Часть 9

      Вернувшись в комнату после плотного ужина с отцом, тот, кстати, без конца допытывался, что между ней и Хэнком, Василиса плюхается на кровать и машинально тянется к телефону. Экран загорается, высвечивая одно-единственное уведомление. Киса: Бабочка, Хэнк у тебя?       Василиса смотрит на время. Сообщение пришло около часа назад, как раз когда они с Борей мирно спали после фильма. Она хмыкает, потирает кончик носа и быстро печатает. Василиса: Не переживай, я его не съела. Домой пошёл недавно. Киса: Я бы не удивился. Василиса: А стоило бы. Ведь тебя ещё не съела. Киса: Силëнок не хватит. Василиса: Хватит. Я просто сама не хочу, слишком костлявый. Киса: Кто? Я? Ты ни с кем не перепутала? Ты вообще меня видела? Василиса: Вот именно, что я тебя видела. Поэтому и говорю. Киса: Бабочка, не нарывайся. Василиса: Прости, что задела за больное. Киса: (смайлик какашки)       На губах Василисы застывает весёлая улыбка. Она откидывается на подушки, скрещивает руки на груди и тихо хихикает. Всё‑таки немного, но она скучала по этим шуточным перепалкам, тем самым, что раньше сопровождали её школьные будни. Не по тем ссорам, когда доходило до криков и взаимных обвинений, конечно, а именно по таким обменам колкостями, лёгким, игривым, поднимающим настроение, будто глоток свежего воздуха.       Негатив по отношению к Кисе куда‑то испаряется, и всё становится… почти как раньше. Она по‑прежнему его недолюбливает, но в хорошем смысле. Он открылся для Василисы немного с другой стороны: смелый, потому что не струсил перед четырьмя обидчиками и не убежал, а дал отпор; не такой подонок, каким она его считала до этого, ведь извинился искренне, от сердца; хороший друг, потому что Хэнк не стал бы дружить и считать братом недостойного человека.       Василиса задумчиво смотрит в потолок, теребит край футболки. Она не знает, с чем связаны такие особенности его характера, эта повышенная агрессия и вспышки гнева, но может понять. Скорее всего, что‑то из детства: в большинстве случаев всё идёт именно оттуда, из нежного возраста. Может, проблемы в семье? Может, как у неё, нет кого‑то из родителей? Может, психологическая травма? Всё может быть, и всё Василиса может понять.       Но! Понять — это не значит согласиться с таким отношением к себе. Она резко садится, выпрямляет спину и твёрдо смотрит перед собой, будто отвечая кому‑то невидимому. Себя она в любом случае любит больше. Значит, какой бы понятливой она ни была, если у человека проблемы с агрессией, иди и прорабатывай их, а не выплескивай свою злость на других. А если ты это делаешь, то будь добр, уйди из её жизни и окружения. Вокруг себя Василиса токсичных людей терпеть не собирается.       Для себя блондинка решает: если хоть ещё раз Киса перейдёт грань в отношении неё, то больше она с ним не заговорит ни разу, даже если тот извинится. Если человек не учится на своих ошибках, значит, это глупый человек. А с глупцом далеко не уедешь, как говорится.       В глубине души Василисе всё же хочется верить, что она не ошибается в нём. Что Киса — хороший человек, просто запутавшийся, неотесанный, но с добрым сердцем. Она закрывает глаза, делает глубокий вдох и мысленно произносит:       — Пусть так будет.       И в этот момент ей действительно становится легче, будто камень с души свалился. Она берёт телефон, выключает экран и отбрасывает его в сторону, чувствуя, что впервые за долгое время может просто расслабиться.

