Часть 6

      В этот раз поцелуй был горячий и соленый, совсем не такой, как в первый раз. Марат сразу приоткрыл губы и влез языком Андрею в рот. Тот словно ждал и тоже жадно целовал в ответ. Возбуждение от драки все еще бередило голову, и хотелось хватать и двигаться. Марат обнял Андрея, тот не сопротивлялся, а наоборот, снова прижал его к стене гаража, но теперь уже всем телом. Снова загудела неровная стена за спиной. Марат весь горел, как при температуре. Разбитый нос ныл тупой болью, но ощущение долгожданности резало сильнее всего. Дорвался. И потому наплевать было на все. Марат прижимал к себе Андрея, цеплялся за него пальцами, стукался зубами и все глубже хотел проникнуть в него, внутрь. Он сам от себя не ожидал, но то, как вел себя Андрей посылало волны возбуждения по всему телу. Невыносимо близкий, горячий, твердый, живой как никогда. Он целовал глубоко, и Марат слышал его стон, рождающийся изнутри. Сладкий звук разлился по телу, и хотелось услышать его снова. Руки Андрея хватали, и Марат снова ощутил пальцы у себя на шее. Только не останавливайся! пронеслось в голове. Андрей только подвинулся и встал так, что нога Марата оказалась между его. Их члены терлись и это было как-то по-новому. Очень мешали слои одежды. Марат мгновенно вспомнил, как ощущается член Андрея в руке и полез к нему в брюки. Пока пытался расстегнуть застежку, другой рукой гладил прямо так, через ткань, и снова Андрей сладко выдохнул стон прямо Марату в рот. Дурацкая застежка выскальзывала, и было трудно действовать вслепую, тем более, Андрей все еще прижимался к животу Марата. Вдруг Андрей оторвался от поцелуя и каким-то пьяным взглядом посмотрел в глаза. Кто же на сборы в школьных брюках ходит? — с досадой думал Марат, смотря на опухшие губы перед собой. — А вдруг драка?! У самого него были удобные спортивные штаны. Марат успел подумать, что если бы у него были тоже треники, он бы успел их стянуть, и тогда Андрей бы точно не остановился. Но тот еще раз облизнулся и опустился на колени. Марат автоматически откинулся назад, снова оперевшись спиной о ржавую стену позади. Андрей смотрел. Не отпуская взгляда глаза в глаза. Просунул пальцы под ветровку-штаны-майку змейкой, не останавливаясь, и коснулся живота. Потянул вниз и стянул вместе с трусами. Марат тяжело дышал, завороженный взглядом. Опирался локтями о стену, не зная, куда деть руки, сжимал кулаки. Андрей еще раз медленно облизнул свои блядские губы и направил член к ним. Марат видел это как в кино: крупным планом и в замедленной съемке. В ушах звенело и не было ни одной мысли в голове, только розовые губы, обнимающие головку члена. Внутри его рта было мокро и тепло. Язык обводил по кругу, и Марат ощущал, как он касается самых чувствительных мест. Уши и все лицо горело от стыда, от невозможности происходящего, но там, внизу, все было так хорошо, как во сне, и Марат стоял, не пытаясь ничего сделать. Андрей втягивал и посасывал, помогая себе рукой, и Марат смотрел на его такое же пылающее красным лицо. Красные губы терлись о ствол, где-то внутри рта члена слегка касались зубы, усиливая ощущение. Из самого кончика уже рождалась волна удовольствия, захватывающая всего Марата целиком. Андрей снова открыл мутные глаза и взял его за руку. Положил себе на щеку, продолжая движение головой и языком внутри. Марат схватился за его шею наверное слишком сильно, но сдерживать себя было невозможно. Второй рукой он тоже взял его за лицо и, не думая, двинул бедрами навстречу. Андрей зажмурился, но движение не прекратил. Его собственная рука уже была вся мокрая от слюны, натекшей изо рта, а внутри пошло хлюпало. Звук разрывал мозг, казался невыносимо громким. Марат вдруг понял, что ноет палец на ноге и заметил, что одно колено Андрея стоит на его кеде, но до сих пор было настолько наплевать на это, и на разбитый нос, и на звуки, и вообще, на все на свете, осталась только глубина горячего рта. Оттуда уже шла неотвратимая волна, и Марат услышал свой стон. Он тыкнулся в мокрую тесноту еще раз и кончил. Только второй раз он ощутил поток своей спермы, но ужас происходящего уже начал доходить до размякшего мозга. Андрей не отстранялся, и Марат кончал ему в рот и остановить это уже никак не мог. Андрей, однако, так же жадно смотрел ему прямо в глаза. Он снова сомкнул губы на члене и сглотнул. Все его лицо ниже носа блестело от влаги и пальцы на стволе — тоже. Он медленно вынул член изо рта, все еще чувствительно проводя по нему губами и отодвинулся. Подобрал губы, вытер лицо рукой, встал. Подобрал брошенный в драке портфель и исчез за поворотом.       Марат подтянул трусы со штанами и стек вниз по ржавой стене. Несмотря на потрясшее его удовольствие, он почему-то ощутил себя очень уязвимым. Марат не понимал, что произошло. То есть, понимал, конечно, но чувствовал себя не так, как человек, которому отсосали, а как тот, которого использовали. Отчего так, было непонятно, но совершенно точно Марат чувствовал обиду. Только сейчас его догнали неприятные ощущения: в трусах было мокро, разбитое лицо саднило, напряженные ноги ныли, и все это вместе создавало не ощущение эйфории и уюта, как после тех моментов на ночевках, а чувство потерянности. Хотелось обнять себя за плечи и поскорее домой, помыться. Но Марат вытащил сигарету из валяющейся на земле сумки, встал и закурил. Стоял и смотрел на треугольник розовеющего неба над головой и пытался высмотреть то, что увидел там Андрей.

