Часть 31

      Лёд жил своей привычной жизнью: скольжение, короткие команды тренера, резкие развороты, звук клюшек, который уже давно стал фоном, не требующим внимания. Ничего не выбивалось из ритма, ничего не предвещало перемен, и именно поэтому появление Казанцева оказалось заметнее, чем обычно.       Сабина сидела на трибунах, периодически поднимая камеру, делая снимки, затем снова опуская её, переключаясь на заметки в телефоне, стараясь не терять концентрацию, хотя мысли всё равно время от времени ускользали куда-то в сторону. Когда дверь со стороны коридора открылась, она подняла взгляд скорее автоматически, чем из любопытства.       Казанцев вышел на лёд уверенно, без лишней спешки, но с той самой деловой собранностью, которая сразу заставляла обратить на себя внимание. Антипов остановил упражнение, и игроки начали подтягиваться ближе, переглядываясь, но не задавая вопросов.       Кирилл тоже подъехал к центру и скользнул взглядом по трибунам, задержался на Сабине на долю секунды дольше, чем требовала случайность, а затем перевёл внимание обратно на происходящее. — Так, акулы, внимание, — начал Казанцев, хлопнув в ладони. — У нас тут изменения по организационной части.       Сабина выпрямилась, отложив телефон, и теперь смотрела уже внимательнее, пытаясь уловить, к чему именно он ведёт. — Спонсор команды, Сергей Сергеевич, принял решение усилить направление продвижения, — продолжил он ровно. — Поэтому с сегодняшнего дня этим будет заниматься Жанна. Профильный специалист, с опытом, так что теперь всё будет выстроено на профессиональном уровне.       На льду прошёл лёгкий шёпот, кто-то переглянулся, кто-то чуть нахмурился, пытаясь быстро сообразить, как это повлияет на привычный порядок вещей. Кирилл чуть сильнее сжал клюшку, пальцы на мгновение побелели, а взгляд на секунду снова поднялся к трибунам, уже более осознанно, будто он проверял её реакцию. — Сабина, — окликнул девушку Казанцев, и она перевела взгляд на него. — Молодец, возьми с полки пирожок. Хорошо поработала. Кто-то тихо усмехнулся. — И пора передавать обязанности профессионалу, — добавил Вадим Юрьевич тем же тоном.       Сабина кивнула. Но внутри неприятно кольнуло — не из-за самого решения, а из-за того, как оно было принято и озвучено, словно её участие можно было просто свернуть в одно короткое «молодец» и закрыть тему, не дав ни времени, ни возможности хотя бы узнать об этом заранее.       Она аккуратно убрала камеру в сумку, проверила, чтобы ничего не осталось на сиденье, позволив себе эти несколько лишних движений, чтобы окончательно выровнять внутреннее состояние. На льду тренер уже возвращал команду к упражнению.       Звук коньков снова наполнил пространство. Кирилл не сразу двинулся вместе с остальными. Он ещё секунду стоял на месте, затем резко отвернулся и включился в движение, будто решил не показывать лишнего, но его игра в первые минуты стала чуть более жёсткой, чем обычно, передачи — резче, движения — дерганнее, чем требовала ситуация. Сабина спустилась к борту, задержавшись у края площадки. — Я, пожалуй, пойду, — сказала она, чуть наклонившись вперёд. — Уже? — откликнулся Федорцов со скамьи запасных. — Да, надо кое-что доделать, — ответила она с лёгкой улыбкой, не давая голосу выдать ничего лишнего.       Крепчук помахал ей, Валенцов коротко кивнул, принимая это как данность, кто-то из ребят бросил шутку напоследок.       Сабина покидала Ледовую Арену с тяжестью в груди. Она сама не ожидала, что известие выбьет ее из состояния спокойствия. Радоваться было нужно! Никакого тебе холода больше и замерзания на трибунах, освобождались часы для других занятий, не было нужды корпеть над постами до глубокой ночи... И все же отчего-то на губах ощущался привкус разочарования. Получается, с поставленной задачей она не справилась! И это напрямую било по самооценке! И как бы логично ни звучали аргументы про «профессионала», «уровень», «решение спонсора», внутри это всё равно сводилось к одному простому, неприятному выводу, который бил точечно и без лишних слов. Ее вновь было недостаточно!       В холле было теплее, воздух уже не обжигал, как на льду. Сабина на ходу поправила ремешок сумки, собираясь направиться к выходу, когда сбоку раздался знакомый голос: — О, какие люди!       