Серьёзный разговор

      На следующее утро Гай проснулся с чувством тревоги. Ему было не по себе от того, что их с Янни гость, Дэвид, спит рядом с Янни, а не на третьем этаже, где есть две удобные кровати в пустой гостевой комнате, помимо комнат для прислуги. Кроме того, Гай вчера слушал разговор мальчиков, в котором его любимый с воодушевлением говорил о своей любви к нему, он верил каждому слову Янни, но отчётливо различил звук поцелуя. Куда же Дэвид целовал его сокровище? Гай понимал, что это не имеет смысла — между Янни и Дэвидом не может быть романтической связи. Но вся эта ситуация вызывала у него внутреннее напряжение. Дэвид был действительно очень привлекательным парнем, и на его фоне 48-летний Гай чувствовал себя неуверенно, хотя всегда считал себя привлекательным и всегда выглядел утончённо.       Утро для Гая всегда было добрым и прекрасным, особенно когда он просыпался в объятиях Янни. Впереди был целый день, чтобы провести его с любимым человеком, дарить ему поцелуи и наслаждаться обществом друг друга. Однако сегодня эта рутина не приносила ему радости. Мысли о том, что Дэвид может привлечь Янгмена и увести его, не давали Гаю покоя. Эти мысли вызывали в нём новые, ранее неведомые чувства ревности. Несмотря на то, что Гай был собственником, он всегда доверял своему любимому сыну-мужу. Он верил, что доверие — это основа любви, но сейчас его уверенность пошатнулась, словно деревянный мост, готовый рухнуть при малейшем порыве ветра. В это время в спальню бодро зашёл Сол с подносом, на котором стояла чашка горячего чёрного кофе. Он поставил её на прикроватную тумбочку рядом с радиочасами. — Доброе утро, сэр Гай, как спалось? — с широкой улыбкой спросил Сол, наблюдая, как Гай потягивается в постели и садится. — Доброе утро, Сол… — произнёс он, слегка нахмурившись. — Всё хорошо. Скажи мне, ночью было тихо? Я имею в виду мальчиков… — произнёс Гай с лёгкой таинственностью, зная, что Сол, единственный из всей прислуги, начинает работу самым первым в доме и ложится спать самым последним.       Сол, заметив изменение в тоне хозяина, чуть нахмурился и на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Ничего особенного, сэр. Мальчики спали, как обычно. Но в целом, ночь прошла спокойно. — с лёгкой неуверенностью добавил он. — Я не слышал ничего такого, что заставило бы меня беспокоиться. Гай кивнул, отпивая горячий горький кофе. — Хорошо, спасибо, Сол. — сказал он, стараясь вернуть себе уверенность. — Позаботься о том, чтобы завтрак подали примерно к десяти часам, у нас ведь гость… — Будет сделано, сэр! — слегка подпрыгнув, он удалился из спальни Гая и закрыл за собой дверь, оставив его пить кофе в полной тишине.       Выпив кофе, он встал с постели и вновь потянулся и, надев синий махровый халат, вышел из своей комнаты чтобы проверить своего любимого. Заглянув в комнату, Гай замер в дверном проёме. Его сердце сжалось, когда в полумраке комнаты он увидел, что вещи Дэвида разбросаны по полу, а оба парня спят под одним одеялом. Янни был по самые уши укрыт одеялом и было непонятно — в пижаме он или голый, а вот Дэвид… Он спал на животе, и толстое стёганое одеяло сползло до самой поясницы, обнажая его гладкую спину с позвоночной впадинкой. Сразу же в его голову закралась горькая, но безумная мысль, что его милый Янни мог баловаться с Дэвидом в глубине ночи. Он с сожалением представил то, как Дэвид лежит на Янни, его оголённая спина изящно извивается под нежными прикосновениями Янгмена. Гай закрыл глаза, стараясь подавить нарастающее чувство ревности, но образы не оставляли его в покое. Он видел как наяву, как голые руки Янни обнимают спину Дэвида, уже начавшую потеть от близости, и слышал их вздохи, полные наслаждения и расслабленности. Поцелуи, шёпот, тихие стоны — всё это сливалось в один сладостный хор, который будто бы издевался над Гаем, словно говоря ему: «Тебе нашли замену, старик, иди на покой!».       