Часть 11

      Спустя пару часов весёлых посиделок на базе Василиса начинает собираться домой, ведь время уже близится к ночи. Хэнк вызывается её проводить, и девушка реагирует положительно: путь неблизкий, а на улице давно стемнело. Надев куртки и тепло распрощавшись с ребятами — Гендос хлопает Василису по плечу, Киса кивает с лёгкой ухмылкой, — они выходят на улицу. Их тут же встречает небольшой снегопад и порывы холодного ветра. Василиса ёжится и поднимает воротник куртки повыше.       — Вась, а ты как Новый год праздновать будешь? — спрашивает Хэнк, засунув руки в карманы. Он слегка наклоняет голову, ожидая ответа.       — С папой, — Василиса пожимает плечами, прячет руки в рукава, пытаясь согреть пальцы. — Загадаем желание, выпьем по бокальчику шампанского и спать. А что? Есть какие‑то идеи?       — Да Локон тусовку на даче устраивает после полуночи. Может, хочешь с нами? — Хэнк чуть замедляет шаг, внимательно смотрит на девушку. — Я подумаю, точнее, спрошу у папы, не будет ли ему одиноко, — Василиса на мгновение задумывается, закусывает губу. — Если всё в порядке, то я не против повеселиться. Молодость всё‑таки одна, — она весело улыбается и достаёт руки из карманов, обдавая их тёплым дыханием в попытке согреть.       Хэнк, заметив это, достаёт правую руку из кармана и осторожно дотрагивается до её ладони, обхватывает своими тёплыми пальцами. Василиса замирает от приятного прикосновения, потом переплетает свои пальцы с его, вторую руку убирает обратно в карман. Не почувствовав сопротивления, парень засовывает переплетённые руки в свой карман, не давая холодному воздуху шанса заморозить хрупкую ручку Василисы.       Василисе с Борей комфортно и спокойно. Парень обладает тёплой, светлой аурой, обволакивающей девушку с ног до головы. Его прикосновения аккуратные, бережные, не доставляющие никакого дискомфорта. С Борей действительно хорошо. Так хорошо, что на мгновение Василиса забывает о своих тревогах.       — Борь, как ты думаешь, нас засосет когда‑нибудь чёрная дыра? — неожиданно выдаёт Василиса, глядя прямо перед собой.       — Чего? — Хэнк недоумённо хмурится, совсем не ожидая такой темы разговора. Он поворачивает голову к девушке, приподнимает бровь. — Ты это сейчас серьёзно?       — Ты заметил, что время начало идти быстрее? — Василиса слегка сжимает его руку, взгляд становится задумчивым.       — Ну да, год пролетел со скоростью света, как будто, — Хэнк кивает, слегка улыбается.       — Я читала, что при приближении к чёрной дыре время искажается, — возбуждённо продолжает Василиса. Её голос звучит чуть громче, глаза загораются внутренним огнём. — Совсем не могу из головы теперь выкинуть. Представляешь, если через несколько лет год будет проходить за час? Если у нас время вообще закончится? Если мы постареем за пару часов? Меня это так пугает… Что, если я не успею полюбить по‑настоящему, как в романах и фильмах? — она говорит быстро, почти тараторит, сжимая руку Хэнка всё крепче. В её голове крутятся десятки мыслей, которые она неделями не могла никому рассказать, а сейчас, найдя человека, которому можно довериться, не может остановиться.       — Вась, я уверен, что нас ничего не засосет, и ты всё успеешь, — Хэнк останавливается и становится перед Василисой, заглядывает ей в глаза. — Мы ещё слишком молодые, чтобы переживать из‑за того, что мы что‑то не сделаем.       — Ты смотрел фильм «Искупление»? — Василиса поднимает на него взгляд, в глазах читается искренняя заинтересованность.       — Нет, — Хэнк качает головой.       — А я посмотрела недавно, — Василиса вздыхает, на мгновение опускает глаза. — Там история такой несчастной любви, что у меня чуть сердце не разорвалось. Они не смогли быть вместе из‑за какой‑то глупости другого человека. Просто из‑за одной мелочи всё пошло не так… А что, если так у меня будет? Время течёт всё быстрее, а я не могу контролировать свою жизнь, ведь на неё столько факторов влияет. Мне так страшно от этого, — тараторит она, сжимая руку Хэнка.       — Вась, ты чего? — Хэнк мягко берёт её за плечи, слегка встряхивает. — У тебя всё впереди: настоящая любовь, счастливое будущее, университет, хорошая работа. Вся жизнь, — он убирает пряди волос с её лица, говорит тихо, уверенно. — Ты самая умная и красивая девушка, которую я встречал. Самая обаятельная и добрая. Вась, я уверен, что ты сможешь добиться всего, чего захочешь.       — Правда? — почти шёпотом спрашивает она, заворожённая его словами. Ей ещё никто такого не говорил, даже бывший парень. В глазах на мгновение блестят слёзы, но она быстро моргает, прогоняя их.       — Правда, — Хэнк улыбается и слегка нажимает на её красный от мороза носик.       — Спасибо, Борь, — Василиса выдыхает, улыбается в ответ. — Просто в голове крутятся какие‑то странные мысли в последнее время, некому высказаться.       — Я всегда рядом, — Хэнк улыбается, поворачивается и продолжает путь в сторону дома Василисы.       Почувствовав душевное тепло, Василиса успокаивается. На душе становится легче, наконец‑то она смогла выговориться.       Дальнейший путь проходит в тишине и раздумьях. Тишина приятная, уютная, совсем не гнетущая. Руки греют друг друга, обмениваясь теплом тел. Снег тихо падает с неба, снежинки тают на волосах Василисы.       — Кстати, — неожиданно вспоминает Хэнк, слегка хлопает себя по лбу. — Мне папа сказал, что в субботу корпоратив у них будет. Заставил нас с мамой готовиться. Оксанке повезло, у неё там выступление какое‑то. Тебе твой ничего не говорил ещё?       — Говорил, к сожалению, — Василиса хохочет, закатывает глаза. — Сегодня в школе сообщение от него получила. Считай, официальное приглашение на бал, — она кривит лицо, изображая торжественную мину, и размахивает рукой, будто держит невидимый свиток. — Вот это мы оторвёмся по полной программе. Как всегда.       — Разнесёшь Верочку в этот раз? — Хэнк ухмыляется, ждёт реакции.       — Да ей вообще кранты, — Василиса проводит свободной рукой по шее, изображая угрожающий жест. Хэнк громко смеётся, находя её вражду по отношению к этой женщине забавной.       Спустя несколько минут они уже стоят около её подъезда. Остановившись под фонарём, Василиса нехотя достаёт руку из его кармана, сразу тянется за прощальными объятиями.       — Пока, Хэня. Спасибо за сегодня, — она крепко обнимает его, на мгновение прижимается к плечу.       — Пока, Вась, — Хэнк обнимает её в ответ, вдыхает едва ощутимый аромат морозного барбариса. — Ты сегодня отлично нам компанию составила. Ты всем нравишься.       — Ну ещё бы, — отстраняясь и игриво играя бровями, произносит девушка. — Завтра в школу придёшь?       — Приду‑приду, — Хэнк отвечает, засовывает руки в карманы и смотрит вслед девушке, которая машет на прощание и отправляется лёгкой походкой к подъездной двери.       Когда Василиса открывает дверь, она резко разворачивается лицом к Хэнку, показывает язык и быстро скрывается за дверью. Хэнк весело смеётся, он нисколько не удивлён её дурачеству.       «Всё‑таки одна она такая, эта Василиса», — думает он, улыбаясь, и идёт в сторону дома, засунув руки поглубже в карманы.