Сабина обернулась. Лиза Москвина стояла у автомата с кофе, держа в руках стаканчик и с привычной лёгкой улыбкой разглядывая её. — Ты уже уходишь? — спросила она, чуть прищурившись, будто считывая не только внешний вид, но и общее состояние. — Да, — кивнула Сабина, возвращая улыбку, пусть и чуть более сдержанную, чем обычно. — На сегодня моя миссия окончена. Лиза хмыкнула, делая глоток. — Быстро тебя, конечно… Сабина пожала плечами, стараясь сохранить лёгкость в тоне. — Всё логично. Уровень растёт, нужны люди с опытом. — Угу, — протянула Лиза, явно не до конца соглашаясь, но не стала спорить. Вместо этого она чуть внимательнее посмотрела на неё. — Ты как? — В порядке, — слишком быстро ответила Сабина, и сама это заметила. Лиза приподняла бровь. — Ага. Вижу. Несколько секунд они просто стояли в этой тёплой, но чуть неловкой паузе, пока Сабина не выдохнула, чуть смягчаясь. — Просто… неожиданно, — призналась она. — Я думала, хотя бы предупредят. — Это было бы слишком по-человечески, — усмехнулась Лиза. — Ты же знаешь, как у нас тут всё делается.       Лиза сделала ещё один глоток, затем вдруг оживилась, будто поймала какую-то мысль. — Слушай, — начала она, чуть наклоняясь ближе, — а пойдём сегодня на танцы? Сабина моргнула. — На танцы? — Угу, — Лиза кивнула с воодушевлением. — У нас в студии сегодня занятие по хай хилс. Музыка норм, тренер огонь, мозг перезагружает идеально. Я как раз собиралась, но одной как-то лениво. Сабина чуть склонила голову, обдумывая. — Я… не знаю, — честно ответила она. — Давно не танцевала. — Тем более, — не дала ей договорить Лиза. — Самое время напомнить себе от какого удовольствия ты отказываешься, — она усмехнулась.— Это недалеко отсюда. Я тебе всё покажу. Сабина на секунду задумалась, словно прислушиваясь к себе. А потом кивнула. — Идём.       Через несколько часов город уже успел сменить настроение, и в мягком вечернем свете улицы выглядели спокойнее, чем днём, витрины отражали огни фонарей, а редкие прохожие двигались без прежней спешки. Сабина и Лиза шли рядом, не торопясь, позволяя себе растянуть этот путь после тренировки, когда тело приятно ныло от нагрузки, а мысли, пусть и не до конца, но всё же отступили на второй план, уступив место почти непривычной лёгкости.       Разговор постепенно сошёл на нет сам собой, без неловкости, как это бывает между людьми, которым не обязательно заполнять паузы словами. Они свернули к парковке, и Сабина чуть замедлила шаг, не сразу понимая, что именно заставило её остановиться, пока взгляд не зацепился за знакомый силуэт у одной из машин. Кирилл.       Он стоял спиной к ним, слегка наклонившись вперёд, и в его позе не было ни напряжения, ни сомнения, только спокойная, уверенная близость, с которой он обнимал стоящую перед ним девушку. Соня что-то говорила, прижимаясь к нему, и он, не отстраняясь, слушал, время от времени отвечая, его рука лежала у неё на спине так естественно, будто это движение давно стало привычным, не требующим ни усилия, ни выбора.       Сабина не остановилась полностью, лишь на долю секунды замедлившись, словно этого оказалось достаточно, чтобы зафиксировать происходящее, и затем продолжила идти, не меняя ни выражения лица, ни направления, будто увиденное не выбило её из равновесия, хотя внутри что-то неприятно сжалось, напоминая о себе слишком отчётливо. Лиза, уловив это движение, тоже не стала задавать вопросов и не позволила себе ни одного комментария, просто подстроилась под её шаг, сохраняя ту же дистанцию и тот же темп, будто ничего не произошло.       Они прошли мимо, не оборачиваясь, не замедляясь, оставляя за спиной эту сцену так же спокойно, как если бы она не имела к ним никакого отношения. И всё же мысль, холодная и неприятно ясная, не отступала, оформляясь почти без её участия: Быстро ты переобулся, Егоров.       Вечер в квартире тянулся лениво, почти вязко, словно сам воздух пропитался усталостью прошедшего дня и не спешил рассеиваться. Свет от настольной лампы выхватывал лишь часть комнаты, оставляя углы в мягкой полутьме, а за окном редкие машины разрезали тишину приглушённым шумом, не задерживаясь надолго. Сабина сидела на диване, ноутбук был открыт, но экран уже давно не удерживал её внимания. Мысли возвращались к одному и тому же, будто застряли в заезженной пластинке, прокручивая события дня с навязчивой настойчивостью, не давая переключиться.       