Часть 32

В кабинете Антипова стояла та самая рабочая тишина, которая бывает только между тренировками — когда лёд за стеной уже отпустил и есть редкая возможность перевести дух. Антон Владимирович стоял у стола, просматривая записи, когда дверь открылась без стука — спокойно, уверенно. — Антон Владимирович, — протянул Вадим Юрьевич Казанцев, проходя внутрь и сразу заполняя собой пространство. — Вадим Юрьевич, — кивнул тренер.             Казанцев не спешил, прошёлся по кабинету, остановился у доски, скользнул взглядом по схемам. — Должен отметить, — начал он, — работа проделана достойная. Команда выглядит собранее, движения стали осмысленнее… и, что особенно приятно, некоторые игроки наконец пришли в себя. — Вы про Егорова? — А про кого ещё.             Антон Владимирович опустился на стул, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. — Тут, если честно, не моя заслуга.             Казанцев опустился напротив. — Расшифруете? — Так, это наша пресс-секретарь постаралась. Ах да, отстраненная пресс-секретарь. Когда я приехал к Егорову, Сабина уже была там… и, видимо, справилась с промывкой мозгов куда лучше тренера. — Вот даже как…             Антипов продолжил, не меняя тона: —Я даже отпустил их на пару часов в город на выезде, — признался тренер. — Ты? — опешил Казанцев. — Точно что-то в лесу сдохло! — Так или иначе, реабилитация Егорова прошла успешно. — Да-а-а, получается, идея взять пресс-секретаря на выездную игру, была весьма своевременна, — хмыкнул Казанцев. — А вы знали, когда её приглашали, что Сабина — бывшая девушка Егорова? - поинтересовался тренер.             Казанцев перевёл на него взгляд. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стало понятно — информация новая. И ценная. — Нет, — ответил он, и в голосе появилась лёгкая, довольная нотка. — Этого мне, к сожалению, не сообщили.             Он уже собирался продолжить, явно не прочь развернуть тему, но взгляд его зацепился за движение в дверном проёме — лёгкое, почти незаметное, но достаточное, чтобы переключить внимание. — А вам чего, юная леди? — произнёс он, чуть приподняв бровь.             В проёме стояла Соня Валенцова с папкой в руках, и, если бы не эта короткая заминка перед тем, как она сделала шаг вперёд, можно было бы подумать, что она только что подошла. — Вы просили документы передать. — Благодарю, — сказал он спокойно. — Я могу идти? — так же ровно уточнила Соня. — Можете, — кивнул он.             Она развернулась и вышла, прикрыв за собой дверь без лишнего шума. — К слову, — добавил Вадим Юрьевич, — это и есть нынешняя девушка Егорова.             Антон Владимирович усмехнулся, но в этой усмешке было больше недовольства, чем веселья. — Да сколько уже можно носиться с этим мажором, — отозвался он. — Куда ни плюнь — везде Егоров: там папочка, там девушка, там бывшая… уже не команда, а какой-то семейный подряд.             Казанцев тихо рассмеялся, явно получая удовольствие от происходящего. — Зато мотивация у человека комплексная, — заметил он, чуть склонив голову. — Со всех сторон стимулируют. ***             Столовая гудела — голоса, звон посуды, быстрые шаги. Соня влетела в помещение фурией, осматриваясь по сторонам. Сабину она заприметила сразу и, проигнорировав оклик Лизы, устремилась к Ростовской, которая сидела в наушниках и пока не замечала надвигающегося урагана. — Я, кажется, предупреждала тебя держаться подальше от него! — её голос не просто прозвучал — он прорезал пространство.             Сабина даже не сразу подняла голову от экрана телефона, она попросту не услышала адресованные ей слова, ведь музыка играла на максимальной громкости. Только когда холодная струя обрушилась на волосы, девушка ахнула, подскакивая на месте от испуга и срывая с головы наушники. Кто-то присвистнул. Кто-то резко замолчал. — Ты совсем долбанулась Валенцова, — рявкнула она на девушку, которая так и пылала гневом. Подобный ответ лишь сильнее разозлил Соню, ведь ее рука уже тянулась за стаканчиком кофе, который доселе мирно стоял на столе. — С первого раза не доходит?! Не лезь к моему парню!             Пальцы уже обхватили бумажный стаканчик, еще секунды и теперь бы уже горячий напиток пошел в ход, однако Кирилл буквально врезался в пространство между ними, закрывая собой Сабину, перехватывая запястье Сони так, что движение оборвалось на полпути. — Эй, дамы, полегче! — его голос прозвучал резко. — Сонь, ты злишься — окей. Выплёскивай это на меня. Сабину не трогай.             