***

      Проснувшись с чистой и свежей головой в четверг утром, Василиса видит Цитруса, свернувшегося клубочком в её ногах, и не может сдержать улыбки. «Ну и проказник», — думает она, разглядывая рыжего пушистика. Такой он сладкий. Все шалости в мгновение ока сходят ему с рук, точнее, с лапок. Даже Александр Михайлович не может долго ругаться на него, когда видит эти жалобные голубые глазки‑бусики: сразу смягчается и вздыхает, качая головой.       Спустив ноги на мягкий ковёр около кровати, Василиса поднимается и сладко потягивается, разминая затекшие мышцы. Выглядывая в окно, она замирает на мгновение: светит яркое солнце, делая снег кристально‑белым, и тот почти режет глаза от отражённого света. Но это не проблема, а, наоборот, придаёт бодрости: Василиса глубоко вдыхает и улыбается. Немного размяв сонное тело потягиваниями и наклонами, она выходит из комнаты, направляясь в ванную для обыденной утренней рутины.       — Дочь, доброе утро, — бодро произносит Александр Михайлович из гостиной, где сидит, попивая утренний кофе. Он поднимает чашку в шутливом тосте и подмигивает. — Я сегодня часов до пяти работаю, потом можем в кино сходить и в кондитерскую, пирожных поесть с какао?       — Доброе, па! Отличная идея! Нас ждёт замечательный вечер! — Василиса подпрыгивает от радости, хлопает в ладоши и тут же добавляет с лукавой улыбкой: — Только чур я фильм выбираю.       — Договорились, — отец смеётся, — только давай без мелодрам твоих любимых, пожалей бедного отца.       — Посмотрим, — Василиса посылает папе воздушный поцелуй и, хихикнув, отправляется в ванную комнату.       Забравшись под горячие струи воды, Василиса зажмуривается от наслаждения. «Как же не хватало тепла в такие морозные дни», — думает она с облегчением. Тщательно помыв волосы и тело, блондинка выбирается из ванной, закутывается в большое, мягкое, белое полотенце и наматывает другое полотенце на голову, чтобы оно впитало всю лишнюю влагу. Показав язык своему отражению в небольшом зеркале над раковиной, она берёт свою тёмно‑зелёную зубную щётку, выдавливает на неё горошину клубничной пасты и принимается чистить зубы.       Пока она тщательно чистит, в голове невольно всплывают воспоминания о вчерашнем вечере в компании друзей Хэнка. Василиса улыбается, вспоминая, как они с Гендосом поймали одну волну юмора и подшучивали над ребятами, то изображали драматические сцены, то пародировали походку Кисы. В памяти промелькивают слова Мела, который с восторгом рассказывал про свою почти семилетнюю любовь к Анжелке, описывая девушку самыми изящными эпитетами: «Она как рассвет в горах — такая же светлая и недосягаемая». А потом мысли сами собой возвращаются к Кисе: вот он перебирает струны гитары своими длинными пальцами, создавая приятную мелодию, вот бросает на неё короткий взгляд, то насмешливый, то неожиданно задумчивый…       Махнув головой в разные стороны, чтобы выкинуть из головы эти непрошеные мысли, Василиса наклоняется над раковиной, сплёвывает зубную пасту и споласкивает рот. Быстро повторив эти действия несколько раз, она умывает лицо прохладной водой, промакивает его сухим полотенцем, убирая остатки влаги. Закончив все гигиенические процедуры, Василиса направляется в комнату, чтобы переодеться и высушить волосы.       Настроение приподнятое, лёгкое, игривое, юбочное. Достав серую юбку длиной до середины бедра с небольшим разрезом на левой ноге, чёрный вязаный джемпер и плотные чёрные колготки, Василиса одобрительно кивает своему выбору. Одевшись, она сушит волосы феном и закалывает передние пряди сзади заколкой с бантом. Чмокнув своё отражение в зеркале, кружится вокруг себя, любуясь сегодняшним образом: «Неплохо, Солнцева, совсем неплохо».       Посмотрев на время, Василиса понимает, что уже немного задерживается, поэтому торопливо несётся в коридор, но не забывает сбрызнуть себя любимыми духами. Обуваясь в чёрные ботинки и куртку, кричит папе:       — Пока, па! До вечера! — и выбегает из дома, спеша в школу. Опаздывать она не любит — это нарушает её внутренний порядок.       