Часть 3

      Мама на синяки только вздохнула. Зато папа закатил лекцию на полчаса. «Где я ошибся?», «Не научил, не смог вырастить человека»… Марат едва сдерживался от того, чтобы высказать ему. Буркнул, что понял, утер сопли пополам с кровью и ушел умываться. Взял первую попавшуюся книгу и лег в кровать. Просто так лежать почему-то было не принято, и Марат бывало брал книгу просто чтобы попялиться в нее невидящим взглядом и подумать о своем. В любой момент могла войти мама, а так вроде как есть отмазка, не просто так лежу, бездельничаю, а книжку читаю. Мама и зашла, с перекисью и ваткой. Полила на ссадину на скуле, осмотрела нос. Погладила по голове и быстро коснулась губами лба. Автоматически провел глазами по строчкам на открытой случайно странице. И уже не смог оторваться. Как назло, книга открылась на сто раз перечитанном месте: «Вскоре Пятница доказал мне на деле, как самоотверженно он любит меня. Я не мог не признать его другом и перестал остерегаться его. Никогда ни один человек не имел такого любящего, такого верного и преданного друга. Ни раздражительности, ни лукавства не проявлял он по отношению ко мне; всегда услужливый и приветливый, он был привязан ко мне, как ребёнок к родному отцу. Я убеждён, что, если бы понадобилось, он с радостью пожертвовал бы для меня своей жизнью. Я был очень счастлив, что у меня наконец-то появился товарищ»       И мысли сами выстроили параллель с Андреем. Если бы они остались одни на необитаемом острове, совсем одни, и Марат спас бы его от неминуемой смерти и поделился всем, что имеет, и не было бы никаких Синих и вообще никаких пацанов… Марат засыпал и в мыслях бегал голый по тропическому острову среди пальм и козлят. А верный Андрей был рядом, тоже голый и золотисто-загорелый, смотрел восхищенно как Марат-Робинзон стреляет из ружья. Он бы не стал одевать своего Пятницу, зачем на жаре? Они бы жили там до скончания века и не возвращались бы ни в какую Англию, ни на плантации.       Проснулся Марат потный и долго не мог понять, где он. Мама, наверное, еще раз заходила и прикрыла его покрывалом с вовкиной кровати. И горечь настоящего обрушилась на него всем своим весом. Глупые мечты сделали только хуже. Андрей окончательно рассорился с Маратом, и теперь у него есть официальный повод не общаться — драка. А из-за чего, никто разбираться не станет, мало ли у пацанов, слово за слово. Но Марат все равно ощущал себя несправедливо обиженным. За что он так? Если поцеловал, то хотел ведь? Той ночью Андрей согревал его и касался нежно, будто хотел еще. И стояк его Марат ощущал четко. Он думал, что Андрей сам начнет, но не дождался и уснул. А утром уже было не до того. И ничего такого не сделал Марат, чтобы вот так болт на него забить. И драку эту не он начал. Он за него поручился перед пацанами, совершенно искренне дружил с ним, всей душой к нему, а он так вот отплатил. И так вдруг обозлился на Андрея! Ну и хуй с тобой, думал он. Тоже мне, не свет клином на тебе сошелся, Андрейка.

***

      В понедельник в столовке подсел к Алсу.       — Слушай, а ты когда приходила ко мне тогда, мне по химии четверку поставили.       — Да? Извини, — потупила свои огромные глаза отличница.       — Че? — не понял Марат. — Не, наоборот, хорошо, говорю. Ты это… поможешь может еще? А то у меня вообще с химией так себе.       — Ааа… Ты думаешь, успеешь до конца четверти?       — Что?       — Ну, улучшить оценки. Конец года уже.       — Да мне это… Хотя бы понять, че там к чему, — улыбнулся Марат ей. Че она тупая-то такая, думал он, отличница вроде, а сообразить не может, чего ему от нее надо.       — Ну ладно. А что именно ты не понимаешь?       — Ну там много че, — неопределенно ответила Марат. — Ты лучше приходи ко мне после уроков, вместе позанимаемся, лады?       — Лады, — снова отвела взгляд Алсу и наконец несмело улыбнулась. Марат прочувствованно похлопал ее по плечу, вставая.       — Спасибо!       Но заниматься с ней оказалось сплошной скукотой. Едва они заканчивали одно задание, она переходила к другому, объясняла, как в школе и в итоге Марат просто порадовался, что домашку они сделали вместе. Кое-как выпроводил ее до дома и пошагал на сбор. Пришел потому сильно раньше и торчал на лавочке, высматривая пацанов. Синий первым подошел и сразу спросил за ссадину.       — Эт че у тебя?       — Да хуйня, — сплюнул Марат. — А ты че? Как дела тут, че было, пока я дома с соплями лежал?       — Да так, было немного.       — Чего?       — Нуу… — замялся Синий и вдруг заглянул в глаза Марату исподлобья дерзко и проверяюще. — У меня тетка вызов получила.       — И че? — не понял Марат, вообще не понимавший о чем речь.       — Ну еврейка она. Вызов-то давно пришел, а вот с выездной мурыжили. И вот получила она, а времени на сборы дали неделю. Мамка и послала в ночь рукописи какие-то отдать. Я в душе не ебу какие. А теть Софа у Ботсада живет.       — Так это ж Хадишка там, — сообразил Марат.       — Ну. А хуле делать? Мамка погнала, говорит сегодня надо срочно. Ну и пошел. Дошел то нормально, передал. А обратно иду и нарвался. С какого района, при делах, ну знаешь. Кое-как в автобус впрыгнул и смотался. Да эт хуйня, слушай дальше.       — Ага, — делать-то все равно было нечего, кивнул Марат.       — Подъезжает, значит, автобус к остановке. А я смотрю, там стоят пацаны какие-то, с автобуса не видать, наши — не наши. Выхожу. Смотрю, девчонка стоит, глаза в пять копеек и смотрит на меня. Я к ней подхожу такой, ну привет, красавица, долго ждала? И за руку беру. Она привет пискнула и руку не убирает. За меня спряталась. Пацаны те посмотрели и стоят, не говорят ничего. Ну мы и пошли за ручку. Отошли, она мне говорит: Айгуль зовут. Пацаны те за ней шли, она думала уже в автобус сесть в любой, да тут я вышел.       — А ты к ней подошел, чтобы и тебя пацаны те не цепанули?       — Ну, — кивнул Синий. — Проводил до дома. Потом опять ее звал гулять. А она мне потом рассказала, что тот, в кепарике, опять пристает к ней, на зеленой тачке за ней ездит. Ну я тогда и решил, что впрягусь. И вот недавно встретил Айгульку после музыкалки, смотрю, а там Пальто выходит, позвал. Подошли к пацану, наехали, мол че к девчонкам пристаешь. Только тот из тачки вышел, и Пальто как налетел! Это пиздец че было! Я аж охуел. Это мой рамс по сути был, моя ж девчонка. А Пальто этот пиздит и пиздит его, морда вся в юшке у пацана того, а тот все не остановится. Кое-как содрал его и побежали, когда уже дворничиха засвистела.       — Пальто? — только и смог переспросить Марат. Он знал, что Андрей в музыкалке восстановился, как только к ИринСергевне переехал, но даже и не думал как они с Айгуль там общались после того, как Марат ее забыл.       — Ага, лютый он, сам не ожидал.       — Ну так сестренка у него мелкая. А если бы за ней кто ездил, приставал на районе? Вот и вызверился.       — Ааа! — выпучил глаза Синий. — Я-то и не допер сразу. Думал, какая муха его укусила? Вроде спокойный такой обычно, молчит. А тут как с цепи сорвался. Думал, че с ним случилось-то? Будто мстит за что-то. А нет, незнакомый, говорит, пацан-то.       — Слушай, а дело когда было, говоришь?       — У музыкалки-то? Да в среду, кажись. А Айгулька потом поцеловала меня, — смущенно заулыбался Синий и вдруг стал очень симпатичным с ямочками на щеках.       — Прям поцеловала? — поддакнул Марат, а сам думал, в среду же, это как раз после той самой ночевки после дождя.       — Ага! А мне чето даже стыдно стало, не я же по сути пацана того размотал, а она меня, считай, героем сделала, — светился Синий.       — Да круто же, че? — пожал плечами Марат. — Так и надо, девчонок своих защищать. Гля, пацаны собираются уже, пошли, — поторопил он Леху.       Андрей явился перед самым началом, встал поодаль. В этот раз Турбо без лишних предисловий сказал всем идти в качалку, Кащей кое-че сказать хотел.       В его каморке он был не один, старшие с ДомБыта пришли втроем. Марат узнал только Желтого, тот приезжал к Кащею с деловым предложением, но в тот раз ничего не вышло, замяли дело. На столике стояла початая бутылка, но разговор шел трезвый.       — Ну? — Кащей кивнул на пацанов. — Узнаешь кого?       Пацан с перевязанной челюстью осмотрел толпу и остановил взгляд на Андрее. Молча кивнул на него.       — Пальто! Поди сюда! — позвал Кащей. Андрей смотрел исподлобья, но пошел. — А еще кто? Ты сказал, четверо было?       Перевязанный посмотрел еще и покачал головой. Промямлил:       — Ме момню.       Синий стоял рядом бледный и с такими расширенными от ужаса глазами, что по нему сразу было видно. Тогда Марат вышел вперед.       — Пиздит он. Вдвоем мы были.       