Часть 10

      Опять утро.       Хэнк открывает глаза и видит перед собой картину, которая преследует его всю жизнь: белый потолок с висящей люстрой в виде полусферы. Он трёт веки, зевает, потягивается, потом садится на кровати и тянется за телефоном. Экран загорается, высвечивая переписку. Киса: Го на базу? В школу в падлу. Мел: У нас сегодня контрольная по геометрии. Киса: Тем более, нахуй надо. Гендос: Школота‑школота, мне бы ваши проблемы. Хэнк: Заманчиво… Погнали на базу. Мел: Я тоже подвалю тогда. Гендос: Я по делишкам, потом туда. Пиво куплю.       Хэнк хмыкает, откладывает телефон и смотрит в окно. Унылая погода за стеклом, серое небо, мелкий снегопад, совсем не прибавляет рабочего настроения. Он взвешивает все «за» и «против», причём вторых, конечно, оказывается значительно больше. Наконец, с чистой душой парень отправляется в душ, мысленно настраиваясь на выходной.       Дома никого нет: отец уже на службе, мать на работе в магазине, сестра на утренней тренировке по плаванию. Это значит, что оправдываться ни перед кем не придётся. Но есть одно «но»…       Хэнк снова берёт телефон и быстро печатает. Хэня: Вась, я сегодня не приду в школу. Вася: Ты заболел? Хэня: Не, просто не хочу. Вася: А репетиция? Хэня: На репетицию приду.       Точно! Сегодня же ещё репетиция, как он мог про это забыть? Хэнк резко садится на краю кровати, улыбается, и в груди разливается тёплое чувство. Время их репетиций самое любимое за последнее время. Держать Василису в своих руках, вдыхать её сладкий барбарисовый запах, прижимать её к себе, наблюдать за счастливой улыбкой на пухлых девичьих губах — для него это истинное удовольствие. Ему категорически не хочется упускать эти моменты.       Он снова берёт телефон. Хэнк: Пацаны, на репетицию сегодня надо будет зайти. Мел: Точно. Киса: Да хрен с ней. Хэнк: Вася нам бошку снесёт. Мел: Давайте сходим, я не хочу Анжелу подводить. Киса: Окей, каблучелы. Гендос: Потеряли походу пацанов, Кис. Киса: Да пиздец.       Хэнк весело ухмыляется, читая сообщения ребят, и откидывается на подушку. Уже признав для себя тот факт, что Василиса нравится ему как девушка, а не просто как подруга, он чувствует себя спокойно. В блондинке он видит идеал. тТо, что раньше казалось ему недостижимым: безупречно красивая, добрая и честная, весёлая и немного странная. Всё это цепляет Хэнка до глубины души.       После проведённого вместе вечера он проникся к ней ещё больше. Позавчера он смог заглянуть дальше той маски, которую она постоянно носит. Увидел ту нежную, хрупкую девочку, которую Василиса скрывает ото всех. И вчера он видел в ней испуганного котёнка, который искал защиты и поддержки, хотел, чтобы его укрыли от жестокости, которую пришлось пережить. И поддержку она искала в нём. В Хэнке. Значит, у него есть шанс.       Парень сжимает кулаки, вспоминая, сколько сил у него ушло вчера, чтобы сдержать тот порыв злости, который вспыхнул в сердце после слов Василисы о домогательствах Рауля, будь он проклят. Он хотел в то же мгновение сорваться и убить его. Размозжить его череп к чертям собачьим прямо в том туалете. Но сдержался. Ради Василисы. Чтобы не пугать её ещё больше. Ей нужна была поддержка, а не очередная драка.       Хэнк встаёт, подходит к окну и смотрит на дождь. В голове звучит твёрдое обещание: «Впредь к ней никто не подойдёт. Я в обиду её не дам больше».