Соня дернулась, пытаясь вырвать руку. — Ты… ты сейчас серьёзно?! — её голос сорвался, стал выше, резче. — Ты её защищаешь?!             Она смотрела на него так, будто не узнавала. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит?! — продолжила она, уже почти срываясь.— После всего, что у нас было, ты стоишь передо мной и закрываешь её?! — Сонь, успокойся, — бросил он. — Не смей мне говорить «успокойся»! — она резко дернула рукой, но он удержал. —Ты думаешь, я идиотка?! Не хочешь ничего объяснить? Ты мне изменяешь? — Да я так-то не должен ничего объяснять, — устало вздохнул Егоров, —Для того, чтобы кому-то изменить, нужно для начала быть в отношениях. А мы так-то лишь неплохо проводили время. Ну потусили, ну поцеловались. Не относись ты к этому так серьезно.             Соня замерла. — То есть… — её голос стал тише, но от этого опаснее, — для тебя это было «просто потусили»?             Кирилл пожал плечами. — Ну а как ещё?             Она сделала шаг назад, глядя на него так, будто только сейчас увидела по-настоящему. — А совсем недавно говорил, что я для тебя особенная? — выдохнула она.             Соня резко вырвала руку, уже без сопротивления. — Ты… — она запнулась, дыхание сбилось, — ты просто УРОД, — выплюнула она.             Соня развернулась резко, почти на ходу смахнув со стола салфетки, и, не глядя больше ни на кого, направилась к выходу, плечом задевая стул, который с глухим звуком отъехал назад.             Кирилл ещё несколько секунд смотрел в сторону выхода, челюсть была сжата, взгляд оставался жёстким, словно разговор с Соней у него внутри не закончился вместе с её уходом. Когда он развернулся обратно, было заметно как меняется выражение лица, как уходит резкость, уступая место чему-то иному - волнению. Он сделал шаг к Сабине и, не произнося ни слова, осторожно убрал с её лица мокрую прядь волос, прилипшую к щеке. — Спасибо, — сказала она тихо, не поднимая на него взгляда.             Но в этом «спасибо» не было приглашения продолжать разговор — скорее вежливое завершение, попытка вернуть себе контроль над ситуацией.             Она потянулась за салфетками, машинально, лишь бы занять руки, лишь бы не чувствовать на себе десятки чужих взглядов, которые всё ещё скользили по ней со всех сторон, прожигая сильнее любой воды. Внутри всё неприятно сжималось — от неловкости, от раздражения, от того, что личное оказалось выставленным на всеобщее обозрение. Хотелось уйти. Просто выйти отсюда как можно быстрее, не задерживаясь ни на секунду дольше. Кирилл стоял рядом, слишком близко, и это только усиливало внутренний конфликт, потому что его прикосновение всё ещё ощущалось, а происходящее требовало дистанции. Сабина выпрямилась, наконец поднимая на него взгляд — собранный, но с этой едва заметной трещиной внутри.             Она обошла его, стараясь не задеть, и направилась к выходу, чувствуя, как каждый шаг возвращает ей хоть немного контроля над собой и над ситуацией. Дверь за ней закрылась. Кирилл остался стоять на месте ещё на несколько секунд, а затем медленно развернулся к залу. Десятки взглядов всё ещё были прикованы к нему, не скрывая ни интереса, ни ожидания продолжения. — Всё, — произнёс он спокойно, но так, что этого оказалось достаточно. — Представление закончено.             И шум постепенно начал возвращаться, будто ничего и не было.             Кирилл догнал ее быстро, перехватил на повороте к дамской комнате, утягивая за собой в сторону раздевалки Акул. — Пойдем, тебе нужно переодеться, у меня есть сменные вещи. — Я и сама справлюсь. — Потом будешь сама, — отчеканил Егоров, — Сейчас ты идешь со мной.             Он распахнул двери в раздевалку, проверяя, что никого из команды еще не было, после чего поманил за собой Сабину. Из сумки была извлечена серая футболка и протянута девушке. — Фен есть там, — кивнул Егоров в сторону маленького шкафчика, — Я подожду за дверью.             Кирилл дал ей пятнадцать минут. Он стоял снаружи, опершись плечом о стену, глядя в одну точку, но не видя её, и лишь когда внутреннее напряжение чуть отпустило, толкнул дверь и вернулся внутрь. Сабина уже переоделась. Серая футболка висела на ней свободно, почти до середины бедра, явно больше на пару размеров, и от этого она казалась ещё более хрупкой, чем обычно. Волосы она успела подсушить, отчего они выглядели более растрепанными нежели раньше. — Тебе всё так же идёт моя одежда, — усмехнулся Кирилл.             