Часть 4

      — Здорово!       — Привет! — улыбнулся Андрей.       — А ты че здесь?       — Да это… Не могу дома. Ты один?       — Я? — замялся Марат, уже настроенный торчать дома один. — Ну да. Проходи. А че дома-то?       Марат лихорадочно думал, как бы заболтать Андрея, пока прячет корзинку. Он, тем временем, неспешно снимал кеды и, слава богу, направился в ванную.       — Да Ирина, блин. Лечит и лечит, — крикнул он оттуда, пока Марат метнулся в зал и собирал разбросанные нитки с крючками. Забросил кое-как и собрался уже поставить на полку, как корзина выпала из рук, и теперь содержимое рассыпалось еще дальше. Пока собирал, вошел Андрей, и, увидев чем занимается Марат, тоже начал подбирать мотки.       — Я уже и в музыкалку хожу почти без пропусков, и дома все делаю, а она все нудит и нудит. Че ей еще надо? — продолжал рассказывать.       Марат подобрал последние упавшие спицы и сложил в корзину.       — Так она и будет гундеть, пока не отошьешся.       — Так я сразу сказал, рассказывать про своих не стану и отшиваться не буду.       — А она че?       — Она и не спрашивает. Просто рассказывает, как пацанов на зоне навещала, с намеком типа.       — А ты че?       — А я сказал, что к другу пошел.       — Аа. Жрать хочешь? Мама там манты оставила.       — О, давай!       Они ели, болтали и даже немного смотрели футбол. Погода шептала, но никому не пришло в голову прислушаться к шепоту, будто они намеренно избегали даже разговора о том, чтобы выйти на улицу. Солнце закатилось, и они все говорили, беспорядочно болтаясь между темами. Нельзя было четко определить, о чем они разговаривали. Вроде начинали о пацанах, потом внезапно вспоминали о вкусах газировок, а потом о детсадовских нянечках, о породах собак, об актерах и книгах… Не было ни единой секунды, когда Марату было скучно, или когда он думал о чем бы таком сказать, как бывало с Алсу. Уже далеко за полночь пластинка с «Алисой» закончилась, и Андрей зевнул. Тогда Марат предложил еще разок сбегать покурить и укладываться уже. Обычно Марат уступал гостю свою кровать, а сам расстилал себе Вовкину, но все равно они лежали в одной, дыша друг другу в шеи и трогая. А сейчас Марат выключил свет и сразу нырнул под одеяло Вовкиной постели. Лежал с закрытыми глазами и совсем не спалось. Он ужасно соскучился по Андрею за это время, ему очень хотелось снова прижаться к нему и ощутить его руку у себя между ног, но все так усложнилось после того поцелуя. И сейчас Марат не чувствовал, что вправе сейчас снова молча лечь к нему. А вдруг он снова после этого будет отмораживаться? Андрей тоже лежал молча и не двигался. Если бы он хотел снова, то наверное сделал бы что-то? Марат начал вспоминать все те разы ночевок. Бывало такое, что Андрей сам поворачивался и начинал гладить его живот. Марат мгновенно зажигался тогда и млел от прикосновений, ждал их и потому сам не начинал, специально, чтобы Андрей первый начал ласкать его. Впрочем, прямо ласк, кроме осторожных поглаживаний, не было. Андрей проводил ладонью по животу, гладил голое бедро, нырял пальцами под майку, а затем и под резинку трусов. Но и этого хватало, чтобы у Марата встал. Молча он кончал и так же молча возвращал долг Андрею, уложив подбородок на широкое плечо. Марат вспоминал, как было и почувствовал, что у него встает от одних мыслей об этом. Повернулся на живот, чтобы прижать член о простыню. Андрей так же лежал, не двигаясь. Марат опять ворочался и пытался отвлечься от мыслей. Если он не хочет, не будет же Марат его уговаривать или настаивать. Он вообще не знал, почему Андрей согласился и потому не знал, как это вернуть. А вернуть очень хотелось. Наконец, когда Марат окончательно понял, что Андрей не придет сам, и самому уже как будто было поздно, начал засыпать. И вдруг пукнул в полусне. Услышал смешок Андрея. Совсем не заспанный, живой смешок. Он тоже что ли не спал? Самому было немного стыдно и смешно. И тоже хмыкнул. Секунда — и они уже ржали в голос на своих постелях. Волны смеха накатывали, и Андрей уже начал как-то прихрюкивать от смеха, и теперь уже стало смешно из-за этого. Андрей тоже ржал от собственных звуков и немного даже постанывал от смеха и того, как смешно у него получилось. Марат сел на кровати, а потом и слез на пол. Они все еще ржали. Марат уселся на пол, и Андрей слез с постели и тоже уселся, оперевшись спиной о маратову кровать. Они касались друг друга голыми плечами и все еще смешинки вылетали из легких.       — А давай не спать всю ночь? — Марат положил голову на плечо Андрею и почувствовал, как тот весь напрягся. Поднял голову опять. — Да не буду я это… ты че, боишься меня, что ли?       — Да ниче я не боюсь.       — А че тогда?       — Ниче.       — Обними меня, — попросил Марат.       Андрей осторожно положил руку поверх плеч Марата. Он вжался грудью в ребра под тяжелой рукой, не решаясь обнять его за талию. Они сидели так, не двигаясь, и Марат напитывался близостью, которой ему так хотелось. Марат вдыхал его запах, и скоро он почувствовал, что расслабляется и скоро уснет. Двинул плечами и Андрей убрал руку. Марат лег в Вовкину постель и быстро уснул.