Преодолев расстояние до школы за рекордное время, Василиса, немного запыхавшись, снимает верхнюю одежду в гардеробе и отправляется на первый урок алгебры.       Зайдя в кабинет, она сразу ищет глазами место Хэнка и, заметив друга, который поднимает на неё взгляд, машет ему в приветственном жесте и направляется к своей парте. Боря поднимается с места и идёт к ней, Василиса улыбается и останавливается у парты, за которой уже сидит Киса и что‑то увлечённо листает в телефоне.       — Привет. Ты замечательно выглядишь, — Хэнк раскрывает руки для приветственных объятий. Когда Василиса ныряет в них, он на мгновение задерживает руки на её тонкой талии и быстро вдыхает сладкий аромат её духов.       — Привет, спасибочки. Ты тоже ничего, — Василиса улыбается, слегка отстраняется и поправляет прядь волос.       В этот момент раздаётся звонок на урок. Хэнк кивает и отправляется к своей парте, а Василиса быстро достаёт все принадлежности, вешает рюкзак на крючок и садится на стул.       — Тебя здороваться не учили, бабочка? — раздаётся слева недовольный голос Кисы. Он отрывается от телефона и смотрит на неё с насмешливым прищуром.       — Учили, но что‑то подзабыла, — Василиса хлопает ресницами, поворачивается к нему и изображает крайнее раскаяние. — Напомни, пожалуйста.       — Доброе утро, самый охуенный парень на планете, — с ухмылкой тянет Киса, демонстративно кланяется.       — Я не люблю врать, Кис, поэтому, пожалуй, воздержусь от такого приветствия, — Василиса достаёт ручку из пенала, но не может сдержать лёгкой улыбки.       — Какая хорошая девочка, — Киса закатывает глаза, но в уголках губ прячется улыбка. Василиса только кивает, замечая учительницу, которая заходит в кабинет.       Киса опускает взгляд и невольно задерживает его на её стройных ногах, обтянутых плотной тканью колготок. Короткая юбка в сидячем положении почти не прикрывает их. он Резко поднимает глаза на доску и сглатывает, закусывает нижнюю губу, пытаясь отвлечься от непрошеных мыслей. Они уже не в первый раз лезут в голову, и даже во время встреч с другими девчонками перед глазами вдруг возникает образ этой неугомонной блондинки, так резко ворвавшейся в его жизнь. «Как избавиться от этого?» — думает он. — «Надо разобраться. По‑другому никак».       «Ты смотришь в одну точку уже минут пять. Ты пытаешься прожечь доску взглядом? Или так переносишься в параллельную вселенную?» — Киса замечает листок со знакомым аккуратным почерком перед собой. Бросив быстрый взгляд на Василису, та что‑то переписывает с доски, склонив голову, он берётся за ручку.       «Да, в параллельную вселенную, где ты добрая девочка, сходящая по мне с ума и бегающая за мной», — быстро выводит он.       Василиса, взглянув на записку, дёргается от чуть не вырвавшегося смеха, закусывает губу и принимается писать ответ, так сосредоточенно, что даже не замечает, как Киса наблюдает за ней.       «Не может быть такого. Даже в параллельной вселенной. Ни в одной вселенной моя женская гордость никуда не исчезает», — выводит она, украшая «й» маленьким сердечком.       Киса пробегается взглядом по строчкам, цепляется за это сердечко и закатывает глаза.       «Бабочка, гордыня — это смертный грех. Хватит грешить хотя бы в этой вселенной. Начинай бегать за мной, а то упустишь такого красавчика», — пишет он с нарочитой серьёзностью.       Посмотрев на записку, Василиса закатывает глаза и морщит свой маленький носик, едва сдерживая смех.       «У меня дыхалка слабая», — коротко отвечает она.       «Я убегать не собираюсь», — тут же следует ответ.       Увидев последнее сообщение, Василиса поднимает на Кису взгляд, и их глаза встречаются. Он смотрит на неё сквозь чёлку, и в его взгляде читается что‑то большее, чем обычная насмешка. Шуточная переписка вдруг приобретает серьёзный и опасный характер, чего девушке совершенно не хочется. Согнув листок несколько раз, она кладёт его в пенал и закрывает тот на замок.       Разговор окончен.       Киса, увидев это, шмыгает носом, откидывается на спинку стула и мысленно бросает: «Надо покурить».

