1492, Изумрудная Роща

      Пещера освещалась мягкими лучами света, льющимися сквозь расщелины в тысячелетних сводах. Влажный камень был местами затянут мхом, сквозь трещины пробивались ветви ретивого папоротника. В центре возвышался покосившийся обелиск, увитый виноградной лозой — свидетель былого величия. Справа маячили руины какой-то древней постройки: массивные каменные плиты и полуразрушенные колонны, спрятанные в тенях, у их подножия горели мерцающие свечи. Трудно сказать, какую функцию эти помещения выполняли раньше, но теперь тут расположился Зевлор, предводитель беженцев, вместе со своей телохранительницей и оставшимися припасами.       Цирсе не нравилось направление, в котором двигался их разговор, но она догадывалась, что у Зевлора оно крутилось на уме с того самого момента, как он увидел их в перед воротами рощи. Он был в отчаянии, притом совершенно бесполезном — ибо взять с тифлингов решительно нечего. Жизнь слишком долго таскала их по Эртуриэлю, и те богатства, что они успели скопить в зажиточные времена, были утрачены давным-давно.        — Знаешь, я никогда такого не видел, — признается он. — Твои люди разили их, как...       — Как гоблинов, — уточняет Цирсе под одобрительный смешок Лаэзель. — Они держатся большими группами, но поодиночке убивать их не больно-то трудно.        — Может быть, но вы делали это с особой... грацией. Я хочу сказать, что в этих землях нет никого, кто справился бы лучше.       — У нас хватает своих дел.       — Думаешь, я посмел бы задерживать вас, если бы от этого не зависело выживание моих сородичей? Я ничего не требую, лишь прошу подумать. Мы не особенно богаты, но если справитесь — отдадим все, что у нас есть.       Она вздохнула, устало стиснула пальцами переносицу.       — Дурной из тебя переговорщик, Зевлор. Предлагаешь обобрать вас до нитки? Чем тогда ты будешь своих сородичей кормить? Толку мне так рисковать, если вы все равно помрете на пути к Вратам Балдура?       — Слушай, я предлагаю варианты, только и всего...       — Наш путь в любом случае лежит к храму Селунэ, — подал голос Гейл, до сих пор молчавший. — Мы посмотрим, что можно сделать. Ведь так, Тав?       Цирсе смерила его ледяным взглядом.       — Разумеется, Гейл. Будущее туманно. Кто знает, может, завтра сюда прилетит еще один иллитидский корабль и рухнет гоблинам прямо на головы.       — Если передумаешь, я буду здесь, — уныло произнес Зевлор.       Где тебе еще быть, подумала Цирсе с раздражением, но ничего не ответила.       Он потерпел крах как предводитель, не уследил за порядком и дисциплиной среди своих, вдрызг испортил отношения с друидами, а теперь ищет кого-нибудь, кто решит за него все проблемы. Разумеется, на долю тифлингов выпало множество злоключений, но так все профукать — это еще постараться надо. Порой Цирсе сомневалась, действительно ли Зевлора интересует их судьба; так, несколькими днями ранее друиды едва не линчевали ребенка из его племени, а он при этом даже не присутствовал. Кто знает, чем бы все закончилось, кабы не их с Гейлом вмешательство...       Огни свечей заплясали, когда массивная дверь отодвинулась, впуская сквозняк наружных чертогов, а заодно выпуская четверку гостей. Цирсе слегка замедлила ход, чтобы поравняться с Гейлом, и промолвила, не поворачивая головы:       — Обычно я веду переговоры сама, без посредников.       — И прекрасно справляешься, — благодушно отмечает Гейл. — Но ты ведь не будешь возражать против разумных замечаний, верно? Уверен, ты думала о том же самом.       — Нельзя разбрасываться обещаниями. Если выбор встанет между благополучием тифлингов и исцелением, думаю, мы все будем единогласны.       — Несомненно! Об обещаниях речи не шло. Но надежда никогда не бывает лишней...       — Жаль, что у этих бедняг нет ничего, кроме нее.       В каменном зале, как водится, кипела жизнь, хотя сквозь ее суету просачивалась глухая тревога о будущем. Тифлинги сновали туда-сюда, перетаскивая ящики со своим добром, дети проносились вихрем, а мрачный дозорный с алебардой за спиной мерно вышагивал вдоль стены, словно тень. В стороне мелькнул и Даммон — он как раз отбил последний удар по наковальне и выбрался из шатра, разминая затекшие плечи. Завидев их, кузнец вскинул руку в приветствии, а Цирсе ответила ему почтительной улыбкой.       