Часть 4

Он едва успел к смене караула: посреди дороги тачка заглохла, а внезапно включившаяся магнитола только добавила Кенни раздражения. Ни вырубить её, ни уменьшить звук, ни переключиться на другую станцию не получалось. Поэтому пришлось ковыряться под капотом, слушая собственный некролог. Неизвестная баба зачитывала его с томным придыханием, и, не будь это описанием его смерти, у Кенни обязательно встал бы. Но нет: если верить услышанному, его тело нашли на берегу реки. Обнаженное, изувеченное, подвергшееся сексуальному насилию. И случилось это… Кенни замер. Послезавтра? Что за хуйня. То, что он был, оказывается, примерным семьянином, отцом восьмерых детей и сотрудником какой-то строительной компании, тоже удивило его, но, конечно, не настолько. В любом случае, бравый настрой катился к хуям. Он рассчитывал занять удобную позицию, понаблюдать за охраной, оглядеть территорию, а теперь, запыхавшийся, потный и воняющий как свинья, вынужден был действовать почти наобум. Кенни не любил такой подход. Как дилетант, честное слово! Но выбора особенного не было: следующая смена караула будет только утром, когда сотрудники уже явятся на работу. В другой ситуации он бы обязательно выждал сутки, но терпеть всю эту мистическую поебень сил не было. Как бы то ни было, ему везло: караульные оказались пальцем деланными долбоебами, усевшимися метрах в пяти от входа на территорию и затеявшими партию в покер. Перерезать их прямо там чесались руки, но Кенни решил избегать лишнего шума. Хер с ними. Надо будет – прикончит, уходя. К тому же, придурки так громко спорили, что он сумел проскользнуть на территорию без малейшего риска быть замеченным. Даже ворота не заперли. Пиздец. И это он ведёт себя как дилетант? Ха!

***

Уснуть не получалось. Старая хибара поскрипывала, за стенами шароебилось зверьё. Снова включив фонарик, Кенни обратил внимание на белеющий в полутьме договор об аренде тачки. Надо бы глянуть, сколько за неё запросят, если он решит оставить её себе. Можно, конечно, присвоить без разговоров, но лишняя шумиха ни к чему: он уже давно вышел из возраста, когда мелкие преступления вроде угона, грабежа или массового убийства стоили свеч. Нет, теперь Кенни Аккерман работал только по-крупному и подобные вопросы предпочитал решать полюбовно. С кряхтением дотянувшись до сложенного вдвое листа, Кенни снова откинулся на лежак. Установил фонарь так, чтобы можно было худо-бедно прочитать написанное, и развернул договор. «Вы обязуетесь выполнить несколько правил: Не включать музыку, не петь, не насвистывать мелодии. Не открывать дверь, кто бы ни стоял по ту сторону. Не ложиться спать, пока дверца шкафа будет открыта. В случае, если закрыть шкаф не представляется возможным, рекомендуется спать в машине. Не проливать воду на пол с 22:00 до 6:00. В случае невыполнения правил за жизнь и здоровье нарушителя ответственность не несётся».

***

Вход в здание охраняли тщательнее. По крайней мере, двое парней были на месте и на всякую хуйню не отвлекались. Правда, вскинуть автоматы додумались поздновато: за это время Кенни смог бы порешить их дважды. Но им, конечно, хватило и одного раза. Плевое дело. Кенни снова почувствовал подползающую скуку, и ему это не понравилось. Всю жизнь, сколько себя помнил, он бежал от нее как мог, и тут – опять. Разочарование. Такой сложный заказ сулил море адреналина, но на деле выходило, что спиздить батон из булочной было бы не сложнее. Кенни подхватил падающие тела и бережно отволок в сторонку. Взглянул на часы. Всё вовремя, охранные системы и камеры отключились полторы минуты назад. Дело оставалось за малым: найти в здании нужный компьютер и по пути не нарваться на очередных доходяг с автоматами. Хотя, если судить по этим двум, проблем с охраной не будет. Эх, молодежь… Бегло оглядевшись, Кенни нажал на ручку двери и вошёл в слабо освещённое помещение. Очень просторное, гулкое – ходить придется предельно осторожно. В носу защипало, и Кенни с силой надавил на переносицу: только бы не чих! Но всё минуло, а вот едкий запах остался. Плюс освещение стало слабее – то ли ребятки перестарались, отключив чего не надо, то ли напряжение скакало. В ушах зазвенело. Наверное, от оглушительной тишины. Кенни сделал осторожный шаг, запнулся о свою же ногу – и освещение погасло окончательно.