***

      Выйдя впервые после двух дней спячки в своей комнате на улицу, Василиса не может сдержать счастливой улыбки, губы сами растягиваются, а в груди разливается тепло. Снег покрывает землю тонким слоем, отражает солнечный свет и ослепляет прохожих ярким, почти волшебным блеском.       Скоро Новый год — любимый праздник Василисы, дарящий ощущение чуда и сказки, будто мир на время надевает нарядную маску. В её планах нарядить небольшую ёлку на этой неделе, повесить гирлянду в комнате и купить подарки на отложенные деньги. В этом году она решает порадовать папу, Цитруса и Хэнка — своего нового, хорошего друга, который спасал её много раз в уходящем году. Пока идей для подарков нет, но времени ещё полно, она всё успеет. Перед самым праздником их с Хэнком ждёт ежегодный корпоратив родителей, на котором опять придётся «отдуваться» как самым молодым.       Василиса тихо фыркает, закатывает глаза:       — Ура… — произносит она саркастично, но в уголках губ всё равно прячется улыбка.       Задумавшись о новогодней суматохе, которая ждёт совсем скоро, Василиса не замечает, как оказывается перед зданием школы. Около забора, по обыкновению, собирается толпа курильщиков, большинство её одноклассников. Среди них и Хэнк: заметив её, он широко машет рукой, подзывая к себе. Василиса кривится, демонстративно зажимает нос двумя пальцами и качает головой, желания вдыхать ядовитый дым у неё нет никакого. Проходит мимо, краем глаза отмечая ухмылку Кисы. Тот теребит в руках брелок от ключей и что‑то оживлённо рассказывает окружающим, размахивая руками.       Зайдя в здание, блондинка начинает расстегивать куртку заранее, не хочет стоять вечность у гардероба. Окончательно избавившись от верхней одежды, остаётся в чёрных прямых джинсах и белом объёмном свитере. Поправляет волосы резким движением и направляется в кабинет русского языка и литературы.       Гуманитарием Василиса никогда не была — математика и физика вот её идеальный набор. Остального не надо, спасибо. Но жизнь не такая волшебная, как хотелось бы, и такие предметы, как литература или обществознание, тоже присутствуют в школьной программе, что, определённо, делает её жизнь сложнее. Василиса давно поняла: привыкнуть можно ко всему, даже к зубрёжке параграфов и стихов. Поэтому не переживает по этому поводу. Почти.       Иногда случаются истерики: швыряние учебников в стену, крики в подушку, — но только иногда. Раза два в неделю, примерно. Василиса на мгновение замирает, мысленно взвешивает. Два раза в неделю… Смотря с чем сравнивать. Принимать пищу, к примеру, два раза в неделю — это редко, даже очень. Значит, если смотреть в этой системе отсчёта, то два раза в неделю — не часто. Можно и почаще швырять. Бедные учебники, жаль их… Но не в полную силу. Сами виноваты.       Заходя в кабинет, Василиса направляется к своей парте, по пути здоровается с Ольгой Васильевной, та заполняет журнал, слегка кивает в ответ. Дойдя до места, блондинка достаёт из чёрного рюкзака учебник и тетрадь, вешает на крючок, чтобы не мешался под ногами.       Когда всё готово к началу урока, Василиса откидывается на спинку стула и устремляет взгляд на зелёную доску. Но вид перед ней быстро меняется: сначала серая водолазка Мела, затем чёрная толстовка Кисы, а потом зелёный трешер Хэнка. Подняв глаза, она встречается с его голубыми глазами. Спустя несколько мгновений парень уже рядом: садится на стул, бросает рюкзак в ноги.       — Привет, Васька, — говорит он, не сдерживая счастливой улыбки, которая сама появляется при взгляде на девушку. — Как твоё настроение сегодня?       — Привет, Хэня, — отвечает Василиса, чуть наклоняя голову. — Выбралась из засасывающего болота грусти и печали, но только благодаря тебе. Клубничное мороженое, как всегда, идёт на пользу.       — Значит, только в мороженом дело? — прищуривается Хэнк, слегка толкает её плечом.       — Разумеется, нет, — Василиса не хочет отшучиваться. Она похлопывает его по плечу, и в её глазах мелькает искренняя благодарность. — Ты помог больше.       — Ну вот, другое дело, — Хэнк довольно кивает, собирается что‑то добавить, но тут раздаётся звонок.       Прозвеневший звонок резко обрывает их диалог. Все оборачиваются к учительнице, она поднимается со своего места и начинает урок. Василиса скрещивает руки на груди, делает вид, что полностью сосредоточена на доске, но краем глаза всё равно следит за Хэнком, который тихо хмыкает и достаёт учебник.

