13. Дикая охота

1. Барабан проворачивался раз за разом — в холостую. Копиа понимал, что револьвер разрядился, но от ужаса по инерции продолжал совершать одно и то же бессмысленное действие. Позже он будет корить себя за этот момент промедления — многого можно было бы избежать, если бы он действовал более обдуманно. Он перестал жать на спусковой крючок, только когда тварь метнулась мимо него рыжей стрелой, подминая под себя Терцо. Копиа услышал его вскрик, увидел возню на земле — Третий барахтался, пытаясь отбиваться ножом и намотанной на кулак цепью — и только тогда полез в карман за патронами. Пальцы дрожали, зубы отбивали чечетку, но он ничего не мог с этим поделать. Коробка путалась в ткани кармана, и когда он наконец выпростал ее, патроны выскользнули из-под пальцев и посыпались на землю тяжелым металлическим градом. Он успел подумать, что ввязался в слишком опасную передрягу. Сидеть в архиве, подглядывать за людьми, оставаться невидимкой — вот что ему всегда хорошо удавалось. И сейчас он просто не справлялся! Не успевал за тем, что происходит! Это все было для него чересчур! Эти мысли метались в голове, пока он шарил руками по земле, пытаясь в сумерках нащупать патроны. Где же они, черт возьми?! Мантикора уже больше не трепала лежащую на земле фигуру — она выпустила ее из зубов и раз за разом поднимала и опускала свое смертоносное жало. Однако оно каждый раз натыкалось на подставленные звенья цепи и под конец застряло в них. Терцо крутанул кулаки, пытаясь использовать скорпионий хвост как рычаг, чтобы сбросить противника. В этот момент другое существо пронеслось между деревьями и черной лавиной обрушилось на них. Омега в образе огромного волка был крупнее любого из гулей Сестры, поэтому с легкостью сбросил химеру с Терцо, позволяя тому отползти. Мантикора ответила на атаку яростным рычанием, и два зверя покатились по земле, разрывая друг друга когтями и клыками. Копиа прекратил поиски патронов и бросился к Терцо, подхватил его под руку и помог подняться. Под ладонью он ощутил что-то мокрое и липкое. Терцо рванулся было к дерущимся на земле оборотням, но Копиа потащил его в противоположную сторону. — Мы не можем просто оставить его! — кричал Третий. — Он умрет! — Нет! Мы тут ничем не поможем! — Копиа с силой толкнул его в глубь леса. — Он дает нам возможность спастись! 2. Они снова бежали: на этот раз Копиа поддерживал Терцо, плотно прижимая к себе и не давая упасть. Бывший Папа двигался рывками, то и дело спотыкаясь. Его сильно мотало из стороны в сторону, и Копиа слышал его хриплое дыхание у своего уха. Свободную руку Третий прижимал к основанию шеи, где осталась рваная рана от зубов мантикоры. Из-за того, что Копиа приходилось подстраиваться под его темп, они двигались медленнее, чем раньше. Когда начался подъем на холм, бежать стало еще тяжелее. Копиа пытался восстановить в памяти не раз пройденный маршрут. Он вспоминал, как раньше проделывал путь от мавзолея до церкви на машине. Конечно, все ощущалось иначе, когда он ехал на комфортабельном «бьюике» по асфальтированной лесной дороге. Сейчас расстояние словно исказилось — путь по пересеченной местности казался длиннее. Был ли там подъем? Если и был, то за рулем автомобиля Копиа мог и не заметить его. Могли ли они заблудиться в лесу? Только бы Терцо дотянул. Он дышит все тяжелее. Копиа чуть приподнял спутника, принимая его вес на спину. Царапин на собственном лице, оставленных хлещущими ветками, он уже не замечал. Останавливаться было нельзя — церковь, хоть и старая, полуразрушенная, была их единственным спасением в этих лесах. Единственным местом, где они могли укрыться от этой страшной ночи. Копиа то и дело прислушивался, холодея от мысли, что монстры могут преследовать их по пятам. А может, и сама Сестра. Что если она с гулями давно взяла след и лишь играет с ними, позволяя временно оторваться? И как там Омега? Справился ли он с