Часть 3

      Оказавшись наконец дома, Василиса наконец может расслабиться. День выходит очень эмоциональным, как и несколько предыдущих, нервы натянуты до предела, словно струны старого инструмента.       Первым делом она переодевается в домашнюю одежду и направляется на кухню, чтобы пообедать или уже поужинать. Стрелка на часах близится к пяти, так что можно смело назвать это ужином. Приготовив себе нехитрое блюдо, макароны с сосисками, она садится за кухонный стол, не забыв захватить недочитанную книгу. Василиса открывает её, машинально пробегает глазами по строчкам…       Заметив, что уже третий раз перечитывает один и тот же абзац и совершенно не понимает, о чём идёт речь, она со вздохом откладывает книгу в сторону. Мысли носятся в голове неугомонными тараканами, не давая сосредоточиться. За последние дни происходит слишком много событий, способных поколебать её привычное ледяное равнодушие.       Ситуацию со Стасом и Аней Василиса изо всех сил старается выкинуть из головы и сердца. Но почти десятилетняя дружба и год отношений просто так не вычеркнешь. Воспоминания все равно проскальзывают раз за разом, заставляя сердце болезненно ёкать. Она морщится, трёт виски пальцами: «Нет, назад пути нет. Себя я люблю больше». И в этот момент понимает, что, кажется, не такая уж она чёрствая, как пыталась себя убедить.       В новой школе пока непросто: множество новых лиц и помещений заставляют мозг работать на пределе. Василиса хмурится, вспоминая, как вчера чуть не назвала учительницу по биологии именем классной руководительницы. «Ещё и этот вальс, — мысленно ворчит она, — только добавляет головной боли». Но тут же пожимает плечами: «Ладно, хоть что‑то интересное и новое. Как будто и так мало всего…»       И ещё один человек не даёт ей покоя уже второй день. Киса. Василиса скрещивает руки на груди и хмуро смотрит в окно. «Что за тип вообще? — думает она. — Почему с самого начала такой враждебный? Если бы он не повёл себя как придурок в первый день, может, общение сложилось бы нормально, нейтрально, как со всеми одноклассниками. Боря ведь хороший, а Ваня его друг… Значит, и он должен быть неплохим. Но, видимо, во всех правилах бывают исключения. В данном случае — это Киса».       Эти три момента сейчас, словно три слона, на которых держится вся её нервозность. «Пора выходить на охоту, — мысленно решает Василиса, — избавляться от каждого по одному». Но тут же усмехается: «Охотник из меня так себе. Придётся немного помучиться, может, сами потом разбегутся».       Вернувшись мыслями к танцу, она представляет, какие элементы можно поставить и как их связать между собой. В голове всё путается, образы разбегаются, как испуганные мыши. Василиса вздыхает, берёт телефон и пишет Хэнку. Вася: Хэня, поможешь завтра с танцем? Придумала движения, связать всё не могу. А другого подопытного у меня нет. Хэня: Помогу, конечно, Вась. Вася: Ты просто солнышко. Завтра в школе порепетируем или ко мне пойдём после уроков, идёт? Хэня: Идёт. Это ты солнышко, Солнцева. Вася: Скажешь тоже… Я солнышко через несколько тысяч лет. Которое уже сжигает Землю своим жаром. Хэня: Переоцениваешь себя. Вася: Боюсь, что наоборот, недооцениваю. Хэнк: Зря боишься, ха.       — Хенкалина, чё лыбу давишь как маньяк? — спрашивает Киса, сидя на стуле в студии Гендоса и с любопытством разглядывая довольную физиономию друга. Он нервно теребит край футболки, потом взмахивает рукой: — Ну-у, выкладывай уже!       — Я видел, он с каким‑то Васей преписывается, — встревает Гена, сидящий рядом и попивающий пиво. Он приподнимает бровь и косится на Хэнка. — Хэнк, только не говори, что ты из этих…       — Ген, ты дебил? — резко бросает Хэнк, откладывая телефон экраном вниз и хмуро глядя на друга. — Василиса это. Попросила с вальсом помочь.       — А, — протягивает Гена с понимающей улыбкой, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Теперь, значит, у девчонок такие намёки пошли, да?       — Да эта полторашка вообще не трахается, я вам отвечаю, — раздражённо цедит Киса, затягиваясь сигаретой и выпуская дым в сторону. Он дёргает плечом и закатывает глаза. — К ней только прикоснёшься — сразу иголки выпускает, я вот уверен просто.       — Хорош, Кис, — устало отвечает Хэнк, потирая переносицу. — Не говори про неё херню, она нормальная.       — Хэ‑энк, — тянет Гендос хитрым голосом, подвигаясь ближе к Боре и хлопая его по плечу. Он широко улыбается, чуть прищуриваясь. — А ты нам ничего сказать не хочешь? Ты влюбился что ли, сынок?       — Ни в кого я не влюбился, — дергает плечом Хэнк, слегка краснея. Он отворачивается, теребит замок куртки и добавляет: — Просто мы давно уже знакомы, вот и общаемся. И ничего она не плохая, как Киса говорит.       Киса, слушая их диалог, закатывает глаза и шумно выдыхает. Ну сколько можно про неё? Хэнк в школе постоянно с ней о чём‑то шепчется, смеётся. Даже пару раз со ним в курилку не пошёл, остался с ней на переменах, помогал кабинет найти. Теперь и тут, с ними сидит, а всё равно про неё разговоры. И лыбится, как влюблённый идиот… Неужели и правда нравится ему? Да не может быть. Как такая может нравиться?       Черты её лица и правда кажутся ему странными, почти загадочными: чёрные глаза и белые волосы, будто ночь и снег сошлись в одном облике. Она маленькая и худая, макушкой едва достаёт Кисе до уровня губ. Голос низкий и хриплый, совсем не мягкий и звонкий, как у большинства девчонок, скорее напоминает отдалённый раскат грома. Манера речи Василисы и впрямь выматывает нервы: ехидная, саркастичная, с этими её никому не нужными метафорами, будто она на сцене монолог читает. А то, что она никогда не оставляет его без ответа на выпады, бесит особенно сильно. Вся она его бесит до скрежета зубов.       Но сегодня, стоя рядом с ней и держа её руку в своей, Киса вдруг почувствовал что‑то странное, совсем ему не свойственное. От прикосновения её ледяной ладони по спине пробежала волна тепла, а барбарисовый запах заполнил лёгкие, словно сладкий туман. На мгновение он прикрывает глаза, будто проваливаясь в эту неожиданную мягкость. Но тут же встряхивает головой, хмурится и мысленно одергивает себя: «Да что за бред? Просто весь день ничего не ел, кроме той несчастной булочки в столовой».

***

      Среда в школе проходит спокойно и без происшествий.       Близится последний урок — геометрия. Зайдя в класс, Василиса направляется к своему месту, на ходу поправляя серую клетчатую юбку. Сегодня у неё юбочное настроение, сопротивляться которому она не стала, только добавила водолазку и объёмный джемпер, чтобы уж не в одной юбке в школу идти. «Было бы слишком, — мысленно усмехается она. — Даже для меня».       Садясь за привычную парту, Василиса начинает доставать тетрадь и пенал, готовясь к уроку. Она наблюдает, как остальные одноклассники в спокойном темпе занимают свои места — вернулись из курилки. От них доносится не самый приятный аромат, мягко говоря. Не все ещё успевают рассесться, как в класс входит Анна Михайловна и громко, командным голосом объявляет:       — Сегодня у нас контрольная работа по векторам. Перед ней я вас пересажу, а то больно хорошо все устроились: постоянно болтаете и списываете друг у друга. — Женщина садится за учительский стол, достаёт список и начинает озвучивать новую рассадку, не обращая внимания на недовольные вздохи. — Локонов, садись с Кудиновым. Баранова — к Бабич. Меленин — к Рите Исаевой. Хенкин — к Игнатову. Солнцева — к Кислову…       Всё, дальше Василиса не слышит. «Ну за какие такие грехи опять он? — мысленно возмущается она, закатывая глаза. — Каких богов я разгневала? Я больше не буду читать порнушные книги, честное слово, только пусть нас не сажают вместе!» Но, видимо, Всевышний всё‑таки не хочет лишать её «удовольствия»: время вспять не откатывается, необходимость пересаживаться никуда не исчезает. Бросив печальный взгляд на Борю, Василиса встаёт и с максимально страдальческим выражением лица плетётся ко второй парте в третьем ряду, еле переставляя ноги.       