***

      Сев на своё место в кабинете математики, Василиса достаёт телефон, чтобы проверить социальные сети. Экран загорается, и в рекомендациях появляется фотография, которую блондинка видеть особо не хочет: Аня со Стасом, счастливо улыбающиеся в камеру. Василиса морщится, уже собирается перелистнуть, но вдруг замирает, в глаза бросается интересная деталь: фингал под глазом и разбитая губа Стаса.       — Ха! — тихо вырывается у неё. На душе будто распускаются цветы и запевают птички. — Всё‑таки получил своё, засранец… Да, злопамятная. А кто святой? — шепчет она себе под нос, с удовлетворением откладывая телефон.       — Давно ты стала так долго уродцев рассматривать? — раздаётся за спиной голос Кисы.       Он подходит вплотную, ждёт, пока Василиса пропустит его к стулу, нетерпеливо переминается с ноги на ногу и теребит в руках брелок от ключей.       Василиса медленно поднимает взгляд, смотрит в упор, чуть прищуривается:       — Ровно мгновение назад, — произносит она ровным, чуть насмешливым тоном, демонстративно смотря на парня.       — Бабочка, слишком много претензий к моей охуительной внешности, — Киса ухмыляется, размашисто жестикулирует. — Признайся, когда ты рядом со мной, у тебя появляются комплексы?       — Да, как ты догадался? — Василиса закатывает глаза, но в уголках губ прячется усмешка. — Комплексую насчёт своего мозга, например. По сравнению с твоим уж очень большим кажется.       — Кажется — это ты хорошо подметила, — подмигивает Киса, слегка толкает её плечом. — Может, дашь пройти уже?       Василиса шумно вздыхает, закатывает глаза и поднимается со стула, оказываясь вплотную к Кисе. Не сводя взгляда с его хитрых глаз, она делает шаг вправо, пропуская соседа по парте к его месту. Ваня, сделав шаг вперёд, равняется с девушкой и случайно задевает её ладонь своей. Совсем быстрое, лёгкое касание, но оно заставляет обоих напрячься и резко отдёрнуть руки друг от друга. Киса на мгновение замирает, потом нервно хмыкает и отворачивается. Василиса, в свою очередь, скрещивает руки на груди и делает вид, что полностью поглощена содержимым тетради.       Сев на свои места, оба занимаются своими делами: Киса с грохотом достаёт ручку и тетрадь, Василиса повторяет формулы, аккуратно выведенные её почерком в тетради. Она старается сосредоточиться, но чувствует на себе взгляд соседа.       — Чем вчера с Хэнком занимались? — наконец не выдерживает Киса. Он наклоняется чуть ближе, опирается локтем на парту и смотрит на неё с любопытством.       — Кис, тебе ещё рано такие вещи знать, — хитро улыбается Василиса, всё ещё глядя в тетрадь. Её голос звучит нарочито серьёзно, но в глазах пляшут смешинки.       — Боюсь представить, — Киса всплескивает руками. — В кукол Барби играли, что ли?       — А, ты насколько в развитии отстаёшь? — Василиса резко поднимает голову, смотрит ему прямо в глаза. — Ты сейчас на уровне погремушек?       — Да, бабочка, ещё соски — тема, пробовала? — Киса подмигивает и ждёт реакции, явно наслаждаясь игрой.       — Нет, дашь попробовать? — вылетает у Василисы. Она тут же зажимает рот рукой, зажмуривается и опускает голову. — Чёрт… — бормочет она. Так и не услышав ответа, Василиса приоткрывает один глаз и поворачивается к Кисе лицом, в надежде, что он оглох на пару минут.       Но, конечно, в жизни так не бывает. Киса смотрит на неё с хитрой ухмылкой, явно довольный, что смог подловить. Его глаза блестят триумфом.       — С удовольствием, — играет бровями Киса, когда видит её недовольный взгляд.       Василиса подносит правую руку, сложенную пистолетом, к виску, изображает выстрел и с драматичным вздохом роняет голову на парту. Она остаётся в этом положении, надеясь продлить момент, но…       — Солнцева, что за театр? — раздаётся голос учительницы. Она входит в класс и строго смотрит на Василису.       Блондинка поднимает голову, вздыхает и расправляет плечи:       — Ничего, просто… формулы запоминаю. Очень сложные.       Учительница скептически приподнимает бровь, но не спорит. Василиса бросает быстрый взгляд на Кису, тот тихо хохочет, прикрывая рот рукой. Она показывает ему язык, а потом снова сосредотачивается на тетради, хотя уголки губ всё равно чуть подрагивают в улыбке.      