Гай почувствовал, как его грудь сжимается от невыносимого давления. Он знал, что это всего лишь его воображение, но не мог избавиться от ощущения, что между ними происходит нечто большее, чем просто дружба. Внутри него боролись любовь и ревность, а интуиция молчала. Твёрдо решив, что не может оставаться здесь в данную минуту, наблюдая за тем, как его переживания со страхами становятся реальностью, он развернулся и, даже не закрыв дверь, быстрым шагом вернулся в свою спальню, со всей силой хлопнув дверью. Гай сел на кресло рядом с кроватью и оперевшись локтями в колени, смотрел в пол, нахмурившись. «Нет, он любит меня, он никогда мне не давал даже повода усомниться в своей любви, но чёрт возьми, что это за вольность?..» — он чувствовал себя просто ужасно, ему казалось, что Янни всё-таки каким-то волшебным образом поддался неведомым чарам Дэвида. — «Будущий хирург, высокий, стройный, с модельными чертами лица, большими карими глазами парень — мечта многих девушек и парней. Чья же я тогда мечта?..» — сокрушался Гай, занимаясь самокопанием. — Почему он? — шептал Гай себе под нос, чувствуя, как обида и ревность медленно разъедают его душу. В его представлении это было просто недопустимо — сын и его друг под одним одеялом. Он не понимал, почему его любимый лежал с Дэвидом, чем он занимался, и всё это вызывало боль в его сердце.       Спустя несколько минут в комнату тихо вошёл Янгмен в чёрно-красной пижаме. Он был очень удивлён, увидев своего папу в таком подавленном настроении. Папа сидел в кресле, откинувшись на спинку, закрыв глаза и напряжённо нахмурив брови. Янгмен осторожно подошёл к нему, обнял за плечи и поцеловал в висок. Он ощущал, как гнетущая атмосфера вокруг любимого папочки давила на него. — Папочка, с добрым утром… — тепло произнёс Янни, снова целуя его в висок, усевшись на подлокотник его кресла. — Всё в порядке? — он запустил свои пальцы в каштановые, покрытые сединой густые волосы папы, но тот сидел неподвижно как статуя. Наконец, Гай обернулся, жёстко посмотрев на своего мальчика, не переставая хмуриться. — Янгмен… — начал тихо он. — Хорошо ли тебе спалось? — за простым вопросом стояли очень очевидные, недвусмысленные намёки. Он не собирался устраивать истерику, но хотел просто прояснить ситуацию. — Нормально, папочка. — тем же тихим голосом ответил Янни. — Мы с Дэвом… — Янни замялся, заметив перемену в лице отца, и тут же осёкся, фраза не завершилась. Гай смотрел на него с сердитой обидой. Он начал дрожать, и это не мог не заметить сам Гай. Может, он ошибался, и всё это лишь его болезненное воображение и сейчас своим поведением пугает Янни? Но вдруг после услышанного Гаем поцелуя следовало что-то интимное?.. — Мы с Дэвом что? — спросил Гай, делая акцент на последнем слове, стараясь держать голос спокойным. — Мы просто… болтали… — Янни слегка покраснел и стал теребить кончик завязки своего халата. — Ему было интересно, мы рассказывали друг другу как сложились наши судьбы… — он продолжал дрожать от нарастающего волнения. Он боялся, что как-либо расстроит своего любимого. — Хорошо. — вздохнул он, продолжая хмуриться, ощущая волнение сына. — Допустим, болтали, это прекрасно. — Гай снова прислонился головой к спинке кресла и прикрыл глаза. — Янгмен… — произнёс он с горькой улыбкой на губах. — Чем, по-твоему, могут заниматься двое красивых