1492, пустоши Элтургарда, северо-восток

      Цирсе очнулась среди дымящихся обломков, чувствуя во всем теле слабость и тянущую боль. Воздух тяжелел от магической энергии, медленно оседавшей над пепелищем, пах пламенем и железом. Ее волосы, обыкновенно черные, как смоль, были серы от пепла, и стряхивая его, она несколько раз заходилась кашлем.       Чутье подсказало: самое страшное уже позади. Ей удалось выжить. Снова. Правда, цена этого бесславного выживания чуть более высока, чем хотелось бы.       Пальцы инстинктивно дернулись к шее — и тут же пораженчески опали: на мгновение в ней забрезжила надежда, что ошейник, эта треклятая железяка, как-то повредился в недавней бойне, но нет, он сидел на шее крепко, даже, кажется, не поцарапался. Бегло ощупав себя и убедившись, что серьезных травм не получила, она поднялась на ноги.       Корабль мозгоедов разбился посреди ущелья на берегу, устланном белым песком. Обследуя место крушения, Цирсе насчитала более десятка мертвецов, некоторые из которых, судя по косвенным признакам, были убиты уже после падения — иллитидские прихвостни, похоже, успели как следует здесь поразвлечься. Скоро она обнаружила подтверждение своих догадок.       Пара пожирателей-компаньонов сновала в отдалении, копошась среди трупов. Они беспрестанно пищали, двигали щупальцами, дергано перебегали с места на место. Наблюдая из укрытия, Цирсе досадливо покусывала губы: об иллитидских штучках она знала очень мало, практически ничего. Среди множеств разновидностей людей и нелюдей, которых ей доводилось встречать, иллитидов не было, как не было и умельцев, способных рассказать о наилучшем способе их убийства.       Поразмыслив немного, она решила обойти тварей стороной, прячась в тени, отбрасываемой уцелевшей стеной корабля. Кромка леса проглядывала сквозь пробоины в обшивке, подсказывая, куда направляться дальше. Двигаться старалась бесшумно, ступала по насыпи пепла, напряженно всматривалась в мозгоедов издали, готовая в любое мгновение сорваться на бег. Истолковать язык их тела было непросто, и Цирсе не сразу догадалась, что ее заметили — опомнилась лишь, когда чудища побежали в ее сторону со всех ног, выписывая на песке кривые зигзаги.       Она метнулась вперед, чудом избежав когтей, и выхватила из-за спины скимитар. Первый мозгоед, не успев затормозив, с чавкающим звуком насадился на него своим брюхом и издох, жалобно застрекотав напоследок. Наблюдая гибель собрата, второй испуганно попятился, позволив вытащить лезвие и перегруппироваться. Последовала еще одна атака, быстрая и неаккуратная — Цирсе легко уклонилась и бросилась вдоль корабельных останков вперед, к маячащей кроме воды, а затем наверх, на поросший разнотравьем каменистый пригорок.       Мозгоед неотступно преследовал ее, попискивая от возбуждения. Мягкие лапы касались земли бесшумно, потому определить расстояние до них было никак нельзя. Цирсе приходилось то и дело оглядываться — и в один из таких моментов она с силой врезалась в чью-то рослую фигуру.       Они уставились друг на друга с изумлением: она, человеческая женщина в изорванном платье, и белокурый эльф, судя по одеянию, средний аристократишко. Возможно, с уклонном во что-то противозаконное — об этом свидетельствовали многочисленные выпуклости под одеждой, очерчивающие запрятанные ножи.       Завидев за спиной Цирсе мозгоеда, эльф мрачно нахмурился, отпихнул ее в сторону, выудил нож — и полоснул, отрубив одно из вздыбленных щупалец. Существо оголтело заверещало. Цирсе отмерла, подскочила и в два взмаха добила его скимитаром — лезвие разрезало мозговую ткань легко, словно масло; крики мозгоеда стихли, а сам он распластался на земле, раскинув уродливые конечности в стороны.       — Скорее! Я загнал в угол одну из этих мозготварей, — воскликнул незнакомец, указывая куда-то в сторону от дороги. — Там, в траве. Поможешь убить?       