Забыть и уйти

— Я хочу обсудить нашего тренера, — сказала Ирина, присаживаясь на скамью. — У меня есть некоторые вопросы к его методам работы. Антон сел напротив, тяжело вздыхая. Он уже понял, что этот разговор не будет легким. Ирина была из тех родителей, которые везде искали подвох. — Какие именно вопросы? — спросил Антон, стараясь сохранять спокойствие. Он взял кофе, но пить не стал, просто согревая ладони о теплый стаканчик. — Ты сам видел, что происходит, — начала Кузнецова, и в ее голосе зазвенели металлические нотки. — Этот новый тренер, Попов... Он появился всего несколько недель назад, а в команде уже хаос. Сначала он выгоняет твоего сына с тренировки, потом драка, мой Артем в третьем звене в конце концов! Антон сжал челюсть. Кузнецова была далеко от хоккея. Она и сына то отдала на секцию, только потому что так решил бывший муж. А сейчас она пытается выставить тренера идиотом. — Ирина, во-первых, Ваню выгнали с тренировки за дело. Он сам признал это и извинился. Во-вторых, с дракой уже разобрались, и Глеб пришел извинился. Это нормальный процесс становления команды. — Но я все равно считаю, что Попов слишком... слишком резкий. Он давит на детей. Мой Артем боится его., — фыркнула она, отводя взгляд. — Или, может быть, он просто боится, что его выгонят из команды за то, что он не справляется, потому что Леонов их так не гонял? — спросил Антон, в его голосе появились стальные нотки. — Послушай, я не защищаю Арсения Сергеевича. Но я знаю, что Ваня стал лучше играть при нем. Тренировки стали жестче, но команда стала сплоченнее. Даже несмотря на все эти драки. Ира недовольно поджала губы, но ничего не ответила. — Давай так, — продолжил Антон. — Если у тебя есть конкретные претензии, иди к директору. А я не собираюсь обсуждать работу тренера в холле, пока мы ждем детей. Он встал, собираясь уходить, но Ирина тоже поднялась и взяла его за руку. Ее прикосновение было настойчивым, что застало Антона врасплох. — Антон, подожди, — сказала она, понизив голос до почти шепота. — Я же не со зла. Я просто... я беспокоюсь за команду. И за тебя. Ты же один воспитываешь Ваню, я знаю, как это тяжело. Может, нам стоит встречаться чаще? Не только по родительским вопросам. Антон нахмурился. Он мягко, но решительно убрал ее руку. — Ирина, я ценю твою заботу, — сказал он, отступая на шаг. — Но я справляюсь. И у меня нет времени на... на встречи. Извини. Ее лицо на мгновение исказилось от обиды, но она быстро взяла себя в руки, снова надевая маску деловой родительницы. — Как хочешь, Антон. Но я все равно буду следить за ситуацией. Ради детей. Она развернулась и быстро пошла в компанию мамочек, так же ожидавших своих детей. Внутри Антона нарастало странное чувство. Не только раздражение от разговора, но и что-то другое, что он никак не мог понять. — Пап? — раздался голос Вани, который вышел из раздевалки. — Ты чего тут стоишь? Ты с мамой Артёма разговаривал? — Да, — просто ответил Антон, встряхивая головой, прогоняя наваждение. — Ну что, поедем домой? Они вышли из дворца, и вечерний воздух ударил в лицо. Антон поёжился, чувствуя, как отходит от разговора с Ириной. — Пап, а ты чего такой задумчивый? — спросил Ваня, залезая в машину. — Тетя Ира что-то серьезное сказала? — Да нет, просто... — Антон завел двигатель, не зная, как объяснить сыну то, что сам не понимает. — Просто она хочет, чтобы я с ней встречался. — Серьезно?! — Ваня даже присвистнул. — И что ты сказал? — Отказался. — Ну и правильно, — фыркнул Ваня, смотря на дорогу, пока они выезжали с парковки. — Она слишком токсичная. И вообще, мне кажется, она тебе не подходит. Антон усмехнулся. Порой ему казалось, что его сын слишком хорошо разбирается в людях. Чувствует их что ли? — И кто мне по-твоему тогда подходит? — спросил он, скорее в шутку, чем серьезно. Ваня задумался на мгновенье. — Ну... Арс Сергеевич. У Антона дернулась рука на руле, и машина слегка вильнула. — В смысле? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ну а что? — как ни в чем не бывало, продолжил Ваня. — Ты с ним постоянно ругаешься, потом миритесь. Вы оба любите хоккей, у вас даже прошлое общее. Вы подходите друг другу, пап. Как по мне, это было бы забавно. Антон не знал, что сказать. Он включил поворотник и остановился на светофоре, чувствуя, как краснеют уши. Сын только что заявил ему, что ему подходит его тренер? Что простите? — Ваня, ты несешь чушь, — сказал он, пытаясь придать голосу твердость. — Ну-ну, — хмыкнул Ваня, открывая окно и высунул руку наружу. Антон закатил глаза, но внутри него засела странная мысль, от которой он не мог избавиться.