Секунды тянулись как замедленной съемке. Спертый воздух подвала с плавающими акварельно-сизыми развода сигаретного дыма стоял как кисель. Все смотрели на Марата. Он не отводил глаз от пацана с челюстью. Тот смотрел черными неузнающим взглядом на Марата и наконец выдал:       — Му роде он.       Кащей дернул головой, и они опять зашли в каморку. За закрывающейся дверью были слышны тихие шепотки.       — Слышь че, Желтый? — Кащей подкурил сигарету. — Пацан говорит, вдвоем были.       — Все одно. Пацана моего ни за что покалечили, зеркало на машине снесли.       Марат поднял глаза на Андрея, и тот едва заметно кивнул.       — Он к девчонке приставал. Она мне рассказала. Давно уже за ней ездит, проходу не дает. Вот мы и заступились, — глухо, но уверенно сказал Андрей.       — Было такое? — Желтый повернулся к перевязанному. Тот стоял, засунув руки в карман мастерки. Молчал. Кащей сильно затянулся и присел на подлокотник кресла.       — Слушай, Желтый! А не у вас там девку в том году украли? Прям с улицы увезли, говорят. Шла себе домой, а потом раз! — и переехала семья. Надо же как бывает.       — А ты почем знаешь? — обернулся к нему Желтый.       — А ко мне менты приходили, опрашивали. У меня тачка не на ходу была. Ремонт. Соседи подтвердили. Баба Катя потом рассказала, что случилось. Люто на насильников ругалась, — выделил он слово.       И тут Желтый встал. Лицо его переменилось.       — Отвечай, Колик, — распрямил он плечи. — Че сделал? Ездил за ней?       Тот пожал плечами. Тогда Кащей, почувствовав перемену в атмосфере, снова встал между ДомБыта и своими.       — И против четверых-то положим, понятно. А двоим-то пиздюкам чего пиздюлей не выписать, а Колик? Так сколько было их все-таки? — наступал он мягко, но опасно.       Колик смотрел затравленно, но молчал.       — Вытащили из машины, говоришь, ладно. А зеркало зачем было ломать тогда? Может, там вначале зеркало сломали, а потом уж ты и сам вышел, разбираться? Могло быть такое, как думаешь, Желтый? — как бы продолжая рассуждать, обратился он к нему. Желтый стоял уже полностью обернувшись к Колику и сверлил его взглядом. Кащей, закончив свою речь, снова уселся, теперь на диван. И добавил.       — Я-то, положим, тебе своих выдал, кто был. Пацаны не отрицают, так? — Андрей с Маратом кивнули. — А ты теперь сам решай, по справедливости махач был, или исподтишка напали ни с хуя, как твой говорит.       Желтый молчал, тяжело переводя взгляд с Кащея на Колика. Посмотрел и на Марата с Андреем. Наконец подошел к Кащею и протянул руку. Тот встал и пожал ее.       — Разберемся.       Дернул башкой и пошел к двери. Второй старший и Колик пошли за ним.       Кащей посмотрел на погасшую сигарету в банке и взял пачку со стола.       — За девчонку заступились это вы молодцы. А кто ущерб возмещать будет? — вдруг обратился он к ним, крутя пачку сигарет в руке.       — Так не говорил он ничего про ущерб, — проговорил Андрей.       — А это старшим решать, — с нажимом ответил Кащей. Андрей смотрел ему в глаза так долго и не моргая, что Демид, все это время стоявший в углу, двинулся к ним. Кащей отвел взгляд в его сторону.       — Ну че ты, Дём. Спокойно. Потом решим, — и снова посмотрел на Марата с Андреем. — Да, пацаны? Андрей все еще тяжело смотрел на Кащея и наконец сказал:       — Потом.       — Ну идите тогда, че встали. Порешали за вас старшие.       В качалке было пусто, но на выходе прицепился Турбо.       — Че было-то?       — Да ровно все. Разошлись, — Андрей двинулся вперед.       — Да как так-то? А нахуя вызывал? — хлопал глазами Турбо.       — Да порешали все, успокойся, — Марат думал уже о другом.       — Ты меня не успокаивай! — завелся Турбо. — Я те ща покажу как со старшими разговаривать, — собрался он. Андрей сдвинулся между ними.       — Нормально все. Кащей разрулил. Разошлись.       Турбо еще играл желваками и обратился уже к Андрею.       — Вы че, реально ему тачку разъебали, а он вас так просто отпустил?       — За дело было, — веско ответил Андрей.       — Че за дело-то? — тут же уцепился Турбо.       — За девчонкой нашей ездил. Вот и получил, — ответил Марат. Андрей кивнул.       — За какой за нашей?       — Со школы моей. Сама попросила помочь.       — Мм, — недоверчиво кивнул Турбо, — поняяятно.       