Звонок в дверь прозвучал резко. Она замерла на секунду, словно проверяя, не показалось ли, а затем всё же поднялась, медленно направляясь к двери, не торопясь, будто оттягивая момент. Щёлкнул замок.       В одной руке Кирилл держал пакет, из которого выглядывали яркие упаковки сладостей, в другой — телефон, сжатый чуть сильнее, чем нужно. Он выглядел так, будто пришёл не с готовой речью, а с кучей несобранных мыслей, которые нужно было срочно куда-то деть. — Можно? — коротко спросил он, кивнув внутрь.       Она не стала задавать лишних вопросов, просто отступила, пропуская его в квартиру. Кирилл зашёл, поставил пакет на стол, огляделся, будто проверяя, что ничего не изменилось, хотя прекрасно знал, что изменилось всё. — Я не был в курсе, — начал он сразу, оборачиваясь к ней. — Про Жанну. Про всю эту… замену.       В голосе прозвучало раздражение, но направлено оно было явно не на неё. Сабина скрестила руки на груди, опершись плечом о стену, спокойно наблюдая. — Узнал обо всем так же на тренировке, — продолжил он, проходя по комнате, не находя себе места. — И это вообще не нормально. Он резко провёл рукой по волосам. — Я говорил с отцом, — добавил он, и в этих словах появилась другая интонация, более жёсткая. — Он даже слушать не стал. Сабина чуть прищурилась. — И что ты хотел ему сказать? Кирилл хмыкнул, коротко, без веселья. — Она сидела в документах, рылась так, будто ищет что-то конкретное, — продолжил он, — и с таким видом, будто всё вокруг ей уже принадлежит. Она сует нос куда не следует! И если уж говорить откровенно, то она вполне может быть причастна к аресту моего отца! Он чуть скривился. — Но он даже не хочет это обсуждать! А теперь она еще и в дела команды вовлечена! И это уж ни в какие ворота! Ведь ты замечательно справлялась сама! А тебя убрали, будто и не было этих нескольких месяцев! - Ну, такое случается, - хмыкнула Сабина. - В общем… — он кивнул в сторону пакета, — это тебе.       Сабина перевела взгляд на пакет, затем снова на него, чуть приподняв бровь, будто не до конца понимая, как именно этот жест должен вписаться в происходящее. — Сладкое как универсальное средство от всех проблем? — спросила она спокойно, но с лёгкой насмешкой в голосе. — Работает чаще, чем разговоры, — отозвался он, опираясь ладонью о край стола, словно уже решил остаться подольше. — Смотря для кого, — заметила она, не приближаясь. Он посмотрел на неё внимательнее, будто примеряясь к следующей фразе, но в итоге неожиданно сменил направление. — Я тебя сегодня видел, — сказал он почти буднично. Сабина не отреагировала сразу. — На парковке, — уточнил он, чуть склонив голову. Она тихо выдохнула. — Я тоже тебя видела, — ответила она. — С Соней. Это сложно было не заметить. — Значит, всё-таки смотришь на меня внимательнее, чем делаешь вид, — произнёс он мягче, чуть склоняя голову, будто пытался поймать её взгляд под другим углом. — Я просто вижу то, что есть.       Он кивнул, принимая этот ответ без спора, но не отступая, а наоборот — будто окончательно переключаясь с защиты на наступление. — У тебя есть ко мне чувства?       Вопрос прозвучал спокойно, но в нём было слишком много прямоты, чтобы можно было отмахнуться. — У тебя есть с кем проводить время, Кирилл, — сказала Ростовская. — Я спросил не об этом. — А я отвечаю о том, что имеет значение, — не повышая голоса, парировала она.       Он сделал шаг ближе, на этот раз не останавливаясь сразу, а лишь в последний момент удерживая себя от того, чтобы сократить расстояние окончательно, будто эта грань сейчас была важнее любых слов. — Значение имеет только одно, — сказал он, глядя прямо на неё. — Есть или нет.       Сабина чуть склонила голову, и в этом жесте появилось что-то усталое. — Ты правда хочешь честно? — спросила она. — Да. — Тогда начни с себя. Ты сегодня уже принимал решения, Кирилл, — продолжила Сабина. — Причём очень уверенно. Ты говорил, что всё понял, что поговоришь, что хочешь иначе… а потом я вижу тебя через несколько часов, и у тебя всё по-прежнему. Ты не замечаешь, как быстро меняешь направление, — добавила она, и голос её оставался спокойным, но в нём появилась твёрдость. — И дело не в том, что ты делаешь что-то «не так». Дело в том, что ты каждый раз уверен, что сейчас — правильно. Ты искренен в каждом своём «сейчас», — сказала она. — Но у тебя этих «сейчас» слишком много. Кирилл замер. — Вот умеешь ты… — протянул Кирилл, чуть качнув головой. — Сказать так, что потом уже не отвертишься. Ладно, — сказал он уже собраннее. — Принял.       