***

Ледяной воздух кусал лицо когда Глеб перешагнул борт сделав несколько кругов он увидел как из дверей появляется Шастун. — Попов, дома не спится? — крикнул Ваня, снимая перчатку, чтобы снять защитку с коньков. Рядом шел Стёпа, который все никак не мог нормально надеть шлем. — Ты во сколько пришёл? — Заткнись и разминайся, — уж слишком серьёзно крикнул Глеб, подъезжая обратно к борту. — Арс сегодня с утра не в духе. Если об этом говорит сам Попов, то дело реально дрянь. Из раздевалки подтягивались остальные. Столяров как обычно... — Макс, твою мать, ты где шнурки учился завязывать? — Шастун хохотнул, кивая на парня, который выползал из раздевалки. — В детском саду? — Иди в жопу, Вань, — буркнул Столяров, но улыбнулся. — Я, между прочим, вчера два буллита в девятку положил, пока ты там с клюшкой, как с лопатой, возился. Глеб тем временем уже снова резал лёд по диагонали, оставляя за собой ровные белые полосы. Он не смотрел на ребят, но голос его разносился по пустой коробке. — Если Арс увидит, что кто-то не в форме, будете до вечера челночку катать. Я серьёзно. — А сам-то чего такой злой? — спросил Стёпа, наконец-то водрузив шлем и выезжая на центр. Вместо ответа Глеб резко развернулся и на полной скорости пронёсся мимо Степы, специально задев лезвием о лёд так, что фонтан ледяной крошки взлетел в лицо опешившему парню. — Сука, Глеб! — Стёпа зажмурился, отмахиваясь. — Разминайся, Степ, — сказал Глеб, уже отъезжая за ворота. — Если ты в игре будешь так стоять, от тебя мокрое место останется. Арс кинул свою сумку на лавку. Лёд под коньками команды заскрипел чаще — все напряглись, стараясь не смотреть в сторону скамейки запасных. Попов вышел с каменным лицом, сжимая в руках планшет. — Построение у центральной! — крикнул он, и голос его резанул сильнее ледяного ветра. — Малышев, ты чё, на рождественский карнавал приехал? Сопли скукожил, аж щёки горят. Коньки нормально заточил? — Обижаете, Арсений Сергеевич, — Матвей резко остановился, резанув лезвием. — Да ну? — Арс подошёл ближе и с силой толкнул парня в плечо, проверяя стойку. Тот даже не шелохнулся. — Не дрыхнешь? Хорошо. Шастун! Ты чего там мне сзади круги выписываешь? Иди в угол, двадцать раз приседаний с выносом ног, и чтоб я видел твои глаза! — Но Арсений Сергеевич, я только... — начал было Ваня. — Двадцать я сказал, — перебил тренер, подъезжая к нему. — Глеб, считай. Глеб кивнул, и Шастун, тяжело вздохнув, попёр в угол площадки. Пока он приседал, остальные начали привычную разминку: перекаты, ускорения, челночные забеги с шайбой. Зотов пристроился рядом с Глебом. — Он реально бешеный, — шепнул Степа. — Что с утра случилось-то? — Не знаю, — сухо ответил Глеб, косясь на тренера. — Но если Шастун сейчас свалится с приседаний, я ему сам сверху присяду. — Я все слышал! — выдохнул Ваня из угла, удерживая равновесие. — Только попробуй, Попов! — Шевелись, Шастун! — снова рявкнул Арс, прорезая лёд рядом с Ваней. — Молодчик, а теперь Глеб, ты — центр. Стёпа и Рома — на фланги. Голубин, ты сегодня в воротах. Позова не будет. И, боже упаси, если ты пропустишь шайбу с пятака. Я тебя саму шайбу заставлю глотать. — Понял, — отозвался вратарь, нервно поправляя шлем. Глеб встал в круг. Холодный ветер бил в лицо, но внутри разливался горячий адреналин. Сейчас начнётся. Он повернул голову к Шастуну, который тяжело дыша, выезжал на позицию. — Смотри, Ваня, не отморозь свой талант в углу, — посмеялся Глеб. — Молчи и вбрасывай уже, — сказал Ваня, принимая боевую стойку