***

      И дальше все покатилось также. Андрей словно держал Марата на расстоянии, но в то же время крепко держал, не давая слишком далеко уйти. Но и близко не подпускал. Когда Марат закидывал руку ему на плечо, чувствовал, как напрягается его сильное тело. И руку убирал. Но, стоило Марату начать рассказывать о новой кассете, которой он поменялся с Самбо, как Андрей образовывался рядом и просил тоже послушать. Все полчаса они сидели на полу бок о бок и слушали вперемешку записанные с радио песни. Марат боялся говорить слишком много, чтобы не спугнуть Андрея. И так, словно исподтишка он ловил тепло его руки рядом и наслаждался близостью. Опять ужасно хотелось положить голову ему на плечо, и Марат неосознанно двигался ближе, пока со стыдом не понял, что и Андрей понемножку отодвигается. Тогда Марат встал с пола и лег на кровать. Смотрел на Андрея, подперев рукой голову, пока тот не повернулся.       — Хватит.       — Что? — улыбнулся Марат.       — Хватит пялиться.       — Я не пялюсь, — смутился Марат. — А че, нельзя что ли?       — Не надо.       — Да я не… — как-то обидно стало. Даже и смотреть на него теперь нельзя.       — Облизываешься еще. Прекрати намеки свои.       Марат и правда только сейчас понял, что закусывал губы, пока любовался.       — Да ни на что я не намекаю! Ты о чем вообще? — скосил он под дурачка, но уже сел на кровати. Будто Андрей поймал его на постыдных мыслях о себе самом. — Я вообще молчу. Ничего не говорю же.       Андрей теребил шов на колене штанов. Эту дырку зашивал Марат еще в марте. Глупо тогда вышло, подморозило к вечеру, Андрей и поскользнулся. Синяк тогда здоровенный был у него. Марат тогда намазал йодом ссадину и подул, как мама делала. Андрей сидел в трусах, смотрел исподлобья на то, что делал Марат и подтянул ноги. Тогда он остался с ночевой и, кажется, тогда и лег к Марату в первый раз сам.       — Да че тут говорить? Я тебя засосал, ты не ожидал. Понятно все. Я больше не полезу.       — Не полезешь? — Марат опешил от таких прямых слов. Не ожидал, что Андрей вообще об этом заговорит.       — Обещаю.       Нужно было что-то ответить, но в голове не укладывалось.       — Значит, это ты так… ну. Просто так? — самому все не получилось сложить слова как надо. Как ему сказать?       — Да как — так? Марат, говорю же, не буду больше, успокойся.       — Да я не… — Марат и сам не знал, что хочет сказать. Не ждал? — неправда. Не хотел? — тоже вранье. Теперь ему самому до одури хотелось впиться ртом в пухлые губы и трогать его там языком. А теперь Андрей обещал, что такого больше не будет никогда.       — Я пойду. Спасибо за, — он кивнул на магнитофон.       И ушел.

