сынок, не пугай меня так. Что у тебя случилось? Почему ты уезжаешь в Денвер? Ты говорил, что останешься на несколько дней 12:58am Ты папе сказал? 12:58am

Нет, еще не сказал, не хочу расстраивать

12:58am

Ты не волнуйся, я в ближайшее время, скорее всего на выходные, обратно приеду. Мне просто нужно встретиться с другом там, давно не виделись с ним. Он с моего города, так что будет удобнее поехать обратно вместе.

1:00pm

Мама Хорошо, я поняла. Скажи, как выезжать будешь. Кстати, автобус через полчаса будет 1:00pm

Реально? Клайд сказал, что в два

1:00pm

Мама Нашел кого слушать. Постоянно на этом рейсе выезжаю в Денвер, так что собирайся быстрее и покушай обязательно! Люблю ✿ 1:01pm

Даже мама уверена в имбецильности Клайда, я не удивлён.

Спасибо, я тебя тоже

1:01pm

Клайд — полный имбецил. Если бы я действительно собрался на рейс в два часа, то просидел бы на остановке минимум час. Спасибо маме за то, что развеяла эту ложь. Вероятно, он сказал это намеренно, чтоб потянуть время, ведь он был против моей поездки в Денвер. Ладно, предъявлю ему за это попозже. Кстати говоря, я был удивлён тем, что мама крайне спокойно отреагировала на мой отъезд. По всей видимости, она уже привыкла к моему отсутствию или же, наоборот, рада, что такой нахлебник быстренько смотается с нажитого места. Не знаю точно, приеду ли я обратно, надеюсь, что нет, ведь во мне горит сильное желание пересечься с Твиком. Насчёт выходных точно не знаю, ведь мотаться туда-сюда — та ещё морока, уж легче действительно остаться дома. Так всё, нужно собираться на автобус! По большей части собирать мне практически нечего, ведь я взял с собой лишь рюкзак с парочкой шмоток и рыльно-мыльными принадлежностями. Осталось лишь слегка перекусить, ведь ехать с голодным желудком на протяжении двух часов мне не совсем хочется. Да, до Денвера ехать совсем недолго, я, конечно, гиперболизирую, говоря про два часа, ведь я мог доехать и меньше чем за полтора. Просто в предыдущей поездке с Клайдом образовалась огромная пробка, в которой мы простояли минимум час. Не знаю, может, сейчас дорога освободилась, по крайней мере, буду на это надеяться. Пихать в себя тонну еды я не стал, а лишь хлебнул на последок чая и доел утренний сэндвич, который не вместился в меня тогда. Чтоб уж точно не проголодаться в поездке и не тратить деньги на вокзальную еду, я прихватил с собой несколько протеиновых батончиков Триши. Она внезапно начала сидеть на диете, исключив из питания всё мясо. Вот наивная, действительно думает, что может набрать белок, питаясь такого рода дрянью. Признаю, сам какое-то время сидел на массонаборе и питался схожей химизой, она не помогает, если что. Пока не буду говорить этой дурочке, что, убрав мясо из рациона, она станет крутой фитоняшкой, пусть помучается. К моему уходу никто домой так и не вернулся, что меня слегка разочаровало. Ожидать никого, естественно, я не стал, ведь автобус уже через пятнадцать минут будет на остановке. Не видел смысла бежать или слишком спешить, ведь она находилась в пяти минутах от моего дома, так что времени у меня в запасе. Самое главное, чтоб он не уехал заранее, что он делает довольно часто, потому что никому нахрен не всрался Южный парк. На остановке я насчитал пять человек, которые так же, как и я, ожидали ближайший рейс на Денвер. На всякий случай я поинтересовался, точно ли это так, ответ оказался положительным. Похоже, мама точно не наврала мне, долбанный Клайд, я ему устрою. Автобус не заставил себя долго ждать и уже через пять минут подъехал. Свободных мест было ещё больше, чем я думал, почти весь автобус был пуст, так что я мог расположиться практически где угодно. Надеюсь, возле меня не будет нежеланных попутчиков рядом и я сохраню своё одиночество до конца поездки. Хотя остановок до Денвера не так уж и много, так что вряд ли кто-то сунется. Всегда люблю поездки, в особенности за то, что можно расслабиться и послушать музыку. Это помогает уйти в свои мысли, возможно, задуматься о чем-то важном. Как только тронулся автобус, я подключил наушники к телефону и начал слушать ежедневный плейлист. Сразу после отъезда я решил написать Баттерсу, чтоб узнать свежие новости о Твике. Кстати говоря, новых сообщений от него не поступало.

Баттерс, я, если что, выехал. Буду в Денвере через полтора часа где-то

1:35pm

Не думал, что он ответит практически сразу же, но это оказалось действительностью.

Баттерс Ооо, ура! Если узнаю, то сообщу где Твик 1:35pm

Не «постараюсь», а точно узнаю. Как я его по-твоему найду вообще?