Повесив рюкзак на крючок и положив тетрадь с пеналом на свою сторону парты, она плюхается на стул, скрещивает руки на груди и надувает губы. Её недовольный вид заставляет Кису ухмыльнуться, и он издаёт короткий смешок.       Василиса, услышав это, резко поворачивается к нему и недовольно произносит: — Меня отправили в ссылку. Я тут как на каторге, это не смешно. — Она резко разворачивается обратно, и её волосы взлетают вверх на пару мгновений.       После этой фразы к их парте подходит Анна Михайловна и оставляет два листочка с заданиями. Василиса берёт второй вариант, внимательно смотрит на номера и быстро пробегает по буквам и числам цепким взглядом. Всего их четыре: три кажутся ей достаточно лёгкими, а вот над четвёртым придётся подумать. Слева раздаётся мученический вздох, и Василиса тихонько хихикает, едва заметно дрыгая под партой ступнями. «Так ему и надо», — мысленно торжествует она.       Заметив это, Киса закатывает глаза на её детские выкрутасы и начинает медленно, но верно привыкать к заскокам Василисы. Опустив взгляд на листок, он чувствует, как накатывает волна тоски. Единственное, что он может сделать с этими заданиями, это прочитать. Всё. На этом его полномочия заканчиваются. Надо что‑то придумать. Он не хочет, чтобы мать опять вызывали в школу. И чтобы она, с этими своими печальными глазами, умоляла его учиться…        Он глубоко вздыхает и решается:       — Василиса, — шепчет Киса, наклоняясь к её уху. — Помоги несколько номеров решить… Пожалуйста.       Василиса вздрагивает от неожиданности и пихает его локтем, чтобы отодвинулся. Сдвинув брови к переносице, она смотрит в умоляющие глаза Кисы, закатывает глаза, морщит носик и наконец кивает. Взяв его листок с заданиями и пододвинув к себе, она достаёт черновик и быстро записывает решение для трёх первых номеров. У себя она их уже решила, просто меняет числа и немного корректирует ход решения. Спустя минут семь Василиса двигает черновик в его сторону, не поднимая глаз от своей работы. Ей остаётся последнее задание и пятнадцать минут времени. «Надо поторопиться», — мысленно подгоняет она себя.       Киса, взглянув на листочек и увидев три решённых номера, испытывает небывалое облегчение. Неужели не получит двойку? Списывая решение на чистовик, он вдруг замечает интересную деталь: над буквами «й», «i» и «j» Василиса вместо чёрточек и точек нарисовала крошечные сердечки. Он даже не удивляется. Она вся странная, вплоть до почерка. Или… необычная? С правильным определением он определиться не может.       Спустя некоторое время звенит звонок, оповещающий о конце урока. Василиса как раз ставит финальную точку в ответе и довольно улыбается. «Не зря готовилась вчера. Молодец», — хвалит она себя мысленно. Спокойно собрав вещи и поднявшись с места, она сдаёт работу и направляется к выходу из класса, решив подождать Хэнка в коридоре.       Подойдя к окну, Василиса оглядывает пришкольную территорию. Хотя уже декабрь, снегом пока ещё и не пахнет. «Будет отлично, если небольшой слой выпадет до Нового года, — мечтает она. — Тогда хоть какая‑то новогодняя атмосфера появится. А то сейчас её вообще не ощущается. Ни одной фиброй души».       — Которышка, — окликнул её хриплый знакомый голос. Василиса в очередной раз закатывает глаза на это прозвище, медленно оборачивается и смотрит на Кису. Тот встаёт перед ней, засовывает руки в карманы спортивных штанов и неловко произносит: — Я, это… Спасибо, короче.       — Что ты сказал? — Василиса приподнимается на носочки, вытягивается, будто это поможет лучше расслышать, и прищуривается. — У меня снизу не слышно. Можешь повторить?       — Бля, Василиса, — выдыхает Киса с раздражением, нервно дёргает плечом и проводит рукой по волосам. — Ты когда‑нибудь нормально разговаривать можешь?       — А что не так? — она хмурит брови, делает вид, что всерьёз задумалась, и добавляет с наигранной тревогой: — Думаешь, к логопеду сходить надо? Я чувствовала, что «л» немного западает.       — Пиздец, — только и может сказать Киса. Обычно он за словом в карман не лезет, красноречия ему не занимать, но сейчас слова будто разбежались, как трусливые тараканы. Он просто смотрит на Василису пустыми глазами, растерянно моргает и нервно теребит замок толстовки.       Увидев, что дверь кабинета открывается и оттуда выходит Хэнк, Василиса с облегчением выдыхает и направляется к нему.       — Хэня, хорошо, что ты закончил! — весело восклицает она, указывая на Кису большим пальцем. — Тут твой друг немного завис, смотри — она делает паузу и картинно взмахивает руками, — пойдём ко мне домой репетировать? Школа навевает на меня уныние, я погружусь в пучину отчаяния, если ещё хоть на минуту останусь здесь.       — Пойдём, Васька, — отвечает Хэнк, улыбаясь на её уже привычные сложносочинённые предложения. — Кисе с нами в одну сторону. Ты же не против, если он с нами пройдётся?       Киса недоумённо уставился на него, всё ещё не сумев подобрать подходящих слов. Он шумно выдыхает, пожимает плечами и бормочет: «Что‑то я задолбался…»       — Не против. Когда он молчит, очень даже ничего, — Василиса играет бровями, тихо смеётся и идёт к гардеробу. Ребята следуют за ней, забирают куртки, накидывают их и направляются к выходу из школы.       Василиса идёт первой. Толкнув дверь, она оказывается на долгожданной свободе. Заметив справа что‑то красное, резко поворачивает голову и, увидев ЭТО, быстро разворачивается обратно ко входу в школу, намереваясь зайти внутрь. Но, не успев сделать и пары шагов, неожиданно припечатывается к Кисе, который шёл следом.       — Да что опять так… — начинает он, но осекается.       — Василиса? — раздаётся голос Стаса. Он стоит с букетом её нелюбимых красных роз и хмуро смотрит на неё. — Кто это такой?       Василиса зажмуривает глаза, мысленно проклинает всё на свете, топчет ногой и разворачивается к нему лицом, отходя от Кисы на шаг. В это время Хэнк тоже выходит из здания школы, встаёт рядом с Кисой и исподлобья наблюдает за ситуацией.       — Ты школу перепутал, Стас? — собравшись с мыслями, холодно отвечает Василиса.       — Я пришёл к тебе, хотел цветы подарить, — говорит он, показывая букет из семи роз. — А ты тут с каким‑то нефором обнимаешься. Это как понимать?       — Ты чо сказал там, баклан? — мгновенно вспыхивает Киса, повышает голос и делает шаг вперёд. — Ты кто вообще такой, цветочник?       — Я парень…       — Нет, стоп, — Василиса поднимает ладонь, стараясь остановить назревающий конфликт. Она указывает на Стаса и чётко объясняет ребятам: — Этот молодой человек, — её голос звучит ровно, но в глазах сверкает раздражение, — мой бывший парень. С которым, — она поворачивается к Стасу, — я не хочу иметь ничего общего.       — Быстро ты переметнулась, — отвечает Стас с гаденькой ухмылочкой. Василиса вдруг отчётливо видит то, чего раньше не замечала: в его улыбке — что‑то фальшивое, липкое. — Раньше ты не была такой шлю…       — Хайло прикрой своё, любовничек недоделанный, — Киса резко подходит ближе к неприятному парню. Его бесит, что какой‑то смазливый тип оскорбляет Василису, которая вообще не заслуживает таких слов. Времени удивляться своему порыву сейчас нет, потом подумает о своих инстинктах защитника. Хэнк, тоже выходя из себя, молча встаёт перед Василисой. — Ещё раз тебя тут увижу, быстро обратно отправлю, понятно? Не обещаю, что в таком же виде.       — Тебе какое дело вообще? — немного стушевавшись от такого напора, спрашивает Стас. Василиса хватается за куртку Хэнка, начинает переживать, как бы разговор не дошёл до драки. Увидев Кису в таком состоянии, она немного пугается. Напор агрессии, который он излучает, пугает её. То, как он с ней разговаривал во время их ссор, просто цветочки. Даже не так: семена цветочков, ещё даже в землю не посаженные.       — Тебя ебать это не должно. Цветы свои забирай и иди откуда пришёл, — Киса сжимает руки в кулаки, срывается на крик. Этот тип выводит его из себя.       — Да пошла ты, Василиса! — кричит Стас, отступая назад. — Ты такая же больная, как эти псы твои бешеные!       Это было зря. Киса рвется вперёд, уже готовый нанести удар, но его быстро перехватывает Хэнк, стоящий наготове. Стас дёргается, быстро соображает и убегает подальше от этого места, по пути выкидывая букет цветов.       — Вот обсос, — Киса стряхивает руки Хэнка с себя, сплёвывает в землю и лезет в карман куртки за сигаретами.       — Всё, Кис, спокойно, — Боря говорит успокаивающим голосом, кладёт руку на плечо друга. — Пойдём отсюда. Сейчас кто‑нибудь выйдет, прилетит всем.       Обернувшись на Василису, он видит девушку, опустившую голову и застывшую на месте. Бросив быстрый взгляд на Кису и нахмурив брови, Хэнк делает шаг в её сторону.       — Василиса, ты как?       Она резко поднимает голову. Глаза сверкают от еле сдерживаемой злости.       — Этот подлец ещё смеет приходить сюда с цветами, которые я ненавижу?! — возмущённо кричит Василиса, размахивая руками. — Он добился в дёсна с моей лучшей подругой, бывшей, конечно, и сейчас называет меня шлюхой? У меня злости не хватает! Меня сейчас разорвёт от эмоций, которые полыхают внутри меня! — она пинает колонну на крыльце школы. — Как же я его ненавижу!       Киса и Хэнк смотрят на это в немом шоке. Впервые они видят обычно сдержанную или весёлую Василису в таком состоянии. Кисе это знакомо: он не раз выплёскивал негатив на какие‑то предметы, сбивал костяшки, пинал их или ломал. Когда девушка быстрым шагом направляется в сторону дома, ребята молча идут за ней.       Резко остановившись и развернувшись к ребятам, Василиса поднимает руки перед их лицами, сгибает все пальцы, кроме указательного, и прижимает их ко лбу каждого из них. Закрыв глаза, она замирает на пять секунд, а Киса и Хэнк только успевают два раза непонимающе моргнуть. Открыв глаза и убрав пальцы, Василиса продолжает:       — Я стёрла ваши воспоминания. Поэтому, если вы что‑то будете говорить про последние десять минут — это всё ваши выдумки и фантазии.       — Коротышка, признайся, ты из психушки сбежала? — говорит Киса, когда они возобновляют путь.       — Хуже, — Василиса понижает голос до заговорщического шёпота. — Меня туда не пустили.       Хэнк прыскает от смеха и смотрит на Кису, тот ухмыляется словам Василисы. Стоп, что? Он ухмыляется? Не закатывает глаза, не поджимает губы, не отвечает саркастично?       — Мне в ту сторону, — останавливается Киса через пару минут. Он пожимает руку Хэнку и говорит: — Давай, брат. Пока, которышка.       — Пока, Киса, — Василиса смотрит ему вслед. Когда он уже собирается уходить, она окликает его: — Подожди. Спасибо. Пусть ты и не помнишь, за что, но всё равно спасибо.       