***

      А жизнь текла дальше, словно ничего не произошло. Завтра снова школа, записи в дневнике, совершенно оторванные от реальности нагревающиеся стальные детали, поглощающие теплоту. Марат смотрел на буквы и цифры, написанные утром своей же рукой и не понимал их смысл. Теплота — это вообще не то, что можно посчитать. Андрей сохранял температуру около нуля все это время и вдруг вскипел и обжег. Мысли упорно возвращались к тому, что произошло. Слишком большое потрясение. Марат, конечно, слышал, что какая-то девчонка брала в рот, и не слишком доверял таким россказням. Но тут — это правда произошло. Конечно, Марат хотел близости, хотел трогать Андрея, целовать его, но то, что тот сделал — это вообще было за гранью. Это не приходило в голову Марату, он вообще не знал, что так можно, что этого можно хотеть. И что бывает после такого — тоже не знал. Как ему в глаза смотреть после этого — тоже не знал. Но и Андрей глаза свои не показывал. Они, не сговариваясь, старались не сталкиваться. В школе не сталкивались, как и до знакомства, да и на сборах стояли далеко друг от друга и шли домой разными путями. Через пару дней Марат увидел, как Андрей идет за ручку с Алсу, и перешел дорогу. Сама Алсу смотрела издали, но не подходила. Да и времени оставалось все меньше. Неделя была в контрольных, и хотя бы домашки не было. Однажды, Марат курил в школьном туалете и Андрей открыл дверь. Марат даже сказать ничего не успел, как тот так же быстро убежал. Сработал какой-то древний инстинкт догонять убегающего, и Марат, бросив окурок в унитаз, выскочил за ним. Сам не знал, что хотел сказать, но пошел. В коридорах уже было пусто, слышались шаги за углом, но оттуда выплыла внушительная Флюра Габдулловна.       — О, Суворов! Пошли-ка с мной, поможешь, — приказала она тоном, не предполагающим возражений. — Завтра экзамены у десятых, Елена Константиновна из РОНО будет… — говорила она по пути. — Вот так, по одному поставите парты, и одну впереди, — инструктировала она, но Марат как будто не слышал. В кабинете стоял Андрей, — … а я пойду пока Хадишу Махмудовну позову, пусть полы протрет еще раз.       Они остались одни. Андрей молча тащил парту к указанному месту. Марат также молча подошел и приподнял с другой стороны. Противный звук скрипа железной ножки о линолеум прекратился. Андрей не смотрел. Они уже перетаскали все парты и расставляли стулья сверху. Скоро должна была подойти уборщица, и Марат подошел к Андрею.       — Тебе совсем все равно?       — Что? — Андрей смотрел на стул, на парту, на доску, только не на Марата.       — На меня. Не хочешь больше друзьями быть? — уточнил он.       — Не хочу.       Андрей, наконец, поднял глаза. Голубые, холодные, они смотрели жестко и отстраненно. Он снова отвернулся. И Марат, не отдавая себе отчет, взялся ладонью за его лицо, поворачивая его снова к себе. Пришлось еще на полшага приблизиться. Ответ ранил.       — Неправда, — твердо сказал Марат и вторую руку тоже положил на щеку Андрея. Приблизился и поцеловал. Несмело прижался губами к неподвижным губам. — Врешь! — поцеловал еще и снова. И, наконец, теплые губы ответили. Андрей взял его за руки, будто хотел оттолкнуть, но вместо этого сжал их крепче. Раскрыл рот и обрушился влажным поцелуем. В тишине школы послышались шаги, и Марат отодвинулся. Взялся за стул. Андрей хмыкнул и взялся за другой.       — Почти закончили? — Флюра Габдулловна зашла и осмотрела кабинет. — Молодцы, мальчики! Только Хадиша ушла уже. Я вам ведро принесла с тряпкой, протрите полы.       Марат с Андреем переглянулись, улыбаясь.       