парней под одним одеялом? — он начал смотреть в испуганные голубые, блестящие от набегающих слёз глаза Янни. — Папочка, но мы же просто спали! — воскликнул Янни, стараясь сдержать эмоции, которые переполняли его. Он тяжело дышал, и его била дрожь, словно от холода. — Но он же целовал тебя? — с неподдельным интересом спросил Гай, приподняв дугообразную бровь, проявляя холодное спокойствие, внимательно наблюдая за реакцией своего мальчика. Янни, смутившись, опустил глаза, нахмурившись. Несколько слезинок скатились по его щекам и упали на шёлк халата, впитываясь в нежную ткань. — В щёчк-ку… — с дрожью в голосе тихо ответил Янни, испытывая сильное волнение. Гай потёр переносицу и тяжело вздохнул, чувствуя как груз на душе становится чуть легче. — И обнимал меня, когда мы засыпали… — эти слова дались ему с огромным трудом. Он боялся расстроить папу. — Сядь, пожалуйста, на кровать, Янгмен, мне нужно видеть твои глаза. — сказал он с холодным спокойствием.       Янни, дрожа, пересел с подлокотника кресла напротив на заправленную кровать. Он был напряжен и не отрывал взгляда от своего папы, глядя на него огромными испуганными голубыми глазами, которые от эмоций словно стали ещё тёмнее, глубокого синего цвета. Страх в глазах Янни разрывал Гая изнутри, но он старался сохранять спокойствие и ясность мысли. — Почему ты не уговорил его пойти спать наверх? Янгмен, пойми меня, я не хочу, чтобы ты думал, что я тебя осуждаю. — начал Гай, стараясь подобрать ласковые слова и тихо продолжил: — Просто… Я ревную. Подобные вещи всегда воспринимаются по-разному. С моей точки зрения я вижу ситуацию не в самом лучшем ракурсе. — Папочка, ты ч-чего?.. — глаза Янгмена стали ещё больше, он нервно взглотнул. — Ты серьёзно? Р-ревнуешь?.. — перед глазами всё плыло и тускнело, он сильно нервничал, его колотило от собственных эмоций и он не знал, как сейчас реагировать на слова папы. Ему одновременно хотелось кинуться в ноги папы, и разнести тут всё в этой комнате до основания, не оставив от намёка на то, что здесь когда-то была спальня. — Да, сынок, ревную. — с болью произнёс Гай, стараясь унять волнение и наполнить голос теплом, несмотря на внутреннюю бурю. Ему хотелось прямо сейчас обнять Янгмена и успокоить, но он решил идти до конца, разъяснив ситуацию. — Я могу понять, он высокий, спортивный и стройный… Мне до него, как до Луны. Я понимаю, на его фоне я совсем старик. — Ты… — он вскочил с кровати и, подбежав к нему, упал на колени, уткнувшись лицом в его колени и заливаясь слезами. — Дэвид решил спать со мной только потому, что мы так же спали в приюте!!! — Янни кричал, надрываясь, и единственным желанием было, чтобы папочка ему поверил. — Он делал это, чтобы мне спалось спокойно! Он хотел… Он… Он… — мокрое лицо парня нежно взяли горячие руки Гая. Длинные пушистые ресницы Янни были слипшимися от слёз, а глаза красными. Янни задыхался от плача. — Он хотел как тогда, и всё! Поверь мне! Мы росли вместе ВСЮ ЖИЗНЬ! Пажалуйста, поверь мне, пажалуйста, пажа-а-а-алста… — протараторив он мёртвой хваткой вцепился в складку махрового халата папы. Гай в сожалении опустил брови и запустил свои пальцы в ореховые мягкие волосы Янни, поглаживая его по голове. — Он мне н-неинтересен как мужчина, и я ему тоже… — судорожно произнёс Янгмен. — Ты мне не доверяешь?.. — Тише, тише, малыш… Я тебе доверяю… — Гай мягко погладил его по содрогающимся плечам и притянул его к себе за подмышки. — Встань пожалуйста с пола, окно открыто, ты простудишься… — его мальчик послушался его и Гай притянул его к себе, удобно усаживая Янни к себе на колени, крепко удерживая за тонкую талию. Руки Янгмена