Киса только кивает в ответ, поворачивается и идёт уверенной походкой к дому, засунув руки в карманы куртки. Василиса оборачивается к Хэнку, чуть улыбается и кивает головой в сторону дороги. Пора идти дальше.       — Ты как? — всё‑таки спрашивает Хэнк. Слишком уж быстро она переключилась.       — Я в порядке, Хэня, — отвечает Василиса, отмахиваясь. — Ничего не произошло.       Кого она убеждает в этом — себя или его? Её просто выводит из себя вся эта глупая ситуация. Точнее, её выводит из себя Стас. Более обидных слов от него она ещё ни разу не слышала. «Шлюха?»       Серьёзно? Это выбивает её из колеи. Она, конечно, делает вид, что всё нормально и всё забыто, но только до того момента, пока не останется одна. «Вот тогда смогу выплеснуть все свои эмоции сполна, — думает она. — Никто не должен этого видеть».       Подойдя к подъездной двери, Василиса достаёт из кармана куртки ключи, прислоняет магнит к замку домофона. Услышав характерное «пилик», она тянет ручку на себя. Хэнк перехватывает тяжёлую железную дверь, пропускает Василису вперёд. Девушка делает маленький реверанс, приседая в шутливом поклоне, и проходит в подъезд, сразу направляясь к лестнице. Быстро поднявшись на третий этаж, Василиса открывает дверь ключом и заходит первой, скидывает ботинки и пропускает Борю. Снимает куртку и вешает на крючок в шкафу, ожидая, пока Хэнк сделает то же самое.       — Хочешь чай или что‑то покушать? — любезно спрашивает Василиса. Всё‑таки у неё гости.       — Нет, Вась, спасибо, — отвечает он, топчась на месте. — Или ты, может, хочешь?       — Не, как‑то аппетита нет, — говорит она. — Пойдём тогда в зал, там места больше. — Направляясь в гостиную, продолжает: — Я примерно придумала движения, осталось только реализовать всё это.       Сказав ему встать прямо и взять её за руку, она начинает объяснять, что делать дальше. Боря, послушавшись, поднимает правую руку наверх, держа её левую в своей. Высоко поднимать не стал, иначе Василисе с её ростом было бы неудобно. Василиса плавно идёт вокруг Хэнка, останавливается, когда проходит полный круг. Затем, покрутившись под его рукой вокруг себя, приближается к партнёру, встаёт с ним в привычную позу для вальса.       — Хэня, веди меня в танце, — подбадривает она. Василиса понимает, что ему некомфортно: он не танцор. Ей хочется ему помочь. — Давай ещё раз это повторим? Но теперь не я по кругу буду идти, а ты меня вести, понимаешь? И потом вокруг меня покрути. Я просто как куколка за твоей рукой идти буду. Ты направляй.       Боря понимающе кивает, снова берёт её за нужную руку и уже сам направляет, перехватывая главенство в танце на себя. Когда он крутит её под своей рукой и немного притягивает к себе, чтобы встать в исходную позицию для вальсирования, видит её довольную улыбку и прищуренные глаза. Так намного лучше.       — Дальше немного повальсируем, как вчера, но по небольшому кругу. Давай сначала я поведу, а потом ты подхватишь? — предлагает она, чтобы облегчить ему задачу.       — Давай, Васька, — говорит он, глядя на неё. — Мне даже нравится танцевать. С тобой.       Василиса чуть приподнимает уголки губ и начинает вести. Сначала им немного сложно найти удобный ритм, но, когда это удаётся, они уже не могут остановиться, вальсируют и вальсируют. Когда у Васи начинает кружиться голова, она немного притормаживает. Хэнк, не успев остановиться, налетает на неё. Их ноги запутываются, и, не удержав равновесия, Боря начинает заваливаться назад, утягивая Василису за собой, не сообразив, что надо её отпустить. Они падают на мягкий ковёр под сопровождение женского хриплого визга и замирают. Хэнк, держащий Василису за талию, лежит на спине и смотрит на лежащую на нём девчонку, зажмурившую глаза.       