химерой или сам лежит в траве, истекая кровью? На лес опускались сумерки. Воздух становился гуще и тяжелее. Деревья начали сливаться в сплошную серую стену перед глазами. Копиа сам устал и подозревал, что Терцо должен был едва держаться на ногах. — Смотри, — Копиа попытался подбодрить его. — Видишь? Деревья стали реже. Мы уже скоро будем на месте. Он и сам мечтал поверить в эту спасительную ложь, только бы убедить себя в том, что они вот-вот окажутся под надежной крышей. Терцо в ответ пробормотал что-то про дерьмо под ногами. — А чего ты хочешь? — буркнул Копиа. — У меня в голове нет GPS-навигатора… Скажи спасибо, что я хотя бы веду нас в правильном направлении… Он не был уверен в своих словах. В сущности, искать маленькое здание в большом и темном лесу было все равно что пытаться попасть мячом в баскетбольное кольцо с закрытыми глазами. Но тут, словно реальность наконец решила сжалиться над ними, между верхушек деревьев мелькнул просвет. А в нем — силуэт колокольни, сереющий на фоне темного неба. — Ха! — торжествующе воскликнул Копиа. — Тада-а-ам! Терцо приподнял голову. — Это она? — проговорил он с удивлением, как будто уже перестал верить в возможность спасения. — Да! — Копиа приобнял его. — Мы дошли. Скоро мы будем в безопасности, — соврал он. 3. Вскоре церковь вырисовалась перед ними всей своей мрачной, давящей громадой.громадой Когда-то бывшие белыми, ее стены почернели от старого лесного пожара. У фундамента сажи было больше, что создавало эффектный цветовой градиент. Копиа казалось, что он может видеть следы языков пламени на полуобвалившейся штукатурке. Христианский крест отсутствовал: он то ли упал, то ли был намеренно сбит, и, возможно, валялся где-то рядом в траве. В небольшом стрельчатом углублении на фасаде все еще оставалась дверь из потемневшего от времени дерева. На металлическом засове висел навесной замок. Копиа подвел Терцо ко входу и оставил там, а сам начал осматриваться. Вскоре он нашел достаточно тяжелый камень, вывалившийся из основания здания, поднял его и с размаху ударил по замку. Не с первого раза, но засов все же поддался, оторвавшись от стены вместе с гвоздями. Копиа выдернул его до конца и потянул за кованую ручку. Ржавые петли задвигались, и дверь неохотно, со скрипом поддалась. Копиа повернулся к Терцо: тот стоял в той же позе, в который он его оставил, чуть скособочтвшись и по-прежнему держась за шею. «Как пластиковый манекен», — подумал Копиа. Когда они вошли внутрь, им в нос ударил запах гари, такой сильный, словно пожар случился только вчера. Хотя сам остов церкви не пострадал, стены внутри были покрыты копотью. Некоторые балки обуглились и торчали из крыши, словно кости древнего зверя. Скамьи для посетителей все еще были здесь: в свое время кто-то оттащил их и сгрудил у алтарного пространства. Копиа подвел Терцо к ближайшей скамье и усадил. Бывший Папа был бледен, на его лбу выступили бисеринки пота. Копиа вспомнил, каким он увидел его в первый раз, когда Терцо вломился в его комнату. Тогда Третий едва не потерял сознание. — Ты как? Терцо замялся, подыскивая слова для ответа. — А как это выглядит? — наконец отозвался он. Копиа вздохнул и поднял его ладонь: под ней скрывалось несколько глубоких ран, которые медленно сочились кровью. Отчасти Терцо защитили старые бинты, и все же укусы были достаточно серьезными, чтобы одежда и марля пропитались кровью. — Ничего не чувствую, — признался Терцо. — Все онемело. — Наверное, шок, — пробормотал Копиа. — Раны надо промыть, иначе может проникнуть инфекция. Но у нас даже нет воды… — ему хотелось плакать от безысходности. — Я могу попробовать перемотать старые бинты. Возможно, это хотя бы поможет остановить кровь… Он начал развязывать узел на крайней повязке. Вокруг с каждой минутой становилось все темнее. Терцо хмурился и кусал губы, пока Копиа разматывал, сдвигал и снова заматывал бинты. — Вечно с тобой что-то