Справа мелькнуло какое-то движение. Скосив глаза, она увидела Миркона, сироту, спасенного ими из лап гарпий накануне: розовый румянец на его лице отчетливо проступал даже сквозь красноватую кожу. Одна рука мальчишки тянула ее за рукав, другая прятала что-то за спиной.       — Госпожа Тав, — пролепетал Миркон. — Я... я не мог перестать думать о вас!       За спиной послышался дружный сдавленный смех. Сами как дети, ну ей-богу.       — Вот как, — она тепло улыбнулась. — И что надумал?       — Я вам кое-что принес.       Рука Миркона несмело скользнула из-за спины — в ее раскрытой ладони дрожал небольшой белый цветок. Цирсе смотрела на него, не скрывая своего изумления, а мальчик старательно отворачивал голову, избегая ее взгляда. В воздухе повисла давкая пауза — слишком уж то был хрупкий и непривычный жест среди всего, что окружало их, и она сходу не придумала, что сказать.       — Он очень красивый, — пробормотал Миркон, и его лицо почему-то сделалось несчастным. — Хотя вы, конечно, гораздо красивее, но тут нету таких цветов...       — Нет-нет, он действительно очень красивый. Спасибо, Миркон.       Лицо маленького тифлинга разгладилось, а затем вспыхнуло сияющей улыбкой. Он отбежал в сторону, смешавшись с группкой малышни, наблюдавшей за сценкой издали; друзья тут же облепили его, поздравляя на все лады — кто-то захлопал в ладоши, кто-то радостно толкнул в бок, кто-то потрепал за рога.       — Первая любовь, — резюмирует Гейл. — Очень мило.       — Малец совсем потерял голову, — Астарион вздыхает с притворным сочувствием. — Признаюсь, мне его даже жалко...       — У него все равно больше шансов, чем у тебя, — невозмутимо отзывается Цирсе.       — Ха, — верхняя губа эльфа подергивается, выпуская смешок. — Не зарекайся, дорогуша!       Они минуют оживленную столовую и взбираются на пригорок над святилищем. Пора возвращаться в лагерь, если хотят добраться до темноты; утром им предстоит долгий путь по Всхожей Дороге. Цирсе уже собиралась заглянуть к Аарону за боеприпасами, но остановилась, издали заприметив три незнакомые фигуры, обряженные в характерную кожаную броню — они о чем-то беседовали с торговцем, наседали, а тот неопределенно пожимал плечами.       — Новые гости? — прищуривается Гейл. — С востока, похоже...       — Периферия, — со знанием поясняет Уилл. — Серые плащи — ищейки из Кормира.       — Но что они здесь делают? — спрашивает Астарион, недружелюбно оглядывая пришлых со спины. Цирсе еще пару мгновений колеблется, затем решает свернуть обратно, но поздно: один из бойцов уже заприметил их разношерстную компанию и жестом велел товарищам следовать за собой.       Они приближаются, двигаясь практически синхронно. Рослые, широкие — настоящие верзилы. Тот, что в центре, приветственно воздевает руку, растягивает щетинистое лицо в дружелюбной улыбке, но глаза между тем остаются жесткими и внимательными, выдавая в нем матерого цепного пса.       — Доброго дня, господа, — голос низкий и неспешный. — Капитан Адарл Рорэй, к вашим услугам. Не откажете ответить на пару вопросов? Мы здесь по указу Его Величества короля Кормира, Азелара, именуемого Первым, Принца Планов, Объединителя Сердечных Земель.       Спутники вопросительно оглянулись на Цирсе, та благосклонно кивнула. Интерес — живой, цепкий — вспыхнул в глазах капитана ищеек: он сразу же понял, кто здесь ведет, а кто следует. Досадно, но этого оказалось достаточно, чтобы дать ему лишнюю пищу для размышлений. Впрочем, она и сама не могла сказать, как так вышло — иерархия в их небольшой группе сложилась сама собой, без слов и приказов.       Они поочередно представились.       — Тавриэль Дарровин, — церемонно произнесла Цирсе, когда настала пора говорить ей, и манерно протянула руку, как бы предлагая ее поцеловать. — Мы с моими подчиненными направляемся во Врата Балдура.       Капитан по-джентльменски приложился к ручке и вновь вскинул глаза.       — Тавриэль, какое чудное имя. Тетирское?       — Верно, милорд. Моего отца зовут Измурн Дарровин, он владеет судовой компанией в Велене.       — Что же привело дочку такого состоятельного человека в эту... — Рорэй замялся, подбирая слова. — Уж простите мне такое выражение... чертову дыру? Да еще в таком составе, без экипажа и лошадей.       — Мы с папенькой уже продолжительное время не общаемся, милорд. Во Вратах Балдура живет моя родня по линии покойной матери, они держат там небольшой магазинчик. Смею надеяться, они помогут мне обосноваться в городе.       — Ах, семейная драма! — Рорэй понимающе кивнул. Цирсе, хорошо знавшая кормирские нравы, тут же распознала издевку, но виду не подала. — Я замечаю, что все больше молодых девушек из знати покидают свои дома, чтобы учиться или заниматься ремеслами. Безумные времена, что сказать.              — Вы ведь из Кормира, — на всякий случай напомнила Цирсе. — Вы не имеете права возвращать меня к отцу в Тетир...       — Ну разумеется. Не переживайте, я здесь по другому делу, — он обвел присутствующих внимательным взглядом. — Корона разыскивает одну женщину. Рашеми, молодая, вашего возраста или чуть старше, волосы светлые, бледная кожа, желтые глаза. Из других примет — ошейник из бронзы, который она, по нашим сведениям, может носить.       Цирсе сделала вид, что задумалась, затем покачала головой.       — Боюсь, здесь таких совсем не водится, милорд. Мы бы точно заметили ее среди всех этих тифлингов и друидов...       — Да уж, полагаю, она постарается не показываться никому на глаза, — крякнул Рорэй, почесывая шею. — Но вы все-таки глядите в оба. Эта сука — прирожденная мошенница и убийца. Если увидите кого-то похожего, лучше не лезьте на рожон, просто дайте нам знать.       — Мы скоро выдвинемся к заставе, милорд. Но, конечно, мы постараемся вам сообщить, если что-то увидим...       — Будьте осторожны, дорога кишит гноллами и гоблинами, — предостерег он. — Хотя я наслышан, что ваши слуги не промах — с легкостью расправились с целым отрядом.       — Их за это щедро вознаграждают, — Цирсе очаровательно улыбнулась. — У вас остались еще вопросы? Прошу меня извинить, но нам пора в путь.       — Не смею задерживать, миледи.       Ищейки расступились, освобождая дорогу. Цирсе прошла вперед, держась прямо и с толикой светской надменности, остальные двинулись следом. Воздух загустел от напряжения. Ролан, Лия и Кер, стоящие чуть поодаль, словно расслабились — до этого они хмуро следили за допросом, не снимая рук с поясов, к которым крепилось оружие.              — Кстати! — вдруг восклицает Рорэй. — Чуть не забыл. Не покажете ли вашу шейку?       Сердце Цирсе пропустило удар.       — Прошу прощения?       Он замахал руками:       — Простите мне мою беспардонность, леди Дарровин, я не имею в виду ничего такого, что порочило бы вашу честь. Снимите шарфик, пожалуйста. Я хотел бы убедиться, что на вас нет ошейника. Просто на всякий случай.       — Вы в самом деле думаете, что я могу быть... — она едва не задохнулась от возмущения. — Той, кого вы ищете?       — Такие уж времена, — он подмигнул. — Бдительность не бывает лишней. Снимайте.       Тишина, повисшая в воздухе, стала еще более напряженной. Цирсе медленно подняла руки к плечам, неторопливо подцепила края палантина и плавно повернулась к ищейкам. Ее взгляд опустился вниз — на пальцы помощников Рорэя, судорожно сжавшие ручки мечей. Они застыли в безмолвной готовности, словно хищники перед броском.       Грубый шелк дрогнул и опал, прохладно скользнув по коже. Глаза ищеек уперлись в ее шею, на мгновение загорелись, а затем дружно и разочарованно потухли.       — Доброй дороги, миледи, — Рорэй прочистил горло. — Мы, пожалуй, продолжим поиски.       Цирсе больше не удостаивала никого взглядом. Молча вернула палантин на место, прошествовала, коротко поздоровалась с Аароном. Рассматривая разложенные на камнях безделушки, она рассеянно поглаживала рукой ошейник — гладкий и обжигающий могильным холодом, а выпрямившись, столкнулась со взглядом Гейла, полным не то любопытства, не то сомнения. Впрочем, уже в следующую секунду он спрятал его за легкой и непринужденной улыбкой, словно за игральной картой в ловких пальцах шулера.       Распознал ли он Заклятье Подмены, обратившее ошейник в уродливый шрам на поверхности кожи? Уловил ли запах зелья, меняющего цвет глаз на распространенный для западного Фаэруна льдисто-голубой? Она не знала наверняка, но пообещала себе, что скоро с ним побеседует.