***

      Вернувшись домой после семи уроков, проведённых в школе, Василиса сразу переодевается в пижаму и с облегчённым вздохом плюхается на кровать. Цитрус, словно зеркаля настроение хозяйки, быстро прыгает рядышком и поднимает хвостик вверх, забавно шевеля усами. Василиса захихикивает, протягивает руку, чтобы погладить своего маленького питомца, и шепчет:       — Соскучился, малыш?       Пролежав так около получаса, девушка слышит вибрацию телефона и берёт его с подушки. Взглянув на экран, она видит уведомление от Бори. Хэня: Вась, может погуляем или сходим куда‑нибудь? Вася: Я бы только с радостью, но сегодня договорились с папой в кино сходить. Давно вместе время не проводили. Может, в следующий раз? Хэня: Да, хорошо, договорились.       Василиса откладывает телефон, задумчиво смотрит в потолок. Она всё понимает, куда это всё идёт и к чему может привести. Не дура же она, в конце концов. Замечает взгляды Хэнка на себе, его трепетное отношение, стремление прикоснуться и быть ближе. Но и сама она против этого не настроена враждебно, ей приятно от его заботы и внимания, и Василиса не хочет от этого отказываться.       «Когда чувствуешь себя комфортно с человеком — это что‑то да значит, ведь так? — размышляет она. — Когда ищешь в этом человеке защиту и поддержку в трудный момент — о чём‑то говорит? Когда улыбаешься при виде него, тоже что‑то объясняет?»       Василисе не страшно от того, что их общение может привести к чему‑то большему, чем дружба. В Хэнке она уверена: он не обманет и не предаст. Но торопиться не хочет, ещё слишком рано. Буквально месяц назад она вышла из других отношений и считает, что период без парня должен продлиться дольше. Рубец на сердце от предательства сразу двух дорогих на тот момент людей никуда не исчез. Чтобы не переносить свою неуверенность и страх — вдруг всё повторится? — в новые отношения, следует подождать, пока старые обиды забудутся и откроют её сердце для чего‑то нового.       Из раздумий её вырывает телефонный звонок. Василиса смотрит на экран — папа.       — Алло, па, — отвечает она, стараясь, чтобы голос звучал бодро.       — Дочь, у меня на работе завал образовался, я на ночное дежурство остаюсь. Прости, что приходится планы отменить. Сходим в другой раз, ладно? — голос отца звучит устало.       — Ладно, я поняла. Ты только утром придёшь домой? — Василиса старается не выдать разочарования.       — Да, очень много дел.       — Понятно… Тогда пока, до завтра.       — До завтра. Не расстраивайся.       После того как в трубке раздаются гудки, Василиса убирает телефон от уха и замирает, уставившись в одну точку на стене. Опять одна. Она так хотела провести этот вечер с единственным родным человеком, так хотела с ним поговорить по душам и повеселиться… От отчаяния и разочарования слёзы начинают катиться из глаз крупными каплями. Блондинка ложится обратно на кровать, закутывается в одеяло с головой и уже не сдерживает льющиеся слёзы.       «Я так устала быть одна, — думает она. — Даже дома всё время одна. Не с кем поговорить, поделиться мыслями…»       В голове мелькает мысль: «Хотя бы Хэнк…»       Быстро вытирая слёзы рукавом пижамы, Василиса берёт телефон и пишет. Вася: Борь, всё отменилось, папа в ночную на работе. Придёшь ко мне?       Тонуть в пучине одиночества и жалости к себе она не хочет, поэтому обращается за помощью к единственному настоящему другу. Хэня: Скоро буду.       «Фух, ну хорошо, хотя бы так, — выдыхает Василиса. — Боря сможет меня отвлечь и составить приятную компанию на этот вечер. Я не буду одна».       Спустя двадцать минут, когда слёзы уже высохли, Василиса слышит звонок в домофон и быстро вскакивает, чтобы скорее открыть Боре дверь. Пригладив лохматые волосы и шмыгнув носом, девушка ждёт Хэнка, высунув голову в приоткрытую дверь подъезда. Заметив, что парень уже поднимается по последней лестнице, она заходит обратно в прихожую и открывает дверь пошире, встречая гостя.       