Глава 32. Свет любящих сердец

Стена дождя отрезала реальность от мечты, оставляя единственный островок, где только она и могла существовать. Асока и Энакин стояли посреди этого сплошного потока, не в силах отпустить друг друга. Объятия становились все крепче, все сильнее и холод отступал, тая под огромной и растущей с каждой секундой душевной теплотой. Так, не желая отпустить друг друга хотя бы на миг, оба бывших джедая, учитель и ученица, а теперь становившиеся друг другу чем-то иным, одновременно двинулись к дому. Дверь закрылась за ними, оставляя позади холод и дождь, тепло натопленного дома, мягко обнимая обоих, плавно направляло их туда, где они станут еще ближе, превратятся в единое целое. Еще одна дверь закрылась за ними, в маленькое пространство, где они остались совсем одни и снова прильнули друг к другу, потянувшись губами и сердцем. Поцелуй вновь завладел ими, соединяя и сращивая разорванное прежде по жестокому замыслу подлых интриганов и теперь так чудесно возвращенное. Энакин сперва был осторожным, словно пробуя на вкус что-то новое, но убеждаясь в том, что вкус ему по душе, постепенно углубляя поцелуй, познавая все его грани, но медленно, одну за другой. Так хотелось насладиться чувством, не упуская ничего, просто заставить момент замереть и поддаться ему. Узнать, что это значит - получать то, что предназначено конкретно тебе. Что вообще это значит такое, чувствовать настоящую любовь, которая именно твоя. Наслаждение этим чувством начинало пьянить и толкать на то, что прежде и в голову не приходило. С этой женщиной точно никогда. И очень напрасно, ведь именно ее душа и тело дарили столь особенное ощущение. Такое, что никто и никогда, рожденное прежде обычными действиями. Поцелуй открывал портал в этот мир, где Энакин был творцом и властелином, хозяином и одновременно самым любимым здесь. Он все плотнее прижимался к губам Асоки, словно хотел пить и не мог утолить жажду. Желая познать более глубокое ощущение, Энакин сперва осторожно провел по ее губам кончиком языка, словно поглаживал, прося открыться и когда тогрута слегка приоткрыла их, проник туда, легко находя ее язык и соединяясь с ним в особенном танце. Это подогревало желание и распаляло жар внутри, но не горячей страстью, а не ровным огнем, рядом с которым хочется находиться. Чувство, которое звало упрочить себя и Энакин желал того же. Его руки, до этого нежно обнимавшие Асоку за талию, начали подниматься выше, поглаживая по спине через тонкую ткань халата и касаясь мягких теплых лекку. Потом правая чуть подалась вперед и коснулась щеки тогруты, проводя по ней легко и нежно. Энакин наконец оторвался от ее губ, переводя дыхание и опустил голову ей на плечо, касаясь губами левого лекку и тонкой кожи на шее, чувствуя легкое трепетание пульса. И сердце Асоки, казалось, билось рядом с его ухом. Руки ее обнимали его за плечи, словно не могли и не хотели отпустить, почувствовав первый поцелуй на своих губах, Асока сначала замерла, принимая это и стараясь поверить, что все ей не снится, а происходит наяву и происходит с ней. Но время шло, а губы Энакина были все такие же нежные и чувственные, целующие именно ее губы. Тогда она поверила, разрешила себе позволить момент счастья, которое имела прежде лишь в мечтах. И ее губы раскрылись в ответ, даря всю свою нежность и любовь, какие давно жили в ее душе. Ощутив как ее языка коснулся его язык, она с готовностью приняла игру, соприкасаясь с ним. А когда Энакин коснулся ее руками, едва ощутив на коже мягкий жар его желания, Асока почувствовала как внутренний трепет нарастает и хочется сделать так, чтобы это не заканчивалось. И постепенно дав волю своему желанию, тогрута вновь обняла Энакина, начав с какой-то давно сдерживаемой стремительностью гладить руками его спину, поднимаясь выше, чтобы коснуться его волос и пропустить пальцы сквозь них. Волосы были влажными от дождя, но все равно такими мягкими и нежными, что хотелось касаться их без конца. А губы ее начали покрывать лицо Энакина быстрыми поцелуями, спускаясь к шее и груди. Его это судя по всему распалило еще сильнее и прижав Асоку к себе одной рукой, вторую просунул между ними и начал одну за другой расстегивать пуговицы халата. Асока не сопротивлялась, напротив, чуть согнула спину назад, позволяя халату соскользнуть с ее плеч и упасть на пол. И только почувствовав ладони Энакина на своей разгоряченной коже, она поняла, что осталась перед ним почти обнаженной и это казалось таким естественным и правильным, что хотелось только глубже ощутить все происходящее. Продолжая чувствовать