Флюра переставляла цветочные горшки, стирала пыль с плакатов, пока они мыли полы, и поговорить не было никакой возможности. Губы горели и в мозгу носились лихорадочные мысли. А за дверью школы ждала Алсу.       — Чего ты так долго? Я уже думала уйти. Привет, Марат, — потупила она взгляд.       Ее еще не хватало.       — А нас Флюра подпрягла. РОНО завтра приезжает.       — Ааа. Ну так проводишь меня?       — Да, конечно, — Андрей привычно протянул руку за ее портфелем.       Марат скрипнул зубами и протянул руку.       — Ну, бывай! Пока, Алсу! — широко улыбнулся Марат, не столько непосредственно улыбаясь, сколько показывая зубы.       Но просто так сдаваться он не собирался, еще чего. Торчал на лавочке у дома Ирины Сергеевны, ожидая его. Поздоровался с дворником, поболтал с Фантиком, который тоже жил недалеко, и понял, что так просто на улице торчать не дело. Думал о том, как будет говорить, не находил слов, как о таком говорить? Надеялся, что начнет, неважно о чем, а там само пойдет. Это же Андрей. Лучший друг. Они всегда понимали друг друга лучше всех. По крайней мере, Марату так казалось. Казалось, он начнет, и Андрей сходу его поймет и скривит губы и скажет, что-то вроде: «Да ну ты че, нормально все. Забыли», и все опять будет по-старому. А хотел он, чтобы все было по-старому, Марат и сам не знал. С одной стороны, было страшно по-новому, Андрей что, теперь ждет того же и от Марата тоже? На секунду представил, как берет член в рот. Больше всего его самого смутило, что он вместо омерзения ощутил легкую волну возбуждения от мысли и тут же одернул себя. Не будут они это делать. Нельзя. И, с другой стороны, еще страшнее было, если Андрей больше не захочет по-старому, и вообще перестанет дружить. Страшно сказал «не хочу», серьезно. Марат тогда ощутил, что летит в пропасть, потому и взялся за его лицо, чтобы не упасть. И вынудил тогда ответить на поцелуй. Уцепился лишь бы за что, только бы Андрей после этих слов не ушел навсегда. А впереди лето, когда-то, до всего этого, они планировали таскаться вместе на каникулах, исследовать недавно закрытую стройку, поехать на дачу к бабушке, рыбачить… А теперь Марат уже и не знал, что будет. Вполне Андрей мог потеряться летом и больше в жизни Марата не отсвечивать, как остальные пацаны. Одна мысль об этом наполняла его тяжелой решимостью дождаться и поговорить. Он зашел в подъезд и поднялся на площадку. Совсем скоро начнутся сборы, Марат уже думал идти туда и отловить его после, но внизу хлопнула дверь подъезда. Андрей, увидев его с лестницы, развернулся и побежал вниз.       — Андрей! — громко крикнул Марат, выбежав за ним из подъезда. Андрей шел, не оборачиваясь. — Поговорить надо! — все так же на весь двор кричал Марат. — О том, что за гаражами было.       Андрей остановился и дернул головой вперед, как от толчка, или как будто ему в спину попал камень. Он посмотрел на дома, словно в каждом окне было по осуждающей паре глаз. И все-все догадывались о том, что хотел сказать Марат, и заранее осуждали. Тогда, сто лет назад, в мерзлой хоккейной коробке, на него и правда смотрели оценивающе десятки пацанских глаз и ждали, что он ломанется, что старшие скомандуют «фас» и можно будет посмеяться над пионером, который захотел пришиться, но он стоял прямо, зная, что никакой вины за ним нет. А сейчас, перед пустым двором, он вжал голову как перед строгим судом и, спотыкаясь о собственные ноги, поплелся обратно к Марату. Обреченно достал ключ, открыл и вошел в квартиру. Марат зашел за ним. Он высидел его, дождался, и вот появилась возможность, а слова не шли.