***

      Кащей все-таки назвал сумму: тридцать рублей. Дороговато за зеркало, подумал Марат, но со старшим себе дороже спорить. А Синий похлопал глазами и через неделю принес. Где достал — не их дело. Главное, вопрос был закрыт.

***

      В школе все двигалось к концу учебного года, учителя истерили. Ученики делились на тех, кому учиться дальше, а кто-то уже готовился к тому, чтобы уйти, и им было откровенно насрать на остающихся. Марат пробовал заговорить о том, чтобы тоже выпуститься с аттестатом, но родители только посмеялись. И речи не могло быть, спорили только о том, куда Марат должен будет поступать. Отец настаивал на инженерном, мама допускала и другие специальности. А сам Марат думал, что среди пацанов никого не было, кто учился бы в девятом или десятом. СерБел в путяге, Колян-Колода к отцу на завод пошел, а Васька-Карабин так вообще сел за разбой. Больше никого из прошлогодних восьмиклассников Марат не знал и думал, как на него посмотрят пацаны, когда он один среди всех пойдет опять домашку делать, пока остальные уже взрослыми делами занимаются. Андрей, однако, учился и даже преуспевал на своей былой репутации. Алсу уже ждала после уроков сама, и Марат думал, как бы от нее отделаться. После домашки пошел провожать, и мучительно думал, как бы ей сказать, что не нужно больше ждать его, но и так, чтобы не обиделась. А она вдруг повернула не в сторону своего дома.       — Э. А ты не домой что ли?       — Нет, — заправила она выбившийся локон за ухо. — Меня в кино сегодня пригласили. В ДК.       — Аа, — протянул Марат. Так а че сразу не сказала? Тебя надо провожать, вообще?       — Как хочешь, — сказала она вперед, но портфель не забрала. Марат четко знал по маме, если женщина говорит «как хочешь», значит надо делать как она скажет, а то потом боком выйдет. И зашагал рядом.       — А на что идете?       — Не знаю, — пожала плечами Алсу. — Васильев не сказал.       — Васильев? Андрей что ли?       — Ага. Смешной такой. Подбежал такой, запыхавшийся, Булатова, говорит, а пошли в кино? Я говорю, некогда мне, уроки, с отстающим занимаюсь, — она смотрела искоса, слегка покачивая головой. — А он не отстает, после, говорит, пойдем. Ну я и согласилась.       — Аа, — подал голос Марат, соображая.       — А хочешь, с нами пошли? — вдруг ни с чего сказала она.       — Нее, ты че? Че я третьим лишним там буду.       — Да ну каким лишним? Не свидание же. Так, по-дружески.       — Ну все равно. Не хочу.       — Да ладно, Марат. Ты че, ревнуешь?       — Я?! — возмутился Марат. — С чего это?       — Ну, ты меня в кино не зовешь, а Васильев взял и влез.       — Да я это… Денег нет у меня, — нашелся Марат.       — Аа. Ну у меня есть.       — Не, я так не могу. Сами идите.       Алсу пожала плечом. У входа в ДК уже стоял Андрей. В белой рубашечке, блять, брючках. Не скажешь, что пацан. Настоящему пацану похуй должно быть на то, как он выглядит, подумал Марат. Стоит, руки в карманах, плечи расправил. А навстречу не идет. Внезапно пришла мысль, что таким вот себе и представляли строители коммунизма идеального пионера-комсомольца. Высокий, широкоплечий красавец, голубоглазый блондин с греческим носом. Только россыпь родинок была не в тему. Но Андрея это совсем не портило. Спохватившись, Марат глянул на Алсу, а она задумчиво смотрела на него все это время, пока он пялился на Андрея. Марат поджал губы и нахмурился.       — Слушай, Алсу. Я понял уже, что трояк у меня по химии выходит по-любому за год.       — Да?       — Ага. И это… ну не надо меня ждать больше. Сам буду уроки. Да и осталось немного, — замялся Марат, видя, как брови у Алсу строятся домиком. Но она подобралась и ответила:       — Ладно. Привет, Андрей! — она широко улыбнулась ему. Марат молча протянул руку. Тот так же молча пожал ее. И этой же ладонью взял Алсу за кисть.       — Привет! Пойдем?       Марат отдал ее портфель, развернулся и ушел.       Шел отчего-то в приподнятом настроении. Вот так ты решил, Андрюша? Ну-ну.