Он оказался напротив слишком быстро, отчего Сабина невольно сделала шаг назад, упираясь спиной в шкафчик. — Хватит, — она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отодвинуть, но он только перехватил её запястья, мягко, но уверенно, не давая ей увеличить дистанцию. — Даже больше, чем раньше, — выдохнул он, склоняясь ближе. Его губы коснулись оголенного участка шеи, а рука скользнула на талию, притягивая ближе.             Сабина всё ещё пыталась удержать дистанцию, упираясь ладонями ему в грудь, но это больше было про попытку вернуть контроль, чем про реальное желание оттолкнуть. Кирилл это чувствовал. И, кажется, только сильнее заводился от этого сопротивления. Он чуть отстранился от её шеи, но не отпустил, взгляд скользнул по её лицу — внимательный, живой, с той самой искрой, в которой смешивались уверенность и игра. — Ты сейчас слишком серьёзная, — тихо заметил он, и уголок его губ дрогнул.             Лёгкими, почти игривыми поцелуями коснулся её щеки, скользнул к виску, к уголку губ, не задерживаясь, не давая ей поймать ритм, будто намеренно сбивая её дыхание и мысли. — Знаешь, — выдохнула Сабина, — завтра весь универ будет гудеть о нас. Очередная сплетня, передающаяся из уст в уста. — Будут, — подтвердил Кирилл. Слишком уж много свидетелей было в столовой, когда Соня решила разыграть представление.             Он вновь вернулся к ее шее, чуть более настойчиво, чем ранее. Его ладонь, всё ещё лежавшая на её талии, скользнула выше, под край футболки, касаясь кожи — не резко, а медленно, почти лениво, как будто он никуда не спешил и точно знал, что делает. Сабина вздрогнула от этого прикосновения, снова упираясь в него, но уже без той уверенности, что была вначале. — Ты невозможен… — Для тебе буду каким захочешь.             Поцелуи стали быстрее, ближе, почти рассыпались по лицу — у уголка губ, по линии челюсти, возвращаясь к щеке, как будто он намеренно не давал ей зацепиться за один, не давал остановиться. Пальцы на его груди сжались сильнее, но не оттолкнули. — Нет-нет, и ещё раз нет, — прозвучал голос, в котором смешались возмущение и откровенное раздражение. — Я не хочу приходить в раздевалку и видеть здесь такое!             У двери стояла Саша Сокол, скрестив руки на груди и глядя на них с выражением человека, который явно не планировал становиться свидетелем чужих сцен. Сабина резко отвела взгляд, однако Кирилл не позволил высвободиться из своих объятий, лишь теснее прижимая к себе. — Не вовремя, Сокол, — бросил он, даже головы не повернув на незваную гостью. — Ой, прости, что не согласовала с вами график ваших… упражнений, — фыркнула она. — Заканчивайте давайте.             Она окинула их взглядом, прищурилась. — Хотя ладно, — добавила уже с усмешкой. — Я добрая. Дам вам ещё минут пять. Но давайте без рекордов по скорострельности, хорошо? Мне потом в этой раздевалке находиться. Все, время пошло!             Несколько секунд повисла пауза, в которой ещё звенел её голос, но пространство снова стало только их. — Вот видишь, — прошептал Кирилл на ушко напряженной девушки, с той самой ленивой улыбкой в голосе, — даже Сокол считает, что нам нельзя мешать. — И раз уж меня все равно будут осуждать. То пусть хотя бы за это! — она подалась вперед, целуя его первой.             Кирилл на мгновение замер от этой смены, но тут же включился, перехватывая инициативу не полностью, а подхватывая её, углубляя, притягивая ближе, ладонью уверенно фиксируя на талии. Поцелуй вышел жадным, без паузы на раздумья. Кирилл притягивал ближе, вжимал в себя, будто этого расстояния между ними и не должно было быть. Её пальцы зарылись в волосы, удерживая, направляя, не давая ему отстраниться ни на секунду.             Поцелуй стал горячее. Беспорядочнее. Они оба уже не пытались контролировать ни темп, ни себя. Его дыхание обжигало, смешивалось с её, короткие вдохи терялись между движениями, и в какой-то момент он даже не заметил, как вжал её сильнее, почти придавив к холодной поверхности за спиной. Кирилл на секунду оторвался, чтобы вдохнуть, но не отпустил — лоб коснулся её виска, дыхание тяжёлое, горячее, и в этом коротком перерыве было больше напряжения, чем в самом поцелуе. И именно в этот момент она выскользнула. Словно всё это время держала контроль именно она.             Кирилл остался у шкафчиков, тяжело дыша, грудь поднималась резко, неровно, будто тело всё ещё не вышло из этого состояния. А Сабина удалялась прочь от раздевалки, к счастью больше ни с кем не столкнувшись.