происходит, — ворчал Копиа, осторожно оборачивая марлю вокруг поврежденной шеи. — То со сцены упадешь, то ногу подвернешь на ровном месте, то вот это все… — Не на ровном месте, — заметил Терцо. — Там был мяч. Большой черный надувной мать его шар, который запустили на сцену. Я пытался оттолкнуть его ногой, запутался в подоле и упал прямо на задницу. Фотограф снял меня в этом положении, и потом полмира обсуждало Папины подштанники… — его глаза стали мечтательными, как будто он увидел что-то за пределами поля зрения — что-то, что заставило его странно улыбаться. — Эй! Даже не думай ускользать! — прикрикнул на него Копиа. — Сейчас не время убегать в грезы. Не заставляй меня хлестать тебя по щекам. Улыбка сползла с губ Терцо, мечтательный блеск в глазах потух. Он сосредоточил взгляд на лице Копиа, изучающе, словно был удивлен такому окрику. — К слову… — добавил Копиа, — сейчас самое время для того, что ты там задумал, если конечно… — Ничерта я не задумал! — зло бросил Терцо. — А ты? Может, у тебя есть какой-то план, а? Копиа потупил взор, вернувшись к завязыванию узла на бинтах. — И… Да, тут такое дело… — Терцо внезапно замялся. — Прости, что я не смог убить ее. Я должен был сделать это сразу, но просто… не сумел. Не знаю, почему. Я представлял этот момент много раз, но когда дошло до дела, я просто остолбенел. Из-за меня нам теперь будет гораздо, гораздо хуже. Я действительно все просрал. — Это ничего, — ответил Копиа. — Я ведь тоже не смог ее убить. Стоял там с револьвером, как дурак, а потом просто… побежал. Я струсил. Если бы я выстрелил тогда, все бы закончилось на месте. Власть этой женщины — не просто формальность. Она владеет нашими умами. Лицо Терцо скривилось от смеси отвращения и ненависти, но он ничего не ответил. — Я думал о том, — продолжал Копиа, — как много связывало меня и ее в прошлом. Долгое время я считал, что она моя мать… Да-да, я не шучу, — ответил он на удивленный взгляд Терцо. — Она ввела меня в весь этот музыкальный мир, сделала Папой… Она притворялась моей матерью, и даже теперь, когда я так разочарован в ней, я не смог поднять на нее руку. Она связала нас с собой невидимыми цепями… — Копиа прикусил язык и замолчал. Терцо тем временем опустил взгляд на свои руки, которые были все еще скованы кандалами. Внезапно он вскинул лицо; его расширенные глаза уставились на Копиа; тяжелые окровавленные ладони легли ему на плечи. — Слушай, — сказал Терцо. — Не дай ей затащить тебя в подвал. Только тогда Копиа услышал, как за его спиной заскрипела дверь. 4. — Мальчики! Как хорошо, что вы оба здесь! Сестра стояла в проеме распахнутой двери. Широкая прядь седых волос падала ей на лицо, но Копиа все равно видел ее горящие, суженные от злости глаза. Он заметил смазанную струйку крови, стекающую по ее виску. Левую руку Император опустила на холку грациозной мантикоры, удерживая ее от броска. Копиа не сомневался, что малейшее движение ее пальцев — и гуль метнется вперед, чтобы разорвать на части названную цель. Оба мужчины рывком поднялись со скамьи. Копиа открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Терцо оказался быстрее. Сделав несколько шагов вперед, он оказался между Копиа и Сестрой. Руку он завел назад, нащупывая бок Копиа, словно пытаясь передать ему мысленный приказ: «Не выходи из-за моей спины». Копиа видел, каких усилий ему стоило держаться прямо. У него в груди защемило от осознания, что именно Терцо сейчас делает. Сестра подняла правую руку и щелкнула пальцами. Ничего не произошло. На ее лице мелькнуло удивление, смешанное с беспокойством. — Я тебе его не отдам, — рявкнул Терцо. Хотя он стоял к Копиа спиной, тому не нужно было видеть его лицо, чтобы представить его широко распахнутые глаза — грозные глаза Третьего. Копиа не хотел бы сейчас оказаться между этими двоими, на пересечении их взглядов. — Еще как отдашь, — отозвалась Сестра. — Тебя мои гончие порвут, а вот его мы