доверчиво обняли его за шею и плачущий Янгмен, продолжая хныкать от пережитой эмоциональной взбучки, уткнулся лбом в его висок. — Прости меня, Янни, я перегнул палку… — прошептал Гай, тепло поглаживая его спину. — Я верю тебе, моё сокровище, просто я почувствовал себя ненужным тебе, я испугался того что ты упорхнёшь от меня… — он вытер пальцами с лица Янни его слёзы. — Я всё понял не так… — Но это глупо… — шмыгая носом, ответил Янни, постепенно приходя в себя. — Вот такой у тебя глупый папа, испугался знакомства своего мальчика с его другом… — произнёс Гай, нежно взяв его за левую руку. Он начал поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони, постепенно приближаясь к золотому кольцу на безымянном пальце. — Я уверен, что ты никогда бы мне не изменил… — с теплотой в голосе произнёс Гай и нежно поцеловал его руку, слегка касаясь губами нежной кожи. — Я тебе верю, поэтому прости меня за эту истерику. И мне хотелось бы, чтобы ты обзавёлся друзьями. — Папочка, я всегда буду с тобой… — сказал он, и на его лице появилась улыбка. — Никто, никогда не сможет заменить тебя, ты мой папа, муж, лучший друг… — Янни с нежностью наблюдал, как из глаз его любимого во всех смыслах мужчины текут слёзы. — Я только вчера сказал Дэвиду, что ты не устраиваешь мне истерик, а сегодня она появилась… — Знаешь, Янни, — начал он, осторожно продолжая поглаживать его руку, — иногда взрослые тоже ведут себя глупо. Иногда мы переживаем слишком сильно, слишком боясь потерять тех, кого любим. Я не хочу, чтобы ты думал, что я слаб. Но когда я увидел, как ты переживаешь, мне стало страшно. Я не хотел, чтобы мои эмоции навредили нам.       Он слегка покачал головой, как бы оправдываясь перед своим любимым. — Истерика, — продолжил Гай, смеясь сквозь слёзы, — это обычно то, что делают дети, когда они не умеют выразить свои чувства. Мне следовало бы быть мудрее и уметь говорить открыто, вместо того чтобы устраивать такие сцены.       Янни, по-прежнему сидя на его коленях, внимательно слушал, не переставая улыбаться краешками губ. — Папочка, ты не глупый, и твои чувства — это нормально. Я тоже переживаю, когда кажется, что что-то не так… Даже слишком переживаю…       Гай нежно улыбнулся, а его сердце перестало болеть от обиды и ревности. Он притянул к себе сползающего с его колен Янни ещё крепче, чувствуя, как напряжение уходит с плеч. — Знаю, знаю… Я не хотел тебя пугать… — шептал Гай, зная, что его страхи лишь порождают дополнительные неуверенности. — Ты — всё для меня. — И ты для меня — всё! — он шире улыбнулся своему любимому папе и продолжил его обнимать. — Всё-всё… — Давай теперь успокоимся, малыш? — прошептал папа, нежно касаясь его уха своими колючими усами.       Янгмен медленно поднял голову и взглянул в заботливые и любящие глаза Гая. В них светилась нежность и понимание. Увидев, что этот птенчик успокоился, Гай нежно провёл рукой по его щекам, вытирая последние слёзы. В завершение он слегка нажал большим пальцем на кончик большого носа Янни, что вызвало у его любимого улыбку и тёплый смех. Словно по команде, их губы встретились в лёгком и нежном поцелуе, полным любви, словно эти двое были в разлуке несколько лет, и сейчас наслаждались вкусом друг друга, смакуя каждое движение, каждый вздох. Сидя на коленях у Гая, Янни ощутил, как вся тяжесть последних минут постепенно уходит, оставляя лишь тепло и спокойствие. Он обнял своего любимого папу крепче, уткнувшись лицом в его шею и вдыхая родной запах, такой любимый… Сердце Гая забилось быстрее от этой простой близости, и он крепко обнял Янни, как своё самое ценное сокровище, коим является его малыш.