***

      На базу Киса приезжает первым: собирается практически мгновенно и долетает на байке минут за десять. На том самом байке, на котором вчера вёз Василису домой. Он молча высадил её около подъезда, только кивнул на прощание, и тут же тронулася с места. Просто кивнул… после всего, что было на том берегу. После их последнего поцелуя, того самого, который, как он и обещал, сносил ему башню. После поцелуя, от которого до сих пор кружится голова: он никак не может забыть мягкие и холодные губы Василисы, так податливо отвечающие на его ласки.       «Блять. Похуй», — мысленно одёргивает себя Киса.       Закурив уже вторую сигарету за утро, он садится на диван и закидывает ноги на невысокий столик напротив. Оставив сигарету между губ, берёт в руки электрогитару и начинает наигрывать плавную мелодию. Она льётся из‑под его пальцев, словно ручей по камням. В шестом классе он ходил в кружок игры на гитаре, который организовывала учительница музыки. Парня всегда тянуло к музыкальному творчеству, поэтому занятия были для него настоящим глотком свежего воздуха. Но, к сожалению, кружок быстро закрылся: кроме Кисы, интерес к музыке разделяли всего несколько человек. Однако он не отчаялся. Нашёл видеоуроки в сети и начал заниматься сам. В десятом классе купил гитару на деньги от дилерства и с тех пор постоянно оттачивает мастерство, становясь всё лучше и лучше.       Погрузившись в создание мелодии, Киса не сразу замечает Хэнка, который входит на базу и снимает куртку.       — Здарова, брат, — Киса поднимается с места и протягивает руку для рукопожатия, слегка встряхивая кистью в воздухе.       — Здарова, — Хэнк отвечает на рукопожатие и хлопает друга по плечу. — Долго сидишь тут?       — Да не особо, — Киса пожимает плечами, кивая на гитару. — На красотке играл, даже за временем не следил.       — Имя ещё не придумал?       — Пока в раздумьях: Инесса или Ванесса, — Киса ухмыляется, постукивая пальцами по корпусу инструмента.       — Оба шлюшечьи какие‑то, — Хэнк громко смеётся, подходит к своему рабочему месту, оно отведено под сборку мотоцикла, и начинает раскладывать инструменты.       — Зато, бля, «Белоснежка» очень не по‑шлюшьи, бро, — Киса тоже хохочет, указывая на ещё не собранный байк.       — Да ничего ты не понимаешь в именах, Кис, — Хэнк отмахивается, хватает гаечный ключ и подходит к «Белоснежке». — Как, кстати, с Василисой вчера дошли? Нормально всё?       — Да, нормально, — Киса опускает глаза на гитару, проводит пальцем по струнам, издавая короткий звук. — А чо у вас с ней?       — Ничего пока, — Хэнк слегка улыбается, затягивая болт на раме мотоцикла. — Но думаю, что может что‑то получиться. Нравится она мне.       — Понял, — коротко бросает Киса и тут же закуривает ещё одну сигарету.       Он пытается успокоить ураган чувств, закрутившийся в душе после этих слов. В груди будто что‑то сжимается, а в горле встаёт ком. Киса старается смириться с тем, что с Василисой у него ничего не выйдет. Он уверен в этом. Осталось только убедить своё проклятое сердце, которое реагирует на блондинку повышенным пульсом и ноющей болью где‑то под рёбрами. Тем более появился дополнительный стимул выкинуть всю эту романтичную поебень из головы: Хэнк. Другу он мешать не будет, смысла нет. Хэнк и Василиса подходят друг другу просто идеально. А с Кисой… С Кисой был бы провал. Для обоих.       Осталось доказать это самому себе.       Спустя минут тридцать через старую дверь заходит Мел, вынимает наушники и аккуратно убирает их в футляр.       — Привет, ребята, — он подходит к каждому и пожимает руки, широко улыбаясь. — На улице так атмосферно, приближение праздника чувствуется.       — Да дубак вообще, — Киса шмыгает носом и встаёт с дивана, чтобы подкинуть дров в небольшую печку. — На счёт праздника что делать будем? Как в прошлый раз?       — Я слышал, Локон предлагал к нему на дачу поехать, тусу замутить, — Хэнк продолжает копаться в моторе, периодически поглядывая на друзей.       — Так‑то тема, — Киса одобрительно кивает, скрещивает руки на груди. — Мел, ты как?       — Я тоже за, — Мел потирает ладони. — Надо Анжелу будет позвать. Хэнк, ты Василису будешь звать?       — Конечно, но не уверен, что пойдёт, — Хэнк пожимает плечами. — Думаю, не захочет отца оставлять. Надо вообще у Локона спросить точно, что за тема.       — Черкану ему пару строк сегодня, — Киса разваливается на диване, наслаждается приятным теплом от печки и делает глубокую затяжку.       Мел берёт книгу, которую оставил здесь специально для чтения в свободное время. Удобно устраивается рядом с Кисой, открывает страницу и погружается в чтение. Краем уха он слушает мелодию от гитары Кисы и ритмичный стук инструментов Хэнка. В помещении царит уютная атмосфера: потрескивание дров в печке, запах табака и металла смешиваются в какой‑то особенный, почти домашний аромат.