***

      На календаре вторник, а значит, после уроков ждёт репетиция вальса. Перед тем как идти в актовый зал, Василиса заходит в туалет, чтобы помыть руки. Неприятное ощущение на коже не даёт спокойно жить, и холодная вода сейчас, как глоток свежего воздуха. Она держит ладони под ледяной струёй, пока те не начинают неметь, превращаясь в две ледяные сосульки. Наконец, удовлетворённо выдохнув, блондинка вытаскивает руки и тщательно вытирает их салфеткой.       Неожиданно дверь туалета открывается, пропуская знакомую личность. Василиса хмурится: «Что он вообще тут забыл?»       — Рауль? — поднимает брови Василиса, разглядывая парня. Их родители знакомы, они не раз пересекались, как и с Ильёй, но никогда толком не общались. — Ты что тут забыл?       — О, василёк, — растягивает губы в ухмылке Рауль, его голос звучит приторно-сладко, почти мурлычет. — А я к братишке приходил, он ключи забыл. Решил заглянуть в любимое местечко, по старой памяти.       О Рауле ходит немало слухов: он отправлял школьницам фотографии своего голого тела, не раз был пойман на связи с несовершеннолетними, но на это быстро закрывали глаза, все знали, кто его отец. В школе все шепчутся, что Ольга Васильевна, учительница русского и литературы, родила от него ребёнка и воспитывает его в одиночестве. Короче говоря, тип он далеко не идеальный и не приятный. Василисе становится максимально некомфортно, и по спине пробегает неприятный холодок.       — Желаю приятного ностальгирования, — бросает Василиса и направляется к выходу. Находиться наедине с Раулем ей категорически не хочется, что живот сводит от неприятных ощущений. Она делает несколько шагов к двери, но резко тормозит: Рауль преграждает путь, почти заставляя её в него врезаться. — Рауль, пусти.       — Василёчек, мы так давно знакомы, — произносит брюнет нарочито нежным голосом, слишком близко наклоняясь к ней. — Почему бы нам не развлечься? Ты такая красивая, нежная… — он шумно вдыхает запах её шеи и закатывает глаза от наслаждения.       Василиса вздрагивает, чувствуя его слишком близко, и инстинктивно отступает назад. Рауль, не отпуская, хватает её за заднюю часть шеи и резко притягивает к себе.             — Отпусти! — Василиса упирается ладонями в грудь брюнета, стараясь оттолкнуть. Голос звучит твёрдо, но внутри всё дрожит. — Ты знаешь, кто мой папа. Если я ему расскажу, ты…       — Что я? — раздражённо рыкает Рауль, сжимая пальцы на её шее ещё сильнее. Между их лицами почти не остаётся расстояния, а напряжение в мышцах шеи становится таким сильным, что Василиса зажмуривает глаза, чтобы не застонать от боли. — Твой папочка ничего не сможет мне сделать, смирись уже с этим. Я предлагаю просто развлечься, тебе самой будет приятно, василёк.       Василиса чувствует что‑то скользкое и мокрое на своей щеке. Осознание приходит мгновенно — это его язык. Она распахивает глаза и с удвоенной силой пытается оттолкнуть его. Рауль, явно наслаждаясь её сопротивлением, прижимает её к стене, ставит руки по обе стороны от её головы и приближается ещё ближе, почти касаясь губами её лица.       Мысли мечутся в голове, но Василиса вспоминает слова отца, когда он учил её основам самообороны: «Бей в нос и в пах, у мужчин это самые слабые места. А потом просто беги».       Времени на раздумья нет. Она резко поднимает согнутое колено и бьёт Рауля точно в причинное место. Тот стонет, сгибается пополам и отступает на несколько шагов, хватаясь за пострадавшее место. Не теряя ни секунды, Василиса срывается с места и бежит к выходу, не обращая внимания на его крики. Вырывается из туалета и мчится в сторону актового зала, туда, где безопасно. Туда, где есть Хэнк. И Киса.       Пока она несётся по пустому коридору, на глазах скапливаются солёные слёзы страха и отвращения. Никогда раньше она не сталкивалась с таким отношением со стороны мужчин. Интимная близость у неё была только со Стасом, но он всегда был нежен и никогда не торопил. Хоть какой‑то в нём был плюс. Во время поцелуя с Кисой она тоже не чувствовала давления: как только захотела остановиться, он сразу отпустил. С Раулем всё иначе: он дотронулся против её воли, прижимал к себе и к стене, говорил мерзкие слова, провёл языком по её щеке… От отвращения Василису затошнило.       