напротив. Лёд под их коньками пошёл трещинами. Арс резко свистнул, бросая шайбу. — Время пошло! Не спать! Прошло два с половиной часа перед тем как ребята вышли со льда. Днем у них тренировка на земле, а ноги уже сейчас хотели отказать. — Вань, слушай, а дядя Антон тебя забирает сегодня? — спросил подошедший Марк, вытирая волосы полотенцем. — Ага, должен, — ответил Ваня, складывая шлем в сумку и провел рукой по взмокшим волосам. — А чё? — Да думал, может, он сможет нас подвести. А то наши сегодня на работе до вечера, а на маршрутке через весь город трястись — то ещё удовольствие, — Марк скривился, массируя затёкшую шею. — Без проблем, — Ваня кивнул и посмотрел на Глеба. Тот сидел на скамейке, уронив голову на колени. — Глеб, ты как? Живой? — Отвали, — донеслось глухо, но без привычной злости. Арс, уже переодевшийся в обычную ветровку, вышел из тренерской и окинул команду взглядом. Глаза его немного смягчились — видимо, тренировка удовлетворила его хищную натуру. — Слушайте сюда, — сказал он, и все подняли головы. — После обеда в зале. Не опаздывать. Сумки со снаряжением можете оставить в раздевалке. И, — он выдержал паузу, — Попов, зайди ко мне на пару слов. Глеб медленно поднялся, выпрямился и, ни на кого не глядя, пошёл за тренером. Дверь за ними закрылась. — Ты чего сегодня такой загруженный? Глеб молчал, он не хотел рассказывать истинную причину. Не хотел валить на дядю еще проблемы. Но ведь они договорились не врать друг другу? Так ведь? — Арс, мне отец написал.. Глеб сказал это так тихо, что Арс, стоящий к нему спиной, сначала не расслышал. Тренер обернулся, прищурился и медленно присел на край стола, сложив руки на груди. — Написал? — переспросил он. — Это что то новенькое. — Видимо, сатана до него добралась, — горько усмехнулся Глеб, доставая из кармана ветровки телефон. Экран был треснутый в левом углу — память о прошлой игре, когда он с размаху впечатал клюшку в борт, не сдержав эмоций. — Прислал сообщение вчера ночью. Арс молча взял телефон, пробежался глазами по строкам. Лицо его из сурового стало задумчивым, потом нахмурилось. Отец Глеб привет, давай встретимся? Нужно поговорить. 2:24 — И ты, конечно, ему не ответил, — не спрашивая, констатировал Арс, возвращая телефон. — Молодец. Правильно. — А что я ему скажу? — голос Глеба дрогнул, но он быстро взял себя в руки, сжав челюсти так, что желваки заходили. — «Привет, пап. Спасибо, что вспомнил, что у тебя есть сын, спустя десять лет»? Или «Давай встретимся, я так соскучился по твоим обещаниям»? Арс вздохнул и потёр переносицу. — Слушай, — Арс подошёл ближе и положил руку на плечо Глеба. — Ты не обязан ему отвечать. И уж тем более не обязан встречаться. — А если он реально хочет поговорить? — Глеб поднял глаза, и в них мелькнуло что-то детское, незащищённое, что он обычно прятал за колючками и агрессией. — Ну, вдруг у него... совесть проснулась? — У твоего отца? Совесть? Глеб, — Арс покачал головой, — если бы она была, он бы позвонил тебе хотя бы раз за прошедшее время. Глеб отвернулся, уставившись в стену, где висело расписание игр на сезон. Четвертьфинала уже через 2 дня, но внутри всё сжималось не от этого, а от одного слова «отец». — Я не знаю, что делать, — признался он тихо. — Но ведь говорят, что люди меняются. — А ты что думаешь? Глеб помолчал. За дверью слышались голоса команды — кто-то ржал, кто-то спорил о вчерашнем матче НХЛ, Стёпа, судя по звуку, опять что-то уронил. Обычная жизнь. Та, к которой он уже привык. — Я думаю, — медленно