***

      Когда время подходит к концу уроков, ребята выдвигаются по направлению к школе: сдержали обещание появиться на репетиции. Морозный ветер дует в лицо, заставляя парней глубже зарываться в капюшоны, а Мела натянуть шарф на пол‑лица.       — Пиздец, меня сейчас ветром снесёт нахрен, — жалуется Киса, сжимая руки в карманах: очередной порыв ветра пробирает до костей. Он ёжится, дёргает плечами.       — Ты кушай больше, бро, — Хэнк толкает Кису локтем в бок и громко хохочет, запрокидывая голову.       — Тебя что, Василиса покусала и клоунством заразила? — Ваня закатывает глаза, но на губах сама собой появляется улыбка. Он делает шаг в сторону, будто хочет увернуться от ещё одного толчка.       — Пока нет, — произносит Хэнк, продолжая улыбаться. Он хлопает себя по плечам, пытаясь согреться, и ускоряет шаг.       Школа уже близко, и, не сговариваясь, ребята ускоряют шаг: хочется поскорее оказаться в тёплом помещении. Зайдя внутрь, они, не снимая курток, направляются в актовый зал. Открыв дверь, понимают: немного припозднились. Все остальные уже сидят на красных стульях и ждут именно их.       — Привет, Мел, — Анжела подходит к нему и крепко обнимает. — Ты холодный, — чуть растягивая гласные, говорит девушка, проводит рукой по его плечу и улыбается. — Привет, ребята!       — Привет, — Хэнк кивает ей и направляется в сторону Василисы. Она сидит на втором ряду, закинув ноги на спинку впереди стоящего кресла. — Вася, привет.       — О, привет, прогульщик, — Василиса открывает глаза и переводит взгляд на Хэнка. Она медленно опускает ноги на пол, встаёт и поправляет штаны резким движением. На губах играет лёгкая усмешка. — Без тебя душа болела, ты пришёл — и всё прошло.       Хэнк раскрывает руки для приветственных объятий, и девушка, не задумываясь, ныряет в них. На мгновение замирает, вдыхая запах морозного воздуха, который принёс с собой Хэнк.       — От тебя маслом пахнет, — Василиса отстраняется, заглядывает ему в глаза. Её привычка, которую он уже хорошо знает. Взгляд прямой, изучающий, но без вызова.       — Мы на базе были, я с байком возился, — Хэнк пожимает плечами, слегка смущаясь. Он проводит рукой по волосам, потом нервно теребит замок куртки.       — Это как в фильмах? Весь обмазанный в масле, без футболки, с гаечным ключом в руках? — Василиса играет бровями, дёргает плечами вперёд‑назад и делает вид, будто представляет эту картину. Увидев широко раскрытые глаза друга, громко хохочет своим хриплым, низким смехом. — Хэня, позови меня в следующий раз, хочу посмотреть, — подмигивает она и поворачивает голову в сторону сцены.       Там уже сидит Киса. Мвесил ноги с края сцены, крутит в руках зажигалку, то открывает её, то закрывает. С того момента, как он вошёл в актовый зал, он ни разу не отвёл взгляда от Василисы. Прекрасно слышит, о чём они говорят, и слегка улыбается, наблюдая за её поведением. «Чудачка», — мысленно отмечает он, но в слове нет ни капли осуждения, только тёплая, почти нежная ирония.       Поймав её взгляд, Киса просто кивает. Василиса отвечает таким же кивком. Вот и поздоровались.       — Ну что, мои юные танцоры, — Василиса хлопает в ладони, привлекая внимание всех присутствующих. Её голос звучит бодро, чуть насмешливо, но в то же время уверенно. — Давайте начнём! — она обводит взглядом ребят, задерживается на Кисе, потом на Хэнке, и на губах снова появляется эта знакомая полуулыбка. — Сегодня у нас много работы, так что давайте без лишних разговоров. Поехали!