Она замирает перед дверью в актовый зал, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Делает десять глубоких вдохов и выдохов, вытирает слёзы и только тогда тянет дверь на себя.       В актовом зале ребята заняты своими делами: парни громко переговариваются и смеются, Илья с Наташей что‑то разглядывают в телефоне, Анжела сидит на подоконнике, болтая ногами, а Марины ещё нет, видимо, ждут не только её.       Услышав звук открывающейся двери, Киса поднимает глаза и встречается взглядом с бледной, растерянной Василисой. Она стоит, опустив руки вдоль тела, и смотрит на него. Киса хмурится, толкает локтем Хэнка и указывает подбородком в сторону девушки, стараясь унять тревогу, которая сжимает грудь.       Хэнк резко оборачивается, видит блондинку и тут же поднимается. Почти подбегает к ней, встаёт напротив и заглядывает в её напуганные глаза, тяжело сглатывая.       — Что случилось? — выдавливает он.       — Давайте в подсобку, — вмешивается Киса, появляясь за спиной Хэнка. Он уже немного изучил Василису и понимает: лучше увести её подальше от чужих глаз. Только так она сможет собраться с силами.       Хэнк кивает и ведёт Василису в подсобное помещение в дальнем углу актового зала. Киса отпирает дверь, она всегда открыта, пропускает ребят внутрь и заходит следом, закрывая за собой.       — Вася, расскажи, что произошло? Мы же видим, что что‑то не так, — мягко, но настойчиво просит Киса.       Не в силах больше сдерживаться, Василиса бросается к Хэнку, обнимает его за шею и утыкается носом в плечо. Ей срочно нужно почувствовать себя в безопасности, и Хэнку она доверяет. Боря, на мгновение опешив, кладёт руки ей на спину, прижимает к себе и бросает непонимающий взгляд на Кису. Тот хмурится, поджимает губы, терпение никогда не было его сильной стороной, а сейчас, когда испуганная девушка прижимается к его другу, оно и вовсе на исходе.       Почувствовав тепло друга, Василиса понемногу приходит в себя, собирает мысли в кучу. «Всё в порядке. Ничего не случилось. Он больше не подойдёт. Здесь безопасно», — мысленно повторяет она. Тяжело выдохнув, она отстраняется от Бори и, не поднимая головы, начинает рассказывать:       — Я в туалете была, руки мыла. Неожиданно Рауль зашёл…       — Сука, — рычит Хэнк, сжимая кулаки так, что костяшки белеют.       — Он… Он начал предлагать мне непристойности, потом за шею схватил больно, потом… — Василиса запинается, голос дрожит.       — Что потом, Василиса? — сквозь зубы цедит Киса, еле сдерживая гнев. Рауля он терпеть не может. — Он сделал тебе что‑то?       Василиса поднимает красные, заплаканные глаза на Ваню и резко поднимает руку, начинает нервно тереть щёку. То самое место, которое Рауль посмел облизать. Внутри всё переворачивается от мерзости.       — Нет, — торопится ответить она, чтобы ребята не надумали лишнего. — Он зажал меня, но я пнула его и побежала сюда.       — Ему пиздец, — глухо произносит Хэнк, глядя на Василису исподлобья.       Киса сжимает кулаки и начинает метаться по комнате от стены к стене, словно зверь в клетке. Как этот извращенец посмел подойти к Василисе? Он хочет его убить. Прямо сейчас.       — Так, стоп, — Василиса поднимает руки, останавливая его. — Ничего делать не надо. Я расскажу отцу, если он ещё хоть раз подойдёт ко мне.       — А если он сделает с тобой что‑то, а? — сквозь зубы произносит Киса, останавливаясь напротив неё.       — Не сделает…       — Ты откуда знаешь? Он же ебанутый!       — Всё, Кис, тихо, — Хэнк смотрит на свои руки, сам еле держит себя в руках. — Он не похож на тупого. Знает, что у Васи отец в полиции, не сунется больше.       Киса задерживает взгляд на друге, потом резко сплёвывает в угол и выходит из подсобки, с грохотом хлопая дверью. Его бесит, что Рауль может выйти сухим из воды после того, что сделал с Василисой. Как он вообще посмел дотронуться до неё своими грязными руками? Зажать её в туалете против воли? Уёбок.       Услышав хлопок двери, Василиса вздрагивает и поворачивается к Хэнку, заглядывая в его глаза.       — Я так напугалась…       — Всё кончилось, — шепчет Хэнк, прижимая её к себе и оставляя лёгкий поцелуй в волосах.