мягкие прикосновения, Асока взяла тунику Энакина за край и приподняв, начала снимать с него, хотелось до боли увидеть его без одежды, чтобы и он был полностью открыт ей как она ему. Скайуокер поднял руки, сбрасывая с себя ненужный элемент одежды. И вскоре они с Асокой прижались друг к другу, буквально чувствуя кожей стоящего рядом. Кожа Асоки, такая нежная, бархатистая, ее аромат просто сводил с ума. Энакин снова и снова проводил по ней руками, находя за спиной крючок лифчика и заставив тот упасть вниз. И в тот же миг округлые груди коснулись его кожи, упираясь в нее острыми бордовыми сосками. Изнывая от желания увидеть их, Энакин чуть отстранился и склонил голову. Руки инстинктивно потянулись к приятным на вид округлостям, пока глаза рассматривали их. Со времени последней встречи грудь Асоки заметно выросла и округлилась, но сегодня первый раз, когда Энакин ее видит. Ладони плавно легли поверх, слегка сжал и погладив соски указательными пальцами. Он слышал как сбилось дыхание Асоки, а сердцебиение участилось. И когда Энакин склонился еще ниже и начал мягко покрывать поцелуями ее грудь, все продолжая сжимать руками, приникая губами к соскам и поглаживая их языком, Асока начала постанывать и дышать все чаще. Ее руки при этом гладили его плечи, спину, играли волосами на затылке. Дыхание обоих сбивалось, хотелось большего, чтобы не расцепляться, врасти друг в друга и стать навсегда одним целым. Едва владея собой от этой чувственной близости, Энакин из последних сил поднял Асоку на руки и легко перенес на накрытую покрывалом кровать. — Милая, любимая, родная, — шептал он, не переставая покрывать поцелуями нежную кожу плеч и груди. Спускаясь все ниже, Скайуокер не хотел останавливаться, хотелось познать этот вкус и наслаждаться им так долго как только возможно. До плеча помеха в виде трусиков была сорвана в один миг и отброшена. Асока была уже полностью открыта и Энакин не стесняясь любовался ее телом. Таким сильным, крепким, но женственным и притягивавшим взгляд и руки. Поцелуи сыпались на него как до этого дождь. Пальцы медленно проводили от плеч до живота пока в какой-то момент не опустились на бедра, скользнув в стороны, открывая место, где Асока была уязвимее всего. Энакин чуть навис над ней, вновь приникая к желанным губам. Асока обняла его руками за спину, проводя по ней, отвечая на поцелуй. Скайуокер спускался все ниже, целуя шею, груди, соски, живот, подбираясь ближе к желанной точке на женском теле так давно манившей его. Наконец она была достигнула и легкий поцелуй обозначил женское начало. Высокая концентрация вкуса любви снесла крышу и хотелось испробовать все без остатка. И опускаясь ниже, Энакин накрыл губами нижние губы Асоки, целуя их так же как верхние и тоже проникнув языком между ними. Погружаясь все глубже в теплую влажную бездну, поглаживая стенки кончиком языка, Энакин слышал как стоны Асоки становятся громче, особенно когда он задевал небольшой бугорок сверху. Сконцентрировавшись на нет, он начал описывать языком круги вокруг него. Асока откинулась на подушку, полностью раскрываясь перед ним, стараясь посильнее развести ноги, чтобы он видел все. Горячие пульсирующие волны все ярче расходились по всему телу, вызывая эйфорию и приятное расслабление. Только бы Энакин не останавливался. И скоро волна стала особенно интенсивной, буквально накрывая с головой мягким и теплым штормом, туманы сознание и закрывая зрение. После себя оставив чувство невероятного счастья, ощущение перемен к лучшему, особенно когда Энакин вновь прижался к ней и посмотрев ей в лицо пристальным взглядом, спросил серьезно и при этом ласково: — Асока, ты знаешь, что ты для значишь, как я не хочу потерять тебя снова, ты всегда доверяла мне, поэтому сейчас прошу: доверься, стань моей навсегда, я хотел бы, чтобы это была именно ты… Асока не стала отвечать, она лишь крепче обняла его и раскрылась сильнее, чтобы Энакин мог устроиться удобнее поверх нее. И когда он это сделал, то вновь поцеловал ее в губы особенно долго и нежно, потом вдруг Тано ощутила, как что-то твердое и горячее осторожно и медленно входило ей между ног. Энакин старался не делать резких движений, чтобы не причинить боль, наконец вошел полностью и стал совершать неспешные движения внутри. Асока чувствовала как ее естество плотно его охватывает и если вначале была легкая боль, то вскоре она исчезла, уступив место желанию, что с каждым толчком становилось сильнее. И тоже начала двигаться навстречу, скрепляя новый союз с наставником. Эта ночь принадлежит им и видит Сила, они заслужили это.