проговорил Глеб, — что если я ему отвечу, я перестану быть тем, кем стал. А если не отвечу — буду всю жизнь гадать, а вдруг он правда хотел вернуться? Арс молчал, давая парню возможность договорить. — Но я не могу сейчас этим заниматься, — Глеб вдруг выпрямился, встряхнул головой, будто сбрасывая туман. — У нас через два дня четвертьфинал. Если мы проиграем, вся работа коту под хвост. Нельзя сейчас раскисать. — Глеб, — Арс позвал его строго, когда тот уже взялся за ручку двери. — Ты не должен быть роботом, понял? Ты не железный. — Спасибо, Арс, — Глеб обернулся и кивнул. Взгляд его снова стал твёрдым, но в глубине всё ещё теплилась та искра сомнения. Он вышел в коридор. Шастун стоял у стены, прислонившись плечом и делая вид, что очень внимательно изучает свои кроссовки. — Подслушивал? — усмехнулся Глеб. — И даже не думал, — Ваня поднял руки в примирительном жесте. — Просто ждал, пока ты выйдешь. Арс не убил? — Нет, он меня по голове погладил и отпустил, — огрызнулся Глеб, но беззлобно. После послышался смех. — Ладно пойдем, там Марк и Стёпа уже моего отца терроризируют. — Да, — сказал Глеб, открывая дверь раздевалки. — Сейчас только в туалет сбегаю. Антон уже стоял в холле и ждал Ваню. Он ему отписался, что нужно будет подкинуть Зотовых до дома. Кстати те самые уже сидели в машине, а Вани на горизонте так и не было. — Антон? — раздался голос Арсения. Он шел с каким-то документом в руках и рассеянно смотрел в телефон. Попов поднял голову, и его взгляд встретился со взглядом Антона. На секунду повисла пауза. Антон почувствовал, как что-то странное кольнуло в груди. Арсений выглядел уставшим — под глазами залегли тени, а на лице застыла маска озабоченности. Но в тот момент, как он увидел Антона, его лицо слегка расслабилось. — Антон, — кивнул он. — Забираешь бойцов? — Ага, — ответил Антон, чувствуя, как голос звучит чуть хриплее обычного. — Подброшу Зотовых заодно. — Хорошо, — Арсений перевел взгляд на только что подошедшего Глеба. — Ты с ними или поедешь со мной? — С пацанами, — ответил Глеб, идя к машине с Ваней. — Я потом пешком дойду, недалеко же. Антон и Арсений снова встретились взглядами. Молчание затянулось на пару секунд дольше, чем нужно. Антон вдруг понял, что рассматривает черты лица тренера: острые скулы, темные волосы, которые выбивались из-под кепки, нос кнопкой, губы, которые хотелось.. Что? Стоп. — Ну, мы поехали, — сказал он, отводя глаза. — До встречи на тренировке. — Пока, — ответил Арсений, и в его голосе послышалась легкая улыбка. Антон сел в машину, завел двигатель. В машине стоял гул парней, которые пытались перекричать музыку разговорами, но Антон не мог их разобрать. Он все думал и думал. За несколько дней изменилось многое. Арсений для Антона стал другом что ли? Антон старался не пересекаться с ним лишний раз, ссылаясь на работу, но каждый раз, когда он забирал Ваню из дворца спорта, его взгляд невольно искал в толпе высокую фигуру тренера. Он заметил это случайно. Или нет? Как-то Арсений стоял у бортика, разговаривая с Сергеем, и смеялся чему-то. Смеялся искренне, запрокинув голову, и свет софитов падал на его лицо, высвечивая резкие скулы и глаза, которые в этот момент не были холодными. Антон смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается странное, почти щемящее тепло. Ему хотелось подойти, встать рядом, сказать что-то, что снова вызовет этот смех. — Пап, ты чего застыл? — Ваня тронул его за плечо. Антон вздрогнул и резко отвел взгляд. — Ничего, задумался. Поехали. Но