***

      — Вась, какие планы на вечер? — спрашивает Хэнк, когда они выходят из здания школы. Киса идёт чуть позади, достаёт очередную сигарету, зажимает её между губ и щёлкает зажигалкой. Мел о чём‑то переговаривается с Анжелой и глупо улыбается, то и дело поглядывая на девушку.       — Приду домой, займусь прокрастинацией, — Василиса взмахивает руками, изображая нечто величественное, но тут же роняет руки вдоль тела. — Буду лежать и смотреть в потолок. Такое настроение, понимаешь? — Она пожимает плечами и поправляет шарф, пряча нос поглубже.       — Мы с парнями на базу собираемся, хочешь с нами? Ребят, вы же не против? — Хэнк оборачивается к друзьям.       Киса только пожимает плечами, давая понять, что ему всё равно, а Мел качает головой и широко улыбается:       — Конечно, не против!       — О, ты мне устроишь представление в машинном масле? — Василиса толкает Хэнка плечом в бок и подмигивает. — Если никто не против, то я тоже не против. Дома всё равно делать нечего, — добавляет она, зарываясь носом в чёрный шарф.       — Только имей в виду, на базе Хэнка интересует только его «Белоснежка», — ухмыляется Киса, выдыхает дым в сторону и прищуривается.       — «Белоснежка»? Но вас же только четверо… — Василиса хмурится, делает вид, что считает на пальцах, и удивлённо поднимает брови.       — Из нас всех на гнома только ты смахиваешь, — Киса поравняется с Хэнком по правую руку, слева от него идёт Василиса.       — Весь рост в мозги ушёл, — Василиса указывает пальцем на свой лоб и изображает глубокую задумчивость, потом вдруг хихикает.       Киса снова ухмыляется, делает затяжку, задерживает дым в лёгких на пару секунд и аккуратно выдыхает в сторону, чтобы никого не зацепить.       — Я сейчас Анжелу провожу и пригоню, пацаны, — Мел машет рукой и сворачивает с Анжелой в сторону её дома.       — Включаю режим сплетницы: что между Мелом и Анжелой? — быстро спрашивает Василиса, провожая парочку взглядом. Она скрещивает руки на груди и наклоняет голову набок, ожидая ответа.       — Мел её любит давно уже, а Анжелка динамит, — Хэнк пинает камень, попавшийся под ногу, и смотрит вдаль.       — А почему динамит? Мел же вроде такой приятный, галантный, джентльмен, — Василиса пожимает плечами и слегка приподнимает брови, изображая искреннее недоумение.       — Да дура она, — Киса сплёвывает и хмурится. — Не понимает, что кроме Мела она не нужна никому, но всё нос свой воротит.       — Ну сердцу не прикажешь, — Хэнк пожимает плечами и засовывает руки в карманы куртки.       Дальнейшая дорога проходит в молчании. Каждый думает о своём, при этом старается как можно быстрее согреться. Вечер самый холодный за эту зиму: мороз кусает за щёки, ветер пронизывает до костей.       Когда они доходят до базы и входят в здание, сразу видят Гендоса: тот разводит огонь в печке, чтобы прогреть помещение. Искры весело пляшут, отбрасывая оранжевые блики на стены.       — Привет, школота! — Гендос оборачивается к пришедшим с мороза ребятам и широко улыбается. — О, Василиса Прекрасная пожаловала в наше царство, очень рад!       — Привет‑привет, охотник за руками, — Василиса улыбается парню и слегка кланяется в шутливом поклоне. Вся компания Хэнка ей симпатизирует, с ними она не чувствует напряжения. Может, знает, что Хэнк её защитит в любом случае. А может, просто прониклась этими ребятами, не ожидая от них ничего плохого.       Даже Киса не напрягает её. Он ведёт себя как обычно, а ей больше ничего не надо. Только быстрее выкинуть все воспоминания с ним из головы. Просто ошибка, совершённая по глупости и под действием стресса. Бывает.       — Ты ещё не надумала ручку свою драгоценную мне пожертвовать? — Гендос подмигивает и протягивает руку, будто уже готов забрать воображаемую ручку.       — Прости, но нет, полезная для меня вещица, — Василиса помахивает пальчиками правой руки и смеётся.       Почувствовав, что уже согрелась, она снимает куртку, кладёт её на диван рядом с сидящим Кисой и остаётся в чёрной толстовке.       — Согласен, без правой руки тяжко было бы, да, Кис? — Гендос протягивает Кисе бутылку пива.       — Гендос, я бы вообще без рук справился, — Киса берёт пиво, открывает его с громким хлопком и делает глоток.       — Ничего себе у тебя гибкость, — Василиса поднимает стул, поворачивает его так, что спинка оказывается спереди, перекидывает ногу и удобно устраивается. Кладёт руки на спинку, устраивает на них подбородок и невинно хлопает глазками.       Киса, который в этот момент делает глоток из бутылки, резко поперхивается и закашливается. Гендос, не сдерживая смеха, хлопает его по спине, якобы помогая, а Хэнк держится за живот и хохочет во весь голос.       — Красотка, Васька, так его, этого негодяя! — Гендос перестаёт мучить и так страдающего друга. — Хочешь пивка?       — Нет, спасибо. А у вас есть чай или просто водичка?       — Вода была где‑то, — Хэнк направляется к столу для аэрохоккея, где хранятся их запасы. Он находит новую бутылку воды, берёт пластиковый стаканчик из пакета, наполняет его негазированной водой и подаёт девушке.       — Спасибо, Хэня, ты лучший, — Василиса улыбается ему и делает глоток.       Поймав недовольный взгляд Кисы, она пожимает плечами и подмигивает правым глазом. «Не виновата я, что твоя душевная организация слишком хрупкая к таким шуткам», — будто говорит её взгляд. Киса закатывает глаза, показывает ей средний палец и берёт гитару в руки.       — Ничего себе! Ты на гитаре играешь? — Василиса искренне удивляется и подаётся вперёд, внимательно наблюдая за парнем.       — Да он у нас вообще этот… Бля, как его… Курт Кобейн! — Гендос хлопает ладонью по колену и громко хохочет. — Музыкант тот ещё. Прикинь, Васька, у меня раньше тоже группа была музыкальная, летом играли ещё, а потом этот гандон, ну второй чел, взял и свалил. Кинул меня, короче, понимаешь? Поступают разве так люди порядочные?       — Гендос, ты всё ещё не забыл ту ситуацию что ли? — Хэнк встаёт за своё рабочее место. Ему осталось доделать пару деталей.       — Да как тут забудешь? Шрам на сердце не заживёт никогда, — Гендос прикладывает руку к груди и трагически вздыхает.       — Ген, если хочешь, можем попробовать порчу навести. Я в интернете поищу что‑нибудь интересное, — Василиса злобно улыбается, но в глазах пляшут смешинки. — Только из проверенных источников знаю, что ты потом можешь умереть от обратки.       — Боюсь спросить, какие это проверенные источники у тебя? — Киса не отрывает взгляда от струн гитары, перебирает их пальцами и слегка улыбается.       — Олег Шепс, — Василиса кивает с видом эксперта и поднимает указательный палец вверх.       — Бля, ну если Швепс так сказал, то нахуй надо эту порчу, — Гендос глотает из бутылки и заливается смехом. Ребята тоже хохочут, атмосфера становится ещё более лёгкой и непринуждённой.       Василиса всё ещё не может смириться с тем, что Киса играет на гитаре. Он так гармонично смотрится с инструментом: длинные пальцы ловко перебирают струны, а растрёпанные волосы падают на лицо, закрывая половину — это придаёт его образу какую‑то мрачную, почти готическую таинственность. Она невольно задерживает дыхание, наблюдая за ним. В воздухе витает лёгкий запах сигаретного дыма.       — Кис, а ты можешь сыграть что‑нибудь? — не удержавшись, спрашивает Василиса. В голосе звучит неподдельное любопытство, а глаза загораются живым интересом. Она слегка наклоняет голову набок, будто пытается рассмотреть что‑то новое в знакомом лице Кисы.       — Да, брат, сыграй ту, которую ты недавно нам исполнял, ну, «Три дня дождя». Васька, знаешь группу такую? — воодушевляется Гендос, хлопает себя по колену и поворачивается к Василисе.       — Конечно, это одна из любимых, — кивает Василиса, слегка улыбается и скрещивает руки на груди, но тут же опускает их, поправляет прядь волос резким движением. Её взгляд на мгновение становится отстранённым, будто она уже слышит эту мелодию в голове.       — Ну точно наш человек! — Гендос хлопает в ладоши, широко улыбается и подмигивает. — Давай, Кисуль, играй, мы подпоём!       