Когда Боря входит, стряхивая снег со светлых волос, Василиса не выдерживает и бросается к нему, крепко прижимается, наслаждаясь прохладой улицы, сохранившейся на его куртке, и надёжным теплом его тела. Боря, не мешкая ни секунды, обнимает её за талию, вдыхает запах её волос и тихо шепчет:       — Всё хорошо, Вась. Я здесь.       — Борь, — тихим голосом говорит она, обнимая его за шею и прижимаясь ещё сильнее, — спасибо, что пришёл. Я так расстроилась…       — Всё, Вася, успокойся, я рядом, — Боря целует её в макушку. — Смотри, что у меня есть, — он залезает правой рукой в карман.       Немного отстранившись, Василиса опускает глаза на его протянутую ладонь и видит там шоколадное яйцо «Киндер». Шмыгнув носом и пробормотав благодарность, блондинка берёт яйцо из большой ладони парня и сразу принимается разворачивать упаковку, давая время Хэнку раздеться и снять обувь.       Когда с упаковкой покончено, она разламывает яйцо на две половины и одну протягивает Боре. Тот только качает головой, намекая, что не будет. Василиса пожимает плечами и с улыбкой, набивая щёки, отправляет обе половинки в рот.       — Ммм, вкусно! — мычит она с набитым ртом.       Наступает время самого интересного — достать игрушку. Быстро открыв пластиковый желток, она видит что‑то серое и, не желая ждать ни секунды, вытаскивает игрушку. Маленький серый зайчик с морковкой в лапках. От нахлынувшего умиления Василиса опять начинает плакать, закрывая глаза ладошками. Её слезливость сейчас сложно остановить.       — Вась, пойдём в комнату, полежим? — мягко предлагает Боря.       Увидев утвердительный кивок, он берёт её за руку и ведёт за собой. Оказавшись в комнате, Хэнк усаживает Василису на кровать, садится рядом и обнимает за плечи.       — Василис, давай поговорим? Что тебя беспокоит?       — Меня всё беспокоит сейчас! — Василиса всхлипывает, вытирает слёзы тыльной стороной ладони. — Я не могу совладать с эмоциями! Они бурлят во мне! Мне сегодня было так радостно, что мы с папой проведём вечер вместе, а в итоге он опять на работе, даже спать сегодня не придёт! Я постоянно одна, только Цитрус рядом, но и то он кот! Он даже не разговаривает! А я не Сабрина, чтобы его понимать! У меня совсем нет друзей, чтобы с кем‑то поговорить! Только учёба и всё! Я как в замкнутом круге живу. Как будто каждый день — День сурка. Молодость проходит, школьные годы кончаются, а я просто сижу дома совсем одна! Меня вот это беспокоит. Да если я умру, никто даже не заметит!       — Я замечу и не хочу, чтобы ты умирала уж точно, — Боря проводит большими пальцами по её лицу, аккуратно стирая слёзы, и смотрит ей прямо в глаза. — Я твой друг, Василис. Ты можешь рассказать мне всё, что захочешь. Можем гулять вместе, ходить куда‑нибудь. Ты понравилась пацанам, можем вместе зависать на базе, они будут только за. Я сделаю всё, что захочешь, Василис, только, пожалуйста, не грусти больше. Ты не одна.       Шмыгнув своим красным от слёз носом, Василиса обнимает Хэнка за шею, прижимается щекой к его уху. Для неё так важны эти слова, настолько большую ценность они имеют, что в сердце что‑то защемило, сбивая дыхание.       «Я не одна», — повторяет она про себя и наконец чувствует, как тяжесть на душе понемногу уходит.             Разморенная эмоциональным выплеском, его словами и теплом тела, Василиса не может рассуждать логично и осмысленно. Скорее всего, в любой другой ситуации она бы так не поступила, но сейчас, немного повернув голову, она касается своими губами тёплых губ Хэнка. Губы солёные от слёз и сладкие от съеденного шоколада.       Парень замирает от неожиданности, глаза мгновенно тяжелеют, веки закрываются. Когда Василиса уже хочет отстраниться, Хэнк резко подаётся вперёд и оставляет ответный поцелуй, аккуратно обхватывает её нижнюю губу своими губами.       Боря целует Василису со всей осторожностью, на которую только способен, боясь испортить этот хрупкий, словно хрустальный, момент. Она сама потянулась к нему, и от этой мысли внутри всё переворачивается. Их губы скользят друг по другу, даря аккуратную ласку, от которой у парня дрожат руки. Чтобы унять дрожь, он кладёт ладони ей на талию и мягко, но уверенно прижимает Василису ближе к себе.       