Дальше шли вместе с Андреем быстрым шагом и молча. И только, когда зашли за угол аллеи, покрытой новенькой листвой, Марат решился спросить:       — Че, думаешь, выставит нас Кащей на бабки?       Андрей прошел еще несколько шагов прежде чем заговорил.       — Ты че, вообще, вышел-то?       — Ну вышел и вышел. Колик тот вроде узнал, — криво усмехнулся Марат. — Сейчас-то какая разница уже?       — Синего надо найти. Если Кащей выставит, пусть сам бабки ищет. Его косяк. У меня нет.       Андрей шаг не замедлял и говорил на ходу. Но Марат притормозил.       — Ладно, найди, — и зашагал в сторону открытой двери подъезда. Шел и думал, что главное сейчас — не обернуться. Андрей пошел за ним.       В пролете первого этажа на подоконнике стояла банка из-под кофе и Марат уселся рядом. Закурил. Андрей взял пачку и тоже поджег себе.       — Она, правда, говорила, — начал он, смотря в окно. Марат тоже обернулся. За грязным стеклом покачивались листья и больше ничего.       — Да знаю. Синий рассказал уже. Это та самая Айгуль? Скрипачка?       — Ну, — кивнул Андрей.       — Понятно, — кивнул Марат.       — А у тебя новая уже? — вдруг спросил Андрей.       — Че?       — Ну как ее, олимпиадница ваша.       — Аа. Алсу что ли?       — Ну.       — А ты откуда знаешь? — вдруг повеселел Марат.       — Да все знают.       — Так не было ничего еще. Просто. Проведать пришла, пока болел. Пионерский долг.       — Аа.       — Ага. По химии подтягивает меня. Как ты.       — Мм. Ну я пошел тогда.       — Да погодь. Вместе пойдем.       Марат спрыгнул с подоконника, кинул бычок в банку и они пошли по домам.

***

      На неделе Андрей вел себя так же: ровно общался, но и как раньше уже не было. В среду Марат дождался его в раздевалке, но зря, Андрей шел в музыкалку, а назавтра — маму навещать. В пятницу мама сказала, что нужно ехать на дачу к каким-то друзьям, и Марат кое-как отмазался, что будет заниматься перед экзаменами. Мама понимающе улыбнулась и оставила денег. На сборах Марат сразу подошел к Андрею.       — Че завтра планы какие?       — Да нет вроде. А че?       — А у меня предки уезжают с ночевой. Айда ко мне?       Андрей долго молчал, шагая рядом, а потом все-таки ответил.       — А че делать будем? Не хочется чето… Ты лучше эту свою позови, как ее…       — Да как че делать? — такого вопроса вообще никогда не возникало раньше, и Марат смутился. Всегда находили чем заняться. В смысле, не хочется? Марат же ничего такого не предложил. Просто так, время провести вместе. Да еще и «эту» упомянул. Запомнил он имя ее, Марат знал. И сказал назло. — А. Ну мысль вообще-то. Может и позову. Думал даже поехать с родителями, раз так, не в самом же деле Алсу звать, но остался. Одному дома так то тоже неплохо. Пришел со сборов и походил по пустой квартире, ощущая себя хозяином. Нарезал бутеров и ел их прямо у телека, празднуя свободу от «едят за столом», «не кроши» и «не кусочничай». В какой-то момент даже подумал, может, действительно почитать хотя бы что-то по учебе, но, к счастью, по второму каналу транслировали футбол. Одному смотреть было не так интересно, но Марат упорно следил за мячом. Зазвонил телефон, тетя Люба спросила маму и долго не могла закончить разговор, расспрашивая Марата о том, о сем. Когда от въедливой маминой подруги удалось отделаться, футбол уже стал совсем скучным. Взгляд бродил по серванту и наткнулся на мамину корзинку для рукоделия. Когда-то давно мама научила Марата вязать крючком. Он вертелся рядом и приставал к ней от нечего делать, она усадила его рядом, и довольно быстро Маратик научился премудрости воздушных петель и столбиков с накидом. Потом об этом безобразии узнал папа и Марату купили мяч, который он потерял почти сразу же. Но урок Марат усвоил — вязание не мужское дело. Хоть и получалось у него неплохо и салфетку он связал красивую. Сейчас никого дома не было и Марат вытащил корзину. Покопался в остатках пряжи и недолго думая начал набрасывать петли. Марат покрикивал на тупицу-судью, который в упор не видел нарушений, подбадривал своих футболистов и уже начал шестой ряд с узором, когда в дверь позвонили. Вначале Марат подумал, что соседка могла заглянуть и не хотел открывать. Но звонок был долгий, и Марат потопал к двери, стыдливо отодвинув ногой корзинку. В выпуклом окошке глазка виднелась бритая белобрысая башка.