Глава 30. Холодный дождь и яркий свет

Хозяин мастерской с удивлением посмотрела на Асоку. Она долго держала в руках проектор, этот кусок прошлой жизни, имевшей отношение и к ней самой и наконец решилась ответить: — Вы знаете, я была знакома с вашим сыном, мы вместе участвовали в обороне Кироса, освобождали рабов, он проявил себя героем. — А он и был таким, мой мальчик, — со слезами на глазах произнес старик — Рвался в бой с врагом, не жалея себя, записался в пилоты лишь бы не оставаться в стороне, он считал, что его жертва того стоила, но я… Мне кажется, что ценнее жизни ничего нет. — На самом деле вы правы, — согласилась с ним Асока — Но, знаете, нам говорили, что со смертью ничто не заканчивается, мы просто переходим в другую форму жизни, словно бы становимся выше всего предыдущего, это как вознесение над прежними бедами и мы должны думать об этом, а не мучать их слезами, помня лишь самое лучшее. — Я стараюсь жить именно так, — ответил пожилой тогрут — Мой сын хотел бы видеть меня живым и благополучным, память о нем только и держит меня, помогая не сломаться, эта мастерская была его проектом, он хотел бы создать большой ремонтный сервис, чтобы со всех уголков планеты сюда прилетали все. Я и Эдмонд стараемся сейчас хоть как-то поддерживать бизнес, но получается сама видишь как, возможно ты сумеешь сделать его лучше. — Я сделаю все, что могу, — пообещала тогрута со всевозможной уверенностью, чувствуя как в душе поднимается уже слегка подзабытый энтузиазм. В самом деле, должна же она применить наконец свои умения вне Ордена, до этого неплохо получалось, значит и сейчас все будет хорошо. И весь оставшийся день Асока провела в мастерской, налаживая там работу и обустраивая там все на правильный лад. Помещение было маловато, но пока с этим ничего нельзя поделать. Пока возможно было лишь рассортировать все то, что принесли для починки и распределив по сложности, начать ремонтировать. Асока провозилась долго, но результат стоил того. Еще параллельно у нее возникла мысль связаться с действующим правительством Новой Республики и организовать поиск родственников погибших в Войне клонов и при борьбе с Имперским режимом простых граждан и наградить посмертно этих героев. Вряд ли это сможет компенсировать утрату, но хотя бы отчасти даст понять, что их помнят и их подвиги не прошли зря. Наконец, когда на улице уже стало темнеть, хозяин мастерской отпустил Асоку и она отправилась к себе. Погода начала портится, день был солнечным, а ближе к вечеру на небо стали наползать тучи и не было видно звезд. Стало немного прохладнее, Асока плотнее завернулась в плащ, уворачиваясь от поднимавшегося ветра, что кружил по тропинке сухую траву и пыль. Хотелось как можно скорее дойти до дома и уйти в тепло и уют. Эдмонд ушел раньше и к счастью не навязался провожать, чего тогрута в тайне опасалась. Она заметила его интерес к себе, но решила, что ей это не нужно. Парень вдвое моложе нее и потом сейчас Асоке точно не до отношений, вряд ли она сумеет дать этому юноше то, что ему хочется. Душа Асоки после всех потерь и предательств была подобна выжженной пустыне, на которой никогда не вырастут цветы и не взойдут семена, сколько ты их не поливай. Только один чудодейственный дождь способен оживить мертвую землю этой пустыни. Но в пустынях почти не бывает дождей.