стоило им выехать со парковки, как в кармане зазвонил телефон. Высветилось имя: Арсений Попов. Антон на мгновение замешкался, чувствуя, как сердце пропускает удар. Он сбросил вызов. И сразу же почувствовал себя последним идиотом. Зачем он это сделал? — Пап, тебе звонили. — Спам, — коротко ответил Антон, пряча телефон обратно в карман. Он сам не понимал, что с ним происходит. С одной стороны, он хотел слышать голос Арсения, видеть его, разговаривать с ним. С другой — он панически боялся этого. Боялся, что это странное волнение в груди не случайно. Боялся, что Ваня прав. Вечером он не выдержал и посмотрел историю звонков. Один пропущенный от Попова. И больше никаких сообщений. Антон несколько раз открывал диалог с ним в мессенджере, печатал какие-то слова, но каждый раз стирал их. «Привет, извини, не мог говорить» — слишком сухо. «Ты звонил? Что-то случилось?» — слишком официально. «Я скучаю» — слишком слишком. Антон отшвырнул телефон на диван и закрыл лицо руками. — Ты сам себя накручиваешь. Он просто тренер. Ты — родитель. У вас деловые отношения, — прошептал он в пустоту, но в глубине души он знал, что это неправда. Телефон оповестил о новом сообщении. Шастун уже надеялся, что оно от Арсения, но все оказалось иначе. Ирина Кузнецова Антон, привет, не хочешь встретиться? Кофе попить? 19:31 Антон Шастун Для кофе уже поздновато, можем чай выпить 19:33 А может это выход? Антон смотрел на экран телефона и чувствовал, как внутри разворачивается странная, почти физическая борьба. Разум кричал ему, что он делает глупость. Что Ирина — это тупик, это игра в одни ворота, это попытка спрятаться от того, что его по-настоящему пугает. И сердце, забившееся болезненно и часто, нашептывало: «Это безопасно. Это не больно». Он снова открыл чат с Арсением. Последнее сообщение было от тренера — то самое короткое «Привет» без продолжения, которое он так и не решился прочитать в тот вечер. Антон провел пальцем по экрану, задержавшись на зелёной иконке вызова. Позвонить. Сказать, что он просто устал. Что был занят. Что ему жаль. Но он не позвонил.

***

На следующий день была суббота, и Ваня уговорил отца остаться на тренировке, чтобы посмотреть, как команда отрабатывает новую тактику. Антон сидел на трибуне, стараясь не выделяться, но его взгляд сам собой приковывался к Арсению. Тот был великолепен. Он словно преображался на льду — глаза горели, движения были отточенными и резкими. Он показывал ребятам, как правильно заходить в зону, как держать клюшку, как читать игру соперника. И Антон не мог отвести от него взгляда. В какой-то момент их глаза встретились. Арсений на мгновение замер, а затем едва заметно улыбнулся. Антон почувствовал, как его сердце снова пропустило удар. Но когда Арсений отвернулся и вернулся к тренировке, к Антону подсела Ирина. — Привет, — сказала она с дежурной улыбкой. — Привет, — сухо ответил Антон, краем глаза следя за тем, что происходит на льду. — Смотришь на нашего тренера? — спросила Ирина, и в ее голосе послышались нотки ревности. — Он сегодня хорошо выглядит. — Он всегда хорошо выглядит, — ответил Антон, не подумав. Ирина удивленно подняла бровь. — Ого. Прямо-таки? Антон понял свою ошибку, но было поздно. — Я имею в виду, что он профессионал, — попытался он исправиться. — Ну-ну, — усмехнулась Ирина, но в ее взгляде промелькнуло что-то холодное. — Антон, не хочешь выпить кофе? — Извини, Ир, — ответил Антон, но запнулся. — А хотя, давай. Ира сразу заулыбалась и направилась к выходу с арены.