***

«Совсем никакого этикета…» — с лёгким вздохом подумал Гай, держа вилку и нож во время завтрака. Он наблюдал за Дэвидом, который, в отличие от Янни и самого Гая, нарезал вилкой скрэмбл с сосисками, помидорами и сыром, а затем быстро отправлял его в рот. Сам же Гай был настроен на серьёзный разговор с Дэвидом после завтрака. Однако сейчас его взгляд упал на его любимого Янни, который запивал свою порцию омлета апельсиновым соком. На Янни был элегантный красный бархатный домашний костюм, идеально подогнанный по его стройной фигуре, с золотыми пуговицами, украшенными таитянским жемчугом. В свете верхнего света золотые нити на лацканах и манжетах костюма ярко блестели и переливались. Янни поймал взгляд отца, полный любви, и с милой улыбкой посмотрел на него. Гай был одет гораздо скромнее — на нём была белая водолазка и чёрные брюки.       В итоге Дэвид закончил есть первым, и Гай, дождавшись своего мальчика, попросил его пойти в зал на несколько минут, так как ему предстоял приватный разговор с Дэвидом. Поцеловав Янни в щёчку, Гай мягко проводил своего любимого сына-мужа в зал и вернувшись в столовую, сел напротив озадаченного Дэвида, который не понимал, что от него сейчас хочет сэр Гай. От лёгкого волнения он начал раскачиваться на стуле. — Дэвид… — произнёс Гай, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и убедительно. Он внимательно рассматривал сына своего друга, будто пытаясь прочесть его мысли. — Нам с тобой нужно очень серьёзно поговорить. — Гай пристально посмотрел в карие глаза Дэвида. — И не качайся пожалуйста на стуле, это неприлично. — он сложил руки, переплетая свои пальцы, продолжая смотреть на своего собеседника. Красная рубашка Дэва была расстёгнута на две пуговицы сверху, обнажая его гладкую грудь. — Догадываешься, о чём? Точнее, о ком? — тихо спросил Гай.       Дэв лишь помотал головой и сжал свои тонкие губы. — Мне хотелось бы поговорить с тобой о Янгмене. — начал Гай, и слегка наклонился в его сторону, не разрывая зрительного контакта. Сохранять этот контакт Дэвиду было сложно, ему казалось что чёрные глаза сэра Гая просверлят в нём два ровных отверстия. — Мне, на самом деле, очень приятно то, что наши с другом сыновья выросли в одном приюте и встретились спустя столько лет, да ещё так… — Гай улыбнулся. — Неожиданно, я бы сказал! — его улыбка вызвала ответную улыбку у Дэвида. — Да, мне тоже это приятно. Сэр Гай, я могу задать вопрос не по теме? — улыбка сошла с лица парня, продолжавшего смотреть ему в глаза. — Спрашивай. — лаконично ответил Гай. — У вас есть аниридия?.. — Дэвид, высокий и статный, осторожно наклонился к сэру Гаю слишком близко, всматриваясь в его глубокие чёрные глаза.       Сэр Гай, не понявший вопроса Дэвида, лишь хмыкнул и ответил: — Я не знаю, что это такое, но могу заверить тебя, что у меня этого точно нет. — с улыбкой ответил он и продолжил: — Ближе к делу. Что ещё тебя связывает с Янгменом?       Дэвид был обескуражен вопросом и он растерянно посмотрел по сторонам. — Мы раньше дружили, пока меня не усыновили, но я бы хотел возобновить дружбу с ним, начать как бы с чистого листа… — честно и тихо сказал он. — Хорошо. — так же тихо ответил Гай, кивая. — Дружба — это всегда прекрасно, я лишь только хочу, чтобы ты дружил с Янни и его никоим образом не обижал. Но мне, Дэвид нужно, чтобы ты пообещал, что не будешь касаться его интимно. Я имел неосторожность увидеть вас спящих вместе. — Интимно?.. — приподнял бровь, нахмурившись. — Сэр Гай… — он смутился. — Если Вы про секс и всё такое, то тут Вы мимо, я по девочкам. А с Юдж… — он запнулся, — с Янгом никогда не было никаких намёков на это. Ни с моей, ни с его стороны. Так что обещаю, что такого не будет. — тихо произнёс он, но вспомнил, что его первый поцелуй произошёл именно с Янгменом, но не решился признаваться в этом сэру Гаю, опасаясь его неоднозначной реакции. — Хорошо, я верю тебе, Дэвид. — вздохнул Гай, удовлетворяясь тем, что этот парень не имеет к его драгоценному мальчику более серьёзных чувств. — Если честно, он о Вас мне вчера жужжал все уши. — быстро и скромно улыбнулся Дэвид, не обнажая зубов, отчего Гай смущённо захихикал. — А сейчас я хочу с тобой пожжужать о Янгмене. — Гай подпёр рукой подбородок, мизинцем