возьмем живым. — Нет, — прохрипел Терцо. — Да, мой дорогой, — к Сестре уже успело вернуться ее привычное самодовольство. — Я собиралась созвать всех гулей, но, честно говоря, тут справится и один. Вы оба не в лучшей форме, — сказала она, окидывая мужчин презрительным взглядом. — На одном слишком много крови. На другом нет лица. Копиа попытался выступить из-за плеча Терцо, но тот снова жестом контролирующей руки вернул его на место. — Не глупи, — тихо процедил он сквозь зубы. — У тебя всего одна жизнь. Другой рукой Терцо зашарил по поясу и, не найдя того, что искал, тихо выругался. Видимо, он выронил нож, когда дрался с мантикорой. — Так что же ты предпочтешь, Копиа? — громко продолжила Сестра Император. — Может быть, сдашься сразу? Или хочешь, чтобы дело приобрело насильственный оттенок? Копиа заметил, что правую руку она завела за спину. Он догадывался, что она продолжает судорожно щелкать пальцами. Жест призыва по-прежнему не работал. — А ведь я даже не собиралась тебя убивать. Выбирала между тем, чтобы понизить тебя обратно до кардинала или выгнать к чертям из Церкви. Но теперь нам придется играть по другим правилам… Ты ведь понимаешь, что ты меня вынудил? — ее пальцы сжались на шерсти мантикоры, и та угрожающе зарычала. — Вы напали на меня, и мне пришлось защищаться… Жертва здесь — я. — Шрамы на его теле тебе ни о чем не говорят? — наконец подал голос Копиа. — Какие шрамы? — делано удивилась Сестра. — Я ничего о них не знаю. Этот сумасшедший, грязный, окончательно опустившийся мужчина напал на меня, разбил мне голову тяжелым предметом… Она мастерски владела своим лицом: в нужный момент на нем отобразилось выражение глубокой досады, даже страдания. Но это была не более чем актерская игра, и Копиа это знал. Знал ведь? — Я видел… — выдохнул он, — видел подвал. — Ты сам не знаешь, что ты видел. — Но ведь… Не то чтобы он никогда не думал об этом. Не то чтобы эта мысль не закрадывалась в его сознание, когда он бессонными ночами лежал, размышляя о том, что увидел внизу, ощущая рядом беспокойное дыхание человека, кого так хорошо знал и в то же время не знал совсем… — Бедный мальчик, тебя втянули в эту историю против воли, — продолжала Сестра, и Копиа мог отчетливо слышать нотки сочувствия в ее голосе. — Что за историю тебе скормил этот псих? Чтобы бы он ни наплел тебе, ты ведь не принял это за чистую монету? Эти… галлюцинации? Копиа тяжело сглотнул. Терцо и правда не всегда мыслил связно. Когда они встретились, он нес какую-то бессмыслицу… которая, правда, впоследствии оказалась довольно логичной. Все, что он говорил о лестнице в ад, подтвердилось. И в то же время: Терцо, прижимающий нож к его горлу… Терцо, целящийся в него из револьвера… Терцо, пытающийся отравить все Министерство печеньем с мышьяком… Но там, в калифорнийской пустыне под звездами… он вел себя так по-человечески и говорил так разумно… …Терцо, сжимающий пальцы вокруг его шеи. Могла ли быть другая версия правды, помимо той, что рассказывал ему Третий? — Разве ты не видишь, что она пытается сделать?! — теперь уже сам Терцо повернулся к Копиа, уставившись на него своим диким взглядом. Где-то на дне этого взгляда притаилась мольба. — Посмотри на него, — перебила Сестра. — Это больной человек. Его разум — лабиринт из боли и паранойи. Копиа! Взгляни на меня! Неужели ты доверяешь ему больше, чем мне? Я же твоя мать… — Что?.. У Копиа на миг потемнело в глазах. Он вспомнил все разочарование, горечь и опустошение, что пережил в последние дни. Вспомнил, как долго и с каким трудом отыскивал правду и какой ценой она ему далась. И сейчас, когда Сестра так беззастенчивого продолжала врать ему в лицо, эти чувства начали сплавляться и перерождаться во что-то новое… в злость. — Да как ты смеешь? КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! После того, как наврала мне об отце и матери! Я сыт по горло твой ложью! Ты… ты думаешь, я не знаю? Что