Цирсе быстро оценила ситуацию — и не купилась.       — Сам убивай. Судя по виду, тебе это вполне по силам.       — Я надеялся на твое добродушие, — он вдруг ухмыльнулся. — Ну что ж...       Нож мелькнул в воздухе, далее последовал мощный рывок, притянувший ее к земле. Цирсе не успела ничего сообразить: в последнее мгновение в голове пронеслась мысль, что скорость эта неестественна, по сути своей невозможна. Даже для высших эльфов.       Завязалась тесная борьба: он пытался зафиксировать лезвие поближе к яремной вене, она всячески ему препятствовала. Сила эльфа, как и ранее скорость, впечатляла. Цирсе стало любопытно, она решила немного понаблюдать. Похоже, столкнулись они вовсе не случайно — паршивец устроил здесь засаду, а в качестве союзника предстал лишь для того, чтобы усыпить бдительность. Даже не постарался сразу убить мозгоеда, смотрел, как с ним справится она.       — Тс-с, ни слова, — голос бархатистый и тягучий, словно мед — голос прирожденного оплеталы. — Мы же не хотим, чтобы я перерезал эту нежную шейку, м? Теперь отвечай: это же тебя я видел на корабле? Кивни.       Цирсе кивнула, лезвие щекотнуло по коже чуть ниже ошейника.       — Прекрасно. А теперь выкладывай, что вы сделали со мной — ты и твои дружки со щупальцами!       — Друзей у меня нет, — откровенно сообщила она. — Может, уберешь свою зубочистку по-хорошему?       — Я тут не в игры играю, ты, мелкая...       Незнакомец вдруг вскрикнул, поморщился. Липкое дрожащее чувство окатило их одновременно. Бесформенная псионическая энергия самовольно сплела сознания, словно рыболовными крючками зацепила, и потянула друг на друга. Приятного в этом было мало, зато понимания много. Цирсе увидела мир чужими глазами: темные, людные улицы Врат Балдура, кислый смрад вина, нахрапный смех. Воспоминание быстро сменилось страхом, а хватка противника заметно ослабла.       — Что это было? — исступленно воскликнул он. — Что происходит?!       Пора было заканчивать. Отбив вооруженную руку в сторону, Цирсе легко подсекла эльфа, опрокинула и уткнула кончик скимитара ему в грудь. Их взгляды встретились вновь, только вот теперь Цирсе смотрела сверху вниз.       — У нас все нормально? — поинтересовалась она.       Вопрос был риторическим. Они медленно отодвинулись друг от друга, убирая оружие, затем поднялись на ноги. Эльф все еще оставался недоверчивым и тревожным, но взгляд его как будто прояснился.       — Я заглянул в твою память. Они схватили тебя так же, как и меня...       — Бесподобная догадливость.       Он расслабленно махнул рукой, по всей видимости, не желая обострять.       — Я уже собирался украсить окрестности твоими кишками. Прошу прощения.       — Прощаю. У меня были такие же мысли.       — Ха! Родственная душа, — он одобрительно усмехнулся и сложил руки на поясе. — Меня зовут Астарион, я был во Вратах Балдура, когда меня сцапали.       — Тав. Меня зовут Тав.       Первое имя, пришедшее на ум, оказалось совершенно неказистым, до ужаса простым. Впрочем, оно и к лучшему. Повисла непродолжительная пауза: эльф ждал, пока она добавит к своему приветствию что-нибудь еще, а Цирсе хранила молчание.       — Любим помолчать, — сказал он, наконец. — Очень хорошо. Пожалуйста, скажи мне, что ты хоть что-нибудь знаешь о личинках, которых эти твари в нас поместили.       Личинка, подумала Цирсе с пренебрежением. Она может быть интересна не более, чем любая экзотическая болячка, которую случалось приносить придворным или солдатам, контактировавшим с чужеземцами. Гитьянки изобрели способ ее извлечения около шестисот лет назад, а раз такой способ есть, он непременно отыщется по пути. Да и сама по себе иллитидская магия довольно примитивна, хотя крестьяне обожают пугать ею своих детей...       — Я знаю, что нам такие гости в головах ни к чему, — уклончиво отозвалась она.       — И не поспоришь.       