1:35pm

Баттерс А, ну, извиняюсь. ТОЧНО узнаю где Твик и скажу 1:36pm

Во-во, так вот. Как узнаешь, сразу же пиши, чтоб я долго не шастал

1:36pm

Баттерс Так точно, сэр! 1:36pm Последнее сообщение от парня вызвало у меня невольную улыбку. Надеюсь, что он сможет узнать новости от Твика, а то иначе мой путь будет обречён на провал. Сейчас главное не паниковать и не накручивать себя на неудачи, буду думать только о приятном. Я разглядывал бескрайние поля с правой стороны дороги. Почему-то этот пейзаж так завлек мое внимание, что я не мог сомкнуть глаз. На самом деле, в этом виде все прекрасно: голубое безоблачное небо, яркое солнце, которое слегка резало глаза своими лучами и желтое поле с пшеницей, на которое я всегда рассматривал, пока ехал. Эта атмосфера придавала какое-то спокойствие, меня даже не посещали мысли о провале и неудаче, которая была вероятна намного больше. Возможно, тому виной крайне расслабляющая музыка в наушниках, играющая на фоне. Внезапно я услышал знакомую песню, бросающая меня в состояние тильта на время ее звучания. Каждый день я слушаю эту песню и постоянно она дает напоминание о человеке, который не покидает мои мысли ежедневно, даже ежечасно, ежеминутно. Помню, как он присылал мне свой плейлист и говорил, что эта песня вызывает у него поток чувств, собственно, как и у меня сейчас. В ушах звучал гнятущий звук в самом начале песни, а потом и терзающие слова, которые давили еще больше.