***

      Репетиция заканчивается, когда на улице уже садится солнце. Собравшись с силами, ребята наконец доучивают танец полностью. До предновогоднего концерта остаётся меньше двух недель.       Василиса, сумев взять себя в руки после инцидента, объясняет последнюю связку и, сохраняя внешнее спокойствие, повторяет одни и те же движения, если нужно. Киса поражён силой её характера. Ему самому потребовалось выкурить две сигареты на улице после их разговора в подсобке.       Выйдя на крыльцо вместе с одноклассниками, блондинка передёргивает плечами от резкого порыва ветра. Она смотрит в сумерки вечернего города и хмурится: чувство страха не отпускает до конца. «Надеюсь, это не перерастает в паранойю», — мысленно успокаивает себя Василиса.       — Вась, у меня не получится проводить тебя, — обращается к ней Хэнк, нервно теребя замок куртки. — Мать сказала домой идти, срочно помочь надо. Может, Киса тебя проводит?       — Да я сама… — начинает Василиса, поправляя волосы резким движением.       — Я провожу, — тут же вклинивается Киса, доставая очередную сигарету и прикуривая от розовой зажигалки. Он делает глубокую затяжку и добавляет: — Украдут ещё, потом ищи‑свищи.       — Всё тогда, я погнал, — Хэнк пожимает руки ребятам, потом быстро обнимает Василису за плечи. — Пока, Вась.       — Пока, Хэнь, — отвечает Василиса и машинально протягивает руку для прощального жеста, когда тот отстраняется и направляется в сторону дома.       — Пока, ребята, — произносит Мел, догоняя Анжелу. — Красивый танец получился, Василиса.       — Спасибо, — улыбается блондинка, провожая их взглядом. Когда пара скрывается за забором, Василиса разворачивается на пятках к Кисе и поджимает губы. — Пойдём, телохранитель?       — Пойдём, бабочка, — Киса шагает в сторону дома, по пути теребя брелок в руках. Запомнил дорогу с того раза. — Слушай, если хочешь, я один с этим ёбырем‑террористом пообщаюсь? Если за Хэнка там переживаешь и всё такое.       — Нет, Кис, правда, — Василиса засовывает руки в карманы куртки и тяжело вздыхает. — Хочу просто, чтобы спокойно было. Надоело уже всё…       Её голос звучит так хрипло и устало, что Киса невольно поворачивает голову, ловит её профиль и замечает, как уголки губ опущены вниз.       — Хочешь покататься на байке? У меня он стоит недалеко отсюда.       — Хочу, — Василиса поворачивается к нему лицом. В её глазах мелькает искорка надежды. — Ты аккуратно водишь, надеюсь? Не хочу умереть, не попробовав текилу.       — Текилу? — Киса поднимает брови, выдыхая белый дым сигареты. — Серьёзно?       — Да, — Василиса оживляется, вспоминая историю. — Читала книгу, где героиня теряет память от текилы, до этого поцеловавшись со своим лучшим другом. А они с самого детства любят друг друга, но не признаются… Короче говоря, пройдя через разлуку и всю эту слезливую ерунду, он понимает, что она забыла тот поцелуй, а не сделала вид, что этого не было. А если бы она тогда запомнила поцелуй, может, у них всё получилось намного раньше. — Она на мгновение замолкает, потом продолжает: — Хочу попробовать текилу, чтобы проверить, правда ли можно так память потерять.       — Да, бабочка, — протягивает Киса, выкидывая докуренную сигарету и сворачивая во двор. — Более странного человека я не встречал, будь уверена.       Василиса только пожимает плечами, продолжая идти за ним. Сил спорить или пререкаться нет, мозг работает медленно от пережитого стресса.       Дойдя до мотоцикла, Киса останавливается, достаёт ключи и снимает защиту. Василиса смотрит на жёлтого коня со звёздочками и невольно улыбается.       — Держи шлем, — Киса протягивает чёрный шлем.       — А ты?       — А я бессмертный.       — Да, с Кощеем, определённо, сходства есть, — Василиса быстро показывает язык и надевает шлем на голову.       — Определённо, нет, — Киса садится на байк и ждёт, пока девушка устроится сзади.       Василиса не медлит: устраивается позади Кисы и кладёт руки ему на плечи. Закатив глаза, парень берёт её ладони и кладёт к себе на живот, заставляя девушку придвинуться ближе. Вставив ключ в зажигание, Киса заводит мотоцикл и плавно нажимает на газ.       По дворам они едут спокойно, чтобы не пугать прохожих. Но когда выезжают на трассу, Василиса понимает, почему надо держаться за талию водителя: скорость бешеная. В машине, может, она ощущалась бы иначе, но сейчас, когда ветер бьёт в лицо, пытаясь снести с сидения, скорость чувствуется каждой клеточкой тела. Прижавшись ближе, Василиса сжимает куртку Кисы в кулаки, боясь отпустить.       