***

Прошла неделя. Стальная фурия прошла в полуфинал. А Антон стал вести себя странно. На тренировки он приезжал ровно к их окончанию и тут же уводил Ваню, стараясь не встречаться с Арсением взглядом. Если они сталкивались в холле, Антон вежливо кивал и проходил мимо, избегая любых разговоров. Он перестал задавать вопросы о тренировках, о тактике, о состоянии команды — все то, что он делал раньше с прежним тренером и с Арсением в первые недели. Антон взялся за работу с головой. Он брал дополнительные смены, задерживался в офисе до позднего вечера, чтобы не думать, не вспоминать, не чувствовать. Он соглашался на встречи с Ириной — просто чтобы отвлечься. Они встречались в небольшом кафе. Ирина была оживлена, много говорила, смеялась. Антон слушал ее вполуха, кивал, пил кофе. Когда она брала его за руку через стол, он не убирал ее. Но и не почувствовал ничего. Рука Иры была теплой, мягкой, но она не вызывала в нем того трепета, который он чувствовал, просто касался плеча Арсения. В глубине души он понимал, что это подло — использовать Ирину как попытку забыться. Но он не мог остановиться. Ему казалось, что если он начнет встречаться с ней, он переключит внимание на нее. Арсений заметил перемены сразу. Он видел, как Антон отводит глаза, как поспешно уходит, как холоден в своем «здравствуйте». Сначала он подумал, что Антон все еще злится на него из-за истории с дракой. Но потом понял — дело не в этом. Взгляд Антона становился каким-то... потерянным, что ли. И это выводило Арсения из себя. Он чувствовал, как между ними снова вырастает стена, которую они, казалось, начали разрушать. Арсений не выдержал. На следующей тренировке он поймал Ваню после разминки. — Шастун, задержись на минуту, — позвал он. Ваня подошел, вытирая лицо полотенцем. — Что-то случилось, Арсений Сергеевич? — Скажи, — начал Арсений, стараясь говорить как можно более буднично, — у твоего отца все в порядке? Он выглядит каким-то... уставшим в последнее время. Ваня удивленно поднял брови. Он не ожидал от тренера такого вопроса. — Вроде да. Просто работа, наверное. Он много работает в последнее время. И еще он с Ирой Кузнецовой стал встречаться, — добавил он, и в его голосе послышалось неодобрение. — С Кузнецовой? — Арсений нахмурился. — С мамой Артема? — Ага, — Ваня скривился. — Я не понимаю, что он в ней нашел. Она же злая и токсичная. Но пап говорит, что ему просто нужно отвлечься. Арсений почувствовал, как в груди что-то неприятно кольнуло. Отвлечься? От чего? — Ладно, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. — Иди, Ваня. Ваня ушел, а Арсений остался стоять глядя на занимающихся детей. Он чувствовал странную пустоту внутри, словно у него что-то отняли. Он не имел права ревновать. Антон был взрослым мужчиной, он мог встречаться с кем хотел. Но от этого понимания становилось только хуже.

***

Ваня и Глеб сидели в раздевалке после тренировки. Все уже разошлись, только они двое остались, чтобы собрать вещи. — Слушай, — сказал Ваня, завязывая шнурки на кроссовках. — Ты заметил, что мой папа и твой дядя как-то странно себя ведут в последнее время? Глеб поднял голову. — В смысле? — Ну, они постоянно ссорятся, потом мирятся. Мой папа то приходит на тренировки, то нет. Арсений Сергеевич на всех злой, а на папу смотрит как-то... — Ваня запнулся. — Не знаю. Глеб нахмурился, обдумывая слова Вани. — Ты думаешь, между ними что-то есть? — А ты не думаешь? — спросил Ваня. — Они же все время смотрят друг на друга. Когда мой папа уходит, Арсений Сергеевич сразу становится мрачным. А когда папа приходит — он будто оживает. Глеб молчал, переваривая информацию. — Я и не замечал, — сказал он наконец. — Но если подумать... Арс действительно стал странным в последнее время. Дома молчаливый. На тренировках он на всех срывается, а когда твой отец в зале, он становится спокойнее. Я думал, ему просто нравится, что родители приходят смотреть на тренировки. Но... — Но это не просто нравится, — закончил за него Ваня. Они переглянулись. — И что нам делать? — спросил Глеб. — Не знаю, — ответил Ваня. — Но мне кажется, если они не разберутся, будет только хуже. Мой папа встречается с мамой Артема, и это просто бесит. Она же не для него. — Арс тоже не в своей тарелке, — кивнул Глеб. — Я его таким не видел уже давно. Он злой, раздражительный, спит плохо. Говорит, что работа. Но я знаю его. Это не только работа. Они помолчали. — Может, им помочь? — предложил Ваня. — Как? — Не знаю, — Ваня пожал плечами. — Но надо что-то делать. Иначе они оба будут мучиться. Глеб вздохнул. — Наверное, ты прав. Они оба дураки. — Я знаю, — сказал Ваня. — Осталось только убедить их в этом. — И как мы это сделаем? Ваня ухмыльнулся. — У меня есть одна идея. — Какая? — Устроим драку, — просто сказал Ваня. — Большую драку, чтобы они точно заговорили. Глеб сначала удивленно поднял брови, а потом медленно улыбнулся. — Ты безумец, Шастун. — Знаю, — усмехнулся Ваня. — Но другого плана у меня нет. Они снова переглянулись, и в их взглядах читалась решимость. Они ещё не знали, как именно это сделают, но были готовы попробовать. Ради своих близких. Ради того, чтобы они наконец перестали мучиться и признали то, что было очевидно для всех, кроме них самих.