All I need — Radiohead

I'm the next step

Я - следующий шаг

Waiting in the wings

Ждущий своего часа

I'm an animal

Я животное

Trapped in your hot car

Запертый в твоей раскаленной машине

I am all the days

Я есть все эти дни

That you choose to ignore

Что ты предпочитаешь игнорировать

You are all I need

Ты - все, что мне нужно

You are all I need

Ты - все, что мне нужно

I'm in the middle of your picture

Я в центре твоей фотографии

Lying in the reeds

Лежащий в камышах

I am a moth

Я - мотылек

Who just wants to share your light

Кто просто хочет поделиться своим светом

I'm just an insect

Я всего лишь насекомое

Trying to get out of the night

Пытаюсь выбраться из ночи

I only stick with you

Я остаюсь только с тобой

Because there are no others

Потому что других нет

You are all I need

Ты - все, что мне нужно

You are all I need

Ты - все, что мне нужно

I am in the middle of your picture

Я в центре твоей фотографии

Lying in the reeds

Лежащий в камышах

It's all wrong

Все это неправильно

It's all right

Все в порядке

It's all right

Все в порядке

It's all right

Все в порядке

It's all wrong

Все это неправильно

It's all right

Все в порядке

It's all right

Все в порядке

Все эти слова так напоминали всю эту ситуацию с Твиком и как будто не давали никаких надежд. Признаю, совсем недавно я даже расплакался, когда переслушивал эту песню. У меня сохранено огромное количество треков, которые слушает Твик, но именно этот вызывает у меня поток чувств и эмоций, убивающих меня изнутри. Я удивлён, как этот радостный настрой так мгновенно мог покинуть мои чувства, ведь ранее я надеялся лишь на лучшее и не желал терпеть неудачи. Господи, прошу тебя, пускай все случится! Я не хочу в очередной раз играть в догонялки с этим человеком, а просто нормально поговорить с ним и выплеснуть все, что я думаю. Как же мне хочется рассказать ему о своих глубоких чувствах, которые я испытываю уже какое время. Я ведь знаю, что они взаимны... В моих руках вновь появилось то самое признание, которое писал мне Твик. Каждый раз, когда я смотрел на него, оно вселяло в меня непоколебимые надежды и веру в прекрасное. Думаю, именно благодаря этим строкам я могу думать рационально и верить в лучшее. Спасибо тебе, Твик. Я люблю тебя. Напрягало то, что я все ближе и ближе приближался к Денверу, а сообщений от Баттерса так и не последовало. Больше скажу, он просто игнорировал меня, хотя я даже позвонил ему несколько раз, хотя ранее он отвечал практически мгновенно. Вновь меня кинуло в состояние волнения и безысходности, я просто не понимал, что мне делать. Если я окажусь в Денвере, то без подсказок Баттерса никаким образом не смогу найти Твика. Город огромный, он буквально может находиться где угодно, можно сказать — план провалился. До моего приезда оставалось приблизительно десять минут, потому что мы уже проехали табличку «Добро пожаловать в Денвер!», буквально только что. Я каждые пять секунд проверял телефон в надежде на то, что Баттерс удосужился мне ответить, но все было тщетно, он будто сквозь землю провалился. Господи, дай мне сил! Ладно, главное не терять в себе веру и надежду на лучшее, ведь он все же удосужится ответить мне через некоторое время. Признаю, поездка казалась мне невыносимой, несмотря на спокойствие, которое я испытывал в начале. Даже любимые треки никак не могли успокоить меня, ведь я паниковал как никогда. Я уже десять раз придумал, что говорить Твику, и все равно варианты казались мне глупыми. Хоть я и держал на него некую обиду, все равно не хотел этого показывать, а лишь представить ему тепло и способность к пониманию глубины всей ситуации. Да, он сделал мне больно и обидно, но я все равно люблю его даже за это, скажу больше, благодаря этой разлуке я еще больше начал испытывать глубокие чувства к этому человеку. Возможно, это была некоторая проверка на мою выдержку и на чувства, ведь я был уверен, что не способен любить человека. Да, я не такой уж и каменный и безэмоциональный, во мне есть все эти волнения и переживания, я даже умею плакать. Все эти мысли крутились у меня в голове все это время, я уже не мог угомонить этот безумный поток рассуждений. Я вновь представлял нашу возможную встречу и те слова, которые я ему выскажу. Пускай все это действительно случится, как же я надеюсь. Я уже в Денвере, а сообщений от Баттерса все еще нет — это провал. Я уже затаил на него полную обиду и решил, что он меня кинул, это уже было невыносимо. Если ты хочешь помочь человеку, то зачем так делать? Просто внезапно пропадать и игнорировать сообщения. Хах, как же это напоминает мне одну ситуацию... Да, Баттерс и Твик действительно похожи. Напоследок я решил набрать ему в последний раз и написать еще несколько сообщений. Скажу сразу — это оказалось бессмысленно, он вновь все проигнорировал. Я уже десять минут стоял возле автобуса, из которого только что вышел, не сдвинувшись с места ни на шаг. Я понял, что время терять нельзя, поэтому пошел в сторону вокзала, хоть поинтересуюсь рейсами до Линкольна, может и перекушу что-нибудь. Я прошел к дверям вовнутрь вокзала, которые находились не так далеко от остановки. Не думал, что на здесь будет такое огромное столпотворение, куча людей с чемоданами и огромными сумками мчались то внутрь, то на улицу. Мне постоянно становилось не по себе от такой обстановки, но нужно не терять бдительность, мало ли намечу себе знакомую желтую макушку. Поэтому я с особой внимательностью вглядывался во всех людей, постоянно разочаровываюсь в том, что это не он. Я уже был внутри и успел пройти полный фейсконтроль и обыск, спасибо за то, что меня не скрутили и не приняли за террориста. Уже не с таким энтузиазмом, но я все равно продолжал разглядывать всех людей, стараясь все же найти знакомого парня. Иногда я принимал совершенно непохожих на него людей за Твика, например, старую бабушку, покрашенную в блондинку. Я не стал терять времени, поэтому поднялся на второй этаж к кассе, предварительно прикупив себе булочку в буфете. Мне было интересно рассмотреть ближайшие рейсы до Линкольна или хотя бы до любого рейса до Небраски. Мой взгляд привлек огромное расписание, находящиеся на экране посреди зала ожидания. Ближайший рейс до Линкольна был в 8 часов вечера. Чем занять себя за это время? Хотя нет, я же прекрасно знал, чем себя занять, естественно, поиском Твика. Я решил в последний раз перепроверить телефон на наличие новых сообщений от Баттерса, но история повторилась, они непрочитанные. Это вызвало у меня тяжёлый вздох и глубокую обиду, но я все равно старался сохранять самообладание. Я принял решение все же купить билет до Линкольна в восемь часов вечера, поэтому подошёл в сторону кассы. Просто не было смысла оставаться в Денвере на сутки, поэтому это осознание пришло сразу. Пока я стоял в очереди, практически сразу же потерял все надежды. Я уже не вглядывался в лица проходящих людей, а просто ожидал какого-то чуда. Взгляд мой был опущен в пол, но иногда переводился на телефон для проверки на наличие сообщений. Но вдруг на меня нашло необъяснимое чувство, сердце вдруг забилось чаще, а пульс участился. Я повторно проверил сообщения в телефоне... Но ничего не было. Почему я ощущаю такое чувство? Что-то необъяснимое в момент двинуло мной, и я решил повернуть голову назад... Сказать, что я обомлел, ничего не сказать. Я... Я просто не мог передать то, что испытал в этот момент. На меня, точно в душу, глядели те самые небесные глаза, в которых я все время забывался. Они смотрели на меня с таким волнением и ожиданием, будто все это время следили за мной. Это были те самые растрёпанные, выжженные, желтые волосы, которые как всегда имели необъяснимую, но такую родную форму. Брови были подняты то ли с чувством страха, то ли от неожиданности. А губы... Они улыбались. Эта была та самая улыбка, которую я так хотел увидеть, то самое легкое приподнимание уголков было таким родным и желанным. Я... Не мог поверить... Просто не мог. Кажется, и он тоже. С таким же удивлением и радостью смотрел на меня, будто не веря, что это действительно я. Честно, я бы до последнего мог думать, что это галлюцинация, если бы не ощутил, как на плечо мягко ложится голова, щекоча волосами шею, а спину крепко обвивают худые руки, боясь отпустить. Я точно так же боялся его отпустить, чтоб не потерять вновь.