Медленно открыв правый глаз, Василиса смотрит на Хэнка, тот уже плохо сдерживает смех. Она быстро открывает левый глаз, перекатывается на пол и начинает хохотать своим громким, глубоким смехом. Боря мгновенно подхватывает её смех, хватается за живот, остановиться нет никаких шансов. Но, посмотрев на девушку, веселье куда‑то испаряется. Она такая красивая сейчас: раскрасневшаяся, искренне смеющаяся, растрёпанная. В первый раз он её такой видит и просто не может оторвать взгляда. «Красивая», — мелькает у него в голове.       — Хэня, это было просто крышесносно! — продолжая улыбаться, поворачивается к нему Василиса и натыкается на задумчивый взгляд. — Ты ушибся?       — Нет, — немного охрипшим голосом произносит Хэнк. — Давай продолжим? Ты что‑то ещё придумала?       — Да‑да, давай, там совсем немного, — поднимаясь и поправляя юбку, говорит она. — Как думаешь, остальные ребята справятся? Вроде не так уж сложно, да?       — Справятся, Вась, ты хорошо объясняешь, — тоже поднимаясь и подходя к ней, отвечает Боря.       Следующее движение оказывается сложным для его понимания: Василиса ходит вокруг него, берётся то за одну, то за другую руку, поворачивается вокруг себя. На усвоение этого элемента уходит минут пятнадцать, но в итоге всё выглядит довольно эстетично.       После идёт лёгкое движение: шаг друг к другу, шаг друг от друга, затем, положив руку Васе на талию, пройти круг вокруг себя. Последним движением Василиса отходит в сторону, закручивается и прижимается к нему спиной, а потом раскручивается в другую сторону, Хэнк только и успевает перехватывать руки.       Когда все элементы заучены, они повторяют весь танец с самого начала, радуясь общему успеху. У них получилось!       — Ну всё, Хэня, — хлопает парня по плечу довольная Василиса, — теперь смело можешь называть себя бальником.       — Боюсь, пацаны не поймут. Это будет нашим секретом, договорились? — улыбается он. — Я пошёл тогда. Проводишь?       — Конечно. То, что у тебя отец полицейский, ещё не значит, что ты не можешь что‑то стащить по пути, — прищуривает глаза Василиса и указывает на него пальцем. — Ты под присмотром.       — Очень страшно, Вась, — смеётся он в ответ на её выпад, направляясь в коридор. — Интересно, что же ты мне сделаешь?       — Ты не смотри, что я немного низковата, — угрожающе произносит она, — зато я духом сильная. И у меня есть нож на кухне. Это главное, пожалуй.       — Угроза получена и принята к сведению, — надевая кроссовки, говорит Хэнк. — Ничего противозаконного не буду делать.       — Молодец, мальчик мой, — складывает руки на груди Василиса. — Мамина гордость, папина радость.       — А то, — отвечает Хэнк. — Ну всё, пока, до завтра. Надеюсь, ничего не забуду.       — Повторяй перед зеркалом, Хэня! Пока.       Махнув на прощание рукой, Хэнк скрывается за дверью, аккуратно закрывая её за собой.       Услышав щелчок замка, Василиса наконец выдыхает с облегчением. «Что ни день, то какая‑то нервотрёпка, — думает она.» Сегодняшняя ситуация не прошла незаметно. Конечно, нет. Ей неприятны слова, которые говорил Стас, да ещё и в присутствии других людей. Неприятно, что он оскорбил Хэнка и Кису, хотя они ему даже ничего не сделали. Неприятно, что Киса чуть не подрался со Стасом из‑за неё. «Что на него нашло вообще? — хмурится Василиса. — Почему он заступился? Слишком развито чувство справедливости? Скорее всего, да».       Она задумывается. «Очень странно… Ведь я совсем не думала о нём как о хорошем человеке до этого. А оказывается, есть в нём что‑то положительное».       Отношение к нему немного меняется в лучшую сторону. «Теперь я недолюбливаю его на девять с половиной баллов из десяти», — мысленно усмехается Василиса.