Постепенно она привыкает к мотоциклу и начинает расслабляться, разглядывая пейзажи за окном. Они едут к каменистому пляжу недалеко от города. Когда городские дома сменяются деревьями, Василиса чувствует, как внутри разливается ощущение свободы. Ветер свистит в ушах, адреналин бурлит в крови, и вдруг она отстраняется от Кисы, не переставая держаться за него, и кричит во весь голос, выпуская все чувства наружу:       — Как же хорошо!       Киса улыбается уголками губ, слушая её хриплый крик за спиной. Он понимает её состояние: она выпускает злость, страх, усталость, грусть, тревогу. Он и сам так делал, только по‑другому: бил грушу, пока костяшки не превращались в кровавое месиво. Всем иногда нужно разгрузиться.       Когда голос садится и дыхание сбивается, Василиса замолкает. Глубоко вдыхает сладкий воздух спокойствия, кладёт щёку на спину Кисы и вдыхает знакомый запах сигарет.       Через несколько минут они останавливаются. Василиса оглядывает местность: перед ней каменистый берег, покрытый тонким слоем снега. Солнце почти село за горизонт, оставив тонкую красную полосу между водой и небом.       — Мы приехали? — спрашивает она тихим голосом.       — Да. Немного отдохнём и обратно поедем, — Киса заглушает мотор.       Василиса слезает с мотоцикла, снимает шлем и поправляет запутавшиеся от ветра волосы. Протягивает парню шлем, дожидаясь, пока он заберёт. Киса вешает его на руль, тоже спускается на землю и встаёт рядом. Он разглядывает её красные от ветра щёки.       — Пойдёшь со мной к морю? — Василиса заглядывает ему в глаза. Увидев кивок, направляется к воде.       Сейчас ей так спокойно. Вдали от школы, дома, всего мира. Здесь никого нет, кроме них. И даже присутствие Кисы не вызывает раздражения.       Они останавливаются у кромки воды: неспокойные волны норовят промочить ноги. Смотрят вдаль, каждый погружён в свои мысли, наслаждаясь шумом моря.       — Кис, у нас перемирие на этот вечер, да?       — Можно и так сказать, бабочка, — он ухмыляется.       — Спасибо, что отвёз меня сюда. Мне понравилась скорость и свобода, которые возникают от езды на мотоцикле. Наконец смогла всё выплеснуть из себя.       — Не за что, — Киса поворачивается к ней. — Сейчас нормально всё?       — Сейчас нормально, — Василиса улыбается, приподнимая уголки губ. — Ты любил когда‑нибудь?       Она сама не знает, зачем задаёт этот вопрос. Атмосфера словно толкает к душевному разговору.       — Не знаю, нет, наверное, — Киса поддаётся её настроению. — А ты любила Стаса?       — Раньше думала, что любила. А сейчас бы сказала, что нет. После того, что он сделал и как поступил, я чувствую к нему только неприязнь. — Василиса глубоко вздыхает. — Хотела бы я полюбить, как в книгах.       — Ты любишь читать, да?       — Обожаю, — она улыбается. — Любовные романы — это моя жизнь.       — Серьёзно? — Киса издаёт смешок. — Я думал, ты ужастики читаешь какие‑нибудь, расчленёнку там.       — Этого и в жизни хватает, вся морозилка полная уже, — Василиса шутливо отмахивается. — Льстит, что меня люди видят именно так.       — Ты меня сюда специально заманила? — Киса хватается за сердце. — Пиздец, бабочка, хитрая ты женщина.       Василиса резко смеётся, приседает, набирает полные ладони снега и кидает в сторону Кисы, заливаясь весёлым хохотом. Ваня на мгновение замирает: лицо в ледышках, брови подняты, рот приоткрыт. Но шок длится недолго. Решившись на месть, он делает резкий шаг к девушке, а Василиса визжит и бросается бежать. Путь недолгий: Киса быстро догоняет её, аккуратно валит на слой снега и садится на ноги.       — Киса, пожалуйста, помилуй! — визжит Василиса, пытаясь убрать его руки от лица. — Я дам денег!       — Ты не откупишься от меня, наглая девчонка, — смеётся Киса, растирая снег по её щекам.       — Ну, Вань, я всё поняла, я так больше не буду, честно! — умоляет она, удерживая его руки.       — Смотри у меня, бабочка, — Киса убирает руки от её лица, слегка встряхивает кистями, будто сбрасывая с них остатки игры, и строго хмурит брови. Его глаза на мгновение сужаются, а потом он чуть заметно ухмыляется, видно, что серьёзность даётся ему с трудом. — Ещё хоть одно подлое движение в мою сторону, и я не посмотрю, что ты девчонка, защекочу до смерти.       — Ладно, ладно, — Василиса показывает ему язык, но в глазах уже пляшут смешинки. Она расслабляется, чуть потягивается, пока Киса не спеша поднимается на ноги. В уголке её рта мелькает лёгкая улыбка, но она тут же старается сделать серьёзное лицо. — Вставай с меня, бегемот.       