Он поднял на неё взгляд, и в нём снова появился тот самый Кирилл — живой, упрямый, с внутренним огнём, который сложно было игнорировать. — Давай на минутку забудем про существовании Сони и вернемся на восемь месяцев назад. Да, я тогда слил всё, — продолжил он без обиняков. — Причём красиво так слил — без скандалов, без разборок, просто сделал шаг назад и решил, что «ну, значит так надо». — Очень удобная позиция, если не думать. И да, — добавил он, уже чуть тише, но не теряя напора, — я не извинился как надо. Не попытался что-то исправить. Не пошёл за тобой. Он сделал шаг ближе. Теперь уже осознанно. — Хотя должен был, — сказал он. — И теперь я не собираюсь снова делать вид, что «ну ладно, значит не судьба», — добавил он. — Потому что это не про судьбу было.       Он сделал ещё полшага ближе, остановившись ровно там, где она обозначила границу, но теперь это выглядело не как уступка, а как осознанный выбор. — Это было про то, что я ничего не сделал, — сказал он. А затем чуть наклонился, ловя её взгляд. — И я хочу это исправить, — добавил он. Не тихо. Но и не громко. Просто уверенно. Сабина прищурилась. — Исправить?       Кирилл усмехнулся, и вот теперь в этой усмешке снова появился его фирменный свет — тот самый, за который его было невозможно не зацепиться. — Да, — кивнул он. — Представь себе, начать делать то, что должен был тогда. Он чуть развёл руками, будто это очевидно. — Не уходить. Не молчать. Не делать вид, что всё само рассосётся. И да… — добавил он уже мягче, но с тем же внутренним огнём, — начать тебя добиваться. Сабина едва заметно напряглась. Кирилл это уловил. И улыбнулся шире. — Спокойно, — добавил он. — Без цирка, без показательных жестов… но так, чтобы ты поняла, что это не очередное «сейчас». Я не жду, что ты сейчас такая «ну ладно, давай», — продолжил он. — Ты вообще можешь меня сейчас послать. Но я всё равно буду рядом. Он посмотрел на неё чуть мягче. — Потому что в этот раз я не собираюсь исчезать при первом неудобном моменте.       Он перевёл взгляд на пакет, будто только сейчас вспомнил, зачем вообще пришёл, и на секунду усмехнулся — коротко, живо, с тем самым оттенком, который появлялся у него, когда он что-то уже решил для себя. Подошёл к столу, развернул пакет и начал выкладывать содержимое — спокойно, без спешки, но уже с лёгкой игрой, будто возвращая в разговор ту самую искру, которая между ними никуда не делась. — Это, кстати, совсем не попытка подкупа, — он достал первую упаковку, покрутил её в пальцах и шагнул ближе, сокращая расстояние почти незаметно. — Это — твои мишки, — сказал он, протягивая ей упаковку, но не отдавая сразу. — Не те, которые «сойдёт», а те самые… с нормальной текстурой. Уголок его губ дрогнул. — Ты ещё говорила, что остальные — как будто резину жуёшь.       Сабина потянулась взять, и в этот момент его пальцы на секунду коснулись её руки. Не случайно. Но и не навязчиво. Он отпустил упаковку не сразу. А потом всё же разжал пальцы. — Шоколад. Горький с апельсином, — произнёс он, глядя на неё. — Который ты «не любишь сладкое», но этот почему-то съедаешь весь. — Ты слишком много помнишь. Он усмехнулся. — Я выборочно, — спокойно ответил он. — Только важное.       Он положил шоколад на стол, но руку не убрал сразу, пальцы на секунду задержались рядом с её ладонью, почти касаясь. Дальше — ещё одна упаковка. — А это ты брала перед экзаменами, — продолжил он, уже мягче. — Каждый раз. С одинаковым лицом «мне всё равно, но вдруг поможет».       Он просто чуть повернулся к ней корпусом, сокращая расстояние окончательно, и, не убирая этой спокойной уверенности, скользнул ближе — так, как делал это всегда, когда точно знал, чего хочет добиться. Его пальцы едва заметно коснулись её запястья, фиксируя не жёстко, а скорее обозначая присутствие, и в следующую секунду он наклонился, легко, почти лениво, оставляя короткий, мягкий поцелуй в уголке её губ. Как будто он просто вернул что-то на своё место. - М-м, хотя думаю, что помогало все-таки это, - в глазах сверкнула хитринка.