Девушка чувствует его трепетные прикосновения и поддаётся порыву. Не разрывая поцелуя, она перекидывает через Хэнка правую ногу и оказывается у него на коленях, почти вплотную прижатая к парню. От ощущения хрупкого тела на себе Боря издаёт тихий, низкий стон и углубляет поцелуй. Проскальзывает языком в её тёплый ротик, касается её языка нежным поглаживающим движением и слышит в ответ хриплый стон Василисы.       Зарывшись тонкими пальчиками во вьющиеся волосы парня, Василиса чувствует лёгкие поглаживания на своих бёдрах, прикрытых только пижамными шортами. От нежности его прикосновений и медленных движений губ кружится голова, а внизу живота образуется тугой узел, мешающий думать о чём‑либо, кроме происходящего. Чтобы избавиться от давящего ощущения внутри, Василиса начинает медленно тереться о Хэнка, скользя бёдрами вперёд и назад, отчётливо ощущая под собой его возбуждение.       От накатившего наслаждения парень сжимает мозолистыми от работы с мотоциклом ладонями её нежные бёдра сильнее, выше, и делает поцелуй напористее, лишая его прошлой невинности.       Резко подхватив её за талию, он укладывает Василису на кровать, нависает сверху, упираясь руками, согнутыми в локтях, по обе стороны от девушки. От резкой смены положения дыхание перехватывает у обоих, они открывают глаза и смотрят друг на друга.       Во взгляде Хэнка блондинка замечает едва сдерживаемую страсть и бесконечную нежность. От этого напора она закусывает губу и прикрывает глаза, не в силах выдержать бурю эмоций. Боря, больше не сдерживаясь, опускается к её шее, оставляет дорожку из лёгких поцелуев, вдыхает сладкий аромат её кожи, едва слышно шепчет:       — Ты такая…       Стоп. Что он делает?       Замерев, он зажмуривается, борясь сам с собой. Желание против здравого смысла. Мозг против сердца. Сжимает кулаки, желваки играют на скулах, дыхание сбивается. Скатываясь с Василисы, он ложится рядом, сжимает руки в кулаки и глубоко дышит, пытаясь взять себя в руки.       — Боря? — шепчет Василиса, садится и поворачивается к нему лицом. В её глазах плещет растерянность и тревога. — Я что‑то не так сделала?       — Василис, ты… — Хэнк тяжело сглатывает, проводит рукой по лицу. — Блять, ты делала всё так. Даже больше, чем так. Но ты сейчас уязвима, понимаешь? Ты просто хочешь почувствовать кого‑то рядом. А я не буду пользоваться твоим состоянием, даже если пиздец как этого хочу. Ты потом пожалеешь об этом, а я не смогу себе простить, что воспользовался.       Василиса замирает на пару мгновений, обдумывает его слова. Кивает. Он прав. Во всём. Как бы хреново это ни звучало, но она чуть не воспользовалась Хэнком, чтобы заполучить нужное ей тепло. Если бы он не остановился, Василиса не остановилась бы тоже. В тот момент она не хотела ничего больше, только почувствовать, что она кому‑то нужна. А он не стал ею пользоваться. Он благородный. В отличие от неё.       В голове мелькает мысль: совсем недавно её целовал Киса, лучший друг Хэнка, а сегодня она поцеловала его. «Какая же я дура…» — думает Василиса, и стыд накрывает её с головой.       — Прости меня, Борь, — тихо произносит она и закрывает лицо руками. Плечи слегка вздрагивают.       — Всё хорошо, Вась, всё хорошо, — Хэнк осторожно поглаживает её по плечу чуть подрагивающей рукой. — Хочешь, я побуду с тобой, пока ты не заснешь? У тебя же дверь захлопывается входная, да? Ты устала очень, трудный день был, тебе надо отдохнуть.       — Да, дверь просто можно захлопнуть, — Василиса поднимает взгляд, в глазах блестят слёзы, но она пытается улыбнуться. — Спасибо тебе. Я буду рада, если ты побудешь со мной немного.       — Давай, ложись, — Боря поднимает одеяло, ждёт, пока Василиса ляжет на бок к нему лицом, и укрывает её. Ложится рядом, обнимает за талию. — Спи, я буду здесь.       Она закрывает глаза. Устала. Дыхание постепенно выравнивается, становится ровным и глубоким. Хэнк смотрит на неё ещё несколько мгновений, проводит пальцем по щеке, затем отворачивается к стене, но не засыпает, просто лежит, слушая её дыхание, и думает о том, что сделал правильный выбор.