слегка поглаживая свои пушистые усы. — Вы оба всю жизнь росли вместе… — начал мечтательно он. — Каким он был мальчиком, на твой взгляд? — О, он был… — он сделал паузу, стараясь вспомнить отношения с тем Коротышкой. — Он был самым тихим из нас всех, всегда держался в стороне от наших игр с другими ребятами, я всегда видел его с книгой или с комиксом. — увидев, как Гай с интересом кивал ему, вслушиваясь, он продолжил: — Его из-за этого часто задирали остальные ребята, но за него всегда заступался наш воспитатель. Ну или я. — улыбнулся он. — Но он был конфликтным, с ним нельзя было спорить, он сразу начинал махать кулаками, за что сам потом получал. — Дэвид снова замолк, вспоминая. — Но он был очень ранимым, умным. Правда, он был замкнутым и много пил, я помню что он даже в запои уходил, даже учиться перестал. — Я уже знаю о его запоях. — с удовольствием слушал Гай, мысленно сравнивая нынешнего Янни с тем, о чём рассказывал Дэвид. Он понимал, что в Янни ещё остались черты, присущие приютскому малышу: замкнутость, которая усугубилась жизнью на улице, а также сложность в спорах и конфликтах. Поэтому Гай всегда старался быть осторожным в своих словах и находить компромиссы, учитывая эмоциональность Янни. — Кстати, насчёт алкоголя… Это ведь была его попытка скрыть свои переживания, не так ли?       Дэвид кивнул, подмечая, как Гай трепетно относится к сыну. — Да, это был способ сбежать от реальности. Чем дольше живёшь в приюте, чем старше становишься, тем больше осознаёшь свою «ненормальность». Ведь у всех детей есть родители, братья и сёстры, а у тебя никого. Многие не могут справиться с таким чувством социальной неполноценности и находят способ уйти в свой мир. Для Янга таким миром были книги и алкоголь. Я даже пытался убедить его бросить пить. — И тебе это удалось? — спросил Гай. — Ага, он бросил пить. — улыбнулся он в ответ на улыбку сэра Гая. — Спешу тебя обрадовать: Янгмен даже не курит, но это уже моя заслуга. — захихикал он не без нотки гордости, убирая свою руку от лица. — А как он выглядел? Каким ты его запомнил?       Тот снова замолк на минуту, и вновь ответил сэру Гаю: — Низкий, худой, с пушком под носом… — Дэвид слегка нахмурился, пытаясь вспомнить его образ. — Волосы были короче чем сейчас, вихрастые. — Кудрявый что ли? — удивлённо поднял обе брови Гай, не переставая улыбаться. — Не очень, просто такие волнистые волосы. Сэр Гай, у меня с приюта сохранились фотографии где есть Ваш сын, и привезу их для Вас в следующие выходные, если не против. Я их поищу. — улыбнулся он. — Там групповые фотки, мероприятия, экскурсии, быт приюта. Я бы привёз сегодня, но надо готовиться к завтрашнему коллоквиуму. — Конечно привози! Спрашиваешь ещё! А то единственная фотография моего маленького сына это та, которая находится в его личном деле! — глаза сэра Гая загорелись от восторга, и он даже потёр руки в ожидании. — Хотелось бы мне своего мальчика увидеть таким, каким он был раньше. — Я постараюсь найти их все, они у меня дома. — пообещал Дэвид. — У нас там было несколько общих фотосессий, в том числе и на спортивных мероприятиях, где он, помню, участвовал. И пара фотографий меня с ним, наш воспитатель фотографировал. — Ловлю на слове, — сэр Гай протянул ему руку и тот пожал её ему, — я буду ждать тебя в следующие выходные. — Хорошо, я приеду. — произнёс Дэвид, убирая чёлку с глаз. — Можно задать ещё один вопрос? — спросил он, и, получив согласие сэра Гая, осторожно продолжил: — Почему он говорит о себе в прошлом так, будто его уже нет в живых?..       Гай задумчиво замолчал. Для его любимого Янни тема о прошлом очень болезненна, и эта диссоциация была защитным механизмом для его расшатанной нежной психики, поэтому Янни было легче «похоронить» того мальчика, кем он был раньше, до усыновления, и начать новую жизнь. Сэр Гай вздохнул, глядя на Дэвида с серьёзным выражением лица и тихо ответил: — Это слишком тонкая тема, Дэвид. — начал он, стараясь подобрать слова. — Янни пережил много, жизнь в приюте и на улице оставила на его душе отпечаток, и это всё ещё сказывается на нём до сих пор. — продолжил Гай. — Он пытается справиться с тяжестью своего прошлого, и для него легче говорить о том времени так, как будто это было не с