Киса, не став спорить, встаёт и протягивает руку. Василиса, чуть помедлив, берёт его за ладонь. Чувствует, как он уверенно тянет её вверх, помогая подняться. Оказавшись на ногах, она поднимает голову и натыкается на его изучающий взгляд. Киса всё ещё не отпускает её руку, держит крепко, но бережно. Его пальцы чуть подрагивают, то ли от недавнего веселья, то ли от чего‑то другого.       Василиса тяжело сглатывает, ловит момент, когда Киса прикусывает нижнюю губу. Его карие глаза медленно скользят по её лицу: сначала задерживаются на губах, потом снова встречаются с её взглядом. Эти чёрные омуты, в которых сейчас читается и смущение, и ожидание, и что‑то ещё, неуловимое. Парень поднимает левую руку, аккуратно убирает прядь белых волос за ухо, едва ощутимо задевает кончиками пальцев её холодную щёку. От этого прикосновения по спине Василисы пробегает волна мурашек, а дыхание на мгновение сбивается. Она непроизвольно делает короткий вдох, но тут же старается выровнять ритм.       — Кис… — шепчет она, не отрывая взгляда от его глаз. Голос звучит чуть дрожаще, но она не отводит взгляда, хотя внутри всё дрожит от волнения. Её пальцы невольно сжимаются на рукаве его куртки, потом тут же разжимаются, будто она сама не может решить, чего хочет больше: отстраниться или придвинуться ближе.       — Бабочка, — Киса наклоняется чуть ближе, почти касается её лба своим. Его дыхание становится чаще, а голос звучит ниже, мягче, чем обычно. — Один поцелуй, я больше ничего не попрошу у тебя, ладно?       Василиса прикрывает отяжелевшие веки. Мысли путаются, сердце колотится где‑то в горле. Он так близко, что она отчётливо чувствует грейпфрутовый запах его одеколона, смешанный с лёгким ароматом сигаретного дыма. Его горячая рука на холодной щеке — контраст такой резкий, что дыхание перехватывает, а в голове будто взрывается фейерверк ощущений. Она чувствует, как её собственные пальцы снова тянутся к его куртке, будто ищут опору.       Киса, не почувствовав сопротивления, наклоняется и прижимается к её ледяным губам своими горячими, чуть сухими. Он не успевает сдержать судорожного вдоха: эмоции накрывают с головой, и всё вокруг будто замирает. Его свободная рука непроизвольно тянется к её талии. Василиса не отстраняется.       Поддавшись порыву, Василиса поднимает руки, кладёт их на плечи Кисы, приподнимается на носочки, чтобы прижаться ещё крепче, и отвечает на поцелуй. Её губы чуть дрожат, но она целует смело, отдаваясь моменту. Пальцы сами зарываются в его кудрявые волосы, слегка сжимают у корней.       Почувствовав её отклик, Киса углубляет поцелуй. Его рука всё‑таки находит её талию, осторожно, но уверенно притягивает ближе. Второй рукой он слегка касается её шеи, будто проверяя, не испугается ли она. Их языки встречаются, и он слышит её хриплый стон, тихий, прерывистый, полный эмоций. Василиса чуть отклоняет голову назад, открывая больше пространства для поцелуя, и её дыхание смешивается с его дыханием.       Они целуются, не в силах оторваться друг от друга. Время будто останавливается: нет ни прошлого, ни будущего, только этот миг, наполненный теплом, дрожью и невероятной близостью. Как могут два человека, такие разные, с таким разным прошлым, испытывать это? Почему их тянет друг к другу с такой силой, что невозможно отстраниться, даже чтобы перевести дыхание? У них не может быть будущего, у них, кажется, даже настоящего нет, но сейчас всё это не имеет значения. Есть только губы, руки, биение сердец, слившихся в едином ритме.       Оставив последний, особенно нежный поцелуй на губах Кисы, Василиса отстраняется. Медленно отпускает руки, делает шаг назад, всё ещё чувствуя тепло его тела. Дыхание неровное, щёки горят, а пальцы слегка дрожат. Она опускает взгляд, потом снова поднимает его. В глазах читается смесь растерянности и чего‑то ещё, чего она пока не может назвать.       Не открывая глаз, Ваня отпускает её руки, резко засовывает ладони в карманы куртки и сжимает их в кулаки, будто пытается удержать внутри всё то, что сейчас рвётся наружу.       Его грудь тяжело вздымается, а на шее заметно, как пульсирует вена. Он делает глубокий вдох, потом ещё один, прежде чем открыть глаза и посмотреть на неё.       — Вань, — Василиса чуть сбивается с дыхания, смотрит на него снизу вверх. Её голос звучит чуть тише обычного, а пальцы непроизвольно поправляют прядь волос, упавшую на лицо. — Отвезёшь домой?       — Отвезу, — коротко кивает Киса. Его голос звучит глухо, но твёрдо. Он бросает быстрый взгляд на её губы, потом резко отворачивается, делая вид, что проверяет мотоцикл. Но Василиса успевает заметить, как дрогнули его ресницы и как он на мгновение сжал челюсти, будто боролся с самим собой.       Вот и всё.