Киса, не став отказываться, начинает перебирать струны, вспоминая уже заученную мелодию. Он решил её разучить около недели назад и осилил за пару дней, не отрываясь от гитары часами. Пальцы привычно находят нужные лады, звук льётся плавно, уверенно. Он слегка покачивает головой в такт, полностью погружаясь в процесс. На запястье у него видна старая татуировка, какой‑то замысловатый узор, который он когда‑то набил на спор.       Василиса, услышав первые ноты знакомой песни «Три дня дождя» — «Красота», выпрямляет спину и начинает слегка покачивать головой в такт. Она погружается в мелодию, льющуюся из‑под пальцев Кисы, и не может оторвать взгляда. Её завораживает то, что она видит и слышит. Совсем не ожидала от Кисы тяги к творчеству но, узнав это, только приятно удивляется. В груди разливается тепло, а на губах сама собой появляется улыбка. Она машинально поправляет рукав толстовки, обнажая край тонкого серебряного браслета.       Когда наступает время вступать, она, не стесняясь, начинает петь. Голос Гендоса подхватывает её, и они создают дуэт из своих хрипловатых тембров. Хэнк, заворожённый её голосом, поворачивается и не может оторвать от неё взгляда. Он смотрит так, будто видит её впервые, яркую, живую, настоящую. Его пальцы непроизвольно начинают отбивать ритм по поверхности стола, а губы чуть шевелятся, повторяя слова песни.              А Киса не может поднять глаз на неё. Он знает: если сделает это, то уже не сможет посмотреть куда‑то ещё, только в эти чёрные омуты, в которых тонет снова и снова. Он сосредоточенно ведёт пальцами по струнам, стараясь не сбиваться, но сердце бьётся чаще. В какой‑то момент он чуть не промахивается мимо лада, но успевает исправить ошибку и лишь крепче сжимает гриф гитары, чтобы скрыть лёгкую дрожь в руках. Балтийское море, красные розы, Ливни и грозы, поздняя осень. Если меня спросят, что такое в мире красота, Я покажу им тебя.       Петь Василиса не училась и не умеет особо, но она и не старается спеть идеально. Она поёт от души, искренне, и это цепляет. Наблюдая за пальцами Кисы, она не останавливается, идеально чувствуя, когда надо вступать. Её голос звучит свободно, без напряжения, будто песня сама льётся из неё. Она слегка прикрывает глаза, полностью отдаваясь моменту, и слегка покачивается в такт музыке. Воскресное утро, кофе, сиги, Я молодой, всё так красиво. Вкусный парфюм тянет в постель, Я захожу — открытая дверь. Ты так красива, ты так красива, Время теряет тут всю свою силу. Если меня спросят, что такое в мире красота, Я покажу твои глаза.       Услышав последние слова, Киса сжимает губы, стараясь не сбиваться. Он согласен с ними на сто процентов. Красивее глаз Василисы он не видел. Глубже её глаз, чувственнее её глаз, живее её глаз он не знал. В груди что‑то сжимается, а пальцы чуть дрожат, но он продолжает играть, не позволяя эмоциям взять верх. На мгновение его взгляд всё‑таки встречается с её взглядом, и в этот миг кажется, будто весь мир замирает.       Во время красивого проигрыша Василиса встаёт и подходит к Гене, слегка пританцовывая вместе с ним. Когда пора вступать со следующим куплетом, они уже не сдерживаются: начинают беситься и почти кричать последние строчки. Василиса берёт бутылку пива, держит её как микрофон, изображая из себя суперзвезду, запрокидывает голову, зажмуривается, поёт с пафосом, размахивает руками. Гендос делает вид, что играет на барабанах: громко выкрикивает слова, бьёт кулаками по воздуху, притопывает ногой и при этом ещё успевает подмигивать Хэнку.       Когда мелодия подходит к концу, ребята, выдохнувшись, делают поклоны под громкие хлопки Хэнка. Он ни на мгновение не отводит взгляда от такой живой Василисы, яркой, энергичной, смешной. Настоящее маленькое солнышко, озаряющее всех своим светом. Такой её видит Хэнк. Такой она была для него здесь и сейчас, в этом мгновении, полном музыки, смеха и тепла. Он улыбается, и в уголках его глаз появляются едва заметные морщинки. Он чувствует, что этот момент запомнится надолго.