ты задумала все это много лет назад? Что ты обманывала меня, внушив надежду на семью, использовала мое одиночество, мое… желание быть принятым… как… как средство, чтобы забраться повыше? Мы что для тебя, не люди, а просто фишки в твоей чертовой игре?! Он думал, что Сестра начнет оправдываться, наслаивать одну ложь поверх другой, но вместо этого на ее лице застыла какая-то ожесточенная беспомощность. Ее рот сполз в разочарованном оскале. Секунда шла за секундой. — Что, не можешь придумать очередную ложь? — выкрикнул Копиа окончательно окрепшим голосом. — Да где эти чертовы гули?! — Сестра принялась, уже не скрывая своей растерянности, остервенело щелкать пальцами. Сладко-сочувствующая маска спала с ее лица. Мантикора рядом с ней зарычала и обнажила клыки. Женщина оглянулась назад, на лес, и Копиа показалось, что в ее глазах мелькнул страх. 5. Авроре и Свиссу было весело. Отпущенные в свою звериную ипостась, беспамятные и дикие, они рыскали по лесу, стремясь отыскать следы добычи. Им было все равно, что сделали люди, перешедшие дорогу Императрице. Они лишь смутно понимали, что гонятся за непутевым новым Папой и бывшим узником каземата. Плевать. Их роли были ясны, функции распределены, и пока внешняя сила говорила им, что делать, они без стыда отдавались веселью. Добыча убегала, а они охотились за ней. Адреналин, знакомый только абсолютно свободным существам — свободным от ответственности, не обремененным необходимостью решать — гнал их через заросли. С момента, когда они вышли за порог Министерства, они не получали мысленных указаний от Сестры, но им было вполне достаточно исходного приказа: найти, загнать, не отпускать. Взять живыми. Их хозяйка тоже хотела веселиться. Они были такими же и в человеческой форме. Никто не сказал им, что они люди. Они не помнили своих имен и не питали привязанностей — лишь сбивались в пары, в тройки, чтобы проводить время друг с другом. Скорпионий хвост Свисса хищно напрягся. Вот-вот они возьмут след — и нагонят добычу, и прижмут за горло, и тогда хозяйка скажет им: «Действуйте!» Или, возможно, велит пощадить — для отсроченного веселья. Этими вещами распоряжается она. И ничего, что сейчас в голове тихо — так даже лучше. Значит, жертвы все еще не пойманы, и честь найти их будет принадлежать им. Прошло уже полчаса с начала охоты, и Свисса охватывало нетерпение. Он не знал, в каком направлении двинулась добыча, и лапы несли его наобум, куда-то в сторону предгорий, в глубину чащи. Вдруг Аврора в нескольких метрах от него тихо взвизгнула. Он повернул к ней морду и увидел, как она принюхивается к чему-то. Он в два прыжка преодолел расстояние, и ему в нос ударил резкий запах крови. След! Он даже мог разглядеть темно-красные смазанные пятна на пожухлой листве. Не медля, они помчались туда, куда вела их тропа крови. 6. — Не только ты умеешь отвязывать. Реплика Терцо прозвучала тихо, но так, что ее услышали все в церкви. Бывший Папа снова развернулся к Сестре, и теперь Копиа слышал в его хриплом голосе нотки торжества. — Что?.. — переспросила Сестра. — Он сказал, что не только ты умеешь разрывать связи между хозяином и гулями, — подхватил Копиа. — Мы в твое отсутствие немного поколдовали… — Дорогая Сестра, — Терцо оскалился, — в этом городе многие жаждут вашей смерти. — Вообще-то, нам даже не пришлось искать, — продолжил Копиа. — Эта возможность сама упала нам в руки. — Этого не может быть, — брови Сестры сдвинулись, выражая упорное нежелание верить в очевидное. — Двое вроде вас не смогли бы… Она подняла руку к виску. Щелчок. Ничего. — Я рад, Сестра, что вы сбросили маску, — Терцо продолжал говорить все так же учтиво, хотя Копиа видел, как его плечи все больше сутулились, а рука все крепче прижималась к ране. Что будет, если Терцо потеряет сознание и Копиа останется здесь один? «Только не бросай меня сейчас», — мысленно взмолился он. — Вы оба проживаете очень долго, — прошипела