ним. Понимаешь меня? — и увидев кивок Дэвида, Гай тяжело вздохнул. — Янни легче не ассоциировать себя с тем мальчиком, которого ты знал всю свою жизнь, а просто похоронить то прошлое. И ещё… — сэр Гай неловко замолчал, прежде чем поделиться своими переживаниями с Дэвидом. Тот вопрошающе смотрел на собеседника. — В прошлом году Янгмен получил сотрясение мозга, которое, к сожалению, не прошло бесследно… — тихо сказал Гай. — Что с ним? Что-то тяжёлое?.. У него эпилепсия?.. — охнул он и замолк. — Нет, Дэвид, нет, нет… — отмахнулся Гай. — Не настолько тяжёлое. — Ты, насколько я помню, учишься на врача, верно? — уточнил он. — Да, на хирурга, сэр Гай. — Дэвид кивнул и продолжил: — Какой диагноз ему поставили? — спросил он, взглянув на Гая с заинтересованностью и беспокойством. — Значит сейчас ты меня поймёшь, — кивнул Гай, — ему поставили циклотимию, но она под вопросом… — тихим голосом объяснил он, начав теребить на пальце своё обручальное кольцо, опустив глаза, будто рассказывая самое сокровенное. — Почему под вопросом? — Дэвид слегка наклонился вперед, проявляя свою заинтересованность. Он понимал, что для сэра Гая эта тема была крайне личной, и старался говорить осторожно. — Почему под вопросом?.. — снова уточнил он, пытаясь не звучать слишком настойчиво. — Доктора сомневаются в правильности диагноза, поскольку это не очень типичное течение болезни. Даже сам Янни говорил мне, что в нём что-то поменялось навсегда. Он стал ещё нежнее, сострадательнее, чувствительнее. Эмоционально и тактильно. А сильные эмоции могут его «закоротить», он будет рыдать потому, что он рыдает, и смеяться от того, что ему смешно, даже если ничего смешного вокруг нет и вскоре он может потерять сознание, поэтому ему нельзя долго смеяться и плакать… — Гай взглянул на слушающего его Дэвида и вновь продолжил: — Я заметил, как он стал больше ценить мелочи — солнечный свет, запахи, звуки. Но некоторые звуки могут его расстраивать. Например, шум дождя… хотя ему нравится, как капли стучат по поверхности. Время от времени он ловит себя на том, что просто стоит и рассматривает что-то, как будто это чудо, которое нужно запомнить. А вот на наших прогулках ему обязательно нужно трогать разные текстуры, особенно в модных бутиках! — на последних словах Гай добродушно рассмеялся. — Поэтому ему нравится носить шёлк, бархат и другие «мягкие» ткани. Он не выносит всё, что грубо для него — сразу начинает вздрагивать и капризничать. Это не опасно, Дэвид?.. — беспокойство в голосе сэра Гая сложно было не заметить. — Ну… Я… Эм… — Дэвид почесал в замешательстве затылок. — Я только лишь на хирурга учусь… — скромно улыбнулся он. — А тут психиатрия… Но… Скорее всего, травма всего лишь усилила особенности его характера… — продолжал Дэвид, стараясь подобрать слова так, чтобы не вызвать лишнего беспокойства у сэра Гая. — Но это не обязательно означает, что с ним что-то серьёзное. Возможно, он просто более восприимчив к окружающему миру. Вы сами как с ним справляетесь? — Я?.. — с удивлением спросил он. — Всё просто: любовь, забота, понимание. Я научился замечать его эмоциональные сдвиги, а иногда просто помогаю отвлечься. Мы прекрасно чувствуем друг друга. — А его жена? — воскликнул Дэвид. — Ему помогает его жена?       Гай многозначительно улыбнулся, хитро посмотрев на Дэвида, прикрыв рот и усы ладонью. Его взгляд был полон тайны и понимания, будто он знал нечто важное, что было недоступно собеседнику. Эта его реакция лишь подогрела любопытство Дэвида. — Его жена… — начал он, игриво приподняв брови. — Да, она играет важную роль в его жизни, но, Дэвид, ты задал уж слишком откровенный вопрос. Но, всё хорошо, Дэвид, Янгмен окружён заботой.       Дэвид кивнул, продолжив пялиться на сэра Гая, как на какое-то диковинное создание. «Всё-таки сэр Гай тоже не так уж и прост» — подумал он, вежливо улыбнувшись ему.       Ближе к обеду, после приятного времяпрепровождения с Янни, Дэвид в приподнятом настроении отправился домой. Его маленькая съёмная квартира в Брикстоне встретила его тишиной и маленьким пространством. Первым делом, прежде чем сесть за учебники, он написал себе записку-напоминание и оставил её на письменном столе, где проводил большую часть своего времени:

«Найти фотографии Янга»