Взгляд эльфа на пару мгновений задерживается на ее лице, затем соскальзывает вниз, проходится по ключицам, проваливается в пухлую ямочку меж грудей, выглядывающую из полукруглого разреза с несмелым кружевом по краю. Далее наступает черед талии, бедер, длинных стройных ног. Юбка их больше не скрывает, ее пришлось оторвать еще на корабле — в барском платье от похитителей особо не побегаешь.       Он придирчиво оценивает ее, и в этом нет ничего нового: практически все мужчины и женщины, когда-либо встречавшиеся ей, смотрели именно так. Как на кобылу на базаре. Или как на чью-то прикормленную, ухоженную кобылу.       — Так ты... — протянул он, прищуриваясь — словно боясь ошибиться. — Из благородных? Или... м-м... нет-нет, дай угадаю. Их сбежавшая игрушка?       — А ты хочешь поиграть? — низко спросила она, давая понять, что за отпором дело не станет.       Эльф защелкал языком, опровергая.       — Я не из благородных, и до твоего смазливого личика мне дела нет. Вещи, которые я желаю... ну, ты даже вообразить себе их не сможешь. Ни одна шлюха в мире не сумеет дать того, что мне нужно.       — Может, эта все-таки сумеет.       Цирсе сложила руки на груди и неспешно подошла, покуда их лица не оказались в непосредственной близости друг от друга. Эльф едва заметно напрягся, но с места не сдвинулся — все еще считал себя хозяином положения, даже несмотря на то, что уступил ей в рукопашном. Самонадеянный ублюдок.       — Ты совершенно прав, я выросла среди благородных. Во Вратах Балдура и за его пределами у меня множество связей. Если доберемся до города, я смогу тебе помочь.       — Ты в этом уверена? — он саркастически изогнул бровь. — Ах, юная моя прелесть! Я ходил по этой земле еще в те времена, когда ты сосала материнское молоко...       — Важно не то, сколько мы ходим по этой земле, а то, сколь глубокий оставляем след.       — Как поэтично. Может быть, ты еще и бард? Вообразить не могу, чем в этой ситуации мне мог бы быть полезен бард...       Она смотрела на него очень спокойно, испытующе, прекрасно понимая, что кроется за всей этой жеманной бравадой. Эльф, безусловно, многое скрывал, но не лгал — ему действительно кое-что нужно. Настолько нужно, что он пойдет на любое ухищрение даже ради самого призрачного шанса на обретение заветного... заветного. Школа жизни научила Цирсе этому правилу давным-давно: желания смертных сулят самые разные возможности. Это не предмет торга, а еще один ресурс.       Один. Два. Три. Цирсе считала секунды, чтобы зафиксировать ту, на которой он примет ее предложение. Четыре.       — С другой стороны, — он набросил на лицо подчеркнутую небрежность. — Может быть, прибиться к стае — не такая уж и плохая идея! В конце концов, мы оба носим паразитов. И если то, что ты сказала, хотя бы наполовину правда, то нам было бы полезно познакомиться поближе.       — Не слишком близко, — она скупо улыбнулась. — Сойдет и так.       Его губы вновь искривились в оскале:       — Это по мне, дорогуша.       Дым, расцветавший над местом крушения, постепенно становился жиже и незаметнее, а трупы начинали пованивать под палящим солнцем. Они продолжили движение по гористой тропинке уже вместе. Эльф держался немного позади и по большей части молчал; казалось, что его не особенно интересует новая спутница или ее происхождение. Однако Цирсе не переставала чувствовать его прожигающий взгляд на своей спине. Несколько раз у них случались скупые дежурные беседы, которые практически сразу затухали, не сыскав занимательных подробностей — ведь, разумеется, никто из них не собирался делиться чем-то личным.       Астарион. Балдурский судья, о котором она никогда не слышала, хотя наизусть знала имена и послужные списки всех чиновников известных столиц. Пускай лжет, если хочет. Пускай думает, что сумел ввести ее в заблуждение. Покуда его нож обращен на тех, кто ей угрожает, а не на нее саму, Цирсе не станет лезть в душу.