***

Асока наконец добралась до дома, когда по его крыше ударили первые холодные капли. Несколько из них попали на нее, заставив поморщился. Все же тогрута отвыкала от дождей. К счастью дома было тепло, она быстро переоделась и принялась разогревать ужин, что остался со вчерашнего дня. После напряженной и интенсивной работы аппетит разыгрался нешуточный и уничтожив две тарелки с овощным рагу и кусок пирога с мясом, запив это все большой кружкой чаю, Асока решила ложиться спать. За окном стало совсем темно, ни одной звезды не было видно, за то дождь зарядил во всю мощь, стуча по крыше и окнам. Тогрута подошла к окну и посмотрела в промытое небесной водой стекло. Из-за косых потоков, лившихся сверху, пересекавшихся друг с другом, почти ничего было не разглядеть. Только сплошное серое полотно, сквозь призму которого проглядывали очертания деревьев, ограды и других домов вдалеке, казавшиеся сейчас призрачными и эфемерными. Сложно было поверить в существование их, как будто Асока попала на Камино, где везде, кроме нескольких станций в столице Типока-Сити, был огромный океан, а дожди являлись обычным и привычным делом. Сама она не бывала на этой планете, но Оби-Ван был и успел достаточно рассказать им с Энакином и показать кадры из голонета, что попали туда, когда он преследовал наемника Джанго Фетта. Асоке это место показалось унылым и она знала, что не смогла бы жить так. Тем более, как потом узнала, об этой планете ходили странные слухи. Точнее, про океан, которым она была покрыта на девяносто или более процентов. Якобы это не просто водоем, а форма особого разума, влияющего на сознание тех, кто живет на станциях. Он пытается войти с ними в контакт, посылая странные видения, касаемые либо прошлого этих людей, тех его моментов, которые им бы хотелось забыть, или каких-то тайных желаний, какие редко кому расскажешь. Кеноби не говорил, что его посещало подобное, видимо просто недолго пробыл на станции, но те, кто живет там годами якобы всегда подвергаются этому. Никто не в силах объяснить почему так происходит, но есть теория, что таким способом океан и его сущность хотят узнать больше о сознании людей. Асока передернула плечами, представив на миг, что такое случилось с ней. Какое бы видение ей пришло? Сожалеть в прошлом ей, вроде как, не о чем. Значит, речь пойдет о тайном желании. Каком? Слишком хорошо Асока знала ответ, чтобы сомневаться и чтобы произнести его даже про себя. А сожаления… Есть они и у Асоки, причем, такие, которые до конца дней будут грызть укорами совести. И это тоже было связано с тайным желанием. С Энакином, его судьбой и тем, что с ним случилось. И океан раз за разом воскрешал бы в ее памяти сцену прощания с учителем на ступеньках главной лестницы Храма джедаев. Во всех аспектах, пройдясь по каждой эмоции обоих в тот момент. Ведь, как сказали очевидцы, видения были пугающе отчетливы и люди в них казались живыми, словно стояли возле тебя и ты мог коснуться их, ощутив в ответ тепло и услышав голос. Иллюзию того и другого, но такую яркую, что хочется поверить в реальность. Хотя бы и на несколько минут. Иногда это лучше, чем вечная пустота. Асока снова почувствовала бы ту ужасную душевную боль, что рвала на части душу и сердце, заставляя даже дышать с трудом. Тяжесть от слез на ресницах, про проливались, не даря облегчения. И чувство вины, камнем лежавшее на сердце уже тогда. Желание оглянуться, зная, что Энакин стоит за спиной и смотрит ей вслед с отчаянной надеждой, мысленно прося о том же. Обернись. Посмотри на меня. Видишь, мне больно от этого. Мне плохо без тебя. Это говорил взгляд наставника и Асока знала это, хотя и не видела. И как ужасно, просто невероятно хотелось повернуться, подняться вновь по уже пройденным ступеням и встав рядом с наставником, сказать, что она не может так, не может без него. И после обнять. Крепко, как тогда, на Мортисе и после возвращения из плена трандошан. Почувствовать родное тепло и знакомый запах машинного масла. Все сразу стало бы как прежде, нет, еще лучше. Ведь Асока знала бы теперь, что по-настоящему нужна учителю, что он действительно ценит ее и любит, пускай и иначе, чем она его. И так отчетливо это сейчас выросло в ее голове, что Асока на самом деле повернулась и пошла к выходу, какая-то сила звала ее выйти из дома, пройти по тропинки до калитки и выйти за нее. Яркий свет едва не ослепил тогруту, наверное там зажглись фонари. И она шла к этому свету, будто ища в нем спасение от внутренней темноты, веря, что там оно есть. Она остановилась возле дерева и посмотрев перед собой, увидела храм джедаев. Лестницу, ведущую к парадному входу. Энакина, стоявшего возле него, спустившись на несколько ступеней. Его взгляд, он был именно такой, как думала Асока, только помимо душевной боли и надежды там было что-то еще, чего тогрута не ожидала увидеть никоим образом. Какая-то странная, щемящая нежность, которой никогда не бывало. Тепло и тихая радость. Как будто после долгих странствий он наконец вернулся туда, где его дом. В то место, о котором тосковал и куда стремился, возможно и сам этого не понимая. Асока все шла и шла, каждый шаг равнялся ступеньке. На последних она почти бежала, так не терпелось ей обнять Скайуокера и никогда более не отпускать. Сказать ему этим без слов, что она с ним, она его, верный друг, преданный ученик и кто-то еще, если так он пожелает. И вот последний рубеж. Асока перешагнула единственную ступень между ними и оказавшись вплотную к Энакину, увидела, что он вытянул руки ей навстречу и она сделала то же самое. Так они просто упали в объятия друг друга и долго стояли так, надежно укрытые стеной дождя. Черная ночь не позволяла никому их увидеть. Тьма на Шили скроет все, но поможет отрыть самих себя.