Сестра и перевела взгляд на Терцо. — И я позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо видно, когда я буду отрезать от этого болвана по кусочку. В этот момент по обе стороны от нее возникло еще два монстра. Их мягкие лапы ступали по траве так тихо, что они появились бесшумно, словно соткались из лесного мрака. Сестра заметила их и рассмеялась. — Ну, вот и все! 7. «Ну, вот и все», — произнес про себя Копиа. Он видел, как стоящий перед ним Терцо снова наматывает цепи на кулаки, готовясь в последний раз защищаться. Что он мог изменить своим упрямым сопротивлением? Что даст им эта борьба? «Теперь вся его жизнь превратится в бесконечную борьбу», — подумал Копиа. От этой мысли его сердце словно прошило иглой. Это и есть теперь их судьба? Ад, устроенный не Богом, а человеком, самый настоящий ад на земле? Почему Терцо не сбежал, когда еще мог? Зачем надо было оставаться и что-то доказывать? Теперь он погубил не себя одного — их обоих! Если бы только Копиа мог сделать хоть что-то, чтобы их защитить! Он зашарил по карманам, молясь безымянным силам, чтобы там завалялся хотя бы один патрон. Ведь мог он выпасть из коробки, пока Копиа неуклюже пытался зарядить свой револьвер! Что стоит судьбе, которая вновь и вновь бросала их в горнило страданий, смилостивиться хоть раз и даровать им удачу? Неужели он так много просит?! Кончики пальцев нащупали твердый металл. Копиа затаил дыхание. Несколько бесконечных мгновений он ощупывал гладкий продолговатый предмет, который мог быть только патроном. Потом он выхватил его и одним верным движением откинул барабан револьвера. Пуля уверенно скользнула в предназначенное для нее отверстие. — Фас! — скомандовала Сестра гулям. — Не двигаться! — выкрикнул Копиа. — Я ПАПА! ЭТО ПРИКАЗ! Гули, напрягшиеся для прыжка, вместо того, чтобы броситься вперед, удивленно переглянулись. — Взять! — не умолкала Сестра. — Взять их! Но чудовища стояли на месте, словно вдруг перестали понимать, почему они должны что-то делать по ее команде. Копиа услышал звонкий, торжествующий смех Терцо. Затем он поднял руку с заряженным револьвером, положил ее Третьему на плечо, используя его как опору, и прицелился. Под окровавленными бинтами тело Терцо было твердым, как камень. Копиа увидел через прорезь целика, как глаза Сестры округлились. Он навел мушку точно между ними. — Пошла на хер, мисс Дейзи! Грянул выстрел. 8. Всего одна жизнь. Один шанс. Одна пуля. Звон в ушах от многократно отраженного от стен выстрела приковал Копиа к месту. Когда туман перед глазами рассеялся, он не увидел Сестры в дверном проеме. Шатаясь, он сделал несколько неуверенных шагов вперед. Ноги, внезапно сделавшиеся ватными, дрожали, и он едва мог их переставлять. Наконец он разглядел темный распластавшийся на полу силуэт, который безразлично обнюхивали гули. Сзади звякнули цепи. Копиа обернулся и увидел, как руки Терцо бессильно упали вдоль тела, а вслед за ними и он сам, словно утянутый вниз их тяжестью, осел на пол. Копиа с горестным вздохом опустился рядом с ним. Терцо попытался приподняться на локте, и Копиа помог ему, подхватив его рукой под спину, видя, как его дух цеплялся за истощенное тело. — Ты ее убил?.. — прошептал Терцо. — Я… не знаю. Я выстрелил, и она упала… — Гули… — Они больше ей не служат. Ритуал Миранды сработал. Терцо выдохнул и слабо улыбнулся. — Ты был великолепен… когда сказал им стоять. Просто фантастика. Копиа не нашелся, что ответить на эту похвалу. Он сам не мог понять, как эта властная команда сорвалась с его уст. — Копиа… — Что? — Я… просто хотел… защитить… — Тише… — Тебя… — Я знаю. — И… что теперь? Я должен умереть?.. — Что… почему? Тебе не надо снова умирать. Ты поправишься. Мы… обязательно тебя вылечим… Мы… — Эй… — Что?.. — Не плачь. — Я… Не… — Когда я очнусь… то есть, если… — Да?.. — …я хочу… увидеть твое лицо. После этих слов голова Терцо откинулась назад, и он обмяк на руках Копиа.